В наказание за гордыню

Зима, 1986 год — Да ты что? Это же тот самый Димка, да? И что он, прямо так и сказал?  — с нотками одновременного восторга и удивления воскликнула Кисегач, отрываясь от своего отражения в зеркале. — А ты, ты ведь согласилась?  — Конечно! Такой шанс не каждый день выпадает. Да и Дима к тому же довольно симпатичный парень. В общем иду! — мечтательно произнесла соседка Насти и продолжила аккуратным почерком выводить медицинский термин на латинице в своей тетради. Кисегач прошла к своему рабочему столу и уселась на стул напротив подруги.  — Везучая ты все-таки, Тань. Вы ведь даже не встречаетесь, а тебе Дима уже стихи посвящает, в кафе зовет.  — Слушай, так пошли вместе. К нам как раз хотел присоединиться его друг школьный. И собеседник есть, и сама развеешься хоть немного. А может даже тебе друг его приглянется, — с легкой ухмылкой произнесла Таня. — И мне спокойнее будет. Пойдем, Насть, прошу! — Уже более воодушевленно предложила девушка, смотря умоляюще на подругу. — Я? Пойти? Я не могу…У меня… — Кисегач замялась, пытаясь выдумать на ходу хоть какую-нибудь наиболее убедительную причину, чтобы не говорить об Андрее. — Ааа, ты же с Быковым со своим встречаешься, я и забыла, — бывший еще пару секунд назад энтузиазм в голосе Тани резко сменился на отчасти нескрываемое отвращение. — Что? А откуда ты…в смысле о чем ты? Не понимаю, — неумело пытаясь выкрутиться, пролепетала Настя. Ей совсем не удавалось скрыть свое недоумение. — Да ладно тебе, Кисегач, — не отрывая взгляда от тетради, спокойно проговорила Таня, — о ваших отношениях с Андреем если не весь институт, то поток уж точно в курсе. Некоторые преподаватели даже в шоке.  — Что?! Но как? Мы ведь даже не рассказывали никому.  — И? Ты глаза то хоть свои видела, особенно когда он рядом? Да и он тоже хорош. Быков последние два месяца постоянный посетитель нашего этажа. Ты думаешь, вас здесь никто не видел?  — слегка усмехаясь, проговорила соседка Насти, поражаясь ее наивности. — Слушай, а что ты в нем вообще нашла? Он ведь такой наглый, дерзкий и совсем не видит границ. Мне кажется, ему абсолютно плевать на всех кроме себя. Это конечно не мое дело, но вы вот третий месяц вместе, а что он для тебя сделал за это время, кроме как… Кисегач задумалась, пытаясь вспомнить, как развивались их с Андреем отношения за этот период. Однако ее размышления прервал крайне настойчивый стук в дверь. Так мог только Быков, и будь его воля и отсутствие норм приличия, он бы открывал ее с ноги.  — Ну вот, вспомнишь солнышко - вот и лучик, — Кисегач косо посмотрела на подругу, но ничего не успела  ей ответить. Андрей конечно был далеко не идеален, Настя это понимала, но она действительно испытывала к нему сильные чувства. Девушка взялась за ручку и в мгновение юркнула в коридор.  — Аа, Настенка-сластенка моя. Что, сидишь без дела? А пойдем-ка мы с тобой в укромное местечко, будем потворствовать естественному и приятному поднятию эндорфина, дофамина и окситоцина. Быков настолько близко придвинулся к Насте, заключив ее в кольцо, что еще пару сантиметров и ему бы точно удалось цапнуть ее за нос. Девушка уперлась рукой парню в грудь, пытаясь создать минимальное расстояние между ними. — Андрей, — недовольно протянула Настя со всей серьезностью в голосе, — нам нужно поговорить.  — Ну давай поговорим. Ты мне будешь что-нибудь пакостное на ушко нашептывать, а я буду в это время стимулировать нашу с тобой гормональную систему.  — Нет, Андрей! Прекрати паясничать, сначала разговор. Это правда важно, — под прозвучавший в ответ недовольный вздох разочарования Настя взяла Андрея за руку и повела в сторону кухни ее этажа, где в это время обычно никого не было. Они зашли в комнату, дверь которой Настя сразу плотно закрыла за собой, Быков же пока удобно уселся на подоконник в ожидании «важного разговора», всем нутром предчувствуя, что ничем хорошим это не кончится. Девушка прислонилась спиной к двери и внимательно посмотрела на своего молодого человека.  — Белка, если мы пришли сюда в гляделки играть и у тебя нет настроения заниматься чем-нибудь более увлекательным, то я пошел.   — Андрей, скажи, что между нами происходит? Мы с тобой друг другу кто? — без промедления начала девушка. — Анастасия, я же тебе миллион раз говорил, что не терплю глупых вопросов, а тем более поражаюсь, если их задаешь мне ты. Давай с начала, что не так?  — Да все не так, Быков. Уже несколько месяцев мы находимся с тобой в каких-то отношениях, но каких? Что это вообще за отношения? — Кисегач не на шутку начинала злиться, что с двойной отдачей выводило на эмоции и Андрея. — У меня такое чувство, что весь институт знает больше о нас, чем я сама. Я  не понимаю, кто мы друг другу — парень и девушка или так, простимулировать гормональную систему.  — Кисегач, останови эту тираду. Не думал, что мне нужно будет давать тебе пояснительные примечания к очевидным вещам. Но да, мы действительно состоим с тобой в неких не совсем дружеских отношениях. И все же, что конкретно тебя не устраивает?  — Что не устраивает? Да пожалуйста. Мы никуда с тобой не ходим, не проводим время вместе, как нормальная пара, в конце концов, от тебя даже цветов не дождешься.  — Ааас, все понятно. Ты, мышка, хочешь от меня романтики. Фу-фу-фу. Настя, ты же знаешь, что я все эти розовые сопли на дух не переношу. Да и зачем тебе это? У нас же и так все нормально.  — Да, хочу, и в этом нет ничего ужасного. Для меня это важно, это такой же способ выразить свои чувства к любимому человеку. А у нас с тобой не понятно что. Когда тебе нужно, ты появляешься, а нужно тебе от меня как будто только одно. На мои желания вообще все равно. — Анастасия, если ты ждешь от меня серенад  под окнами или облизывания тебя, как карамельку на палочке, со всех сторон, то тебе не по адресу. Это пусть какой-нибудь идиот слащавый делает. — А вот если я возьму и уйду к такому идиоту? — Кисегач ничего не оставалось, кроме как пойти на манипуляцию. — Ишь ты! Ну и катись колбаской на здоровье, — внешне абсолютно не дрогнув, произнес Быков, отводя взгляд в сторону. Либо он был настолько самоуверен, либо, не придав особой серьезности словам девушки, просто не понял, что Кисегач, будучи на эмоциях после разговора с соседкой, вовсе не шутила, а дала понять Андрею, что так и поступит, если он не собирается ничего менять. При всей холодности и безразличной реакции его чувства к Насте не заключались исключительно в природной потребности, как она думала. Быков испытывал к ней что-то такое, с чем внутренне не был знаком раньше. Где-то в глубине души его совесть уже начинала укоризненно долбить о совершенной ошибке в виде столь неприятных для чувствительной девушки слов, хотя внешняя оболочка его показательной брутальности и самолюбия никак не позволяла пойти против своей природы. Да и зачем ему это все до хотя бы двадцати? Сегодня серьезные отношения, а завтра свадьба, брак, дети…Андрея аж передернуло от таких мыслей. Он и потерять свою безграничную свободную жизнь? Ни-ког-да. Настя сверкнула разъяренным взглядом на Быкова, развернулась к двери и, распахнув ее с такой силой, что со стены посыпались крохотные кусочки штукатурки, тот час помчалась по коридору. Влетев в свою комнату, она без промедления выпалила подруге:  — Уговорила. Я иду с вами. Как его там зовут, этого одноклассника Димы? Таня, собиравшая необходимые ей на парах халат и шапочку, подскочила от неожиданного появления соседки, но ничего не стала у нее спрашивать. По раздраженному тону и расстроенному лицу Насти она сразу поняла, что что-то точно пошло не так. С одной стороны, Таня крайне не хотела, чтобы подруга связывалась с Быковым, каковы бы не были его успехи в учебе, а с другой, ей было немного жаль Настю.   — Пойдешь? Я рада! Ммм, Витя... Романенко. Он постарше Димы, ему двадцать что ли. — И чем занимается этот Витя? — все еще сердито спросила Кисегач. На самом деле она вовсе не хотела идти с кем-либо на свидание, но ее настолько задело равнодушие Андрея, что все, чего она так принципиально желала в этот порыв гнева — это показать свою независимость и сделать что-то на зло его гордыни. — Вот ты у него подробно обо всем и узнаешь, а вообще он где-то на экономическом учится. Дельный парень, кстати, уже неплохо зарабатывает. В общем присмотрись, Настен. — Ну не знаю… *** То, чем обернулось незнание Кисегач уже через три недели, не ожидала даже сама Таня. Виктор оказался довольно галантным и обольстительным молодым человеком. Настя, отличающаяся не меньшей привлекательностью, сразу же приглянулась ему. То самое совместное свидание закончилось для нее не только хорошим времяпрепровождением, но и новым знакомством, после которого она еще целый день испытывала самые смешанные чувства: от смущения до легкого очарования Виктором. Его ненавязчивые ухаживания, умение завлекательно вести диалог на самые разнообразные темы и жизненный настрой восхищали Настю. Романенко потребовалось около двух недель, чтобы предложить девушке отношения, на которые она согласилась, особо не раздумывая. Молодой человек одаривал ее при каждой встрече небольшим букетом цветов, передавал романтические записки через вахтершу общежития, где жила Кисегач, водил ее последующие несколько месяцев на свидание в театр или кино. А их прогулки по набережной Москвы-реки вдоль Ленинских гор, плавно перетекающих в парк Горького, стали самым любимым и трепетным моментом встречи. Иногда Виктору удавалось даже достать где-то импортный португальский портвейн от Porto Borges, который они распивали прямо из бутылки, наслаждаясь видами ночного города. В то время в Москве понемногу уже наступала самая настоящая весенняя погода: солнце поднималось с каждым днем выше над горизонтом, а его лучи согревали все вокруг; в город вернулись перелетные птицы, наполняя улицы своим пением; где-то даже начинали набухать и распускаться почки. Такая же весна просыпалась в душе Насти. Ей до жути не хватало внимания со стороны Андрея. Она была по-девичьи очарована ухаживаниями Вити, но сказать, что ее чувства к Быкову окончательно угасли, оставалось для Кисегач довольно затруднительной задачей. Хотя она точно ощущала новую, более яркую волну влюбленности и симпатии, что не могло ей не нравиться.  *** После ссоры Андрей старался не пересекаться с девушкой ни в институте, ни в общежитии. Первые две недели его настроение было далеко от того, в котором удалось бы наладить хоть какой-то более менее позитивный диалог. На парах, с друзьями и даже за барной стойкой в подпольном кабаке он оставался раздраженным и угрюмым, его язвительные колкости приобрели свою наивысшую степень. Быков был уверен, что пройдет немного времени, Настя успокоится и сама решит с ним помириться, осознав, что у них и так все прекрасно. Но девушка не появлялась. Более того, одним апрельским вечером, стоя в лестничном пролете в ожидании своего знакомого с потока он увидел, как по лестнице мимо него пронеслась счастливо улыбающаяся Кисегач, в руках которой красовался букет ее любимых цветов. Девушка настолько была в своих мечтательных мыслях, что даже не заметила Андрея. Лицо молодого человека переменилось в секунду, выражая самую неподдельную и ничем нескрываемую ревность. Получается, и вправду ушла к «такому слащавому идиоту»? Казалось, еще хоть один малейший раздражитель и из Быкова вырвется наружу сносящий все на своем пути смерч. Однако теперь, словно по закону подлости, молодой человек постоянно где-то натыкался на довольную и витающую в облаках Настю, что до жути ему досаждало — ведь нашелся кто-то, кто посмел отнять его мышку, заманив ее куском сыра побольше. Он не был в курсе, с кем именно она встречается, да и честно говоря, не особо горел желанием знакомиться с этим «сахарным чудом». Но как бы тог не так, а судьба распорядилась иначе.  Задержавшись в главном корпусе после последней пары, чтобы взять из библиотеки необходимые для доклада книги, Андрей неторопливо выполз из метро и поплелся в сторону общежития. Его голова не была загружена никакими томными мыслями, а настроение впервые за долгое время стало улучшаться. Он размышлял о своих планах на вечер и как впихнуть в них домашку по анатомии, которая с нетерпением ожидала его возвращения. Но не тут-то было. Уже подходя к нужному зданию, его взор ненароком упал на стоящую чуть правее двери пару — молодой человек нежно целовал черноволосую девушку, поглаживая ее одной рукой по щеке, а второй придерживая за талию. Быков сразу узнал в ней Настю, после чего от его безмятежности в миг не осталось и следа. Стиснув зубы и подавив подступающую тошноту, Андрей ускорил шаг в сторону входа и, подойдя к спине Романенко, изо всех сил толкнул его плечом. Витя резко дернулся вперед, из-за чего ему пришлось разорвать поцелуй. Настя вздрогнула от неожиданного толчка и слега отшатнулась назад. Устремив свой взгляд на закрывающуюся перед ней дверь, она заметила спину Быкова.  — Андрей… *** Месяцы в календаре стремительно сменялись один за другим, весна подходила к своему логическому завершению, уступая место столь долгожданному лету. И если у большинства школьников уже начинались три месяца беззаботных каникул, то студенты институтов по всей стране вовсю готовились к предстоящей летней сессии, которая была вдвое ответственнее, чем прошедшая зимняя. Андрея все никак не отпускала мысль о Насте и ее кавалере. Угрызение совести и непокорная ревность не давали ему покоя. Однако он принял решение, что поговорит с ней обо всем только после сессии, не желая тревожить девушку перед экзаменами.  Последний раз Быков видел Кисегач в конце июня в корпусе на Моховой во время экзамена по анатомии. Она отвечала теоретическую часть, когда подошло время практики группы Андрея. Девушка выпорхнула из аудитории и что-то радостно начала показывать в своей зачетной книжке одногруппницам. После того дня Андрей пропал еще на целый месяц, находя каждый раз убедительную, по крайней мере для себя, причину, почему сегодня он не сможет поговорить с Настей. Так и прошел весь его июль.  *** Шла вторая неделя августа, часть студентов, проживавших в общежитиях постепенно возвращались в свои комнаты, готовясь к новому учебному году. Одним таким жарким летним днем Быков случайно пересекся в холле с близкой подругой Кисегач. Убедившись, что девушка уже вернулась из Звенигорода, Андрей решил, что этим же вечером пойдет к ней. Он был уверен, что весь тот показушный ванильно романтический спектакль, раздраживший его весь второй семестр, давным-давно кончился, актеры сняли маски, а реквизит завял. Поднявшись на пару лестничных пролетов выше своего этажа, Быков завернул в знакомый коридор, устремившись прямиком к своей цели. Подойдя к двери, он стал настойчиво и нетерпеливо стучать в нее, будучи уже готовым перебить Кисегач при первой же возможности, поскольку та бы явно негодовала из-за появления названного гостя. Но возникшая перед ним женская фигура, совсем не была похожа на ту, что он так жаждал увидеть.   — Привет, ты что-то хотел? — весело спросила невысокая светловолосая девушка, надкусив сочное садовое яблоко. — Не понял. А ты кто? Где Кисегач? — подозрительно спросил Андрей, пытаясь заглянуть за спину девушки, чтобы высмотреть там Настю. — Кисегач? — удивленно переспросила девушка, проигнорировав первый вопрос молодого человека. — Аа, ты наверное про ту, что тут жила до этого. Настя, да? Это больше не ее комната, она съехала еще в конце июня. А место мне отдали. — Эва оно как. А почему съехала?  — Так это, мне коменда сказала, что она вроде как беременна. С молодым человеком на квартиру к его родителям переехала. Свадьба вот в конце августа будет, — ошеломление на лице Быкова можно было разглядеть еще за километр. Он никак не мог поверить, что Настя, стремившаяся в его представлении просто помозолить ему глаза своим «вопреки», забеременела от человека, с которым встречалась меньше полугода. — Беда!