Глава 9: Лиса в темноте

00:00. Склад. Полная темнота. Свет погас мгновенно. Одна секунда — лампа горела. Другая — её не стало. Только тьма, густая, как смоль, заполнившая всё пространство. Киритто не видел ничего. Но он слышал. Шаги. Множество. Они доносились со всех сторон — тяжёлые, крадущиеся, уверенные. Люди Морооки знали этот склад. Знали, где стоят ящики, где проходы, где углы. Киритто знал только то, что помнил с прошлого раза. Этого было мало. Он сделал шаг назад, прижался спиной к холодной металлической стене. Хорошо. Теперь хотя бы никто не зайдёт сзади. Катана в руке. Он не вынимал её — в такой темноте клинок мог выдать бликом. Только рукоять, тёплая от ладони. — Ты ещё здесь, Кицунэ? — голос Мороока донёсся откуда-то справа. — Или уже сдох? Киритто молчал. Дыхание. Ровное. Глубокое. В кендо его учили не только нападать. Учили чувствовать противника. Читать его движения до того, как они начнутся. Сейчас у него не было глаз. Но были уши. И было чутьё. Шаг слева. Слишком близко. Киритто ушёл в сторону, и кулак пролетел в сантиметре от его лица. Он не видел удара — просто знал. Ответ пришёл мгновенно. Локоть в челюсть. Хруст. Тело рухнуло на пол. — Один, — прошептал Киритто. Света не было. Но темнота стала его союзником. Они не видели его — чёрная одежда, чёрная маска. Он сливался с тенями, двигался бесшумно, как лиса, которой дали имя. Он не думал. Тело работало само. Удар справа — блок, уход, контрудар коленом в живот. Ещё один валится на пол. Кто-то сзади пытается схватить — Киритто приседает, разворачивается, бьёт рукоятью катаны в висок. Двое. Где-то в темноте крик: — Да где он, бля?! Ни хрена не видно! — Тихо вы! Слушайте! Киритто улыбнулся под маской. Слушайте. Да. Слушайте. Он сделал шаг в сторону и замер. Тишина. Они замерли тоже. Слышно было только тяжёлое дыхание десятка человек, пытающихся угадать, где он. Киритто ждал. Кто-то не выдержал — сделал шаг. Подошва скрипнула по бетону. Киритто метнулся вперёд. Катана наконец вышла из ножен. Один удар — и крик оборвался хрипом. Трое. — Зажгите свет! — заорал кто-то. — Нельзя! Он прикажет... — Да похуй! Вспышка. Кто-то включил фонарик на телефоне. Луч заметался по складу, выхватывая из темноты ящики, стены, лица. И — Киритто. Он стоял в трёх метрах от них. Чёрный, как тень. Катана в руке, с лезвия капала кровь. Маска смотрела пустыми глазами. — ВОТ ОН! Четверо бросились на него. Киритто шагнул вперёд. Это был не бой. Это был танец. Катана пела в его руках. Каждое движение было точным, выверенным годами тренировок, которые он думал, что забыл. Тело помнило. Тело знало. Первый — удар сверху, блок, разворот, лезвие входит в бок. Второй — попытка ударить битой, Киритто уходит, подсечка, и когда противник падает — добивание. Третий и четвёртый — вместе. Киритто не отступает. Шаг вперёд, уклон, режущий удар по рукам, потом по горлу. Они падают. Четверо. Семь всего. Восьмой попытался убежать. Киритто догнал его в три прыжка. Схватил за волосы, приставил лезвие к горлу. — Где Мороока? — Ушёл... ушёл через чёрный ход... сразу как свет погас... Киритто отпустил его. — Живи, — сказал он. — И расскажи всем. Лиса не продаётся. Тот побежал, спотыкаясь и падая. 00:15. Склад. Тишина. Киритто стоял посреди залитого кровью пола. Восемь тел вокруг. Некоторые ещё дышали, некоторые — уже нет. Катана дрожала в руке. Или это руки дрожали? Он посмотрел на лезвие. Красное. Тяжёлое от крови. «Ты уже им стал», — голос Мороока в голове. Он убил. Восемь раз. Не ради мести. Ради сестры. Ради того, чтобы она была в безопасности. Но внутри была только пустота. Он убрал катану в ножны. Вытер маску — на неё тоже попали брызги. Подошёл к столу, за которым сидел Мороока. На столе лежала его визитка. Киритто взял её. Спрятал в карман. — Ещё встретимся, — сказал он в пустоту. И вышел из склада. 00:30. Порт. Ночь встретила его ветром и запахом моря. Киритто шёл медленно, чувствуя, как адреналин отпускает, а вместе с ним приходит боль. Несколько ударов он всё же пропустил. Ребро, кажется, треснуло. Губа разбита. Но он шёл. Домой. К Мие. Она ждала. 01:00. Квартира Узуна. Киритто вошёл тихо. В комнате Мии горел ночник. Она спала, свернувшись калачиком, обняв подушку. Он постоял в дверях, глядя на неё. Чистая. Тёплая. Живая. Ради этого он убивал. Ради этого он готов был убить снова. Он закрыл дверь, прошёл на кухню, сел на пол, прислонившись спиной к стене. Катана лежала рядом. Маска — на коленях. Он смотрел на белую лису с красными узорами, забрызганную чужой кровью. — Кто я теперь? — спросил он шёпотом. Маска молчала. Но он знал ответ. Лиса.