Эпизод 2

      В доме пахло пылью и забвением.       Юри сидела на полу в гостиной, прижимая колени к груди, и смотрела в одну точку. За окном шумел город, загорались фонари, люди спешили по домам. За окном было так живо, так энергично, так обнадёживающе. И будто именно там, за окном, не было места эмоциям и опустошению, только делу, потоку, что носил людей из места в место.       А тут, внутри её собственного дома было необычайно тихо. Пусто, глухо, будто пылью покрыты не только поверхности оставленной мебели, но и сама Юри уже тоже сливалась с этой серой обстановкой.       На полу валялась коробка. Обычная картонная коробка, каких было сотни в тот день, когда они переезжали в пентхаус. Тогда они смеялись, спотыкаясь о них. Когда Чан с притворным ужасом смотрел на количество упакованного, что девушка привезла с собой для переселения.       Сейчас в коробке были её вещи. Те, что остались. Гораздо-гораздо меньше. Многие из вещей так и остались в пентхаусе, она не успела их вывезти. Её любимый туалетный столик, за который она так боролась тогда… Сейчас будто не имел никакой ценности, и сердце ныло не из-за него или других вещей, но именно эта одинокая коробка перед Юри добивала.       Она словно была маяком, освещающим тьму. Но не спасительным, а наоборот. Словно с издёвкой показывающим, вот, как оно бывает. Вот, с чем ты ушла после этого «веселого приключения». Что другие вещи там, где Чан. В недосягаемости, и стоит лишь приблизиться, как тебя сожгут заживо. И как маяк, эта одинокая коробка очень ярко и красочно показывала, насколько густой и мрачный туман стелился вокруг.       Она потянулась к телефону. Экран загорелся, показывая уведомления. Она не читала их уже третий день. Знала, что там. Но уничижительная коробка вызвала отравляющие, пробивающие горькие эмоции, что Юри захотелось себя добить окончательно. #CancelYuri #ОнаНеДостойна #Истеричка       Она отложила телефон и закрыла глаза, чувствуя, как холодные слёзы катятся одновременно и по щекам, и заливаются в глотку, перекрывая дыхание. Интересно, думала ли она тогда, при переезде, что всё закончится таким образом?       Поднявшись, Юри руками стёрла слезы с щёк и глубоко вздохнула. Это было ошибкой, ибо спершийся, полный пыли воздух тут же ударил в лёгкие, ненавязчиво напоминая, что здесь давно никто не жил и не убирался. Открыв окна, девушка прошла в некогда свою спальню, тут же стряхивая пыльный плед на не менее пыльный пол. Кроме кровати, пары тумб и прибитого к стене зеркала, тут ничего не было, и комната ощущалась холодной и пустой. Дальше, за ставнями, была целая гардеробная, набитая её одеждой, а напротив кровати стоял её любимый туалетный столик.       По бокам от пустого места для столика висели полки — с наградами, дипломами, благодарностями с показов, сейчас они одиноко пустовали, становясь очередным пылесборником. Упав на кровать, Юри снова взялась за телефон. Не хотелось читать гадкие комментарии. Хотелось узнать, что о ней думают люди. Не хотелось заходить на почту, чтобы увидеть, как её роли и показы один за одним отменяются. Хотелось узнать, кто решился продолжить с ней сотрудничество. Не хотелось заходить в сообщения, чтобы увидеть чужие, холодные сообщения от некогда близкого человека. Хотелось узнать, пытается ли Чан извиниться и исправить ситуацию, даже если по мнению общества он не виноват?       Юри-то знала, что виноват. Она тоже, точнее, её характер. Но её часть вины была лишь в том, что мир узнал о ситуации, что перечеркнула всю карьеру девушки. Но сама ситуация возникла из-за такого же характера Чана. Но было страшно смотреть, понимает ли он свою вину, или станет, как и весь интернет, спускать всех собак на Юри?       Прикрыв глаза, девушка свернулась калачиком, не сводя глаз с одинокой картонной коробки в коридоре. А ведь уезжая, их было гораздо больше.

Flashback

      Яркое солнце слепило даже через солнечные очки, заставляя Чана и Юри щуриться. Они стояли перед пятиэтажным домом в элитном районе, огороженным большим массивным забором с золотыми воротами. Это был тот вид домов, где лужайка перед входом была зелёной и свежей в любой сезон года.       Их же квартира, точнее, пентхаус, располагался на последнем этаже и выглядел, как собственный дом внутри дома побольше.       Грузчики один за одним уже минут двадцать доставляли ко входной двери подъезда коробки Юри, и с каждой последующей шок Чана всё рос.       — Куда столько? — удивлённо моргнул он, увидев, как грузчики уже выстраивают пирамидки из этих коробок. — Точнее… Что там такого важного, что ты всё забрала с собой?       — Там всё важное! Мои коллекционные сумки, мои капсульные наряды на этот сезон, туалетный столик, грамоты для поднятия самооценки, хрустальные наборы бокалов из Парижа… — засмеявшись, начала перечислять Юри.       — Ладно-ладно, я понял, вопрос глупый, — улыбнувшись, выдохнул мужчина.       Постепенно грузчики начали относить коробки наверх, пока Юри и Чан всё ещё радостно мучились под ослепляющим солнцем. Но вспышку другого рода, из кустов, девушка не заметить не могла. Фривольно приблизившись и положив локоть на плечо Чана, она указала пальцем на из последний этаж дома.       — Приобними меня, нас снимают, — с лёгкой и беззаботной улыбкой прошептала она, словно говорила совершенно не об этом, — и сделай вид, что я тебе показываю наше безоблачное будущее.       — И что там в нашем безоблачном будущем? — хитро улыбнулся Чан, тут же направляя голову вслед за её пальцем.       Рука, следуя приказу, тут же мягко и невесомо опустилась на девичью талию. Если бы не яркое солнце, кадры могли ухватить и покрасневшие уши мужчины от этого действия, но в остальном он остался совершенно непоколебим. Бархатная блузка под его пальцами казалась щекоткой, особенно потому, что он едва её касался, боясь перейти границы.       — В нашем безоблачном будущем… — игриво усмехнулась Юри, тут же соблазнительно приближаясь к покрасневшие у уху мужчины, — наши кабинеты, спальни с нашими любимыми вещами и нанятый клининг дважды в неделю.       Чувствуя, как её дыхание обжигает щеку, а сладковато-цветочный парфюм бьёт в нос, как её грудь уже прижимается к его рёбрам, а рука на его плече тяжелеет, Чан сглотнул и тут же крепче сжал талию Юри.       — Так ты ещё и наборы постельного белья с собой захватила? — озорно спросил Чан, тут же игриво щепнув девушку под ребрами.       С визгом и смехом выкрутившись из этих объятий, Юри хлопнула Чана по плечу и скрылась в доме, следуя за своими вещами.       В их доме было невероятно светло благодаря панорамным окнам. Гостиная и кухня были единым помещением, и здесь было максимальное сосредоточение дневного света, а окна вырастали из пола и уходили в потолок. По правой стороне, прям всего лишь через одну стенку располагались их спальни, у каждого своя. Слева же от кухни было ещё одно большое пространство, также не ограниченное от гостиной никакими стенами, и яркий свет заливал тренажёры.       Совершенно скупой и необходимый набор. Беговая дорожка, гребной тренажёр, больше похожий на кроссовер для всех групп мышц, и бабочка для тренировки бедер и ягодиц. У самого угла стойка с блинами и штангами, что были практически незаметны, а самое главное, не мешались под ногами. И ещё левее снова две комнаты, поменьше, отделенные более толстой стеной — их кабинеты.       Кабинет Чана был сплошной продюсерской рубкой с большим количеством навороченных гаджетов, когда же кабинет Юри выглядел минималистично, в белых тонах: стол в центре с креслом, ответнутые спиной к окну, по бокам пара шкафов, а всё остальное — зеркала, прикрепленные к стенам, пробковые доски для репетиций текстов или оценки нарядов.       И если от входа пройти через гостиную и завернуть обратно, мимо кабинетов, находился санузел со всеми приспособлениями — и ванна-душ, и биде, и даже двойная раковина с продольным шкафчиком над ней, где можно поместить абсолютно все уходовые средства обоих.       И сейчас огромную часть всего этого занимали коробки с вещами. Некоторую мебель, что оба привезли с собой, грузчики уже извлекали и снова собирали, расставляя в тех местах, где указывали новоиспечённые хозяева. Вся работа по наведению порядка и приданию этому месту хоть какого-то уюта длилась до глубокой ночи. Вымотанные, и Чан, и Юри, даже не соблюдая приличия и этикет, отмахиваясь от неловкости и забавности ситуации, даже не пожелав друг другу спокойно ночи, вырубились на своих кроватях.       Но ночью, когда часы перешли за отметку в три, они вновь пересеклись. Пытаясь в темноте вернуться из туалета в непривычной обстановке, Юри внезапно наткнулась на Чана, совершающего такой же ритуал, но только по направлению к санузлу.       — Черт, столько пространства, а мы меж столешниц крадемся, — пробормотал мужчина, наблюдая, как Юри массирует ушибленное плечо. — Всё в порядке?       — Абсолютно, — отмахнулась она, опуская руку от своего плеча. — Сюда бы каких-нибудь тусклых ламп, чтобы видно было хоть что-то…       Чан рассеянно кивнул, потирая от неловкости ситуации шею. Мелком его взгляд упал на пижамный наряд девушки — комплект состоял из рубашки и струящихся штанов в бело-серой расцветке, где на воротничках были эмблемы Dior. Когда он сам был… В черной майке без рукавов и обычных, давно поношенных спортивных штанах. Но вот её, совершенно отличающийся своей элегантностью пижамный комплект, хоть и являлся закрытым, но предательски натягивался в тех местах, на которые смотреть было неприлично.       Отведя взгляд куда-то в сторону, на едва освещаемую ночную улицу, Чан согласно кивнул. Света с улицы определенно не хватало. Чтобы не столкнуться снова или… получше рассмотреть её? Прокашлявшись, он повернулся боком и опёрся о столешницу, освобождая проход девушке.       В такой темноте чертовски необходимо удерживаться за какие-то предметы, чтобы не сбиться с курса, не потеряться в новом доме или не снести вещи, случайно напоровшись на них. Поэтому, продолжая ладонью держаться столешницы на противоположном крае, Юри медленно продолжила движение. Но то ли район был не настолько изолирован, то ли подобные люди найдутся в каждой дыре, в этот момент внезапно с огромными музыкальными басами, от которых дрожали стекла, мимо пронеслась машина, заставившая девушку от неожиданности вздрогнуть и отшатнуться, снова врезаясь в Чана, но уже спиной.       Чисто инстинктивно он тут же поймал её в объятия, хотя девушка и не собиралась падать. Но теперь они оказались прижаты друг к другу, мягкой женской спиной к напряжённой мужской груди.       Старавшийся отгонять подобные пробегающие мысли весь день, Чан отчётливо почувствовал её смущение, но не только от ситуации, но и… От того, что один дружок очень красочно дал понять, что такая внезапная близость ему очень даже по нраву.       — Я… Кхм, — смущённо пробормотала Юри, застыв в нерешительности. Одна сторона, ещё не отошедшая от внезапного испуга, принуждала тут же отстраниться и разойтись по своим берегам. Другая же, польщенная от такой реакции, упирающейся в поясницу, самовлюблённо ликовала. А кому не нравится, когда тебя хочет привлекательный мужчина? — Не ожидала, что здесь может быть громко.       После сказанной фразы её собственные уши налились краской, вырисовывая возможный ответ, как в самых извращённых дорамах. Смущённый Чан ничего на это не сказал, выпуская из объятий девушку, и оба тут же разошлись по точкам назначения, будто ничего и не произошло.       В следующий раз они встретились уже утром. Привыкшая к тому, что с её подъемом, Юри уже ждал завтрак, либо свежий, либо в контейнерах, но первый день в новом доме встретил звенящей пустотой. —       Что за черт… — пробормотала девушка, включая телефон, чтобы позвонить менеджерам. Они же договаривались дважды в неделю! Или напрямую кухарке?       Часы на смартфоне показывали половину восьмого утра. Что-что, а совесть она ещё не потеряла, чтобы звонить кому-то так рано. Отправив смс менеджеру о договоренности вызвать кухарку хотя бы завтра, Юри со вздохом откинула телефон на столешницу и открыла холодильник. Из всех её возможностей подходила только яичница.       Но и она начала быстро пригорать. Вскоре аккуратный белок и оформленный желток превратились в страшное коричнево-белое сопливое месиво, на которое даже смотреть было тошнотворно.       — Это так выглядит классический завтрак? — с усмешкой произнес внезапно возникший за спиной Чан. Вздрогнув, девушка тут же обернулась, угрожающе взмахнув силиконовой лопаточкой.       — Только попробуй об этом сказать ещё хоть слово, — буркнула она, соскребая со сковороды яичницу в урну.       Запах гари, очередная неудача и отсутствие повара прямо с утра пораньше стали невероятно раздражающими факторами для Юри, которая всё резче соскребала пригоревшие ошмётки в мусорку. Крепкие мужские пальцы тут же аккуратно накрыли её руки, осторожно забирая кухонную утварь из нежных ладоней.       — Спокойно, спокойно, сейчас всё исправим, — тихо, но едва сдерживая насмешливую улыбку, произнес Чан.       Выдохнув, девушка с лёгкостью выпустила эти адские создания из рук, тут же плюхаясь на барный стул у столешницы. Она подпёрла рукой щеку, наблюдая, как силиконовая лопаточка тут же заменяется на скребок, а на сковороде появляются аккуратненькие, тоненькие и светленькие блины. Минут через десять перед Юри звякнула тарелка с аккуратно сложенными блинами, подбитыми шоколадным топпингом.       Юри уставилась на тарелку, потом на него, потом снова на тарелку.       — Ты… реально умеешь готовить?       Чан пожал плечами, вытирая руки полотенцем.       — Восемь лет в общежитии с голодными младшими. Если бы я не умел, мы бы все умерли с голоду ещё на стажировке.       Она хмыкнула, отщипнула кусочек блина и отправила в рот. Глаза её чуть расширились.       — Боже, — выдохнула она с набитым ртом. — Ты серьёзно?       — Что? — он напрягся. — Не нравится?       — Нравится? — она закатила глаза. — Я за свои двадцать с лишним лет ни разу не ела таких блинов. Ты что, в прошлой жизни был кондитером?       Чан заливисто рассмеялся, садясь напротив с такой же тарелкой. Была вероятность, что в таком доме отдельный кухонный стол останется совершенно ненужным. Сам завтрак прошел под дружное молчание, насыщенное звуком приборов по тарелке.       — Женишок, а ты, оказывается, полон сюрпризов, — усмехнулась Юри, облизывая ложку от шоколада.       Чан замер, медленно поднимая голову. Оценив, что её тарелка пуста, он довольно хмыкнул.       — Женишок?       — Ну, — она пожала плечами, — по контракту же.       — По контракту, — эхом повторил он, кивая. И почему-то от того, как это прозвучало, ей стало неуютно.       — А что? — насторожилась она. — Не нравится?       — Нравится, — ответил он слишком быстро, даже без секунды раздумий. И добавил, уже спокойнее: — Просто… Если на публике так назовешь, это будет взрыв.       — Зато дома могу так подкалывать постоянно, — она усмехнулась, поднимаясь со стула и складывая всё в посудомойку. — У нас ещё год впереди.       — Ага, — ответил он, глядя на неё. И в этом взгляде было что-то такое, от чего у неё внутри всё перевернулось, заставляя девушку замереть у посудомойки в нерешительности. — Кстати, напоминаю, вечером мы должны вместе появиться на церемонии открытия нового музыкального Холла.       — Как самая милая пара на свете, — тут же сменив тему, подмигнула Юри.

End of flashback