Глава 1: Нулевой Фрейм

Вселенная это не просто бесконечное пространство, усыпанное звездами. Это живой и пульсирующий организм, который обожает играть человеческими судьбами. Она вмешивается в самый неподходящий или, наоборот, в идеальный момент, чтобы щелчком пальцев перевернуть ход истории. Существует бесчисленное множество миров, сплетенных в невидимую паутину, и хотя люди даже не догадываются о существовании этих нитей, Вселенная слышит каждый их шепот. Она видит тех, кто был рожден слишком сильным для этого мира, и тех, кто не выдержал тяжести собственной морали. Она помнит двух подростков, которые когда-то были сильнейшим дуэтом, пока один не выбрал путь одинокого бога, а второй путь невозвратной тьмы. О чем бы вы ни думали, о чем бы ни грезили долгими ночами, знайте: если в вашей душе живет по-настоящему большая мечта, Вселенная найдет способ ее исполнить. Даже если для этого придется разорвать саму ткань реальности и дать кому-то шанс переписать финал, который казался неизбежным. Так случилось и с Рин Асано. В свои двадцать лет Рин была воплощением творческого хаоса. Студентка факультета дизайна престижного Токийского университета, она видела мир как бесконечный набор референсов. Рин мечтала не просто рисовать макеты для компаний, она грезила о собственной манге, где герои не умирали бы по прихоти автора, а находили своё счастье. Столица изнывала от липкого июльского зноя. В своей квартире Рин пыталась спастись от духоты, но внутри кипели страсти похлеще, чем на улице. Она проводила законный выходной, утопая в подушках, и яростно спорила по телефону со своей лучшей подругой Хиной. Причиной «войны», как и всегда, была манга «Магическая Битва». — Хина, ты просто не понимаешь! — Рин резко села на диване, едва не выронив телефон из вспотевших ладоней. — Я ненавижу Гэгэ за то, что он сделал с Сугуру. Он не просто сломал персонажа, он уничтожил его судьбу! — Нет, Рин, это ты отказываешься признать очевидное, — голос Хины в динамике звучал с той долей превосходства, которая бывает только у фанатов Годжо Сатору. — Он должен был так поступить, чтобы раскрыть Сатору! Это было нужно для сюжета. Единственное, в чем я с тобой согласна, так это в том, что Годжо в итоге позорно «слили». Ты же видела этот двадцать шестой том? Эта улыбка на обложке ужасна... Гэгэ просто садист. Рин закатила глаза, глядя на стену своей комнаты. Ее личное пространство больше напоминало святилище: редкие фигурки, лимитированные плакаты и бесчисленные арты, с которых на нее смотрел один и тот же персонаж. Гето Сугуру. С мягкой полуулыбкой, с этим проницательным, чуть грустным взглядом... Для всего мира он был антагонистом, но для Рин он был идеалом, до которого не дотягивал ни один реальный парень из университета. — Боже, Хина, я так люблю его... — Рин повалилась обратно на подушки, прижимая свободную руку к сердцу. — Вот бы встретить его в жизни. Клянусь, я бы нашла к нему подход. Я бы заставила его снова поверить в людей. Я бы влюбила его в себя! — Ха! Подруга, ты совсем с катушек съехала, — Хина прыснула в трубку. — Очнись, он просто рисунок на бумаге. Таких мужчин не существует в природе, прими это как факт. — Не порть мне идиллию и дай помечтать! — огрызнулась Рин, хотя в глубине души знала, что Хина права. И от этого было только больнее. — Ладно-ладно, молчу, — примирительно отозвалась подруга. — Каждому свое. Лично я бы вместо твоего депрессивного Сугуру выбрала Годжо. Он же буквально мечта всех женщин планеты! — Сатору красивый только как персонаж, — Рин фыркнула, накручивая прядь волос на палец. — В жизни от него бы все шарахались. У него же пугающая внешность, как у пришельца. Я где-то читала, что в колледже Сугуру был куда популярнее у девушек, чем этот твой «Сильнейший». — Неправда! Ты это специально придумала, чтобы меня задеть! — Хина предсказуемо завелась. — Я всегда считала и буду считать, что Сатору — номер один. И вообще, хватит уже мусолить оригинал. Прошло два года, Гэгэ уже выпустил этот странный спин-офф. — Ой, не напоминай, — Рин поморщилась, вспоминая разочарование от последних глав. — Спин-офф — это просто издевательство. Лучше бы он сделал приквел про того же Тоджи или прошлое Сукуны. Там хоть была бы какая-то глубина. Будь я автором, или попадись мне этот Гэгэ под руку, я бы камня на камне от его финала не оставила! Я бы всё переписала с чистого листа. — Да-да, Рин, — в голосе Хины послышалась усмешка, — весь университет уже в курсе твоей грандиозной цели. — Какая такая цель? Стать мангакой? — Рин вызывающе вздернула подбородок, глядя на свой рабочий стол, заваленный эскизами. — И что в этом такого? — Да ничего, просто не каждому дано создать шедевр и покорить миллионы. Для этого нужно не только уметь рисовать, но и обладать стальными нервами, чтобы убивать любимцев публики. — Знаю я, — вздохнула Рин, её пыл немного угас. — Но если серьезно, я правда хочу создать свою историю. Жаль только, что «Магическую Битву» придумала не я. У моих героев точно был бы другой финал. — Дай угадаю, — Хина снова хихикнула, — в твоей версии все жили бы долго и счастливо и купались бы в розовой сахарной вате? Рин возмущенно подпрыгнула на месте, едва не сбив лампу. — Эй! Никакой сахарной ваты! Просто капелька справедливости! — она шутливо зарычала в трубку, слушая заливистый смех подруги. — Бесишь меня! Никакой от тебя творческой поддержки! — Ха-ха, да брось. Я же шучу. Ты отлично рисуешь, Рин-тян. — По крайней мере, я бы не сливала героев направо и налево ради дешевого хайпа и заполнила бы все сюжетные дыры, — Рин успокоилась и снова растянулась на диване. — И то верно, — Хина на мгновение замолчала, а потом спросила более серьезным тоном: — А если серьезно, Рин... Почему именно Гето? Чем он тебя так зацепил, что ты даже на Годжо не смотришь? — Просто не люблю голубоглазых блондинов, — отрезала Рин, глядя на самый большой постер над кроватью, где Сугуру поправлял волосы. — Мне нужно что-то более... настоящее. Сложное. Понимаешь? — Все с тобой ясно. Знаешь, в реальности они бы на нас обеих даже не взглянули. Скорее бы друг с другом замутили, — хихикнула Хина. — Опять ты начинаешь пихать свой яой! — возмутилась Рин, чувствуя, как предательски краснеют щеки. — У Сугуру тонкая душа, ему нужна понимающая девушка! — Ну я люблю этот шип! СатоСугу — это святое! — А я нет! — Рин упрямо топнула ногой по ковру. — А я да! — Я шипперю только себя с Гето! И точка! — выпалила Рин и тут же закрыла рот рукой, осознав, как глупо это прозвучало. — Такого шипа не существует в природе! — торжествующе объявила Хина. — Поэтому я за пару Годжо и Гето! Я их люблю, и точка! — Хина, а я нет! — А я говорю да! — Все, заткнись, ты начинаешь меня бесить еще больше! — Рин не выдержала и громко засмеялась, чувствуя, как вместе со смехом уходит напряжение. — Я пойду уже. Хотела сегодня заскочить в один новый магазин, случайно наткнулась на рекламу в интернете. — О, что за место? — «The Last Ink». Писали, что там какие-то уникальные товары для художников и редкий мерч, — Рин поднялась с дивана и подошла к зеркалу. Она критически осмотрела свою футболку с принтом и поправила растрепанные волосы. — Пойду посмотрю, вдруг найду что-нибудь редкое для своей «святыни». — Ну хорошо, не буду тебя задерживать. Удачной охоты за сокровищами! — До связи, — улыбнулась Рин. — Ага, пока. Экран телефона погас. Рин бросила его на диван и на секунду замерла перед постером Сугуру Гето. — Ну что, идем искать тебе подарок? — прошептала она бумажному лицу. Она еще не знала, что этот обычный выходной станет последним днем в ее привычной реальности. Рин вышла из дома, оставив позади прохладу кондиционера и уютное святилище Сугуру Гето. Токио встретил её плотным, вибрирующим зноем и гулом мегаполиса. Она двигалась по навигатору в телефоне, но чем ближе она подходила к нужной точке, тем сильнее «глючила» карта. Синяя точка беспорядочно прыгала по кварталу, словно не могла определиться, в какой реальности находится её владелица. Акихабара гудела. Мимо проносились толпы туристов, косплееры зазывали в кафе, а огромные экраны на зданиях транслировали бесконечную рекламу. Но Рин, ведомая странным предчувствием, свернула с центральной улицы в узкий, едва заметный проулок между двумя безликими высотками из стекла и бетона. Здесь звук города мгновенно приглушился, словно кто-то нажал кнопку «Mute». Это место было из тех, что архитекторы называют «мертвыми зонами». Стены, покрытые старыми слоями граффити и пучками проводов, сходились так близко, что небо превращалось в тонкую полоску. Рин прошла мимо мусорных баков и ржавой пожарной лестницы, пока не замерла у неприметного спуска в подвал. Никаких неоновых вывесок. Никаких ростовых фигур. Никакого пафоса. Лишь крутая бетонная лестница, уходящая в сырую темноту, и маленькая, потемневшая от времени табличка у самого входа. На ней едва читались буквы, нанесенные простой черной тушью:

«THE LAST INK»

Рин обернулась на выход из переулка. Всего в десяти метрах от неё кипела жизнь: люди смеялись, фотографировались, спешили на поезд. Но никто,абсолютно никто, не бросал взгляд в сторону этого прохода. Люди обходили этот переулок по какой-то необъяснимой дуге, словно их мозг просто стирал это пространство из восприятия. Как будто этого места не существовало в «каноне» городской карты. Рин почувствовала, как по спине пробежал холодок, но любопытство и страсть фанатки оказались сильнее страха. — Ну и ну... — прошептала она, поправляя сумку. — Если здесь не окажется того самого редкого мерча, я буду очень разочарована. Она сделала первый шаг на ступеньку. Бетон под подошвой кроссовок отозвался странным, почти металлическим звоном. С каждым шагом вниз запах города, раскаленного асфальта и выхлопных газов, сменялся тяжелым, обволакивающим ароматом старой бумаги, каллиграфической туши и озона, какой бывает перед сильной грозой. Дверь внизу была тяжелой, дубовой, обитой почерневшим от времени железом, совершенно неуместной деталью для современного, залитого неоном Токио. Рин потянула на себя массивную ручку, и та отозвалась глубоким, утробным скрипом. Мир за её спиной, с его гулом машин и криками зазывал, окончательно исчез, когда дверь захлопнулась, отрезая путь назад. Внутри пахло иначе. Не пылью, а чем-то острым: свежей типографской краской, старым деревом и озоном. Посетителей не было. В глубине лавки, за прилавком из темного дерева, Рин встретил мужчина. Он выглядел так, будто сошел со страниц фэнтези, а не просто вышел из метро: длинные седые волосы каскадом падали на плечи, а борода, точь-в-точь как у Дамблдора, едва не касалась пояса. Его глаза, скрытые за круглыми очками, светились странным, молодым азартом. — Здравствуйте... господин! — Рин неловко кашлянула, поправляя сумку. — Я тут случайно наткнулась на ваш магазин в интернете. Подскажите, у вас есть что-нибудь необычное по «Магической битве»? — Милочка моя, — старик медленно поднял голову, и на его губах заиграла хитрая усмешка. — В моем магазине случайностей не бывает. Если ты здесь, значит, Вселенная уже начала вращать свои шестеренки. Он негромко рассмеялся сухим и дребезжащим смехом. Рин от неловкости тоже начала нервно подхихикивать, крепче сжимая лямку сумки. «Странный мужик... Надеюсь, он не маньяк-косплеер со стажем», — пронеслось у неё в голове. — Конечно, есть, — продолжил владелец, потирая сухие ладони. — Я и сам, знаешь ли, большой фанат этой истории. — Правда? — Рин искренне удивилась. Она представила, как этот «Дамблдор» сидит в кресле-качалке и читает про проклятые техники. — Не думала, что вам такое интересно. — А как же! У меня здесь собраны выпуски, которых ты не найдешь ни в одном «Animate» или «Mandarake». Лимитированные обложки, редкие тиражи... те, что официально «не существуют». — Как это? — Рин сразу зацепилась за слово «лимитированный». — Разве такое возможно? — В этих стенах возможно всё, — он многозначительно поднял палец вверх. — Дедуля, ну вы и загадочный! — Рин наконец расслабилась и облокотилась на прилавок. — Хотите сказать, Гэгэ Акутами рисовал секретные обложки, о которых никто не знает? Старик снова рассмеялся, на этот раз громче. — О нет! Акутами-сэнсэй и так уже начудил достаточно, не находишь? Есть другие талантливые ребята... те, кто видит историю иначе. Гэгэ не обязательно знать все подробности того, что происходит здесь. — С этим не поспоришь, — вздохнула Рин, вспоминая свои споры с Хиной. — Какой выпуск тебя интересует? — старик начал перебирать стопки книг, которые казались живыми в полумраке лавки. — Знаете, мне без разницы. У меня дома есть все тома, но я ищу что-то особенное. Самое красивое, самое необычное... Чтобы прямо в сердце. — Тогда, — мужчина замер и медленно вытянул из стопки книгу в черной суперобложке, — тебе понравится это. Он протянул ей двадцать шестой том. Рин затаила дыхание. На обложке, выполненной в невероятной, почти живой технике, были изображены они. Сугуру Гето и Сатору Годжо. Плечом к плечу, под тем самым синим небом 2006-го. Живые, улыбающиеся и счастливые. — Ого... — выдохнула Рин, бережно принимая книгу. Ее пальцы коснулись матовой бумаги, и по коже пробежал странный электрический разряд. — Это просто невероятно. Хина бы сошла с ума. Мечта всех яойщиц и просто тех, кто хочет видеть их вместе... — Чего-чего? — дед забавно вскинул брови. — Неважно, — отмахнулась Рин, не сводя глаз с лица Сугуру на обложке. — Я говорю, ччто она потрясающая. Беру. Сколько с меня? Когда старик назвал цену, Рин едва не выронила покупку. — Сколько?! Вы серьезно? За один том? Дедуля, да за эти деньги я могу купить годовую подписку на всё аниме в мире! — Какая обложка, такая и цена, милочка. Они торговались минут пять. Рин пускала в ход всё свое обаяние и знание рынка, но старик стоял скалой, лишь хитро поблескивая очками. — Ладно! — она с фатализмом выдохнула, доставая карту. — Беру. Моя любовь к Гето меня разорит. — Ну вот и отлично, — старик аккуратно упаковал книгу в плотную черную бумагу. Рин, довольная покупкой, уже направилась к выходу, предвкушая, как будет хвастаться перед Хиной, когда голос владельца догнал её у самой двери. — Кстати... — он сделал паузу. — Там внутри цветные страницы. Тебе очень понравится. — Реально? Весь том в цвете? — Рин обернулась с сияющими глазами. — Да, — мужчина странно склонил голову набок. — Это особенный экземпляр. Он затянет тебя в самый круговорот событий. Смотри внимательно, Рин-тян... оторваться не сможешь. Ей показалось странным, что он назвал её по имени, хотя она не представлялась, но эйфория от покупки была сильнее. Рин вышла на улицу, и шум Акихабары снова обрушился на неё. Она шла к метро, прижимая к себе сверток, и совершенно забыла, что хотела купить в этом магазине что-нибудь еще. В её голове была только одна мысль: скорее добраться до дома и открыть мангу. Квартира встретила Рин спасительной прохладой и тишиной, которая бывает только у людей, живущих в одиночку. Она сбросила кроссовки, бросив пакет из «The Last Ink» на рабочий стол рядом с графическим планшетом. Липкий токийский зной остался за дверью. Сейчас Рин не была ни талантливой студенткой престижного университета, будущим дизайнером, ни серьезным специалистом. Она была просто уставшей девушкой, чья голова была забита чернильными парнями и загадочными стариками. Первым делом душ. Рин включила на телефоне свой любимый плейлист, и ванная комната наполнилась энергичными битами. Сбросив одежду, она на секунду замерла перед зеркалом, оценивающе рассматривая свое отражение. Из зеркала на неё смотрела типичная представительница творческой среды: правильные черты лица, аккуратный носик и пухлые губы, которые она вечно покусывала, когда задумывалась над композицией очередного арта. Длинные волосы цвета светлого каштана сейчас были спутаны, а челка-шторка смешно топорщилась в разные стороны. Несмотря на бесконечные часы за монитором, фигура оставалась женственной и подтянутой. Это результат того, что Рин иногда заменяла ужин прогулками по городу. Под струями горячей воды она окончательно смыла с себя тяжесть дня. Намыливая волосы, Рин подпевала треку, представляя, как этот же мотив подошел бы для какого-нибудь опенинга. Выйдя из душа и завернувшись в мягкое полотенце, она устроила перед зеркалом небольшое шоу. С феном в одной руке, заменяющим микрофон, и расческой в другой, Рин дурачилась, строя смешные гримасы и подмигивая своему отражению карими глазами. Она высушила челку так, чтобы та идеально обрамляла лицо, и расчесала каштановые пряди, которые теперь блестели в свете ламп. — Ну что, Рин Асано, пора узнать, за что ты отдала половину своей стипендии, — прошептала она себе, надевая уютную безразмерную футболку. На кухне привычно заурчала кофемашина. Рин была эстетом до мозга костей: даже обычный кофе в её исполнении выглядел как кадр из Pinterest. Она налила напиток в любимую керамическую кружку цвета ночного неба, добавила немного молока, создавая красивый градиент, и вернулась в комнату. Она выключила основной свет, оставив только мягкое сияние неоновой ленты над рабочим столом и настольную лампу. Атмосфера стала камерной, почти сакральной. Сев в глубокое кресло и поджав под себя ноги, Рин притянула к себе черный сверток. Пальцы слегка дрожали от предвкушения. Она аккуратно разрезала скотч, стараясь не повредить бумагу. Когда упаковка упала на пол, перед ней предстал двадцать шестой том. В полумраке комнаты обложка казалась объемной. Сатору и Сугуру смотрели на неё так, словно приглашали зайти внутрь этого момента, когда они еще были «Сильнейшими» вместе. — Ну, дедуля, не подводи... Покажи мне свои цветные страницы, — Рин сделала глоток остывающего кофе и, наконец, раскрыла матовую обложку. То, что она увидела внутри, заставило её напрочь забыть о напитке. Это не была просто раскрашенная манга. Рин видела каждый нюанс: невероятную работу со светом, мягкие градиенты закатов и глубокие, почти осязаемые тени. Рисовка была настолько детальной, что казалось, будто персонажи вот-вот вздохнут. Целый час пролетел как одна минута. Рин медленно перелистывала страницы, бережно касаясь пальцами бумаги. Она знала этот сюжет наизусть, знала каждое слово Сатору в 236-й главе, но в цвете всё ощущалось иначе, больнее, реальнее и глубже. — Ну Акутами... Ну садист, — прошептала она, шмыгнув носом. — В цвете твои «стеклянные» моменты режут еще сильнее. Она дошла до последней страницы. Пальцы уже готовы были закрыть том, как вдруг взгляд зацепился за то, чего в оригинале точно не было. После официального финала главы шёл дополнительный разворот. Совершенно пустой. Ни диалоговых облачков, ни персонажей, только идеально прорисованный коридор магического колледжа в лучах предзакатного солнца. Пустота в этом кадре была странной: она не выглядела как ошибка печати, скорее как вакуум, приглашающий войти. — Что за чертовщина? — Рин нахмурилась. — Этого не было в оригинале. Неужели дед подсунул мне какой-то фанатский додзинси под видом лимитки? Она вскочила, подошла к полке и выхватила свой обычный, «каноничный» двадцать шестой том. Дрожащими руками Рин сравнила две книги. В оригинале после прощания Годжо шли эскизы автора и реклама. В купленном томе был этот странный пустой кадр. — Дизайн тот же, бумага идентична... Но этого фрейма не существует! — Она потерла виски. — Ладно, Рин, успокойся. Наверное, это какая-то эксклюзивная фишка для выставки, о которой я не слышала. Просто... просто фигня. Глюк типографии за огромные деньги. Она раздраженно отбросила оригинальный том в сторону. Загадочный фрейм продолжал смотреть на неё со стола. Рин чувствовала себя выжатой: эмоции от манги, жара и странный старик вытянули из неё все силы. — Дочиталась... — зевнула она, чувствуя, как веки наливаются свинцом. — Утром разберусь. Если это брак, пойду к этому Дамблдору и потребую возврат. Она оставила мангу открытой на журнальном столике,прямо на той самой пустой странице, и, не раздеваясь, повалилась на диван. Сон накрыл её мгновенно, тяжелый и вязкий. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем часов. Но спустя пару минут воздух в квартире начал меняться. Открытая манга на столе слабо запульсировала. Чернильные контуры на «пустом фрейме» начали подрагивать и расплываться, словно живая тушь.

***

Вокруг не было ничего, кроме ослепительной, стерильной белизны. Ни стен, ни пола, а лишь бескрайнее пространство, залитое мягким светом, и ряд пустых кресел, как в зале ожидания аэропорта. Рин стояла посреди этой пустоты, не чувствуя веса собственного тела. А прямо перед ней, на сиденьях, сидели двое. Те самые «Сильнейшие». Те, чьи имена начинались на одну и ту же букву, чьи судьбы были переплетены так туго, что даже смерть забирала их с разницей в год, оставляя мир сиротеть. Сатору Годжо, чьи белоснежные волосы сияли в этом мареве, небрежно закинул ноги на соседнее кресло. Он поправлял темные очки, скрывающие бесконечность его глаз. Рядом, воплощая само спокойствие, сидел Сугуру Гето. Черные волосы идеальными прядями лежали на плечах, а руки были мирно сложены на коленях. Они выглядели совсем молодыми, шестнадцатилетними подростками из того самого 2006-го, когда мир еще не успел их сломать. Они оба повернули головы к ней одновременно. — Она здесь, — негромко произнес Сугуру. Бархатистый и глубокий голос, вибрировал прямо у неё в сознании. — Посмотри на неё, Сатору. Она пришла. Годжо широко улыбнулся, той самой дерзкой, невыносимой улыбкой, от которой у фанаток перехватывало дыхание. Он легко встал и сделал шаг навстречу Рин. На мгновение он приспустил очки, и его пронзительно-синие глаза, чистые, как летнее небо, сверкнули серьезностью, которой Рин никогда не видела в манге. — Рин-тян... — прошептал он. — Пожалуйста. У нас осталось совсем мало времени до того, как страницы перевернутся. — Откуда ты знаешь моё имя? Какого черта?! — Рин попятилась, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Вас не существует! Вы... вы просто плод моего воображения! Мой мозг просто перегрелся от жары! Сугуру тоже поднялся. Он подошел ближе, и Рин почувствовала исходящее от него тепло, такое реальное, живое, пахнущее благовониями и дождем. Он протянул руку, едва касаясь её щеки кончиками пальцев. Этот жест был таким интимным, что сердце Рин предательски пропустило удар. — Сейчас это не важно, — выдохнул он, глядя ей прямо в душу своими узкими, темными глазами. — Спаси нас, Рин. Измени финал. Стань той нитью, что свяжет нас с жизнью. Кроме тебя, этого не сделает никто. Мир вокруг начал дрожать и рассыпаться на черные чернильные кляксы. Улыбки парней стали печальными, и они начали таять в белом мареве, оставляя после себя лишь затихающее эхо. — Что? Подождите! — закричала Рин, пытаясь схватить Гето за руку, но пальцы прошли сквозь пустоту. — Я ничего не понимаю!

***

Запах кофе окончательно вытеснился резким ароматом озона и летнего ливня. Тени в комнате вытянулись, превращаясь в причудливые линии, напоминающие рамки комикса. Вселенная приняла запрос. — Стой! — Рин резко вскинулась, тяжело дыша. По лбу катился холодный пот. Сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. Она несколько секунд тупо смотрела в пространство перед собой, пытаясь осознать, где закончился сон. — Фух... Ну и бред, — она вытерла лицо краем своей безразмерной футболки и прикрыла глаза. — Аэропорт, Годжо, Гето... Рин, тебе точно пора на отдых. Мозг уже выдает фанатские фанфики в 4K качестве. Рин поморщилась и попыталась перевернуться на другой бок, но рука наткнулась не на мягкий плед, а на жесткую, непривычную поверхность татами. Она резко открыла глаза. Над ней был не знакомый натяжной потолок с неоновой лентой. Высоко вверху темнели тяжелые деревянные балки, а стены были выкрашены в нейтральный, почти стерильный бежевый цвет. Солнечный свет был слишком яркий, агрессивно-желтый пробивался сквозь деревянные жалюзи, рисуя на полу четкие полосы. В её квартире на окраине Токио никогда не было так странно. Исчез привычный гул системного блока, стих шум кондиционера. Вместо этого воздух буквально вибрировал от оглушительного, надрывного стрекота цикад. Этот звук был настолько плотным, что казался физической преградой. — Какого... — голос Рин прозвучал хрипло и неестественно громко в незнакомой пустоте. Она резко села. Это была не её квартира. Это была жилая комната в традиционном японском стиле, но с элементами современного минимализма. На столе стояла незнакомая лампа, а на вешалке висела форма... темная, строгая, с золотыми пуговицами. Сердце забилось где-то в горле. Рин посмотрела на свои руки. Те же тонкие пальцы, те же каштановые пряди волос, спадающие на плечи. Она всё еще была в своей безразмерной футболке, в которой заснула на диване, но всё остальное вокруг было пугающе материальным. — Стоп... А где мой диван? — прошептала она, оборачиваясь. — И где... вообще всё? Рин осторожно спустила ноги с кровати. Ступни коснулись прохладного деревянного пола. Ощущение было слишком отчетливым для сна: она чувствовала каждую неровность дерева, каждую пылинку. Короткие домашние шорты и футболка с каким-то глупым принтом выглядели совершенно нелепо в этом строгом, традиционном интерьере. — Окей, Рин, вдох-выдох, — она прижала ладони к вискам, чувствуя, как пульсирует кровь. — Это просто очень реалистичное сновидение. Осознанный сон. Слишком много кофе, споров с Хиной и «Магички» на ночь. Сейчас ты ущипнешь себя, проснешься, и Хина пришлет очередной мем в соцсетях. Она с силой ущипнула себя за предплечье. — Ай! — вскрикнула Рин, глядя на быстро краснеющее пятно. Боль была настоящей и резкой. И она не исчезла. Жара, удушающая, липкая, пахнущая хвоей и старой бумагой, тоже никуда не делась. Рин медленно, словно во сне, подошла к окну. Руки слегка дрожали, когда она раздвинула деревянные жалюзи. За окном расстилался пейзаж, который она видела сотни раз на экранах и страницах манги и аниме. Огромная территория, утопающая в вековых кедрах, изогнутые крыши и бесконечные деревянные галереи, уходящие вглубь леса. Всё это не было похоже на декорации в парке аттракционов. Она видела фактуру старого, потрескавшегося дерева, чувствовала запах нагретой смолы и какой-то едва уловимый аромат благовоний. — Это что... Токийский магический колледж? — голос сорвался на писк. — Нет-нет-нет. Это просто очень крутой отель в традиционном стиле. Я, наверное, поехала в Акихабару, выпила там что-то странное в том подвале и... и теперь ловлю жесткие глюки. Она лихорадочно оглядела комнату в поисках своего смартфона. Ей нужно было позвонить, увидеть время, зайти в интернет, сделать хоть что-то, что связывало бы её с реальностью 2026 года. Но смартфона нигде не было. Вместо него на лакированном столе лежал странный, почти забытый предмет, тонкий черный мобильник-раскладушка. Рин взяла его в руки, словно это была ядовитая змея. Она не видела таких «динозавров» уже лет десять, разве что в старых дорамах. На маленьком внешнем экране тускло горели цифры:

12 июля 2006 года.

— Две тысячи... шестой? — Рин пошатнулась, опираясь на край стола. Кровь разом отлила от лица. — Год, когда я только родилась? Что это за шутка? Она нервно хихикнула, чувствуя, как подступает истерика. — Очень смешно, Хина! Ты что, реально сняла декорации и перенесла меня сюда, пока я спала? Это такой пранк на мой день рождения? Но до февраля еще далеко! Она попыталась открыть раскладушку, но пальцы соскользнули. Между её ладонями и пластиком телефона проскочила крошечная, но ощутимая синяя искра. Телефон несильно «укусил» её током. — Ау! — Рин вскрикнула и выронила гаджет на стол. — Оно еще и неисправно! Чертов раритет! Она потерла ужаленное запястье, чувствуя, как по предплечью бегают странные мурашки. Но додумать о неисправной технике ей не дали. За дверью, в бесконечно длинном деревянном коридоре, послышались шаги. Легкие, уверенные, сопровождаемые тихим смехом, который Рин узнала бы из тысячи звуков. — Да брось, Сугуру! Если мы скажем Яге-сэнсэю, что проклятие само самоуничтожилось от скуки, увидев твою кислую мину, он нам точно поверит! — донесся из-за тонкой перегородки звонкий мужской голос. — Сатору, ты же понимаешь, что это так не работает... — молодой человек глубоко вздохнул. Во вздохе слышалось бесконечное терпение. — Тем более, директор сказал, что новенькая уже должна была очнуться. Гакуганджи-сэнсэй не просто так перевел её из Киото посреди ночи. Нужно проверить её состояние. Рин замерла, боясь даже дышать. Мир вокруг неё внезапно сжался до размеров этой маленькой комнаты. — Какая еще новенькая? Я, что ли? — прошептала она, тыча пальцем себе в грудь и округлив глаза от ужаса. Она лихорадочно оглядела себя: растрепанные после сна каштановые волосы, огромная футболка с придурковатым принтом, и босые ноги. Образ «мага из Киото» трещал по швам. — Давай просто зайдем к ней, Сугуру! — послышалось совсем близко. Судя по звуку, парень уже вовсю дергал задвижку. — Сатору, это некрасиво! — другой парень, судя по возне, пытался физически оттащить друга от двери. — Вдруг она еще спит или... переодевается. Давай попросим Сёко постучаться. Она всё-таки тоже девушка. «Сатору? Сугуру? Почему они называют друг друга этими именами?» — пронеслось в голове у Рин. Сердце пропустило удар. Это было уже не просто совпадение, это было слишком реально, слишком детально для обычного сна. Если это розыгрыш, то актеры подобраны пугающе идеально. — Ой, да мне пофиг! Мы просто заглянем одним глазком, жива она там или нет после этого ночного трансфера. Рин в панике заметалась по комнате. «Так, надо забаррикадироваться! Где тут замок? Тут нет замка! Черт! Это же просто бумага и дерево!» Она подлетела к двери-сёдзи, намереваясь вцепиться в неё мертвой хваткой, но в этот момент в коридоре раздался еще один голос, ленивый, хрипловатый и очень спокойный. — Вы двое опять страдаете херней? Оставьте дверь в покое. — Сёко! — радостно воскликнул первый парень, тот самый, что мгновение назад пытался взломать её замок. — Скажи ему, что он зануда. «Сёко?» — Рин почувствовала, как по спине пробежал холод. Она замерла у самой перегородки, боясь даже шевельнуться. Голоса за дверью складывались в картинку, которую она видела в аниме сотни раз, но слышать это вживую было выше её сил. Это не мог быть просто сон, мозг не способен так безупречно воспроизводить тембры и интонации. — Я скажу, что вы оба идиоты, — послышался щелчок зажигалки. — Отойдите, я сама. Рин застыла в полуметре от двери, не зная, то ли прыгать под одеяло, то ли лезть в окно. Сердце готово было выпрыгнуть из груди. «Да что тут творится?! Сначала Дамблдор с мангой, теперь это... Если это шоу "Скрытая камера", то я требую гонорар в долларах!» Раздался четкий, вежливый стук. — Эй, Киотская. Ты там жива? Я открываю, — предупредила девушка. Дверь мягко отъехала в сторону. Рин не успела даже прикрыть лицо руками. Перед ней стояла Сёко Иейри с сигаретой в пальцах, а над её плечами, как две башни, возвышались Сатору Годжо и Сугуру Гето. Годжо даже приподнял очки на лоб, чтобы лучше рассмотреть «подарок из Киото». В комнате повисла звенящая тишина. Рин смотрела на них троих, молодых, настоящих, пахнущих табаком, ветром и чем-то неуловимо «магическим». Шок пересилил страх, и она, забыв про все легенды о Киото и здравый смысл, выпалила на выдохе: — Я... кажется, сошла с ума! Глаза Рин закатились, и она, не выдержав перегрузки сознания, просто рухнула назад, прямо на татами. Глухой звук падения отозвался в замершем коридоре. Троица так и осталась стоять в дверном проеме, напоминая застывшую сюрреалистичную картину. Сатору, всё еще придерживая очки на лбу, медленно перевел взгляд с неподвижного тела на друзей. — Мы что, настолько страшные? — нарушил он тишину, искренне недоумевая. — Или это у неё такая техника приветствия в Киото — падать в обморок? — Не неси чуши, Сатору, — выдохнул Сугуру, первым выходя из ступора и делая шаг в комнату. — Она просто... кажется, она правда переутомилась. Сёко меланхолично выпустила струю дыма, даже не шелохнувшись. — Поздравляю, придурки. Вы довели девчонку до инфаркта одним своим видом. Рекорд даже для вас.