Часть 1. Вспыхнувшее пламя

Склад пропах сырым бетоном и острым ощущением предательства. Начищенные до блеска мужские туфли Виктора цокали по полу, когда он проходил мимо ящиков с неразбавленным героином, каждый из которых был легче, чем должен был быть. Его люди стояли неподвижно, их взгляды нервно метались. Пальцы Волка, такое прозвище он получил однажды, перебирали полученные отчёты. Всё указывало на одно имя.  Генри. Даже на бумаге оно воняло как испорченное мясо. Бухгалтер с вспотевшим лицом и дрожащими руками забрал бумаги из рук Виктора. — Все свободны! — громко объявил он, обратно натягивая пальто. — А я навещу Herr Henry. 

***

В квартире Генри в то время едким дымом стоял запах застоявшегося пива и свежей крови. Крови Рики, размазанной по потрескавшемуся линолеуму там, где её снова сбили с ног. Её разбитая губа пульсировала в такт смеху, рыжие кудрявые локоны обрамляли болезненно бледное лицо. Чёлка прилипла к вспотевшему лбу, а абсолютно чёрные затуманенные глаза не позволяли определить что у неё в голове. С хриплым стоном она перевернулась на живот, пытаясь дотянуться дрожащими пальцами до шприца, который Генри держал вне досягаемости. Чуть полноватый мужчина немного за тридцать, или около того. Мало кто знал.  — Ну же, aniki, — пробормотала Рики, моргая на него сквозь опухшие веки, — Ты обещал мне! К чёрту тебя, просто… просто сделай и я дам тебе в задницу! Клянусь.  Генри самодовольно посмеивался над своей недавней любовницей, сидя рядом на полу. Иногда без всякой на то причины у него не выдерживали спалённые кислотой нервы и он срывался. Достойный отпор девчонка дать не могла. Её голос перешёл в хихиканье, когда она попыталась дёрнуть его на себя за ремень. Дважды промахнулась, прежде чем её ногти по-звериному впились ему в бедро. Генри засмеялся ещё сильней. Его настроение остро поднялось от созерцания жалкого и сломанного вида тощей шлюхи перед ним. Синяки на её рёбрах под полурасстёгнутой рубашкой впивались в глаза ярко-фиолетовыми пятнами на фоне белой кожи. А колени, обтянутые сеткой, были уже давно красными и ободранными. Крошечные шорты же её совсем не прикрывали. Рики оскалила зубы, изображая нечто среднее между улыбкой и рычанием. Только тогда ухмылка Генри дрогнула. Он уже видел этот взгляд раньше, прямо перед тем, как она прокусила его руку в прошлый вторник. В этот самый момент дверь распахнулась. Никто из двоих и моргнуть не успел от неожиданности. Громкий выстрел оглушил их, заставив вздрогнуть. Взгляды метнулись к тёмной высокой фигуре в дверном проёме. Пистолет. Широкие плечи, шляпа… Привлекательной красоты мужчина лет сорока. Тот был весь одет в чёрное и взглядом походил на разъярённого хищника. Осколки замка посыпались ему под ноги. Его тёмные глаза метнулись от в страхе замерщего лица Генри, к его дрожащим пальцам, сжимавшим шприц, и наконец к девушке. Воляющейся в крови и синяках, вцепившейся в ногу Генри, как бешеная кошка. — Ах… — голос Виктора был полон отвращения. Он поднес пистолет к подбородку Генри, заставляя его откинуть голову назад. — Воровать у меня, чтобы кормить эту дрянь? Его ботинок слегка толкнул неподвижную Рики в рёбра. Не сильно, но достаточно, чтобы она ахнула от боли и скатилась в сторону от его жертвы.  Генри испуганно пискнул, боясь пошевелиться. Расширенные зрачки Рики обратились вверх на Виктора, её улыбка вдруг снова расползлась по лицу.  — Ооо, — пьяно протянула она, приподнимаясь из оставшихся у неё сил. — Большой страшный hund хочет поиграть.  Рука Виктора крепче обхватила рукоятку пистолета. Прерывистое дыхание Генри обдало сталь. Оно тягучим эхом отражались от стен, обклеенных облупившимися обоями. Виктор хотел проигнорировать, но рядом снова донеслось тяжёлое шевеление. Он перевёл взгляд. Ярко-рыжая копна волос, миниатюрное худенькое тело. Девушка была ничтожна, всего лишь очередная жертва наркомании. Видеть таких Виктору доводилось сотни тысяч раз. Он отвлёкся всего на пару мгновений и это была ошибка.  Рики с неведомой силой напрыгнула на запястье Виктора, отчего пистолет отскочил на пол. Она набросилась на него раньше, чем кто-либо из мужчин успел среагировать, прижав ствол к своему виску с диким смехом.  — Бах! — она похлопала указательным пальцем по спусковому крючку. Ситуация была настолько абсурдной, что Виктор впервые в жизни растерялся в такой мере, чтобы на мгновение застыть на месте.  Генри воспользовался моментом, бросившись к двери, но вскрикнул, когда складной нож Виктора вонзился ему в икру. Хихиканье Рики перешло в кашель, кровь забрызгала ее подбородок.  — Ой, — прошептала она, наблюдая, как Генри корчится от боли. Замешательства хватило не надолго, когда дело касалось профессионалов. Второй удар. С тяжёлой руки, словно ломающий кости под своей жёсткостью. Но Рики даже не взрогнула рядом. Шприц завораживающе поблёскивал, откатываясь в сторону батареи. Зрачки её в тот же миг расширились, словно поглотив всю комнату. Она высунула язык, чтобы слизать кровь со своего лица, водянистую и теплую. Рыдания Генри перешли в истошное кряхтение, когда Виктор сильнее повернул лезвие. Пальцы Рики в то время вцепились в шприц, словно умирающий человек, цепляется за своё спасение. Всё её тело выгнулось к нему в диком отчаянии. Пистолет выскользнул из её рук, упав на пол, когда она бросилась вперёд, с привычной лёгкостью вонзив иглу в бедро сквозь разорванные сетчатые колготки. Её вздох облегчения сменился хрипом, когда ботинок Виктора прижал её запястье к полу, заставляя кость тереться о линолеум. — Ты идиотка, — констатировал он, не веря своим глазам. Эта дура буквально на его глазах бросила оружие, которое могло бы её спасти. Она и не пыталась им воспользоваться. Она даже не предприняла попытки бежать… Но его взгляд непрерывно следил за тем, как её зрачки поглощала тёмная краска за быстрым биением пульса. Мучительное предсмертное бульканье Генри затихло в окровавленной тишине около них. Смех Рики вырвался наружу сквозь покрытые кровью зубы, обнажённые слишком яростно, чтобы походить на улыбку.  — Ммм… даже лучше, когда ты так смотришь, — пробормотала она, покачивая бёдрами и пытаясь вырваться из-под его натиска. Виктор придавил сильнее. И тогда, сам того не ожидая, Виктор нехотя присмотрелся к ней. Тусклый свет отразил золотистый оттенок её спутанных локонов, нежный изгиб ключицы под пятнами крови. Чёрт возьми. Она была прекрасна, как засечки после долгой работы на любимом лезвии ножа. Трагичная, с острыми краями, но абсолютно безумная.  — Посмотри на себя, — пробормотал он почти шёпотом. Шприц лежал наполовину пустой, слегка надломившись. Биение сердца непроизвольно участилось. То была не жалость. Жалость для бездомных кошек, а не для сломленных девушек, которые смеются, приставив пистолет к голове. И всё же его взгляд, не задумываясь, обвёл синие вены на внутренней стороне её руки, едва касаясь следов от инъекций. Труп Генри в последний раз свела судорога около них. Виктор выдохнул через нос.  — Тебе место в клетке, — озлобленно произнёс он, но его ботинок приподнялся ровно настолько, чтобы она смогла вырваться на свободу. Больные пальцы Рики поцарапались о холодный пол, перед глазами всё туманно. Героин, тёплый и дурманящий, разливался по её венам. Она моргнула, уловив силуэт Виктора. Высокого, статного, с запахом металла и дорогого одеколона. Теперь ей было видно его лицо. Это был мужчина с грубыми, но не лишёнными изящества, чертами лица. Тёмный взгляд из-под густых бровей, хищный, он вызывал чувство опасности просто своим существованием. Из-под шляпы виднелись чёрные пряди волос. Этого не было заметно сразу, но под таким же абсолютно чёрным пальто на нём красовалась благородного чайного оттенка рубашка. Пара пуговиц были расстёгнуты, давая обзор на светлую открытую шею. Он был мужественен, притягательно сексуален. Чуть нервный смешок снова вырвался из губ Рики.  — Der böse Wolf, — бездумно пробормотала она, приподнимаясь у стены. Одна сторона её рубашки свисала с плеча, обнажая свежие синяки. — Ты собираешься меня съесть или… ик… вызвать службу по отлову животных? Её взгляд скользнул мимо него к двери. Кровь Генри тёмной лужей приближалась к порогу. Шприц лежал раздавленный под ботинком Виктора. По её телу в миг пробежала неопределённая дрожь.  Виктор присел рядом с ней на корточки. Почти как возле умирающего тела, когда она откинула голову, ударившись об стену затылком. Он сразу схватил Рики за подбородок, заставляя её затуманенный взгляд обратиться к себе. Под светом блеснула размазанная по её скуле кровь. Очевидно, свежий удар. — Тебя кто-то привёл сюда? — Тон Виктора был остр как лезвие.  — Санта Клаус, — пробормотала она, хихикая и облизывая шов его перчатки. — Хотел меня внести в список непослушных… Хватка Виктора усилилась.  — Пропавший товар. Имена. Что знаешь? — Мм… — её веки затрепетали, когда героин ещё активней запел в её венах. — Не знаю. Может… — ленивый взмах рукой в ​​сторону трупа Генри, — его спросишь.  Раздражение вырвалось наружу и челюсть в пальцах Виктора чуть не захрустела, когда он усилил хватку. Рики завтра же увидит в этом месте синяки в зеркале, если доживет до этого момента. Его взгляд скользил по ней, как скальпель, рассекая каждую тонкую кожу и ловя каждую дрожь, каждое слишком неуверенное моргание. Героин должен был сделать её податливой, но её ложь была остра, как битое стекло. — Семнадцать килограммов, — прошипел он. — Исчезли. От тебя воняет лживой сукой, девочка.  — Может, это я их съела, — пробормотала она, неловко покачивая бёдрами. — Да... набила себя до отвала, как... ик... как рождественского гуся... Мышца вздрогнула в челюсти Виктора. Он сжал губы, чуть ли не проклиная свой пылкий нрав. Ствол его пистолета мягко коснулся виска Рики, холодная сталь задела мягкие локоны, прилипшие ко лбу. Виктор видел как её дыхание перехватило, как пульс трепетал под натиском угрозы, словно крылья у пойманной птицы. — Последний шанс, — пробормотал он, отводя курок. Щелчок эхом разнесся по залитой кровью квартире. Рики высунула язык, проведя им по разбитой губе.  — Обещаешь? — выдохнула она, выгибаясь навстречу оружию.  — Клянусь. 

***

Виктор выдохнул через нос. Резкий, раздражённый звук, который совершенно не соответствовал тому, как долго он терпел дурацкие сказки Рики. Её ложь была прозрачной, как целлофан, каждая абсурднее предыдущей. Она утверждала, что героин вывозили контрабандой в пиньятах, что Генри тайно был балетным танцором, что сама она монахиня, путешествующая во времени. Пистолет в его руке дрогнул. Не от гнева, а от подавленного веселья. Чёрт возьми. Это дергающееся, окровавленное существо с татуировками в виде обрывочных строк из сити-попа на рёбрах было не в себе. И всё же… — Балет, — безэмоционально повторил он, кинув взгляд на труп Генри. У лежавшего в кривой позе мужчины вываливался живот из-под майки.  Рики усмехнулась, со стоном откинув голову и вытянув ноги.  — После пуантов никаким спортом не захочешь заниматься, aniki, — она для пущей убедительности пошевелила пальцами ног в рваных сетчатых колготках. Губа Виктора непроизвольно дёрнулась. После тяжёлого вздоха пистолет опустился. Для Виктора это был неосознанный жест, схожий с полным отчаянием от самого себя. Он не смог устоять. У Рики перехватило дыхание, когда ствол коснулся её груди, холодный металл резко ударил по разгорячённой коже. Её смешок сменился хрипом, когда она вытерла кровь с подбородка тыльной стороной ладони. — Ja, okay, — согласилась она, закатывая глаза с преувеличенной выразительностью. — Может быть, про пиньяты я напиздела. Но эта история с монахиней… клянусь мёртвым лицом Генри! — Ты невыносима.  Улыбка Рики стала шире.  — Danke. Находящийся где-то между раздражением и невольным весельем Виктор в конце концов не смог себя остановить. Что-то глубоко внутри заставляло его сердце замедлиться и следовать ритму этой чокнутой разбитой девчонки. У него разжёгся интерес. Он наконец отвёл от её хрупкого тела пистолет, признавая своё поражение. Он не сможет её убить. Не хочет. Единственное, что он теперь жаждал, так это узнать кто она и встретить её снова. Рики подняла своё лицо к мерцающему свету лампы. — Итак, — попытался он снова, изучающим жестом проводя большим пальцем по свежему синяку на ее челюсти, — Rattenmädchen. Кто научил тебя лгать? — Католическая школа, — промурлыкала она, касаясь языком своей капли крови на его перчатке. — Слиииишком много молитв Аве Мария! Губа Виктора скривилась. Ещё одна ложь. Он чувствовал запах благовоний токийских храмов, въевшихся в её кожаную куртку. Перед ним была чистокровная японка, болтающая по-немецки с лёгким акцентом.  Перчатка Виктора заскрипела, когда он отпустил подбородок Рики, оставив красный отпечаток на её влажной коже. С обречённым вздохом он поднялся, пистолет снова оказался в кобуре. Этот допрос ни к чему не приведёт. Её ложь была такой же неизменной, как сломанный игровой автомат, выдающий бессмыслицу с каждой прокрутки. Его ботинок оттолкнул пустой шприц, когда он обратно присел рядом с ней, достаточно близко, чтобы уловить угасающий запах её лавандового шампуня под кровью и сыростью.  — Хорошо, — заново решил начать он, откидывая с её лба выбившуюся рыжую прядь. — Давай попробуем простые вопросы. Твоё имя.  Рики фыркнула после смешка.  — Санни, — бездумно ответила она, а затем икнула. — Милашка Хани. Уэнсдей Аддамс. Хм… — Её голова безвольно опустилась на стену. — Смотря… кто спрашивает… У Виктора дёрнулся глаз.  — Место рождения.  — Ээээ... — протянула она, постукивая окровавленным пальцем по подбородку. — Внутри... очень разочарованной женщины? Выкидной нож распахнулся у него в ладони. Это не угроза, а просто знак. Зрачки Рики расширились ещё больше. Он провёл лезвием по её плечу. Достаточно близко, чтобы почувствовать холод стали, но не пронзая кожу. Его вопросы звучали медленно и обдуманно, каждый из них был ловушкой, замаскированной под праздное любопытство.  — Возраст, — никак не отставал он, наблюдая, как она высунула язык, чтобы поймать струйку крови из носа. — Сорок… примерно, — пробормотала она, лениво пожимая плечами. От этого движения её рубашка сползла ещё ниже, обнажив её голые сиськи и выцветшую татуировку в виде кривого нимба над левой грудью. — Или… может быть, двенадцать. Зависит от того, коп ли ты… Насмешка Виктора была почти нежной.  — Профессия.  — Профессиональная… ик… боль в твоей заднице, — вздохнула она, лениво потягиваясь под его тенью. Её нога в сетчатых чулках толкнула безжизненную руку Генри. — А ещё подрабатываю декоратором трупов. Лучшие отзывы и красивая визитка. С собой не осталось, прости.  Выкидной нож скучающе крутился между пальцами Виктора. Его взгляд был прикован к расслабленно покачивающейся из стороны в сторону фигуре Рики. Она вообще не чувствовала страха от допроса. Может, наркота смягчила её разум, но то, как она лгала с театральным размахом и полным отсутствием инстинкта самосохранения вызвало жжение в его рёбрах. Он должен был бы прийти в ярость. Вместо этого он получал до неправильного большое удовольствие от всего этого.  Клинок Виктора щёлкнул. Слишком точно, слишком контролируемо для человека, у которого глаза то и дело метят в блестящую от пота и крови грудь Рики. Он выдохнул через нос, стараясь придать своему выражению лица скучающий вид, и, вытащив сигарету из пачки в кармане её валяющейся на полу куртки, медленно закурил её. — Любимый цвет, — уже бесцельно продолжал он, выпуская дым в пространство между ними. Улыбка Рики была приторно-сладкой.  — Гнилой, — она облизнула разбитую губу для пущей убедительности. — Как… ик… твой галстук. Или артериальный спрей.  — Питомцы в детстве были? — Мм… бешеная белка по имени… Mutter, — она покачала бёдрами, прижавшись к его колену, и резко захихикала. — Nein, nein, золотая рыбка! Плыла задом наперед. Очень… по-философски.  Сигарета горела между пальцами. Он полностью потерял контроль над этим допросом. И, что ещё хуже, ему было всё равно. Виктор выдохнул дым через ноздри, наблюдая, как шевелятся ресницы Рики, когда дымка окутала её лицо. Его взгляд задержался на сгибе её челюсти, обводя тонкую костную структуру. Слишком острую, слишком хрупкую для того, кто бросался как дикая псина. — Образование, — не отрывая от неё глаз, он смахнул пепел с сигареты на труп Генри. — И не говори „школа жизни".  Я пущу тебе пулю в бедро.  — Ммм, ладно, — она отвернула голову, обнажив ушибленную часть шеи. — Бросила... ик... Киотский университет. Философия. Написала диссертацию на тему... э-э... — её улыбка стала похожа на улыбку Чеширского кота. — Сколько якудза нужно, чтобы вкрутить лампочку.  Губы Виктора снова дёрнулись, создавая нечто, отдалённо похожее на улыбку. Ему ужасно хотелось услышать от неё следующую нелепость.  Сигарета в его руках сгорела до фильтра между пальцами, хотя он не сделал и трёх затяжек. Ложь Рики была похожа на наблюдение за пьяным канатоходцем. Ужасающая, завораживающая, до смешного смелая. У него заколотилось сердце, когда она, одурманенная героином и истекающая кровью, ухмыльнулась ему в лицо, но каким-то образом всё же покорила его. — Философия, — повторил он бесстрастно, бросив окурок на труп Генри. Он тлел на полиэстеровой рубашке покойника. — А что якудза думали о твоей… диссертации? — выверенная пауза. — Или ты была слишком занята, отсасывая оябуну, чтобы похвастаться этим? Смех Рики был страшно самодовольным.  — Ara-ara, — слоги слетели с её губ как выстрелы. — Ещё чего…  эти парни под его руководством не могли найти собственные яйца с обеими руками и картой в кармане в прошлый вторник. Ещё и левую дверь оставили распахнутой. Ай-ай-ай.  Виктор затаил дыхание. Вот и всё. Эта жалоба была глупой, но слишком искренней и естественной. Даже если это не было правдой, это натолкнуло его на мысль. К нему в голову пришла смелая, но не лишённая здравомыслия догадка. — Какая семья? — Ммм… — она закрыла глаза. — Universal Pictures. Я этот ебанутый пришелец.  Упоминание творения Спилберга зацепило его за рёбра, как леска. Этот чёртов фильм ещё даже не вышел в кинотеатрах. Сейчас идёт предпоказ, так каким хреном Рики умудрилась там оказаться.  — Ты видела его, — пробормотал Виктор, неожиданно чувствуя себя близким к тому чтобы узнать кто она такая. — Где? Хихиканье Рики прервалось.  — Эээ… — её бёдра лениво покачивались из стороны в сторону, словно она не могла усидеть на месте. — Пиратская VHS? Iie-iie… автокинотеатр! За отелем для влюбленных. — она игриво подмигнула, приподняв брови. Движение было невнятным. — Так романтично. Кто-то оставил мне засосы… Насмешка Виктора была почти издевательской. Чушь. Она даже не постаралась, наверняка зная, что он уже и так всё понимает.  — Ещё, — прорычал он, — попытка.  — Лады, — вздохнула она, откидывая пряди волос. — Частный предпоказ, — Виктору почти показалось, что она сдалась. — Меня сопровождала сама Монро и Белоснежка!  Как минимум что-то из этого было правдой. Виктор наклонился, достаточно близко, чтобы сосчитать её облупившиеся комочки туши.  — Gottverdammt, — выдохнул он, необъяснимо довольный, — у тебя это ужасно получается.  У Виктора не осталось сомнений. Эта девчонка точно из якудза, вот только кем она там приходится. Сопровождала? Слышала? Ходила сама? Догадки и вопросы наконец обрели хоть какой-то смысл.  — Родители, — чуть не прикрикнул он, голос был грубее, чем он хотел. — Какую работу они тебе поручили? Дети точно будут привлечены к служению в таких кругах. Он должен был получить хоть намёк.  — Эээ... составление трупных композиций, — она беспристрастно махнула рукой в сторону трупа Генри. — Видишь? Шедевр икебаны.  Виктор резко выдохнул через нос.  — Nein. Ещё, — он обхватил обе щеки Рики и слегка потряс её. — Думай, mädchen. До наркотиков. До… — Ммм... — голова Рики безвольно повисла в его ладонях. — Меня учили... ик… трюкам с ножами? — она изобразила жонглирование воображаемыми клинками. — Лучший номер для собраний родительского комитета.  Виктор сжал губы. Боже, помоги ему, он хотел запечатать её чепуху куда-нибудь и вколоть себе прямо в вены. Но для начала ёбнуть её за то что она тратит своей дуростью его время. Руки Виктора задержались на чуть прохладных щеках Рики. Слишком долго, слишком интимно для допроса. Ему хотелось её поймать. Достать. Завладеть. Настоящий мозговой штурм пронёсся в его голове. И тогда в его памяти всплыла ещё одна деталь. То, как она держала его пистолет раньше, не давало ему покоя. Наркоманы-любители ошибаются. Профессионалы нет. Медленно выдохнув, он вытащил пистолет и вложил его ей в ладонь, с намеренной точностью направляя её пальцы по рукоятке. — Возьми, — приказал он, наблюдая, как её веки дрожат от холода и тяжести. Хихиканье Рики не изменило ей, когда она автоматически изменила хватку. Большой палец вдоль затвора, указательный слегка согнут. Идеально. У Виктора перехватило дыхание. Для Японии, где огнестрельное оружие редкость, она держала его слишком идеально. Она не была вынуждена стрелять, её обучали.  — Ммм... Ist das so? — она пьяно потянула ствол к его паху, затем икнула. — Ой.  Тихий смех Виктора было мрачным, непроизвольным. Он должен был прийти в ярость. Вместо этого он осторожно отвернул пистолет и забрал его обратно.  — Кто тебя научил? — Эээ... криминальные драмы по ТВ? — она захлопала ресницами. — Очень полезно для... ик... самообороны. И убийств.  Вот ж лгунья. Эта сучка точно дочка кумичо.  — Имя, — потребовал он снова, голос его был грубее и ниже. — Имя и фамилия. Или отправишься к своему папочке с моими инициалами на груди.  Рики опять ничего не насторожило.  — Ах... Liebling, это так романтично. Зови меня... Принцессой подводного царства, — она постучала пальцем по его груди. — Ты можешь быть... ик... моим глупым бесчувственным принцем.  Виктор резко резко закатил глаза, смахнув с себя её руку.  — Месяц рождения.  — Эээ... Смарч? — её улыбка расширилась от его подёргивающегося глаза. — Iie-iie, Фертябрь! Очень благоприятный день. Много… лунных кроликов.  Виктор опять неосознанно отвлёкся на её тело. Он провёл рукой от её бедра вниз по обтянутой в крупную сетку ноге.  — Год.  — 1492, — мечтательно вздохнула она. — Колумб украл мою девственность.  Виктор непроизвольно засмеялся, всё ещё держа атмосферу между ними в напряжении.  — Попробуй ещё раз. Скучно.  Ресницы Рики затрепетали. Это было почти личным оскорблением.  — Хорошо… 1985, — эта ложь звучала ещё абсурднее, восемьдесят пятый наступит только через два года. Её голос понизился до шёпота. — Но… я путешествовала во времени. Забыл? В голове Виктора крутилось множество мыслей. Он продолжал задавать бессмысленные вопросы, уже почти не надеясь зацепиться за нужную ему информацию. На самом деле ему не хотелось чтобы Рики сейчас отключалась от реальности. Без лишних телодвижений он проводил пальцами по свежим синякам вдоль всего её торса. Она могла бы быть куда красивей с целой и здоровой кожей… Лампа над ними мерцала, отбрасывая рваные тени на её обмякшую от героина улыбку. Он должен был зарезать её. Должен был убить, если ей всё равно нечего рассказать. Вместо этого он даже не жалеет, что всё ещё тратит своё время.  — Выпускной, — пробормотал он, большим пальцем касаясь впадины на её шее. — Von welchem ​​Kleid hast du träumen? — Неоново-розовое! — тут же ответила она с мечтательной улыбкой. — Такое короткое… ик… монахини бы упали в обморок, — её пальцы перебирали воображаемый подол. — Много... блёсток. Как диско-шар.  — Чушь, — это звучало даже унизительно.  — Ладно! — она закатила глаза с преувеличенной драматичностью. — Чёрное кружево. Супер готика. Вампирская эстетика. Укусила своего кавалера за шею. Упс.  Блуждающая по телу рука Виктора надавил на её шею. Не от гнева, а чтобы подавить желание поцеловать её глупые, лживые губы. После этого его неожиданно осенило. Ему не нужно пытаться вытянуть из неё информацию. Её выдаст банальная реакция тела. Он стал перечислять фамилии своих знакомых из якудза. — Тачибана. Ватанабэ. Фудзимото, — с каждым словом он продолжал несильно надавливать на её шею, наблюдая за тьмой в её расширенных зрачках. Рики фыркнула.  — Пфф. У тебя плохо получается говорить по-японски, бросай.  — Шинохара. Накамура. Мацуда.  Её смешок прервался, всего на мгновение, прежде чем она откинула голову назад от преувеличенной скуки.  — Ооо, как страшно! Твоя мама учила тебя алфавиту? Хватка Виктора усилилась. Он видел это. Как ее мизинец дернулся, когда она услышала „Мацуда". — Мацуда, — повторил Виктор.  Слово слетало с его языка как признание. Мрачный и торжествующий смех раздался в его груди, когда он выпрямился, покидая тепло брошенного тела. Немного запачканные перчатки стряхнули несуществующую пыль с рукавов пальто, движение было слишком небрежным. Больше ему тут делать явно нечего. Он остановился у двери, одна нога уже была в полумраке коридора. Не поворачиваясь, он резко повернул подбородок к лежащей фигуре Рики.  — Waschen. Anziehen, — этот совет больше был похож на команду, не оставляющую возможности для переговоров, хотя его голос слегка понизился на последнем слове. — Geh. Дверь захлопнулась за ним. Но он сам не обратил внимания на то, как его пальцы задержались на ручке двери лишнюю секунду.