Часть 1

      Скалли всегда задавалась вопросом, что бы могло случиться, если бы они с Малдером напились. Несмотря на то, что эта ситуация была маловероятна, сейчас она, наконец, узнала… Напившись, они с Малдером повели себя очень глупо. Вы можете себе это представить?              Когда Скалли подняла бокал с четвертой или даже пятой «Маргаритой» с барной стойки и поднесла к губам, то мысленно поздравила себя с тем, что еще хоть частично сохранила моторные функции. Она ощущала приятное головокружение. Весь мир вокруг нее (клуб, огни, толпа, музыка, напарник) слегка качался, но к счастью, не кружился. По крайней мере, пока.              Очевидно, что алкоголь в изрядной степени повлиял на ее восприятие, но она готова была поклясться, что стул Малдера – собственно, как и он сам – становились все ближе и ближе к ней с того момента, когда они уселись за барную стойку. Малдер ерзал на сиденье и хихикал ей прямо в ухо. Он взахлеб рассказывал, как в последний раз напился и, конечно же, натворил глупостей.              – И там были собаки, Скалли, – вещал он. – Честно-честно, настоящие собаки. Я-видел-их-собственными-глазами! Прямо… в переулке.              – Прааавда?! – выдохнула Скалли, начиная тоже хихикать. – Я… боже, Малдер, это просто… невероятно! Собаки в переулке!              – Скхаа..ллиии, я рассказываю ист-тоооорию! – обиженно проскулил Малдер, делая глоток своего восьмого или девятого… да какая, к черту, разница, чего? Какой-то коричневой дряни в большом стакане.              С грохотом поставив стакан на стойку, он вздернул подбородок и усмехнулся в лицо Скалли. Его широко распахнутые глаза были затуманены, как будто он просто не мог представить себе ситуацию, в которой она не хотела ловить каждое его слово и смотреть на него, не отрываясь.              А потом, не моргнув глазом, он скользнул пальцами по затянутой в чулок коленке Скалли. Возбуждающий жар от его прикосновения моментально распространился выше и обжег внутреннюю сторону ее бедра.              Скалли напряглась. Неестественно выпрямившись она сложила руки на коленях, зажимая ладонь Малдера между своим запястьем и коленом… а затем безуспешно попыталась изобразить серьезность и деловитость.              – Ладно, Малдер, я заинтригована, – произнесла она, облизнув внезапно пересохшие губы, – и сколько же собак ты видел?              Внимание Малдер, однако, оказалось слишком рассеянным, чтобы он мог продолжить свою историю. Вместо этого его лицо медленно приближалось к лицу Скалли. Его рот был слегка приоткрыт, дыхание медленное, взгляд прикован к ее губам.              Переместившись на стуле, Скалли вытянула ногу и пнула его в голень острым носком своих новых туфелек, которые она надела на работу.              – Ой, – вскрикнул он и, скорчив обиженную гримасу, потер ушибленную ногу свободной рукой.              – Собаки, Малдер, – потребовала Скалли.              – А, ну да! Собаки, точно! – улыбка снова расцвела на его лице.              Еще до того, как они покинули офис, Малдер снял пиджак и расстегнул несколько верхних пуговиц на своей белой рубашке. Когда он выпрямился, край рубашки сбился, и Скалли, как завороженная, уставилась на темные волоски у него на груди. Продолжение его рассказа она слушала уже вполуха.              – По-моему, там было три собаки. В общем, я справлял нужду в переулке позади бара. Для этого ведь они и предназначены, верно? – сбивчиво бормотал он. – Итак, я мочился, и тогда все эти собаки тоже начали мочиться. Нет, это не походило на обычные струи из пожарного гидранта. Они мочились друг на друга. Друг на друга! Скалли? Эй, Земля вызывает Скалли… Эй!              Она моргнула от неожиданности, когда вновь почувствовала его руку на своем колене. Прикосновение было приятным, но в то же время неуместным. Скалли мгновенно осознала: его рука точно не должна быть здесь. Однако уже в следующую секунду эта мысль растворилась в алкогольном тумане. «Это нормально, – убедила она себя, – к черту все, я же уже пьяна». Затем подняла голову и встретилась взглядом с Малдером. Он улыбнулся ей, и она ответила тем же, чувствуя, как их обоих накрывает волна обволакивающего, почти гипнотического удовольствия.              – Что было потом, Малдер? – спросила наконец Скалли, не узнавая свой странно охрипший голос.              – Собаки. Правильно. Ну, я здорово удивился и, придя домой, написал электронное письмо знакомому знатоку поведения животных об этом, и знаешь, что она мне ответила?              – Собаки писают друг на друга, когда хотят пометить свою пару? – предположила она с самодовольной улыбкой.              – Да! Откуда ты знаешь?              Скалли звонко рассмеялась.              – Должно быть, ты был сильно пьян в ту ночь, Малдер.              Он кивнул.              – Ммм, пожалуй.              – Даже пьянее, чем сегодня?              – О, даааа!              – А почему? – Скалли понизила голос, не отводя взгляд. Его лицо отдалилось и вернулось обратно, потом опять и опять, как в замедленной съемке, расплываясь белыми и зелеными пятнами. Она моргнула и попыталась вспомнить, сколько выпила сегодня.              Когда ответ так и не прозвучал, Скалли приняла решение, которое казалось единственно возможным: она схватила Малдера за щеки, удерживая его голову. Ее ладони уже лежали на его лице, а его губы, такие маняще мягкие и влажные, словно сами притягивали ее взгляд. Вопрос, который она так долго носила в себе: каково это, прикоснуться к ним? – теперь требовал немедленного ответа. Она осознала, что просто обязана его поцеловать.              Скалли не успела и пошевелиться, а Малдеру так и не удалось поведать, почему он был настолько пьян в тот вечер, когда стал свидетелем странной сцены с собаками в переулке. Как и следовало ожидать их прервала какая-то женщина, оттолкнув друг от друга.              Рука Малдера просто упала с колена Скалли, когда дамочка втиснулась между их стульями и позвала бармена. Женщина заказала выпивку, развернулась и выставила свои большие полуголые груди прямо Малдеру в лицо.              – Привет, – услышала Скалли его голос. Женщина была довольно высокой, а ее пышные каштановые волосы загораживали весь обзор, поэтому Скалли не видела лица Малдера, но его голос казался удивленным.              Ей очень хотелось бы думать, что подобная напористая особа напугает Малдера до чертиков. Но, увы, в глубине души (а может, и не так уж глубоко, учитывая ее сегодняшнее состояние) она подозревала, что Малдеру более чем по душе внимание этой незнакомки – с ее внушительным декольте, бесконечными ногами и кричаще-красными губами.              Внезапно Скалли поняла, что эта баба ей страшно мешает. Осознание пришло мгновенно. Она одним глотком допила свою выпивку и потянула женщину за плечо.               – Прошу прощения.              Повернувшись к Скалли, мисс «Глянь-на-мои-сиськи» окинула ее с ног до головы презрительным взглядом, а затем состроила такую гримасу, что у Скалли болезненно сжалось сердце. Обернувшись, женщина вновь обратилась к Малдеру, склонившись к его уху.              – Понимаю, ты джентльмен и не оставишь эту серую мышку одну, – прозвучало достаточно громко, чтобы услышала добрая половина присутствующих, – но как только она тебе наскучит, набери меня.              В следующее мгновение рука женщины пришла в движение. Она что-то делала с Малдером, но Скалли по-прежнему не видела что. И когда уже собиралась применить силу к этой наглой сучке, лапавшей ее... эм, напарника, она увидела, как рука узурпаторши легла на спину Малдера, опустилась к заднице и сжала его левую ягодицу.              У Скалли челюсть отвисла. Она просто сидела и часто моргала. А потом, мелькнув пушистой каштановой копной и раздражающе сильным парфюмом, женщина исчезла, растворившись в толпе позволив Скалли снова увидела Малдера.              Он сидел подозрительно тихо, уставившись на тыльную сторону ладони, рот его некрасиво приоткрылся. Но затем, внезапно залившись смехом, он повернул руку к Скалли, чтобы продемонстрировать ей номер телефона, написанный на коже черной шариковой ручкой.              В Скалли вспыхнуло нелепое, почти первобытное желание опрокинуть содержимое своего бокала прямо в столь же нелепую физиономию Малдера. Увы, бокал был пуст. Вместо этого она скрестила руки, пытаясь осмыслить этот внезапный, иррациональный приступ ревности. Последний глоток «Маргариты» наконец-то ударил в голову, и это стало спасением. Ведь Скалли знала: будь она трезва, никогда бы не позволила себе считать Малдера «своим» и корила бы себя за подобные мысли. Или все-таки позволила бы?              Да какая разница.              Она тряхнула головой в попытке прояснить мысли, но в итоге это привело только к тому, что помещение все-таки начало вращаться. Скалли обругала себя последними словами за то, что горячо убеждала Малдера, будто в состоянии перепить его, как настоящая дочь моряка.              Пытаясь сфокусироваться на нем, Скалли отметила, что он все еще любуется своим «трофеем».              – Такого со мной еще не случалось, – сказал он потрясенным тоном, в искренность которого Скалли не поверила ни на мгновение.              – Ага, как же, – ответила она, желая, чтобы его теплая ладонь снова вернулась на ее колено. Но внезапно передумала и решила, что лучше ему этого не делать. Его рука была безбожно испачкана чертовыми черными чернилами этой мисс «Большие сиськи».              В конце концов он опустил руку на свое колено, а когда вновь поднял взгляд на Скалли, на его лице отразились потрясение и чувство горечи от ее скептицизма.              Заметив, как его глаза начали закрываться, она поняла, что его «лимит» на сегодня превышен, притом раза в два точно. Скалли готова была поклясться, что Малдер и его чертов стул снова приблизились. Он заговорщицки склонился к ней.              – Но это правда! – настаивал он. – И вообще я не могу понять, откуда у тебя в голове возникла мысль, что для меня это в порядке вещей!              Скалли пыталась не рассмеяться. Он как будто бы говорил серьезно, насколько это вообще было возможно в его нелепо пьяном состоянии.              – ГхмсекретаршаКерша, - пробормотала она, прочищая горло.              – Чтоооо?!! – Малдер вскинул голову и одарил ее озадаченной улыбкой. – Да я никогда…              – Может, и нет, но она, кажется, вполне уверена, что еще как.              Он тряхнул головой, и Скалли была почти уверена в том, что видела, как его глаза вращаются в глазницах.              – Да я никогда, – повторил он, – да она вообще не в моем вкусе.              – Заткнись, Малдер! Я видела фотографию ее двойника на обложке одной из видеокассет, которая, разумеется, не твоя.              – Ох, Скалли… – он вздохнул.              Затем он качнулся вперед и уткнулся лбом ей в плечо, заставив ее пошатнуться. Скалли схватилась за барную стойку, чтобы не свалиться вместе с ним на пол. Закатив глаза и решив, что Малдеру достаточно, она взяла его полупустой стакан с барной стойки и одним махом осушила его содержимое.              – Утром нас снова ждут… большие кучи навоза… Вот же ж мудак, – сказала она, уткнувшись лицом в волосы Малдера, которые, кстати, были мягкими, душистыми и восхитительными на ощупь.              – Ндаа, Керш. Мудак… мудаак. Мудак Керш. Мать его… – пробормотал Малдер. Затем повернул лицо к лицу Скалли, потерся щекой о ее плечо, устроился поудобнее и закрыл глаза. – Мудааак.              Чувствуя тоску и легкую тошноту, Скалли посмотрела на него сверху вниз и улыбнулась.              – Думаю, нам пора домой, Малдер, – произнесла она, слегка касаясь губами его щеки.              – Ндаа. Мудак.       

      ***

      Когда они наконец забрались в такси, падая и роняя друг друга в процессе, Малдер снова оживился и начал хихикать сильнее прежнего.              – Куда мы едем, Скалли? – спросил он, после того, как она назвала таксисту свой адрес.              – Ко мне.              – Почему к тебе? – мечтательно ухмыляясь, он сполз по кожаной спинке сиденья такси, тяжело прислонившись к ней боком.              Скалли запустила пальцы в его взъерошенные волосы, ласково массируя ногтями кожу головы.              – Птмушт… Я так хочу.              – Ладно.              С рычанием Малдер развернулся к Скалли и уткнулся лицом в ее шею. Она поцеловала его в висок, игнорируя сигналы той маленькой части своего мозга, которая по-прежнему помнила, кто они при свете дня. Затем, измученная тошнотворной тряской и виляниями, она позволила себе опустить голову на спинку кресла и закрыла глаза.              Двадцать минут спустя они шумно ввалились в квартиру Скалли, обнимая друг друга за талию. «Исключительно для поддержки», – напомнила себе она. Затем они проследовали к дивану, куда оба и рухнули.              Скалли оказалась на боку, зажатая между спиной Малдера и диваном. Она обняла его, обхватив руками и ногами, и внезапно осознала, что не имеет ни сил, ни желания отпускать его.              Скалли повернула голову и уставилась в потолок. Дышать. Нужно дышать. Желудок скрутило, голова поплыла. Комната тоже. Малдер, слава богу, нет. Он ощущался лишь как теплое, ритмичное биение сердца, прижатое к ее груди.              – Скалли, а твоя мама вышивала твое имя на нижнем белье, когда ты была ребенком? – пробормотал он ни с того ни с сего.              Приподняв бровь Скалли почувствовала невероятную гордость, что все еще была не настолько пьяна, если сумела это сделать и хихикнула ему в затылок              – Гм, нет… Она писала мои инициалы на этикетке нестираемым черным фломастером. А что?              – Не знаю. Как ты думаешь, зачем мамы это делали?              Скалли прекрасно понимала, что наутро ей будет очень стыдно за столь фривольные беседы.              – Хмм, я думаю, что они делали это на случай, если мы оставались ночевать у друзей или проводили ночь где-то еще, чтобы не перепутать наше белье с чьим-нибудь из детей.              – Мммм, скорее всего. Пора спать, не так ли?              – Думаю, да, Малдер.              – Хорошо, – вздохнул он.              Скалли закрыла глаза, и все бы ничего, но было одно «но», которое не давало ей расслабиться – она никак не могла выкинуть из головы ту женщину из бара. Этот образ длинной руки дамочки, ласкающей Малдера, просто замучил ее. И она страдала, прокручивая эту сцену в голове снова, и снова... и снова.              О боже.              Опустив подбородок, Скалли понюхала шею Малдера и обнаружила, что отвратный парфюм женщины все еще держался на нем. Чтобы унять чувство отвращения, она решила воплотить в жизнь внезапно возникшую гениальную идею.              – Дай мне встать, Малдер.              – Ахмхм?              – Я должна взять кое-что. Вон там, – сказала она, затем извернулась и сбросила Малдера на пол. Он упал с глухим стуком, что-то недовольно промычав, но Скалли просто перелезла через него и устремилась к столу.              – Маркер, ручка, снова ручка, карандаш… Вот оно! – Скалли схватила жирный черный перманентный маркер «Шарпи» из ящика стола, торжествующе подняла его и облизнула губы.              Затем она вновь пересекла комнату, обнаружив, что Малдер опять устроился на диване. Он лежал на спине с закрытыми глазами, растянув губы в блаженной улыбке. Без малейшего колебания, она решительно уселась верхом на его бедра, игнорируя тот факт, что юбка задралась до самой талии.              Малдер удивленно ахнул, но затем его улыбка превратилась в игривую усмешку, а глаза медленно открылись.              – Мммм, привет, Скалли.              – Привет, Малдер, – промурлыкала она, улыбаясь.              – Чтотыделаешь? – он положил руки на ее бедра, отодвигая ее чуть ниже, и она почувствовала твердый изгиб его члена, упирающегося ей между ног.              Скалли хихикнула.              – А что ТЫ делаешь, Малдер?              – Мммм, как приятно.              – Могу представить, – убеждая себя в том, что собирается только подразнить его, Скалли потерлась о выпуклость в его штанах, погладив ее по всей длине. Но реальность ударила с новой силой: ей самой это понравилось до дрожи, и желание захлестнуло ее. О, боже, как же сильно она его желала. И как же ей хотелось снова услышать его стон, полный удовольствия.              Скалли четко понимала: попытка заняться сексом в таком состоянии, скорее всего, вызовет у нее приступ тошноты. Так что она еще увереннее оседлала его бедра и принялась сосредоточенно закрашивать маркером цифры телефонного номера на его руке.              – Эй! Не трогай, – заскулил он. – Этого никогда не случалось прежде. Я хочу похвастаться ребятам. – Малдер обиженно надул губы.              – Аааа, – протянула Скалли. Ее голос звучал снисходительно, но она все же убрала маркер с его кожи. Затем слегка наклонилась, когда в ее голову пришла по-настоящему дерзкая идея.              – Хорошо, Малдер.              – Хорошо?              Его глаза расширились, а потом снова закрылись. Она прикинула, что в сознании он будет еще минут пять, не больше.              – У меня есть идея получше, – сказала Скалли, хихикая и вновь задевая его член… только потому что могла, конечно. – Но ты не волнуйся, Малдер, поскольку твоя слабоумная пустышка написала «1*» перед кодом города, а это единственное, что я успела закрасить.              Она сунула его руку ему в лицо так, чтобы он мог видеть, но он вырвался из ее хватки и снова вернул ладонь ей на бедро. Скалли пожала плечами. Так или иначе, его глаза практически закрылись, поэтому она переключила внимание на свой новый проект: его лоб.              Однако у Малдера, оказалось, были свои планы. Скалли почувствовала, как его руки медленно скользнули вниз, обхватив ее попку. Она поколебалась мгновение, наслаждаясь теплом и приятными ощущениями от его прикосновений. На ее теле были и другие места, на которых она тоже не прочь была бы ощутить его нежные, но уверенные ласки, но ее миссия была слишком важной, чтобы тратить время на мысли о его ладонях на этих самых местах.              В то время как она неловко пыталась зафиксировать фломастер должным образом, Малдер начал привставать, сжимая ее ягодицы и плотоядно ухмыляясь.              – Ну уж нет, – проговорила она, энергично толкая его обратно свободной рукой, а другой поднося маркер к его лбу.              – Пфф… Скалли? Что ты делаешь?              Она хихикнула.              – Я помечаю свое нижнее белье, глупый.              – Что?!! – он зажмурился и раздраженно тряхнул головой. – Неет…              Скалли закатила глаза, раздраженно сдувая непослушную прядь волос, упавшую ей на лоб.               – Мне нужно это сделать, Малдер, так что заткнись и лежи спокойно, – приказала она. Подавшись немного назад, Скалли плотнее прижалась к его ладоням в надежде отвлечь. Это сработало: он снова опустился на место и принялся нежно массировать ее зад.              Через мгновение глаза Малдера блаженно закрылись. Скалли наклонилась вперед, поцеловала его в лоб и принялась писать – медленно, старательно и так четко, как только могла в своем состоянии.              – Скалли, я редко оставался на ночь у друзей, – пробормотал Малдер, пока она работала, – но мама все равно подписывала мое белье. Почему?              – Я не з-знаю, Малдер. Может быть, она все-таки надеялась на то, что будешь, – предположила Скалли. Она приподняла маркер и улыбнулась. – Готово. То, что надо.              Он с трудом приоткрыл глаза.              – Чт-то там написано?              – Потом сам прочитаешь.              Малдер поерзал под ней в попытке подняться.              – Я хочу посмотреть сейчас, – сказал он, но Скалли удержала его на месте. И он не стал сопротивляться.              – Ты не можешь прочитать это сейчас, дурачок, – решительно заявила она.              – Я не д-дру-рачок.              – Дурачок.              – Мммм, – он повернул голову набок и закрыл глаза.              Скалли снова хихикнула, весьма довольная оставленной ею на лбу Малдера надписью, после чего рухнула на него, опустив голову ему на плечо, и отключилась.        ***       Она проснулась, почувствовав, как что-то щекочет ее нос. Скалли шмыгнула и дернулась, однако щекотка только усилилась. Похоже, это были волосы, мягкие и взъерошенные, и они дразнили ее лицо.              И пахли как…              Пахли как…              Малдер.              Глаза Скалли резко открылись. Мир вокруг был окутан серым предрассветным туманом. Когда ее зрение прояснилось, она поняла, что смотрит на чьи-то бакенбарды. Бакенбарды Малдера. На миг задумавшись над тем, а не пора ли ему нормально подстричь их, когда вдруг осознала, что пускает слюни в его ухо.              – Прости, Малдер, – пробормотала она и закрыла рот.              По крайней мере, теперь она нашла рациональное объяснение тому, что ее матрац дышит. И тому, что это за твердая… штуковина упирается ей в бедро, застрявшее между ног Малдера.              Скалли прикусила губу, подавляя безудержный смех. Несмотря на как будто заволакивавший ее разум туман, она оценивала ситуацию с несколько мрачноватым юмором, к которому, однако, примешивался настоящий ужас. Это… затруднительное положение, в котором они как-то оказались, было совершенно неприемлемо.              Ей надо встать, отодвинуться подальше от него. У них есть тысяча причин – как личных, так и связанных с работой – по которым им нельзя находиться так близко друг к другу. Никогда. Такая тесная близость будет слишком опасна для их партнерства, которое они тщательно выстраивали в течение многих лет.              Но тело Скалли словно бы налилось свинцом, а Малдер был таким мягким и теплым под ней. Его небритая щека прижималась к ее подбородку, а губы были такими мужественно очерченными… Чувствуя себя слишком разбитой и словно бы одеревеневшей, но при этом странно расслабленной, чтобы потянуться, перекатиться или сесть, она неподвижно лежала на нем и задавалась вопросом: чем, черт возьми, они занимались прошлой ночью?               Она помнила пьянку. Скалли так не напивалась с самого колледжа. За Малдера она тоже не ручалась. Она снова дернула носом, всколыхнув его волосы, но Малдер никак не отреагировал; похоже, и он давно не участвовал в подобных попойках.              У Скалли также было смутное воспоминание о том, что они с Малдером упали на то, что оказалось теперь, при более внимательном рассмотрении, не кроватью, а диваном. Однако она не помнила, как скоро они отключились. Так же, как и того, что они делали между двумя этими событиями.              «Опасные мысли», – сказала она себе. Борясь с наплывом раздражения от невозможности вспомнить, Скалли с трудом сглотнула, ожидая почувствовать горечь во рту и сухость в горле.              Во рту и вправду стоял привкус выдохшегося пива, но никакой сухости. Наоборот, там было слишком влажно. Она снова сглотнула, и ее накрыла волна тошноты.              – Черт, – пробормотала Скалли. Затем наконец скатилась с Малдера и скрылась в полумраке ванной комнаты. Она кинулась к унитазу и как раз вовремя: ее желудок сократился и исторг свое содержимое. К счастью, не мимо.              Несмотря на свой маленький рост и довольно невместительный желудок, Скалли рвало громко и весьма сильно, и она никак не могла это контролировать. Она молилась, чтобы Малдер спал слишком крепко, чтобы услышать ее и понять, что она не умеет пить. Он наверняка прибежит, чтобы подержать ей волосы, как курица-наседка, а этого она терпеть не могла. Это наверняка напомнит ему о ее раке.              – О боже, – прохрипела она, когда спазмы наконец прекратились. «По крайней мере, – сказала она себе, – хорошо, что тут так темно, и я не вижу, какой беспорядок учинила».              Глубоко вздохнув, Скалли тяжело привалилась к сиденью унитаза. Его фарфоровая поверхность казалась прохладной под ее вспотевшими ладонями. Кислота жгла ей горло, слезы щипали глаза. Голова дико пульсировала. Но вот желудок чувствовал себя теперь намного лучше.              С облегчением Скалли пришла к выводу, что не умрет. Ей просто нужно было умыться, привести себя в порядок, переодеться, выгнать Малдера из квартиры, а затем поспать еще немного. Она как раз потянулась к кнопке слива, благодаря Бога за то, что Малдер не проснулся, когда в ванной зажегся свет.              Боль, возникшая в глазах, распространилась до самого затылка. Она прикрыла веки ладонью и услышала из-за спины заспанный голос Малдера:              – Скалли, ты в порядке?              Она открыла рот, чтобы ответить, но прежде чем обрела собственный голос, опрометчиво взглянула в унитаз. Вид и аромат алкогольной отрыжки, смешанной со вчерашним ужином, снова послали желудок в штопор.              Ее снова вырвало. Прямо там. При стоявшем у нее за спиной Малдере. По крайней мере, подумала она, он проявил вежливость и не прикоснулся к ней.              Когда в желудке Скалли ничего не осталось, она склонила голову над унитазом. Ее щеки горели. Она чувствовала, что Малдер стоял рядом, наблюдая за ней, жалея ее. Может, даже смеясь над ней. Когда она оглянулась, то обнаружила его колени в нескольких дюймах от своего лица, но так и не осмелилась поднять взгляд выше.              В последний раз сплюнув в унитаз, Скалли вдруг подумала, а умеет ли та похотливая женщина из бара, которая, как она вдруг вспомнила, клеила Малдера прошлой ночью, блевать изящно, как леди.              – Со мной все в порядке, Малдер, – нетерпеливо пробормотала она, надеясь, что он уйдет, и нажала на слив унитаза, чтобы подчеркнуть свои слова.              Все еще пряча глаза, Скалли подошла к раковине и стала умываться. Все это время Малдер молча и неподвижно стоял рядом с ней. Она даже приготовилась к совершенно неуместной шутке, которая наверняка сейчас слетит с его губ…              Но он ничего не сказал.              – Малдер, уйди, пожалуйста. Я сама справлюсь, – прорычала Скалли.              Он по-прежнему ничего не сказал и не сделал. Малдер стоял прямо за ней, и когда она набрала воды в рот, прополоскала и выплюнула, ее охватило почти непреодолимое желание ткнуть его локтем в живот.              – Малдерррр, уйди, – простонала она, когда ее рот был пуст.              – Скалли...              – Что?              – Скалли?              – Что?!              – Скаалли.              Резкими движениями Скалли нанесла пасту на гребень зубной щетки.               – Правда, Малдер, это забавно, но тебе необязательно быть здесь, пока я чищу зубы. Было бы лучше, если бы ты отправился домой и приготовился к работе, и мы забыли об этом происшествии.              Она услышала, как Малдер судорожно вздохнул.              – Работа? – прошептал он так, будто это слово, произнесенное вслух, способно вызвать апокалипсис.              – Да, Малдер, работа. Это то место, где мы должны быть часа через полтора или около того.              – Скалли, – позвал он снова.              – Да что?!              Нахмурившись, Скалли наконец подняла взгляд к большому зеркалу над раковиной. Когда она увидела отражение Малдера, то выронила зубную щетку и поднесла руку ко рту.              – Что за... – начала она. И тут же все вспомнила.              Ее первым побуждением было посмеяться, что она и сделала, хихикая сквозь пальцы. Ее второй порыв состоял в том, чтобы упаковать сумку, сесть на куда угодно летящий самолет и никогда не оглядываться назад. Но все, что ей действительно оставалось, – это смотреть. Просто смотреть. На лоб Малдера.              – Боже мой, – прошептала она. – О боже.              Лицо Малдера было бледным и безмятежным, ярко контрастируя с черной надписью на нем. Слова отражались в зеркале задом наперед, но написаны были в два аккуратных ряда весьма крупными буквами. И определенно ее почерком:              «СОБСТВЕННОСТЬ       ДАНЫ СКАЛЛИ»              Собственность Даны Скалли. Скалли резко развернулась и посмотрела на Малдера. Тряхнув головой, она открыла было рот, но быстро поняла, что ей нечего сказать в свое оправдание. Что она натворила?              – Скалли, ты пометила меня, – заявил Малдер.              – Что? – У нее перед глазами мелькнул образ собак, резвящихся в переулке. Это было довольно безобидно до тех пор, пока это же самое видение плавно не перешло в другое, в котором она сидела верхом на опасно возбужденном Малдере и маркировала его лоб. Дерьмо.              – Ты помочилась на меня! – заявил он надтреснутым голосом.              – И ты мне позволил.              – Я был пьян!              – Как и я!              Малдер посмотрел на свою руку и на телефонный номер, который Скалли начала закрашивать.              – Да, пьяная и ревнивая, я бы сказал, – пробормотал он.              В его глазах вспыхнули искорки гнева, но уголок рта искривился в раздражающей ухмылке, из-за которой Скалли сразу захотелось врезать ему так, чтобы появился синяк, под стать его меченому лбу. Ее лицо горело, желудок крутило, и ей показалось, что ее снова вырвет.              «Что я натворила?» – в очередной раз спросила она себя. Малдер откровенно веселился, чертов ублюдок. А ведь Скалли слишком много поведала этой надписью, сделанной хоть и на пьяную голову, но совершенно четким, уверенным почерком. Непрошеное воспоминание о его эрекции, твердой и такой приятной, прижавшейся между ее бедер прошлой ночью, незваным гостем всплыло в сознании.              Член Малдера! Боже. Скалли безуспешно старалась отогнать этот образ, осознавая, что она и вправду вела себя, как собака в период течки. Сейчас она слишком хорошо помнила прошлую ночь. Помнила головокружение, свою сверхчувствительную кожу, ревность, возбуждение, желание... поцеловать...              – Эй, Скалли! Ауу! – Малдер помахал рукой у нее перед глазами, возвращая в реальность.       Он уже какое-то время попеременно разглагольствовал и смеялся чуть ли не ей в лицо, в то время как его собственное при этом было красным, как помидор. И черным, разумеется. Но Скалли едва могла слышать его слова, будучи слишком занятой непримиримой борьбой с неприемлемой истиной.              – Что... что, Малдер? – спросила она, пытаясь смотреть куда угодно, но только не на изобличающие ее художества.              – Я сказал, ты утверждаешь, что не пыталась пометить меня, заявить на меня свои права? Если это так, то как ты собираешься объяснить это? – он наклонился пониже, заговорщицки сверкнув глазами, и сунул свой исписанный лоб ей под нос.              Скалли поморщилась. Она едва могла смотреть на него и все же не могла отвести взгляд. Буквы на его коже были такие... большие. Такие очевидные. Собственнические. Как она могла объяснить? Как она могла забрать назад свое признание, которое не хотела делать, даже самой себе? Как долго Малдер еще будет смеяться над ней?              – Малдер, – наконец начала Скалли так спокойно, как только могла. – Мы оба были очень, очень пьяны и... эмм... ну, вместе. Не понимаю, зачем делать из мухи слона. Это была глупая пьяная шалость, и я просто... я... Не знаю, о чем думала, когда писала это. Похоже, я вообще не думала.              – Разве? – тихо спросил Малдер. Его тон был скептичным, а голос – низким и угрюмым. Скалли подумала, не послышалось ли ей разочарование в нем? Он больше не смеялся.              Темно-зеленые глаза Малдера прожигали Скалли испытывающим взглядом, который он обычно приберегал для Истины. Он явно ждал от нее дальнейших признаний. Как будто им мало одной проблемы, которую она создала. И Скалли не была даже пришельцем или мутантом. Ну, по большей части, во всяком случае.              В конце концов этот «искуситель-переросток» увидел что-то, что ему определенно понравилось, помимо охвативших ее унижения и раздражения. Его глаза снова заблестели, и он усмехнулся – широкой, самодовольной, напыщенной и такой типично мужской, и при этом исключительно малдеровской ухмылкой, видимо считая себя самым умным.              Просто отлично.              Скалли спросила себя, зачем ей вообще пытаться лгать ему. Она прекрасно знала, о чем думала, когда написала у него на лбу свое имя. И он это тоже знал.              Мысли о побеге роились в голове Скалли, когда ее взгляд метнулся к приоткрытой двери ванной. Малдер заметил это, и его брови сошлись на переносице. Не дав ей возможности рвануть к спасению, он резко подался вперед. Его ладони легли на край раковины, отрезав ей путь к отступлению. Сердце Скалли пропустило удар, прекрасно понимая, что так просто он ее не отпустит.              – В самом деле, Скалли, – протянул Малдер с озорной усмешкой, – я польщен, но неужели ты не могла просто послать мне валентинку? Может, такую, со сменной именной биркой внутри?              Скалли почувствовала внезапное, нелепое желание прорычать и ответить какой-нибудь резкостью.              – Валентинку? Малдер, я тебя... я... – одним ловким движением она высвободилась из ловушки и, схватив его за ухо, сунула головой в раковину.              – Эй! Ой!              Скалли проигнорировала его протест. Она крепко ухватила Малдера за загривок и включила кран.              – Горячо! – взвыл он.              Скалли проверила воду, обнаружив, что температура вполне нормальная.              – Нытик, – пробормотала она.              В следующее мгновение вода уже стекала по лицу Малдера и в его рот, заглушая его протесты. Скалли намылила руку и принялась натирать ему лоб.              Его кожа и волосы были такими мягкими и теплыми на ощупь, и Скалли досадовала на себя за то, как сильно ей нравится прикасаться к нему таким вот образом, даже если он и забрызгал водой всю ее блузку. Постепенно, несмотря на его ворчание, тело Малдера расслабилось под ее уверенными, но нежными прикосновениями.              Тряхнув головой, Скалли попыталась игнорировать столь очевидную близость, сосредоточившись на том, чтобы стереть раздражающее заявление.              «Собственность Даны Скалли».              Скалли хмыкнула. Как же. Это был Малдер Неуправляемый. Малдер Динамщик. Малдер Нарушитель протокола. Малдер Дразнящий. Малдер Флиртующий. Малдер – Король сексуальных инсинуаций. Если бы он был действительно ее – если он когда-либо будет ее – она могла бы по крайней мере заставить его вести себя нормально время от времени. Если такое вообще возможно.              «Собственность Даны Скалли», ага… как же. Прим.: * - код страны