Часть 1

***

Дождь лил третьи сутки, смывая грязь с крыш, но создавая ужасные лужи на дороге. Ребенок сидел в грязном заброшенном здании, надеясь, что никто его не заметит и он сможет спокойно отдохнуть. Все его тело болело и пылало огнём. Полученные раны жгло и запекшаяся кровь, раздражая, стягивала кожу. Мысли мальчика лихорадочно бегали в голове, руки тряслись от паники и ледянящего душу холода, но казалось, что он этого не замечал, настолько погружаясь в свои раздумья. Как он дошёл до того, чтобы ночевать на улице? Как он теперь должен жить, терпя всю эту боль? Что ему делать?

***

Его жизнь была прекрасна до того злополучного дня, когда они с мамой посетили врача и узнали эту отвратительную (как потом ему сказали) новость. — Простите, но видите этот снимок стопы вашего ребенка? На нем показано, что у мальчика присутствует лишний сустав на мизинце. Это указывает на то, что он родился без причуды. Слова врача повисли в воздухе тяжелым, свинцовым облаком. Изуку тогда было всего четыре года. Он не до конца понимал медицинских терминов, но прекрасно видел, как мгновенно потускнели глаза его мамы, Инко. Она всё ещё сжимала его маленькую ладошку, но её рука дрожала. После этого все изменилось, мама больше не обращала на него своего внимания. Она игнорировала его присутствие, оставляя только каждую неделю, на столе в его комнате, деньги на обеды в школе. Дети во дворе, которые раньше просто играли с ним в героев, теперь тыкали в него пальцами. — Слышали? У Мидории нет причуды! Он такой же, как те жалкие люди из прошлого! — Фу, без причуды? Значит, он теперь никогда не сможет осуществить свою мечту, стать героем? Ха-ха-ха, отвратительный беспричудный слабак! Изуку не понимал. Почему отсутствие чего-то, что он не выбирал, делает его слабаком? Он всё так же хотел помогать людям, всё так же тянул руку, чтобы ответить на уроке. Но учителя стали смотреть на него с брезгливостью, а сверстники — с презрением. Особенно Каччан, Бакуго Кацуки, который когда-то был его единственным и самым лучшим другом детства. Его причуда была сильной, яркой, красивой, и с каждым днём его взгляд в сторону Изуку становился всё более колючим и жестоким. Травля нарастала как снежный ком. Сначала это были просто обидные слова. Потом толчки в коридоре. Потом «случайно» исчезнувшие вещи. Изуку терпел. Он приходил домой и улыбался маме, пряча синяки под длинными рукавами больших кофт, даже не смотря на то, что она больше никогда не смотрела на него. Он не хотел её расстраивать. Она и так работала на износ, стараясь обеспечить его, ведь врачи говорили, что её собственный ребёнок теперь навсегда останется обычным. Но однажды случилось то, что сломало всё. Это был пятый день рождения Каччана. Изуку, по своей наивной детской доброте, всё ещё считавший того другом, приготовил ему подарок — красивый блокнот с героями. Он думал, что, может быть, в свой день Каччан сменит гнев на милость. Он нашел его в парке после школы, в компании его приспешников. — О, смотрите, это же Деку! — засмеялся один из них, используя обидное прозвище, которое придумал Кацуки (оно означало «бесполезный»). Изуку робко протянул подарок. — Каччан, с днём... Он не договорил. Бакуго выбил коробку у него из рук. Блокнот упал в грязь. — Ты что, издеваешься надо мной? — голос Кацуки был полон ледяной ярости. — Ты, никчёмный без причуды, смеешь ко мне подходить? Думаешь, мне нужны подарки от такого отребья, как ты? Ты зачем вообще родился? Чтобы позорить всех нас? Его ладони вспотели, и раздался характерный треск взрыва. Изуку в страхе зажмурился. Но удара не последовало. Вместо этого он услышал шипение и запах горелой бумаги. Он открыл глаза. Блокнот, который он так старательно выбирал, на который копил деньги со школьных обедов, горел в луже, а Кацуки наступал на него ногой, вдавливая в грязь. — Вот что бывает, когда всякий мусор лезет к тем, кто выше него, — процедил Бакуго, резко поднимая руку и взрывая его одежду на плече, и, развернувшись, ушёл вместе со своей свитой, оставив Изуку одного с болью в теле над догорающими страницами. Внутри у мальчика что-то оборвалось. Это был не просто блокнот. Это была его надежда на их дружбу. Его вера в то, что если быть добрым, то и к тебе будут добры. Он не пошел домой сразу. Он бродил по городу, пока не стемнело. Он думал о словах Каччана. «Зачем ты родился?» Этот вопрос эхом отдавался в голове. Впервые в жизни ему стало по-настоящему страшно не от взрыва, а от собственных мыслей. Домой он вернулся поздно. Мама сидела в гостинной со сложенными руками на груди, но даже не посмотрела в его сторону, когда он зашел в комнату. Сразу подскакивая и начиная кричать. — Изуку! Где ты был, маленький паршивец? Ты всё ещё на моем обеспечении, должна же я знать куда уходят мои деньги?!! — Прости меня, мам... — прошептал он. — Ещё раз повторяю! Где ты был? И что вообще с твоей одеждой? Я покупала ее тебе не для того, чтобы ты так к ней относился! — кричала она, подходя к нему. У Изуку сорвалось дыхание и помутнело, от непролитых слез, в глазах. — Прости, я был у Каччана на.. Ему не позволила договорить горящая щека. С глаз сорвались первые слезинки. Подняв голову на свою маму, он увидел ее пылающие гневом глаза. — Не смей только втирать мне эту чушь! С меня хватит! С этого момента у тебя больше нет карманных денег и не попадайся мне на глаза дома.

***

Это продолжалось ещё долгое время. Холодная война. Дома — бесконечное одиночество, сжимающее все внутри. В школе — ад из испорченных предметов и новых ожогов на теле. А потом случился тот день. Изуку возвращался из школы, сжимая в кармане очередную неудовлетворительную оценку по физкультуре (куда его заставляли ходить, несмотря на насмешки учителя и одноклассников о его слабости). Проходя мимо парка, он увидел Каччана. Тот стоял один, спиной к нему. Изуку хотел проскользнуть незаметно, но вдруг увидел то, от чего сердце пропустило удар. Из кустов, прямо за спиной Кацуки, выползало что-то огромное и слизистое. Это был злодей! Самый настоящий, о которых писали в новостях, — мутный тип, способный просачиваться сквозь любые щели. — К-каччан! — закричал Изуку, забыв обо всем на свете. — Сзади! Кацуки обернулся, но было поздно. Мутный тип набросился на него, залепляя рот и нос, пытаясь залезть в горло, чтобы использовать тело как скафандр. — Ммм! — только и смог промычать Бокуго, его взрывы гасли в вязкой массе. Изуку стоял в оцепенении. Все вокруг замерли. Героев не было видно. А Каччан... Каччан задыхался. Тот, кто был сильнее всех, кто мог разнести всё вокруг, сейчас был беспомощен. Ноги Изуку словно сами сорвались с места. Он забыл о блокноте, забыл о синяках, забыл о жестоких словах. В голове билась только одна мысль: «Нужно помочь!» Он подбежал и, не думая о последствиях, швырнул свой рюкзак в голову злодея. Тот на мгновение ослабил хватку, и Изуку, схватив Кацуки за руку, изо всех сил рванул его на себя. Они оба упали на траву, жадно хватая ртом воздух. — Ты... ты... — прохрипел Кацуки, глядя на него снизу вверх. В его глазах не было благодарности. Там было что-то другое, что-то похожее на животный ужас и... ярость от унижения. — Как ты посмел... Но договорить они не успели. Прибыли герои. Всё кончилось быстро. Всемогущий, их кумир, лично схватил злодея. Изуку, потрясенный и счастливый от встречи с героем, пошел домой. Он думал, что сегодняшний день — это начало чего-то нового. Он спас человека! Может быть, теперь Каччан поймет... Он не заметил, что Бакуго шёл за ним. Не заметил, когда свернул в безлюдный переулок. Он опомнился только тогда, когда мощный удар в спину сбил его с ног, отшвырнув прямо в стену заброшенного здания, мимо которого они проходили. — Ах ты мелкий придурок! — заорал Кацуки, его руки дымились от едва сдерживаемых взрывов. — Ты опозорил меня перед самим Всемогущим! Ты, ничтожество, посмел спасать меня?! Ты думал, что станешь героем? Ха! Ты просто жалкий мутант без причуды, который лезет, куда не надо! Каждый взрыв отдавался в теле Изуку дикой болью. Он пытался прикрыться руками, умолял остановиться, но Каччан был словно обезумевший. — Если бы не ты, герой бы спас меня! А теперь все видели, что я слабак, которого спас Деку! — взрыв. — Я тебя уничтожу! Последний удар был особенно сильным. Изуку отбросило в стену, он ударился головой и на мгновение потерял сознание. Очнулся он уже в темноте. Дождь барабанил по разбитому асфальту. Тело горело огнем. Он с трудом приподнялся и увидел, что его школьная сумка разорвана, вещи разбросаны по лужам, а сам он весь в грязи и крови. Домой идти было нельзя. Он представляет себе мамино лицо и крики, когда она увидит все эти испорченные вещи. Он забрался поглубже в заброшенное здание, туда, куда вела разбитая дверь, и сел в углу, обхватив колени руками. И вот он здесь. Второй день под дождем. Второй день без еды и тепла. Тело болит, но душа болит сильнее. «Как я дошёл до такого? — думал он, глядя, как капли воды падают с крыши прямо перед ним. — Я просто хотел быть героем. Я просто хотел, чтобы люди улыбались. А в итоге я тот, кого ненавидят, тот, кому нет места ни в школе, ни дома...» Он закрыл глаза, чувствуя, как жар от ран смешивается с ознобом от холода. Он не знал, что делать дальше. Он не знал, как жить. Единственное, что он сжимал в руке — это намокший, порванный, но все еще дорогой его сердцу блокнот. — Может быть... — прошептал он в пустоту, теряя сознание от слабости, — мне правда не стоило... рождаться?