Глава 12

      Обливиэйт - заклинание забвения, предназначенное для удаления или изменения воспоминаний. Его название происходит от латинского слова obliviscor, что означает «забывать». В умелых руках оно позволяет стереть из памяти отдельные события, лица или даже целые годы жизни, не оставляя видимых следов магического вмешательства.Но работа с человеческой памятью требует исключительной точности: малейшая ошибка способна навсегда исказить личность, лишить человека важных воспоминаний или разрушить его жизнь. Некоторые воспоминания можно скрыть, некоторые - изменить, но есть те, что продолжают жить глубже памяти, и даже самая сильная магия не в силах стереть их окончательно.                      Июнь в Англии выдался на редкость капризным: пока Лондон задыхался в удушливой, пыльной жаре, плавящей асфальт у телефонных будок Министерства магии, Кент заливало яростными грозами, из-за которых днём было невозможно дышать, а по ночам старинный особняк сотрясался до самого основания. Зато июль ворвался на острова настоящим, знойным летом, мгновенно сжигая траву и превращая рабочие будни в сплошное испытание на выносливость.       В самом Министерстве наступило то специфическое время, когда атриум казался полупустым и гулким. Разгар сезона отпусков выкосил добрую половину чиновников. Даже на утренних брифингах в Аврорате, где обычно яблоку негде было упасть от шума, споров и звяканья кофейных чашек, сейчас сидело от силы человек десять и то вместе с Поттером. Но эта тишина была обманчивой. Никто здесь и не думал расслабляться, скорее наоборот. Преступность в Лютном переулке в отпуск не уходила, и из-за отсутствия коллег вся нагрузка мёртвым, неподъёмным грузом падала на оставшихся несчастных, которые не успели подать свои заявления.       За десять минут до начала официального собрания Драко и Деннис стояли у длинного дубового стола, над которым левитировал пергамент с графиком дежурств и рейдов на ближайшие две недели. Малфой, сменивший лонгслив на спортивную футболку из-за жары, стоял, скрестив руки на груди, и его левый глаз едва заметно дёргался. Деннис, подперев кулаком подбородок, просто молча и тихо офигевал от увиденного.       Пергамент был практически полностью исписан их фамилиями. Двойные дежурства, ночные патрули, рейды по изъятию тёмных артефактов в Сассексе - свободные квадраты в таблице отсутствовали как класс.       - Скажи мне, Криви, - убийственно спокойно нарушил тишину Драко, не отрывая взгляда от бесконечного списка. - Как думаешь, святой Поттер считает, что нам не нужно спать? Или он просто решил похоронить нас под этим до августа? Совсем спятил…       - Ну… - Деннис сипло прочистил горло, переводя взгляд с одной своей фамилии на другую. Ему было бы неловко критиковать самого Гарри Поттера, но в чём-то…да во всём… напарник был прав. Однако, парень искал дипломатичный ответ. - Зато нам не придётся думать, чем занять свободное время. У нас его просто не будет. Вообще. До конца месяца.       - Замечательно, - процедил Малфой, чувствуя, как внутри снова начинает тлеть привычное раздражение. - План идеальный.       Осталось только понять, когда я должен успеть заскочить в юридический департамент, чтобы забрать свидетельство о разводе. Судя по этому графику, я буду жить здесь, прямо на этом столе.       Драко до сих пор до конца не верил, что их с Асторией развели так быстро, а главное - абсолютно по-тихому. Магическая Британия, обычно обожавшая копаться в грязном белье абсолютно всех, на этот раз промолчала. Возможно, дело было в том, что у них действительно не нашлось взаимных претензий, они не делили поместье и не устраивали скандалов. А возможно, сплетни не поползли как раз из-за этого благословенного сезона отпусков: половина репортёров «Ежедневного пророка» загорала на пляжах Франции, и до чужих семейных драм никому не было дела.       В любом случае, это было чертовски кстати, хоть Драко и понимал, что сплетни - вопрос времени.       Однако, Вендиго был в какой-то мере удивлён своим собственным ощущениям, когда позавчера получил официальную министерскую сову с лаконичным уведомлением о том, что процесс окончен. Конечно, он хотел этого. Парень был до дрожи счастлив с Гермионой в их вишнёвом особняке. Но Астория всё же оставалась огромной частью его жизни слишком долго. И в момент, когда фиолетовая судейская печать сломалась в его пальцах, Драко физически ощутил, как за его спиной с глухим, безнадёжным стуком захлопнулась тяжёлая железная дверь. Отрезая прошлое. Он всё так же, вопреки всему, переживал за неё. За то, как она останется одна в пустом холодном Мэноре, за её угасающее здоровье, за годы, что Астория посвятила только ему…. Драко ощущал, что подвёл её, безнадёжно подвёл и предал. И за это до сих пор не получил ни слово упрёка.       Но времени смаковать эти мысли сейчас не было. Стоило наконец взять себя в руки и пойти на это чёртово совещание. И попутно засунуть Поттеру его графики дежурств куда-нибудь… очень глубоко засунуть. Желательно без использования магии, чисто физически.       - Пойдём, Криви, послушаем нашего Избранного, - процедил Драко, отлепляясь от стола.       Они зашли в кабинет совещаний. Почти половину брифинга Малфой демонстративно молчал. Он сидел, откинувшись на спинку стула, вытянув длинные ноги и уставившись в окно, где июльское солнце плавило лондонские крыши. Казалось, Вендиго полностью погружён в свои мысли и не слышит ни слова из того, что Поттер бубнит про усиление патрулей в Сассексе.       Но, когда Гарри наконец закрыл папку с отчётами и устало потёр переносицу, обводя взглядом полупустой стол: «Вопросы? Претензии?», Малфой шевельнулся.       Вендиго небрежно, лениво вскинул в воздух два пальца. Сделал он это с таким видом, словно сидел в полутёмном баре Лютного переулка и хотел заказать двойной вишнёвый ром с такой же вишнёвой колой, а не спросить что-то по работе.       Гарри вздохнул, уставившись на своего лучшего тактического оперативника. Лучшего, да. И такого же проблемного.       - Да, Малфой?       - Я хочу в отпуск, - спокойным голосом выдал Драко так, словно прослушал всё совещание и не видел, к примеру, графика дежурств. Выдал и самодовольно, провокационно улыбнулся. А потом, словно издеваясь, добавил: - Я устал.       - Вендиго, заявления на летний отпуск принимаются с марта по май, ты прекрасно знаешь регламент, - Поттер даже не поднял головы от бумаг, устало массируя пальцами виски. Меньше всего он ожидал от Малфоя такой почти детской глупости.       - Я был слегка занят, - Драко качнулся на стуле, и в его голосе прорезались опасные, вкрадчивые нотки. - Выгребал всякое дерьмо, которое на меня навесили твои аналитики. А теперь я хочу в отпуск. Потому что устал, - повторил он уже с нажимом.       Его серые глаза как-то нехорошо, хищно блеснули, зрачки на мгновение вертикально вытянулись. Деннис, сидящий по правую руку, инстинктивно напрягся и подобрался. Последние недели Драко вообще на себя не был похож - ходил по Аврорату почти довольный, подозрительно спокойный, а тут вдруг снова глухо зарычал, выпуская когти.       Поттер тяжело, натужно вздохнул, наконец откладывая перо:       - Все устали, Малфой.       - Все тоже пять лет работали вообще без отпуска? - язвительно, с ледяной ухмылкой спросил Драко.       В этой простой, брошенной в тишину кабинета фразе было слишком много всего. Сколько раз за эти годы он покорно писал заявления? На март, на май, на удушливый август или заснеженный декабрь… И Кингсли, и Поттер послушно подписывали их, а потом либо отменяли приказ за день до отпуска, либо выдёргивали его через камин, не успевал он даже лечь на шезлонг. Сколько лет он терпел к себе это паршивое, потребительское отношение, как к бивню, который не жалко пустить в расход? Сколько брал самых грязных самоубийственных миссий просто потому, что знал: его никто не ждал назад. Все в Министерстве втайне ждали, когда это опасное существо наконец подохнет на каком-нибудь задании, а он назло всем возвращался, смывал кровь и снова делал свою работу.       И сейчас он взбунтовался. Впервые за всю службу.       Потому что больше всего на свете Драко теперь хотел нормальной, человеческой жизни для своей Ягодки и для себя. И если из-за специфики рейдов он не мог со стопроцентной гарантией обещать Гермионе возвращение к ужину, то законный отпуск в середине июля должен был стать нормой. Ему до смерти не хотелось разочаровывать её, заставляя караулить у окна с охапкой увядающих пионов. Он помнил сколько отпусков Астория провела сама и ему было стыдно, пусть Драко пытался компенсировать это другой женщине. А ещё… ещё ему по ночам, в редкие часы тяжёлого сна, всё чаще снилась его доченька. Крошечные пальчики, светлые пушистые кудри, вишнёвый сок на щечке. Драко думал, что отпуск сразу после развода самое идеальное время, чтобы наконец поработать над ребёнком. Может, планировать график создания новой жизни и было немного по-малфоевски цинично, но кто ему теперь был судья? Он безумно скучал по Миранде. Он хотел наконец воплотить её в реальность, забрать из мира снов в их вишнёвый особняк. Эта девочка должна была появиться на свет. Вендиго чувствовал что она день ото дня становиться всё реальнее.       - Мне просто некем тебя заменить, Драко, - Гарри развёл руками, и в его голосе действительно звучало бессилие. - Направлений три, людей двое.       - Я смогу за двоих, - привычно тихо, почти робко подал голос Криви.       Он, как всегда, смотрел строго в полированную поверхность стола, не поднимая глаз на начальство. Вендиго внутри Драко на секунду замер, и Малфой ощутил, как его каменное, покрытое шрамами сердце странно потеплело. Сопляк, конечно, физически не мог потянуть нагрузку элитного ликвидатора и закрыть собой брешь в три патруля, но сама попытка… Попытка была безоговорочно засчитана. Криви прикрывал его спину не только в подвалах Лютного, но и перед Поттером.       - Можешь, Деннис. Только боюсь, до осени ты тогда просто не доживёшь, - прямо и без прикрас заявил Гарри. Потому что вежливость могла стоить парню жизни. - Ты перспективный оперативник, но объективно ещё не готов к таким нагрузкам.       - Конечно, он не готов, - Драко вальяжно откинулся на спинку стула, барабаня пальцами по столу. - Зато ты готов пересмотреть приоритеты. Ты можешь уменьшить количество плановых рейдов, Поттер. Перенести их на август, когда первая волна отпускников вернётся в строй. Не мне учить тебя бумажной волоките и министерским хитростям.       Губы Вендиго скривились в ледяной, едва заметной усмешке, недвусмысленно намекающей на то, что самого Главу Аврората в полях давно никто не видел.       - А я иду в отпуск, - с нажимом закончил Малфой, припечатав ладонь к столу. - И сегодня я уйду домой ровно в пять вечера. Вовремя, Поттер. И я не намерен это обсуждать.       В его голосе, обычно холодном и саркастичном, сейчас прорезалось что-то настолько глухое, монолитное и опасное, что Гарри осёкся. Он внезапно отчётливо ощутил: Драко стоит на грани. Прямо в эту секунду, если надавить ещё чуть-чуть, Малфой швырнёт ему на стол свой аврорский жетон, развернётся и уйдёт насовсем. И Министерство потеряет своего лучшего ликвидатора.       Поттер присмотрелся к нему повнимательнее, подмечая детали. Драко так отчаянно, зубами вырывал этот отпуск. Так упрямо требовал право уходить вовремя. Раньше ему было абсолютно плевать - он готов был ночевать на сменах. А теперь?       Гермиона? - внезапная догадка ослепила Гарри.       Ну конечно. Только ради одного человека этот ледяной монстр мог устроить бунт на корабле. Наверное, они снова сошлись. Снова были вместе под одной крышей.       Гарри изнутри кольнуло острое, горькое чувство вины. Из-за этой вечной министерской рутины, отчётов и бесконечной войны с недобитками Волан-де-Морта он совсем перестал общаться с лучшей подругой. Он понятия не имел, что прямо сейчас происходит в её жизни, чем она дышит и как справляется. Но если Драко ради неё готов перегрызть глотку всему Министерству… если Гермиона вернула его к жизни…       Поттер тяжело вздохнул, ставя размашистую подпись на чистом бланке.       - Хорошо, Малфой. Но в разгар июля я не смогу дать тебе больше недели. Семь дней, и ни часом больше.       - Для начала и это уже неплохо, - Драко самодовольно усмехнулся, ловко перехватывая левитирующий к нему пергамент. Благодарить Гарри он не стал.       На секунду Драко забыл обо всём на свете, представляя, как они с Гермионой наконец сорвутся и уедут туда, где их никто не знает. Туда, где не будет косых взглядов, шепотков за спиной и призраков прошлого. Теперь он в официальном статусе свободного, разведённого мужчины, в законном отпуске, а она… его… его любимая Ягодка. И вернётся она из этой поездки не просто любовницей, девушкой или тайной подругой, а его невестой.       Драко твёрдо решил сделать ей предложение, куда бы они ни поехали. Будет ли это на диком побережье, когда они будут стоять по щиколотку в тёплом, струящемся песке, или в звенящем, прохладном воздухе предгорных лесов - не важно. Он сделает её своей официально. Перед всем миром. Они будут просыпаться во сколько захотят, завтракать в постели и ложиться спать глубоко за полночь, не вздрагивая от стука министерских сов. Будут до одури плавать, часами гулять по незнакомым улочкам, есть всё подряд, бесконечно заниматься любовью и… они наконец создадут Миранду. Наверное, ни у одного человека в мире не было столько грандиозных планов на несчастные семь дней, сколько у Драко Малфоя. Столько безумных планов, отчаянной веры и чистой, детской надежды.       Но сначала ему нужно было заскочить в юридический департамент и забрать эти чёртовы документы о разводе. Финальную точку.       - Пообедаем? - небрежно, через плечо спросил Драко у Криви, когда они вместе вышли из душного кабинета совещаний.       Сопляк сегодня выглядел как-то особенно странно. Услышав простое, будничное предложение, Деннис буквально вздрогнул всем телом и испуганно уставился на Малфоя. Драко никогда, ни разу не предлагал ему вместе пообедать. Ладно, дважды были странные ужины, вроде того момента, когда его чуть не сожрал ядовитый плющ, но обед… Не было ли во всём этом… скрытого умысла? Малфой же его на дух не переносил, вечно шпынял и считал зелёным юнцом.       В голове Денниса мгновенно закричал сигнал тревоги.       Он знает… Мерлин, он всё знает… Знает про мои визиты в Мэнор, знает про фиалки, знает про Асторию… Сейчас он заманит меня в тупик Лютного переулка и придушит.       - Нет, прости, - как можно спокойней ответил Деннис, - мне нужно срочно встретиться с братом. Колин ждёт.       - А, ну ладно. Тогда не опаздывай после, - равнодушно пожал плечами Драко, даже не заметив его паники. Вендиго был слишком занят мыслями о своей Ягодке и обручальном кольце, чтобы разгадывать чужие гриффиндорские страхи.       Раз напарник так трусливо сбежал от совместного обеда, Драко решил, что это идеальный момент, чтобы наконец покончить с прошлым. Он развернулся и уверенным шагом направился прямиком к лифтам, спускающимся в юридический департамент забирать своё свидетельство о разводе. Его ждала новая жизнь.       А Деннис в это время с тихим хлопком аппарировал на знакомую, скрытую от чужих глаз точку. Но совсем не к брату. Он стоял посреди огромного, ухоженного сада Малфой-Мэнора. Вокруг высились вековые деревья, а воздух здесь казался холоднее, чем в Лондоне. Деннис судорожно выдохнул и посмотрел на наручные часы. Астория пригласила его к часу дня, а он из-за своей паники и спешки явился на пару минут раньше.       Парень присел на уже знакомую каменную скамью, упёрся локтями в колени и прикрыл глаза. Сердце в груди колотилось как сумасшедшее, а мысли упрямо возвращали его во вчерашний вечер. Вчера… вчера… как же кружилась голова. Он вспоминал, как целовал её. Очень осторожно, почти невесомо, словно она была сделана из тончайшего хрусталя и могла сломаться от любого резкого движения. Но целовал. Девушку, в которую был безнадёжно влюблён ещё в школе, на старших курсах… и которую, как оказалось, полюбил опять, с новой, взрослой и сокрушительной силой.       Деннис прекрасно знал, что нельзя. Знал, что поступает подло. Знал, что предаёт напарника, с которым ещё пару часов назад стоял плечом к плечу в Аврорате и который доверял ему свою спину в тёмных подвалах. Знал… но остановиться был уже не в силах. Знал и всё равно целовал её, теряя остатки здравого смысла. А она отвечала. Потому что весь этот долгий, жаркий месяц он приходил сюда, нарушая правила. Приносил дурацкие засахаренные фиалки. Смешил её, прогоняя вековую скуку Мэнора. Узнавал её заново и окончательно терял голову.       И вот Деннис снова был здесь, ловя утреннее солнце Уилтшира.       - Прости, я раньше, чем нужно, - тихо сказал он, вздрогнув, когда со стороны живой изгороди послышался мягкий шорох платья и Астория появилась на аллее.       Девушка только тепло улыбнулась. На ней был лёгкий светлый сарафан, и она выглядела гораздо более живой и отдохнувшей, чем месяц назад. Она подошла поближе, внимательно вглядываясь в его испуганное лицо.       - Ты встревожен, Деннис. Что случилось?       - Я знаю, что мы поступаем неправильно, - рвано выдохнул парень, поднимаясь со скамьи. Чувство вины перед Малфоем душило его. - Драко…       - Драко здесь нет, - мягко пожала плечами Астория, прерывая его.       Они оба прекрасно знали, где сейчас Драко. Если не прямо в эту минуту на работе, то по ночам уж точно. Там, в Кенте, под сенью раскидистых вишен, в объятиях той, о ком он действительно думал каждую секунду. Там, где он точно не вспоминал о своей бывшей жене. Драко отпустил это место. Он ушёл.       - А ты есть… - едва слышно выдохнул Деннис, глядя в её чистые, понимающие глаза. Он до сих пор не верил своему пусть и украденному, но счастью. Такая девушка, и обратила на него внимание. Такая девушка, и ждала его, а ведь она была замужем за красивым, богатым аристократом, ещё и по совместительству крутым аврором. Такая девушка….       Дальше мысли спутались. Все его страхи, министерские графики и аврорские кодексы чести в одно мгновение растворились в аромате её духов. Он шагнул вперёд, сокращая последние дюймы между ними, и снова наклонился, чтобы поцеловать Асторию. И о чудо. Она снова… снова ему ответила, обвивая тонкими руками его шею и впуская гриффиндорское тепло в свой некогда холодный мир.              ***              После тяжёлого, изнуряющего рабочего дня Гермиона Грейнджер наконец-то устроилась на террасе со стаканом вишнёвого лимонада. Настолько холодного, что прозрачное стекло запотело. В густой, спасительной тени виноградных лоз она полулежала на одном стуле, вытянув свои длинные ноги на второй - тот самый, на котором по утрам обычно сидел Драко, если у него вообще находилось время на быстрый завтрак.       Её всегда искренне забавляло это его упрямство: на изнурительные утренние тренировки он неизменно выкраивал драгоценные минуты, а вот на полноценную еду времени у него вечно не хватало.       Поскольку её дражайший любовник практически никогда не возвращался домой вовремя, девушка без зазрения совести заняла его стул своими босыми ступнями.       Слабый ветерок лениво шевелил выбившиеся из небрежного пучка каштановые пряди. Гермиона устало улыбалась, глядя на заходящее солнце. Этот день был… бесконечно длинным. Как и предыдущий. И тот, что был до него. Летом, в июле, все дни казались какими-то безграничными, тягучими и невыносимо душными. Даже для тех, кто искренне любил свою работу.       И как только Вендиго умудряется носиться в такую жару по рейдам в полной аврорской амуниции?.. - отрешённо подумала она, сделав глоток ледяного напитка. Последние недели в Хогвартсе были настолько жаркими, что ей стоило огромных усилий просто не приходить на работу в купальнике. Пожалуй, от столь радикального шага девушку удерживало лишь то, что её лаборатории и кабинет располагались в относительно прохладных подземельях, иначе министерские пуритане точно упали бы в обморок.       Внезапно Гермиона вздрогнула, едва не пролив лимонад. Старинные напольные часы в холле едва успели пробить пять вечера, как на террасе с тихим хлопком аппарировал Драко. И теперь стоял на краю террасы, окутанный лёгким облаком растаявшего аппариционного дыма. Гермионе показалось, что это бред, порождённый жарой, ведь было всего пять минут шестого. Пять. Минут. Шестого. Для человека, который обычно вваливался в дом ближе к полуночи, пахнущий гарью, пылью или чем похуже, это было сродни министерскому перевороту.       Гермиона так и застыла, не убирая босых ног с его утреннего стула, сощурившись от яркого июльского света.       - Малфой, - протянула она, и в её усталом голосе прорезались лукавые, весёлые нотки. - Ты ли это? Тебя уволили? Или Поттер наконец сошёл с ума и выгнал тебя за невыносимый характер? Пожалуйста, скажи, что тебя не преследует отряд разгневанных авроров, потому что я слишком устала, чтобы накладывать защитные чары.       Драко ничего не ответил. Он только криво, до безумия довольно усмехнулся своей фирменной малфоевской ухмылкой, в которой сейчас не было ни капли привычного яда - одно лишь чистое, торжествующее превосходство. Вендиго внутри него сыто и согласно урчал.       Он неторопливо подошёл ближе, бросил тяжёлую кожаную папку прямо на столик рядом с её недопитым лимонадом, а затем наклонился и, бесцеремонно перехватив её щиколотки, аккуратно переставил её ноги к себе на колено, усаживаясь на край того самого второго стула. Подумал, что счастье - опасный наркотик по скорости привыкания. Всего месяц, а он уже… привык видеть Гермиону здесь. На своём месте. В этой старой слизеринской майке.       - У Поттера не хватит смелости меня уволить, детка, - бархатным и всё же низким от усталости голосом произнёс он, и его серые глаза блеснули жидким серебром. - Ты что, мне не рада, Ягодка? Я пришёл слишком рано и ты не успела спрятать Крама в шкафу?       Гермиона приподняла бровь, чувствуя, как его прохладные пальцы начинают медленно, дразняще поглаживать её лодыжку, прогоняя остатки дневного напряжения. С него станется потрахаться прямо сейчас. Как показал опыт предыдущих жарких деньков, на либидо Вендиго температура никак не влияла. Он хотел её буквально всегда.       Зря я не надела шорты…        - Просто не успела приготовить ужин, - хмыкнула девушка и ощутимо пихнула его пяткой в здоровое колено, чтобы не молол глупостей. Изменить Драко? Ей бы в жизни не хватило на это ни совести, ни - что самое главное - желания. Малфой оставался её тайным, самым сладким пороком на протяжении многих лет, и теперь, когда он был рядом, ей больше ничего не было нужно. Разве что… чтобы он прекратил дразнить её этими своими невыносимо прохладными пальцами. Ей бы следовало убрать ноги со стула, вернуть себе строгий вид, но вырваться из его хватки было физически невозможно. Не зря он числился лучшим оперативником Аврората.       - Я знаю, что ты ненавидишь готовить, и меня это вообще не ебёт. Ты мне не домашний эльф, Ягодка, - лениво пожал плечами Вендиго. - Я заскочил в «Три Метлы» и взял кучу всего на вынос.       Он кивнул подбородком в сторону своего потрёпанного рабочего рюкзака, сиротливо брошенного у порога террасы.       Гермиона с минуту внимательно смотрела Драко в глаза, словно пытаясь разгадать, откуда в этом некогда испорченном мальчишке взялось столько чуткости. Потом мягко покачала головой:       - Знаешь, родной… для законченного плохиша ты порой слишком идеален.       - Я просто люблю тебя, - снова пожал плечами Вендиго, но внутри него в эту же секунду всё болезненно, уродливо скривилось. Не потому, что он солгал - конечно, нет. Скорее, он даже катастрофически преуменьшил масштаб катастрофы, ведь он не просто любил её, он ею дышал. Проблема была в другом. В этом дурацком, чужом словечке.       Родной.       Оно появилось в лексиконе Гермионы совсем недавно, притащив за собой целую лавину других едва заметных микроизменений, которые его цепкий, натренированный аврорский взгляд фиксировал с точностью менталиста. Порой Грейнджер улыбалась как-то виновато - так улыбается человек, который из вежливости пытается подыграть чужой, непонятной шутке. Иногда в постели она становилась странно пассивной, словно занималась сексом исключительно из чувства долга, потому что «так надо». Она всё чаще замалчивала его признания, упрямо не произнося вслух те самые три слова. Вроде бы они были вместе, вроде бы счастливы, но сквозь эту иллюзию проступало пугающее охлаждение. И этот её искусственный, пресный «родной»… Слово было абсолютно не из их личного словаря. Его дикая Ягодка скорее ласково обозвала бы его невыносимым идиотом, чем выдала эту стерильную, правильную вежливость. Это фальшивое тепло заживо сдирало с него кожу, мгновенно возвращая Драко в воспоминания о его идеальном, мёртвом браке с Асторией, где всё тоже было безупречно, правильно и… пусто.       Это пугало его. До чёртовых судорог, до паники пугало.       После каждого такого вымученного объятия, сделанного словно по инструкции, Драко часами лихорадочно соображал, где именно он облажался. Неужели он оказался не таким уж желанным вблизи? Неужели, пожив с ним бок о бок всего пару недель, Гермиона успела в нём разочароваться? Обожать недосягаемый образ годами - это легко, а вот делить быт плечом к плечу с чудовищем оказалось куда сложнее.       Я так боюсь потерять тебя, Ягодка… Мерлин, я так сильно боюсь.       Драко до безумия любил Гермиону, но совершенно, абсолютно не любил себя. Застарелые комплексы и тёмная сущность Вендиго заставляли его трактовать любое изменение в её настроении как свой собственный, фатальный промах. Он даже не допускал мысли, что у неё мог быть просто неудачный, душный день на работе или банальное недомогание от жары. Нет, в его израненной голове вывод всегда был один: «Я плох. Я недостаточно хорош для неё». Он слишком мало верил в то, что вообще достоин быть счастливым.       Судорожно сглотнув вставший в горле ком, Драко заставил себя нацепить привычную маску абсолютного спокойствия. Ему нужно было срочно перебить эту липкую тревогу чем-то монументальным.       - Я… знаешь, я согласовал недельный отпуск на работе, - заявил он, возвращаясь к главной, прекрасной новости этого вечера, которая должна была перечеркнуть всю его внутреннюю паранойю. Драко подался вперёд, и его глаза вспыхнули неподдельным, мальчишеским торжеством: - Скажи, куда ты хочешь поехать? Море, горы? Франция, Португалия, Шотландия? Магловский или волшебный курорт? Выбери, Ягодка, и я отвезу тебя куда угодно, на край света, если захочешь.       В этот момент он испытывал острую, эгоистичную гордость. Парень сделал то, чего ни разу не смог совершить за все годы брака с Асторией - выбил зубами свободу у Министерства в самый разгар сезона. Если Гермиона действительно начала отдаляться из-за его вечных ночных рейдов, то сейчас она точно должна была разрыдаться от счастья и броситься ему на шею.       Но в который раз Ягодка доказала, что она - совсем не его бывшая жена.       Её лицо не озарила радость. Наоборот. На дне её карих глаз явственно, резкой вспышкой проступила глухая, раздражённая досада. Она даже лодыжку попыталась выдернуть из его пальцев. Сердце Драко болезненно замерло, пропустив удар, а Вендиго внутри испуганно прижал уши.       - Я не собираюсь в отпуск. И тебе стоило сначала спросить меня, прежде чем разворачивать эту самодеятельность, - довольно сердито заявила Гермиона.       Драко окончательно растерялся. Словно наткнулся на невидимую стену. Малфой настолько привык к модели жизни в Мэноре, где Астория никогда не работала и её личный график полностью зависел от его расписания, что совершил фатальную ошибку. Он просто не подумал, что…       А в чём, собственно, была причина её злости?       - В Хогвартсе каникулы, Грейнджер, - непонимающе нахмурился он, и его голос дрогнул от зарождающейся обиды.       - В Хогвартсе - да, а в аврорате, на который я вообще-то тоже работаю, каникул нет! - резко отрезала она, и её губы сжались в тонкую линию. - У меня в разгаре до хрена всего.       - Это всего неделя! - воскликнул Малфой. Он поверить не мог, что они вообще начали спорить из-за этого.       Для него это были не «всего» семь дней. Для него это была целая, вырванная с боем неделя жизни. Неужели она не понимала? Неужели не видела, как дополна была налита чаша его терпения, как сильно он истощён? Никакие бальзамы Мунго и настойки бадьяна не могли бесследно заживить раны на теле - ему требовался покой. Ему жизненно необходимо было просто выспаться, восстановиться, побыть с ней… и сделать столько всего, о чём он мечтал в кабинете Поттера.       Почему она так упрямилась? Из-за каких-то дурацких министерских бумажек? Или дело было в том, что его худшие страхи прямо сейчас обретали плоть? Ей просто не хотелось оставаться с ним один на один на целую неделю. Она устала от него. Разочаровалась.       Где, где, где я ошибся?       Тёмная сущность внутри Драко взвилась на дыбы, требуя сорвать все маски и ударить наотмашь, пока не ударили его самого. Он резко подался вперёд, и его пальцы стальным замком сомкнулись на её щиколотке.       - Ты не хочешь в отпуск… или ты просто не хочешь меня? - прямо, леденящим душу шёпотом спросил Малфой, вонзаясь в неё безумным, раненым взглядом серых глаз. Он знал, что этот вопрос - запрещённый приём, глупый и деструктивный, но озвучил его, потому что израненный Вендиго внутри просто не выдержал удушающей неопределённости.       Гермиона не ответила. Она лишь ошеломлённо, как-то загнанно посмотрела на него, и Драко, чувствуя, как внутри всё выгорает дотла, криво и горько скривил губы:       - Что же ты молчишь… родная?       - Да блядь! - не выдержала девушка, резко поднимаясь на ноги.       Стакан с лимонадом звякнул о деревянный столик. Гермиона тяжело дышала, её карие глаза гневно сверкали, а на щеках горел лихорадочный румянец.       - Драко, если что-то идёт не по-твоему, это ещё не значит, что тебя не любят! - почти закричала она, всплеснув руками. - Я просто ненавижу, когда всё решают за меня! Ты должен был сначала посоветоваться со мной, спросить, а не вываливать это как свершившуюся данность. А теперь ты разыгрываешь драму и ведёшь себя как капризный ребёнок. Это просто смешно!       Развернувшись на каблуках, Гермиона стремительно пошла в дом, громко хлопнув за собой стеклянной дверью террасы.       Драко за ней не последовал. Он остался сидеть на своем “утреннем” стуле, задумчиво и отрешённо смотря ей вслед сквозь виноградные листья. Её гнев показался ему каким-то странным… неестественным. Слишком громким. Наигранным, словно она ухватилась за этот бытовой спор как за спасительную соломинку, лишь бы прикрыть что-то другое. Она солгала ему. Снова.       Малфой медленно вытянул длинные ноги, запустил руку в карман брюк и достал пачку вишнёвых сигарилл. Чиркнуло пламя зажигалки. Густой, сладковатый дым лениво поплыл в прохладном июльском воздухе, но даже он не мог заглушить тупую, ноющую боль в груди.       Интересно, а Виктор с тобой всё согласовывал, да? Наверное, твой драгоценный болгарский чемпион был во всём идеален.       Драко никогда не думал, что опустится до этого - что станет сравнивать себя с кем-то из её прошлого. Но в последнее время он ловил себя на этих мыслях всё чаще, и с каждым днём они ранили всё сильнее. Он ведь объективно не такой красивый. Не такой популярный. Не такой успешный волшебник с безупречной репутацией. И уж точно не такой добрый. Не такой, не такой, не такой во всём… Но Мерлин, он ведь так отчаянно старался. Он буквально выворачивал себя наизнанку, усмиряя монстра, лишь бы ей было с ним комфортно.       Что ж, ладно. Поттер завтра будет просто счастлив, когда я приду в Аврорат и скажу, что отпуск отменяется и я просто пошутил.       Драко готов был без раздумий отказаться от этих семи дней, разорвать чёртов пергамент, лишь бы сохранить их хрупкий мир. В конце концов, за эти пять лет на износ не так-то сильно он и устал. Жил же как-то раньше? Мог бы ещё немного потерпеть, побегать по Лютному переулку под удушающими чарами.       Ему, как взрослому мужчине, стоило бы прямо сейчас пойти в дом, обнять её, спокойно спросить, когда ей будет удобно, и согласовать даты, как делают нормальные люди. Но он не мог заставить себя подняться. И дело было даже не в уязвлённой гордости или обиде. Драко слишком хорошо знал систему Министерства: если завтра он заберёт заявление, следующий отпуск Поттер подпишет ему не раньше середины ноября.       А в ноябре… в ноябре Гермиона уже точно не сможет никуда поехать. Из-за зелья. Из-за тех скрытых причин, о которых она молчала, отдаляясь от него с каждым днём всё сильнее. Потому пойти и дать обещание парень просто не мог. Оставалось одно. Не самое взрослое, но всё же - притвориться, что беседы не было и с утра продолжить жить эту жизнь дальше. Привычно упрямо и со стиснутыми зубами.       Ведь предложение он мог сделать и не в отпуске. В конце-то концов.       Драко тяжело вздохнул, выпустив струю вишнёвого дыма, и задумчиво, сквозь тонкую ткань брюк потёр титановую пластину в левом колене. Старая травма всегда мерзко и предупреждающе ныла к перемене погоды. Или к перемене в жизни, к которой он, как всегда, оказался совершенно не готов. Врач сказал, что если он не сбавит обороты, то может потерять ногу. Ему, правда, следовало остановиться.       Но Вендиго знал, что лучше потеряет ногу, чем Гермиону. Потому что без ноги он жить сможет, а вот без неё - больше никогда.              ***               Спустя пару часов Гермиона, которая весь вечер безвылазно просидела в кабинете над скучными министерскими бумагами, наконец-то отложила перо и поднялась в спальню. Комната встретила её тишиной. Драко здесь не было, огромная кровать стояла нетронутой, но защитные чары особняка молчали, а это значило, что Вендиго не покидал территорию. Значит, по-прежнему был дома. Видимо, забился куда-то в дальний угол и молча дулся, переваривая их глупую ссору.       Девушка ощутила острый, болезненный укол вины.       Драко ведь действительно не был виноват в том, что она… в том, что ей сейчас было жизненно необходимо оставаться здесь, в Англии. Ради их же общего будущего. Но с другой стороны, если взглянуть на вещи трезво, что принципиально меняла одна-единственная неделя? Почему она так на него набросилась?       Тяжело вздохнув, Гермиона вышла на крыльцо и направилась в глубь погружённого в ночную прохладу вишнёвого сада, прямиком к старому каменному фонтану. Малфой мог быть только там - в своём самом любимом, уединённом месте.       И предчувствие её не обмануло. Драко действительно обнаружился у фонтана. Он лежал прямо на сочной траве, раскинув руки. Наверное, сначала парень просто смотрел на звёзды, но потом, видимо, задремал под сверкающим июльским небом.       Гермиона тихо, стараясь не шуметь, присела на бортик фонтана и замерла, задумчиво и нежно глядя на него сверху вниз. Сейчас, убаюканный сном, он выглядел почти мальчишкой: светлые волосы были небрежно взъерошены травой, губы расслабились, и лишь брови оставались привычно, едва заметно нахмуренными, словно даже во сне Вендиго продолжал охранять свой покой.       Ты никогда не в безопасности, да? Даже здесь?       В такие минуты она порой напрочь забывала, что этому взрослому, опасному ликвидатору Аврората на самом деле было всего двадцать четыре года. Драко в эту секунду показался ей несправедливо молодым для человека, который успел повидать столько ужасов, пройти через войну, клеймо и проклятие тёмной магии.       Ей стало его безумно, до щемящей судороги в груди жаль. Он ведь просто старался ради неё. И он чертовски, отчаянно хотел отдохнуть. Насколько Гермиона знала из скупых бесед с Гарри когда-то, когда они ещё были откровенны друг с другом, отпусками этого строптивого Малфоя в Министерстве никогда не баловали, выжимая из него все соки ради безопасности магической Британии. А он просто хотел побыть с ней.       Гермиона осторожно опустилась на прохладную землю и легла в траву рядом с ним, подставив лицо ночному ветерку. Драко, даже не открывая глаз, чисто инстинктивно почувствовал её присутствие. Его длинная рука тут же по-хозяйски легла ей на талию, увлекая к себе, и он как-то облегчённо выдохнул, утыкаясь носом в её тёплую макушку.       Потом его ресницы дрогнули, и он открыл глаза.       - Заблудилась, Ягодка? - тихо спросил Вендиго.       В его голосе не было и следа недавней обиды. Он звучал сонно, немного хрипло и… бесконечно устало.       - А ты? - Гермиона приподняла голову, заглядывая в его лицо.       - Ну, я бы к тебе путь нашёл всегда.       - Даже без чар? - улыбнулась она, чувствуя, как его пальцы привычно перебирают её кудри.       - А звёзды зачем? - усмехнулся Драко, переводя взгляд вверх, на бескрайний чёрный бархат. Самые яркие июльские созвездия мгновенно отразились в его серых глазах жидким серебром.       Девушка устроилась поудобнее, повернувшись на бок и подперев щёку ладонью.       - Ты разве в них разбираешься? Мне казалось, астрономия Синистры осталась глубоко в школе.       - Конечно, разбираюсь, - Драко лениво потянулся, но не выпускал её из объятий. - Я обязан уметь ориентироваться по ним по работе. На случай, если в каком-нибудь глухом лесу Уэльса антиаппарационный барьер заблокирует палочку, а местная магия обернётся против меня. Смотри туда, чуть выше старой вишни…       Он поднял руку, указывая длинным бледным пальцем в самую гущу мерцающих огней.       - Видишь тусклую цепочку звёзд, которая изгибается между Большой и Малой Медведицами? Это созвездие Дракона. Да, Грейнджер, оно существует, и анимагическая форма тут ни при чём, - он тихо хмыкнул, заметив её мимолётную улыбку. - У него есть две особенные звезды, их мало кто замечает. Вот та, чуть желтоватая в самом «хвосте» - это Тубан. Тысячи лет назад она была полярной звездой, на неё ориентировались древние маги, когда магия ещё пахла кострами и сырой землёй. А теперь она уступила место другим, ушла в тень. Почти как я.       Гермиона затаила дыхание, разглядывая указанную точку.       - А вторая?       - А вторая - Эльтанин, в самой «голове» Дракона, - рука Драко мягко опустилась на траву, а его пальцы снова переплелись с её пальцами. - Она оранжевая и очень горячая. Навигаторы Аврората называют её «глазом ярости». Говорят, если тёмный маг пытается запутать твои следы и насылает морок, нужно смотреть прямо на Эльтанин, и иллюзии рассеются. Я вижу её даже сквозь грозовые тучи. Она всегда возвращает меня в реальность. Прямо к тебе.       Гермиона подумала, что он не перестаёт её удивлять. В этом мужчине, выросшем в роскоши Мэнора и прошедшем через ад, крылось столько скрытых, неожиданных талантов. Её это потрясало до сих пор. Но следом за восхищением пришёл укол тихой грусти: она отчётливо представила, что для Драко эти созвездия - не просто красивые знания, чтобы впечатлить девушку, лениво лёжа на траве. Звёзды буквально спасали ему жизнь, когда земля уходила из-под ног.       - А какие звёзды на Азорах, Драко? - тихо спросила она, переводя взгляд с неба на его профиль.       - Я не знаю, Ягодка, - просто ответил Малфой. - Там не водятся чудовища, поэтому Поттер меня туда не посылает.       Он, конечно, знал карту южного неба чисто гипотетически - память у него всегда была отменной. Но кто бы в здравом уме отправил опального Пожирателя и опасного Вендиго на райские острова Португалии любоваться океаном и китами? Его рейды проходили в местах куда менее приятных. Вот если бы на Азорах завёлся Дракон, тогда да.       - Я очень люблю гортензии, - невпопад продолжила Гермиона, и Вендиго тут же виновато кивнул, внутренне ругая себя последними словами.       - Я понял. Прости, я правда редко дарю тебе цветы в последнее время. Завтра же исправлюсь.       Гортензии, блять. Драко, ну ты и дурак. А у тебя весь сад пионами засажен, которые она терпит только ради тебя. Ладно, завтра же перерою пол-Лондона, но найду лучшие кусты.       - Я не хочу завтра, - Гермиона мягко улыбнулась и придвинулась ещё ближе, утыкаясь подбородком в его грудь. - Может, с понедельника? М? Я как раз успею уладить все дела на работе и передать документы помощникам.       И тут до сонного, уставшего Вендиго начало медленно доходить. Картинка в его голове наконец сложилась: Азорские острова. Португалия. Океан. И бесконечные синие поля гортензий, которыми славился этот архипелаг. Она выбрала место. Их место.       Драко резко приподнялся на локтях, глядя на неё сверху вниз. Сонливость как рукой сняло.       - Почему ты передумала? - в его голосе прорезалось глухое недоверие. Он так боялся поверить в то, что его худшие страхи только что рассыпались в прах.       - Потому что я действительно хочу провести эту неделю с тобой. Только с тобой и подальше от всего мира, - Гермиона виновато отвела взгляд, коснувшись ладонью его щеки. - Прости, что я так резко отреагировала на террасе… Я просто вспылила из-за усталости.       - Ты не должна извиняться, слышишь? Вообще никогда передо мной не извиняйся, - Драко перехватил её руку, прижимаясь губами к раскрытой ладони.       Внутри него словно взорвалось маленькое, ослепительно яркое солнце. Сердце заколотилось в бешеном, счастливом ритме, а Вендиго внутри заурчал так громко, что, казалось, этот звук разносился по всему саду. Ему хотелось вскочить, наколдовать сотню дурацких фейерверков или прямо сейчас трансгрессировать на эти чёртовы острова, чтобы проверить, тёплая ли там вода. Она едет с ним. Она не охладела. Она всё ещё любит его, этого дикого, изломанного монстра.       - Главное, что ты поедешь со мной, - на его губах расцвела широкая, искренняя, абсолютно мальчишеская улыбка, которую мир не видел со времён его одиннадцатилетия. - Я завтра же займусь международными порталами, сниму лучший дом на побережье, оформлю разрешения в Министерстве, я всё…       - Не нужно, - мягко перебила его Гермиона, тихо рассмеявшись от такой непривычной, бурной лавины малфоевского восторга. - Я займусь документами сама, хорошо? Ты и так по уши завален работой в своём Аврорате, а у меня в международном департаменте полно связей. Отдыхай.       Драко снова упал спиной на траву, увлекая её за собой и накрывая своими объятиями, как самым надёжным щитом. Счастье затапливало его до краёв. С понедельника. Целых семь дней среди океана и гортензий. И кольцо, которое он обязательно наденет на её палец под звёздами, которых он ещё никогда не видел.       Эта мысль вспыхнула в его голове настолько ярко и отчётливо, что у Драко на секунду перехватило дыхание.       Так вот где мы сотворим Миранду. На Азорах. С ума сойти…       Вендиго внутри него благовейно затих, словно убаюканный этой невероятной, оглушительной перспективой. Всё складывалось слишком идеально, до дрожи в пальцах, до суеверного страха спугнуть такое огромное, незаслуженное счастье. Вдали от удушливого Лондона, от серого Министерства, от вечно ноющего титанового колена и призраков прошлого. Только океан, прохладный солёный ветер и бесконечные синие гортензии.       Драко сильнее прижал Гермиону к себе, зарываясь лицом в её пушистые, пахнущие вишней и летним теплом волосы. На его губах блуждала глупая, совершенно сумасшедшая улыбка.       Девочка-гортензия, - повторил он про себя, и это сочетание слов показалось ему самым красивым заклинанием на свете.       Теперь он точно знал, ради чего вернётся в Аврорат на эти оставшиеся несколько дней. Он выдержит любые дежурства, любые дурацкие отчёты Поттера и любые косые взгляды. Потому что впереди, на далёких португальских островах, его ждала целая жизнь, которую они наконец-то начнут писать с чистого листа. Забыв про слово «родной» и возвращаясь к своему настоящему, общему и единственному «навсегда»…              ***              Следующий день              - Итак, ты и Драко… - Гарри Поттер смотрел на Гермиону с той самой мальчишеской, озорной и немного лукавой улыбкой, которую она помнила у него с одиннадцати лет, со времён их первой поездки в «Хогвартс-экспрессе».       Они встретились на обед на следующий день. Друг не стал присылать официальных сов, а просто взял и аппарировал прямо к границе хогвартских чар, выдернув её из подземелий. И вот уже через десять минут они, совсем как в старые добрые времена, сидели на поваленном бревне у самой кромки Чёрного озера. Ветер лениво гонял мелкую рябь по тёмной воде, а они с аппетитом уничтожали сэндвичи с курицей и сладкой кукурузой, которые заботливо приготовила и завернула им с собой Джинни.       - Откуда ты?.. - Гермиона растерянно моргнула, держа в руках половину сэндвича.       - Ну, я как минимум аврор, а как максимум - не самый хреновый руководитель, - Гарри тихо рассмеялся, отряхивая крошки с джинсов. - Я слишком хорошо знаю своего ведущего ликвидатора. Последнее время наш Вендиго ходит в министерстве не с лицом закоренелого убийцы, а… почти счастливым. Он подписал все рапорты, не рычал на стажёров и даже Криви выдал скупую похвалу. Это потрясающе, Гермиона. Я искренне рад за вас. Вы ведь едете в отпуск? Куда, если не секрет?       - На Азорские острова, - вымученно, одними губами улыбнулась девушка, уставившись на воду. Ещё один пункт в бесконечном плане дел.       Гарри ожидал увидеть на её лице привычный восторг, но вместо этого наткнулся на глухую, тщательно скрываемую тревогу. Гермионе стоило огромных усилий просто удерживать эту фальшивую маску радости.       Как она могла объяснить другу, что творилось в её душе? Драко предвкушал эту неделю с каким-то почти пугающим, одержимым масштабом. В его планах это был не просто отдых, а будто путёвка в новую жизнь. Он бредил этой поездкой, предвкушая секс в диких синих гортензиях, секс в тёплых волнах Атлантического океана, под брызгами горных водопадов… Секс везде, без перерыва, словно пытался наверстать все пять лет расставания. Он хотел раствориться в ней.       А она… она до чёртиков боялась.       Боялась, что когда они окажутся заперты вдвоём на одном острове, без возможности сбежать на работу, Драко со своим звериным чутьём Вендиго и профессиональной аврорской паранойей всё заметит. И всё поймёт. Поймет, почему она так странно улыбается, почему называет его этим безликим, вымученным словом «родной», почему иногда зажимается в его объятиях…. Семь дней беспрерывного контакта - слишком большой срок, чтобы скрывать надлом, который она так отчаянно пыталась склеить в одиночку.       Гарри внимательно дожевал свой кусок, пристально вглядываясь в побледневшее лицо подруги. Озорство мгновенно испарилось из его зелёных глаз, уступив место профессиональной серьёзности.       - Как-то ты не сильно вдохновлена. Извини, но вчера Малфой в моём кабинете едва потолок не разнёс, зубами вырывая эту неделю. Я думал, вы оба на седьмом небе от счастья.       В его голосе не было осуждения, только бесконечное недоумение. Поведение влюблённых не совпадало и парень ощутил тревогу. Он пришёл сказать своей подруге, что пусть они не так близки как раньше, но ему радостно за неё и вот… вот, оказывается, в раю было не так уж и безоблачно.       Гермиона судорожно сглотнула.       Как она могла объяснить Гарри то, что разрывало её на части? Драко светился. Этот невыносимый, изломанный Вендиго превратился в одержимого романтика. А Гермиона думала только о том, что целых семь дней и ночей они будут не просто делить постель после тяжёлых рабочих смен, когда можно сослаться на усталость и уткнуться носом в плечо. Они будут неразлучны двадцать четыре часа в сутки. На Азорах не спрячешься за проверкой документов и не сбежишь в прохладные подземелья Хогвартса под предлогом срочного зельеварения. Драко со своим звериным чутьём, со своей аврорской паранойей и менталистской точностью… он заметит. Обязательно заметит. Гермиона поняла, что её тревожные мысли начали ходить по кругу.       Она так боялась его разочарования. Боялась, что эта сказка на португальском побережье разобьётся о суровую реальность того, что между ними что-то надломилось.       - Просто… на работе навалилось слишком много всего, Гарри, - попыталась соврать она, сжав пальцами обёрточную бумагу от сэндвича. Тот молча отложил еду, вытер руки салфеткой и внимательно посмотрел на лучшую подругу. От него эта фальшь не укрылась.       - Гермиона, - мягко, но настойчиво произнёс он, подавшись вперёд. - Это я. Ты можешь мне не заливать про министерские отчёты. Что происходит? Ты боишься ехать с ним? Он… он тебя обижает?Гарри постарался чтобы фраза звучала максимально деликатно.       Фраза не казалась ему нереалистичной. После пяти лет в кресле Главы Аврората он окончательно утратил юношескую невинность и наивную веру в людей. Он слишком часто видел, сколько изощрённых садистов, домашних тиранов и сломленных психопатов скрывается за глянцевыми фасадами благополучных, улыбчивых семей. От Малфоя, обременённого тёмным наследием и неконтролируемой, жуткой магией, парень подсознательно всегда ожидал худшего. Да, ему казалось, что Драко буквально боготворит Гермиону, но опыт подсказывал: слепое обожание монстра порой ранит не менее глубоко, чем его ненависть. И если за этим фасадом творилось страшное, то он был готов спасти свою лучшую подругу.       - Что? Мерлин, Гарри, какие глупости! - возмутилась Гермиона, и это возмущение было настолько чистым и искренним, что лучший друг невольно выдохнул. - Драко… ты совсем его не знаешь. Настоящего его никто не знает. Он удивительный. Он караулит меня с работы, таскает мне ужины из «Трёх Мётел». Он готовит мне холодный вишнёвый чай на ночь и наизусть помнит, какую именно успокаивающую соль нужно добавить в ванну, если у меня был тяжёлый день. Он так отчаянно, так трепетно обо мне заботится… Дело совсем в другом, Гарри.       - В чём? - нахмурился парень, окончательно запутавшись.       - Во мне, - Гермиона опустила голову, пряча лицо за непослушными каштановыми кудрями. Кончики её пальцев судорожно дрожали, перебирая сухую траву у кромки воды.       - Ты… ты не любишь его больше? - тихо, с явным опасением спросил Гарри, боясь услышать утвердительный ответ. Ведь если это было так, то разбитый Малфой в Аврорате камня на камне не оставит.       - Я… ну… - Гермиона сглотнула вставший в горле ком и посмотрела другу прямо в глаза. - Знаешь, я просто почти ничего не чувствую, Гарри. Вообще ничего. Не конкретно к нему. А в целом. Ко всему миру.       Над Чёрным озером повисла пауза. Тяжёлая, гнетущая и глубокая, как сама озёрная вода. Несколько секунд Гарри смотрел на неё в полном непонимании, перебирая в голове аврорские ориентировки, проклятия, ментальные атаки… А потом картинка в его сознании резко, с глухим щелчком сложилась. Его зелёные глаза за стёклами очков расширились.       - Гермиона, ты… Господи, ты…       - Да, - перебила она его деревянным, безэмоциональным голосом. - Я приняла зелье. Я так сглупила, Гарри… Боже, как же я сглупила, - прошептала Гермиона и в этом шёпоте была целая сенсация, ведь оказывается даже самые умные ведьмы столетия поступали порой глупо и необдуманно. Потому что были людьми. - Я не хочу углубляться в то, что именно тогда происходило в моей голове… Но я опрометчиво приняла большую дозу своего зелья. Просто в какой-то момент решила, что больше не хочу, не могу ничего чувствовать. Мне было так больно, Гарри, так страшно больно…       Лучший друг деликатно молчал. Отношение Вендиго и Гермионы складывались всегда проблемно, потому подобное признание его не удивило. Он не судил её да и не задавал вопросы, а просто протянул руку, накрыв её судорожно сжатые пальцы своей ладонью, и крепко сжал, без слов предлагая ту самую гриффиндорскую опору, в которой она сейчас нуждалась больше всего.       Гермиона вздохнула, уставившись на свои босые ступни в прохладной траве, и продолжила, с трудом проталкивая слова сквозь вставший в горле ком:       - Сначала всё шло по плану: эмоции приглушились, мир стал серым и безопасным. А потом мы с Драко сошлись. И это было… феерично, Гарри. Я по-настоящему ожила. Внутри всё горело, и я наивно решила, что зелье оказалось бракованным или краткосрочным. Но дело оказалось в другом. Наша с ним связь, эта безумная, изломанная любовь оказалась настолько сильной, что её чистая ментальная энергия на какое-то время просто перебила, заглушила действие яда. Но зелье не испарилось, Гарри. Оно просто затаилось.А потом я начала замечать, что магия возвращается. Медленно, незаметно, как подступающий прилив. Сначала я поймала себя на том, что его поцелуи больше не вызывают той привычной дрожи внизу живота. Затем поймала виноватую улыбку на его шутку, которую я поняла голосом, но не сердцем. Зелье въедается в мои нервные окончания, Гарри, оно слой за слоем выжигает во мне способность откликаться на него. Это ползучее разрушение. Его слова любви становятся просто набором красивых звуков. И вот сейчас я на самом краю. Я ещё цепляюсь за остатки чувств, ещё ощущаю крохи любви, страха, тревоги… Но я просыпаюсь утром и понимаю, что с каждым днём этого золотого песка в моих руках становится всё меньше. Скоро наступит абсолютный, стерильный ноль. И Драко это убьёт. Он ведь не просто расстроится, Гарри. Он Вендиго. Он сожрёт сам себя. Он до конца жизни будет винить во всём только себя, решив, что это он оказался чудовищем, из-за которого я отгородилась от мира этим ядом. Хотя это… это только моя, исключительно моя ответственность!       - Гермиона, милая… - Гарри сжал её руку сильнее, чувствуя, как его самого затапливает ледяная волна беспомощности.       - Я не знаю, что мне делать! - в её голосе впервые прорезалась настоящая, живая паника, загнанная в тупик. Видимо, страх и ужас были самыми сильными человеческими эмоциями, раз они ещё в ней горели. - Формула антидота, которую я высчитывала неделями, не сработала. Экстракт горькой полыни не расщепляет основу. У меня нет ничего против этого зелья, понимаешь? Ни-че-го. А оно продолжает действовать каждую секунду, пока мы здесь сидим. Мне нужно работать, скрываться за учебными планами, но Драко физически необходим этот отдых. Он истощён, его магия нестабильна, его колено чертовски болит… Ему нужен этот чёртов отпуск на Азорах! А я… я боюсь, что мне не удастся скрывать это от него целых семь дней под одной крышей.       - Ему следует знать правду, Гермиона.       Если Гермиона ждала совет о том, как скрыть правду, то Гарри её разочаровал.       Девушка горько, неслышно рассмеялась, качнув головой:       - Никогда не думала, дружище, что в споре между нами ты займёшь сторону Малфоя.       - Я в браке, Гермиона. Уже не первый год, - Гарри грустно улыбнулся, поправив очки. - И сейчас я смотрю на Драко не как на заносчивого говнюка, который портил нам жизнь с одиннадцати лет. Я смотрю на него как на мужчину, который делит с тобой одну судьбу. Как на твоего партнёра. И за годы с Джинни я понял одну вещь: молчать, не договаривать и скрывать такие вещи в отношениях - это не вариант. Это не защита, Гермиона. Это медленный яд, который похлеще твоего зелья.       - Но как? Как я могу прийти и сказать ему это прямо сейчас? Разбить всё, чем он дышит? Гарри, ты бы видел его вчера в саду… Он лежал на траве, показывал мне созвездие Дракона и улыбался так, как не улыбался никогда в жизни. Он был так… так счастлив. Как я могу отнять у него эту надежду?        - Но ты и не можешь принимать за него такие решения, - с ужасающей справедливостью заметил Гарри. - Вы теперь пара, Гермиона. Вы вместе. А значит… ты сама прекрасно знаешь, что нужно сделать. К тому же Драко далеко не идиот. Он ведь может и помочь тебе с антидотом.       - С зельями у него не очень, Гарри, - горько, с затаённой, рвущей сердце обречённостью выдохнула девушка. Она отвернулась. - Иначе его бывшая жена не умирала бы годами у него на руках, знаешь ли… Он не всесилен.       Гарри молча кивнул, ощущая, как внутри всё сжимается от тяжёлой, липкой тоски. Он подумал о том, что судьба Драко Малфоя - та ещё безжалостная сука. Сначала Астория, буквально сгоравшая заживо под гнётом родового проклятия крови, пока Драко метался по миру в бесплодных поисках лекарства. А теперь Гермиона…И в эту секунду Гарри с особой, удушающей силой ощутил укол собственной вины. Ведь он знал. Он знал, что она варит это зелье. Больше того - сам молча поддерживал её в этих опасных экспериментах, трусливо надеясь, что её гениальная формула в будущем поможет и ему самому. Поможет заглушить его собственный, аврорский посттравматический кошмар и алкоголизм. Они оба искали спасения в темноте, но цена для Гермионы оказалась слишком высокой.       - Сказать правду будет честнее, - Гарри бережно приобнял её. - Он поймёт, поверь мне. Ты сильная, Гермиона. Ты сможешь подобрать нужные слова. Позволь ему разделить это с тобой.       - А я… я наивно думала, что ты включишь начальника и придумаешь, как отменить ему этот чёртов отпуск, - Гермиона слабо и как-то ненатурально улыбнулась.       - Я не могу, - качнул загорелой головой Поттер, - Ты сама только что сказала правду. Физически Малфой сейчас совсем на грани. Тёмная магия жрёт его изнутри после весенних рейдов, титановый штифт в колене постоянно воспаляется… Ему нужно уехать, Гермиона. Пусть парень хотя бы немного выдохнет, что ли. Иначе я просто потеряю своего лучшего оперативника, а ты - мужчину, ради которого ещё пытаешься бороться с этой пустотой.       Гермиона ничего не ответила. Она попыталась судорожно вздохнуть, но в груди словно застрял холодный, тяжёлый ком. Ей хотелось заплакать. До боли в горле, до крика хотелось разрыдаться, выплеснуть навалившийся ужас на плече у друга, как делала это сотни раз в детстве. Но глаза оставались сухими. Проклятое зелье работало безупречно: оно блокировало слёзные железы, отсекало любые бурные истерики, оставляя внутри лишь мёртвую, звенящую тишину. От этого бессилия становилось только страшнее.       Гарри не стал больше ничего говорить. Он видел эту страшную, неестественную сухость в её глазах и понимал всё без слов. Профессиональный взгляд аврора подмечал, как её тело деревенеет, уходя в ментальную глухую защиту.       Парень просто придвинулся ближе по поваленному бревну, мягко перехватил её за хрупкие плечи и притянул к себе, заставляя уткнуться носом в свою потрёпанную мантию. Ткань слабо пахла порохом, дешёвым министерским кофе и дождём.       Гермиона не сопротивлялась. Она уткнулась лбом в его плечо, закрыла глаза и просто позволила себя обнять. Её тело было холодным, а дыхание - слишком ровным для человека, чья жизнь летела под откос. Она не плакала, не дрожала, но судорожно, мёртвой хваткой вцепилась пальцами в жёсткую ткань его рукава, словно Гарри был единственным якорем, удерживающим её над бездной абсолютного ничто. Тот крепко, надёжно прижал её к себе, положив подбородок на её растрёпанные каштановые кудри. Он мерно, успокаивающе похлопывал её по спине - точно так же, как делал на третьем курсе, в палатке под проклятыми лесами и на руинах Хогвартса. Они прошли через слишком многое, чтобы сейчас сдаться перед флаконом проклятого яда.       Над Чёрным озером ласково шумел июльский ветер, путаясь в ветвях старых ив, а двое лучших друзей сидели в глухом, понимающем молчании, намертво сцепившись в объятиях.       - Мы что-нибудь придумаем, - тихо, с абсолютной гриффиндорской упрямостью прошептал Гарри прямо в её макушку, сильнее смыкая кольцо рук. - Слышишь? Ты не одна. Даже если мир вокруг тебя замерзает.                     *** Что же получается? Я из отпуска вернулась, а персонажи в него только едут? Ну да пускай, я не злая, только рада буду, если они немного отдохнут. Кстати, об отпусках. В связи с сезоном пока главы будут выходить раз в две недели, потому что я понимаю, что многие в разьездах. Ближе к осени решим, что дальше с графиком делать. Всем цем. Будьте хорошими и активными.