Часть 10

Неделя пролетела незаметно. Все это время Грейс упорно трудилась в спортзале, мало ела и почти не спала — мышцы ныли, веки слипались, но она упрямо продолжала, снова и снова тренируя удары. Леон был рядом каждый день: помогал отрабатывать приёмы, учил стрельбе, показывал, как правильно держать нож. Иногда, когда удавалось выкроить часок, она проводила время с Эмили — девочка не жаловалась, только крепче обнимала перед сном. После изнурительных тренировок они оба ходили в столовую и молча жевали еду, даже не имея сил поговорить. Только смотрели друг на друга — усталые, но довольные. И этого было достаточно. В последний день перед заданием Леон предложил закончить тренировку раньше. Грейс отнекивалась, но в итоге уступила — уж очень он упрашивал. — Нам нужно отдохнуть, — сказал он, вытирая пот со лба. — Я кое-что сделал для нас… — О чём ты? — Идём. Переоденемся во что-то приличное. — Ты уверен, что это необходимо сейчас? — она скептически подняла бровь, но внутри уже зарождалось любопытство. — Грейс, — он положил ладони на её плечи, и она почувствовала тепло его рук. — Я подготовил тебя, как мог. Теперь остаётся только применить всё на практике. Ну а последний вечер я хочу провести нормально. Ты это заслужила. Она выдохнула, и напряжение, копившееся всю неделю, вышло вместе с этим выдохом. Грейс сняла перчатки и бросила их на пол. Вернувшись в комнату, она с наслаждением встала под душ — горячая вода смыла не только пот и грязь, но и усталость. Переодевшись, она замерла перед зеркалом. Сарафан лег идеально, волосы послушно упали на плечи. Немного помады — и в отражении на неё смотрела совсем другая девушка. Не та, что неделю подряд колотила грушу в пропотевшей форме. Красивая. Живая. Та, которую она сама почти забыла. Грейс улыбнулась. Сейчас она себе нравилась. Очень хотелось, чтобы понравилась и Леону. В дверь постучали. Она вышла. Леон стоял в коридоре и, увидев её, замер на секунду. — Наконец-то вижу тебя в чём-то другом, кроме спортивной формы, — он хмыкнул, осматривая её с головы до ног. В его глазах промелькнул теплый, одобрительный блеск. На нём была чёрная футболка, которая обтягивала торс — так, что угадывались очертания пресса. Снизу — спортивные штаны. Грейс сглотнула и отвела взгляд, боясь, что он заметит, как она засмотрелась. — Куда идём? — спросила она, скидывая наваждение. — Увидишь. Долго ждать не пришлось: он повёл её на крышу. Когда они поднялись, Грейс обомлела. Там был расстелен плед, стояли свечи — их огоньки мерцали в сумерках, отбрасывая танцующие тени на стены, — а в центре лежала еда. Простая, но красиво сервированная. Каждая деталь выдавала, что мужчина готовился к этому вечеру. Она повернулась к Леону и рассмеялась — от удивления, от неожиданности, от того, как трогательно это выглядело. — Леон, это что… с-свидание? — она даже заикнулась, произнося это слово. — Почему бы и нет? — он улыбнулся. — Идём. Они уселись на плед. Какое-то время было неловко — будто они снова оказались в том утре, когда проснулись в одной кровати. Грейс не знала, куда деть руки, Леон молчал, разливая вино по бокалам. Тишину решил прервать он. — Ну, как ты себя чувствуешь? Я имею в виду… в целом. Грейс задумалась на секунду, глядя на мерцающие огоньки. — Ну, мышцы уже не болят, привыкли к тренировкам. А вообще… — она запнулась, подбирая слова. — Мне, конечно, страшно. Но это не значит, что я откажусь от задания. Она сказала это быстро, будто боялась, что он начнёт отговаривать. — Я понимаю, — Леон хмыкнул, глядя на огни базы внизу. — Мне тоже страшно. Она грустно кивнула. Леон уже однажды делился с ней: каждое задание не проходит для него легко. И даже спустя столько лет он всё ещё боится — просто научился с этим жить. — Я думаю, нам не стоит об этом говорить сейчас, — сказал он, перехватывая её взгляд. — Давай просто… забудем на один вечер. Он поднял бокал. — Давай. Она взяла свой бокал, и их взгляды встретились. Звякнуло стекло. Грейс сделала глоток — вино оказалось терпким, с лёгкой горчинкой. Или это просто у неё пересохло в горле. — Ты сегодня красивая, — вдруг сказал Леон, не глядя на неё. Будто невзначай. Но Грейс заметила, как напряглись его плечи, когда он это произнёс. — Спасибо, — тихо ответила она. — Ты тоже. Он повернулся к ней, и в его глазах заплясали огоньки свечей. — Я тоже что? — Красивый, — она улыбнулась, чувствуя, как щёки заливает румянец. Он хотел что-то сказать, но не нашел слов. Её слова отозвались внутри приятным теплом. Они сидели молча, глядя на звёзды. Внизу гудела база, но здесь, на крыше, время будто остановилось. И Грейс вдруг подумала: если завтра — конец, то этот вечер стоит того. Когда вино достаточно затуманило им разум, Грейс вдруг потянула Леона на плед. Они устроились рядом, плечо к плечу, и она подняла руку к небу. — Смотри, — она ткнула пальцем вверх, указывая на россыпь звёзд. — Видишь охотника с луком? Леон послушно поднял голову, вглядываясь в мерцающие точки, пытаясь найти то, о чем говорит девушка. Грейс терпеливо ждала, а потом, не выдержав, взяла его за руку и сама направила его взгляд, водя их соединёнными пальцами по звёздной карте. — Смотри. — Теперь вижу, — произнёс Леон, но голос его прозвучал глухо. Он почти не смотрел на звёзды — всё его внимание было приковано к её руке, к тому, как её пальцы переплелись с его. — Это созвездие Ориона, — продолжала Грейс, не замечая его состояния. — Оно получило название в честь охотника из древнегреческой мифологии. Говорят, он был настолько гордым, что… Леон почти не слушал — сердце колотилось так громко, что заглушало всё вокруг. Грейс держала его за руку. И не отпускала. Её пальцы лежали в его ладони так естественно, будто всегда там были. Вино ударило в голову, затуманило рассудок. А может, это был не алкоголь — а её запах, который вдруг стал таким близким, таким одурманивающим. Она лежала рядом, и он чувствовал тепло её тела, слышал её дыхание. Голова пошла кругом. Он перестал думать. И тогда он не выдержал. Он приподнялся на пледе, навис над ней — и, приблизившись к ней на опасное расстояние, накрыл ее губы своими. Прямо посреди фразы про древнегреческого охотника. Поцеловал ее, останавливая поток слов, который и так уже не имел значения. На секунду он отстранился ровно настолько, чтобы увидеть её глаза. Грейс смотрела на него, и в её взгляде читалось удивление, смешанное с чем-то тёплым, долгожданным. А потом она улыбнулась — робко, неуверенно, но так, что он понял все без слов. Леон принял это как знак. И снова потянулся к ней. Второй поцелуй вышел глубже. Его рука скользнула ей на затылок, пальцы запутались в волосах. Грейс выдохнула — прямо ему в губы — и он почувствовал этот выдох всем телом. Она не отстранялась. Наоборот — её ладонь легла ему на грудь, туда, где сердце колотилось как бешеное. Леон почувствовал это обжигающее прикосновение сквозь ткань футболки. Поцелуй тянулся долго. Медленно, почти лениво, будто у них была вечность. Леон целовал её так, словно хотел запомнить каждую секунду: вкус вина на её губах, тепло её дыхания, то, как она чуть подалась вперёд, когда он провёл пальцами по её щеке. Его ладони, всё ещё помнившие тяжесть перчаток и холод оружия, сейчас с непривычной нежностью скользнули по её спине — ниже, к талии, туда, где ткань сарафана плотно облегала тело. Он почувствовал, как она вздрогнула, но не отстранилась. Наоборот — её пальцы запутались в его волосах, а дыхание сбилось, и это было лучше любых слов. Когда они наконец отстранились, в воздухе повисла тишина. Не неловкая — та, когда слова уже не нужны. Грейс смотрела на него, и в её глазах блестели отражения звёзд. Они улыбались друг другу — смущённо, радостно, будто оба не верили, что это наконец случилось. — Леон… — прошептала она, даже не собираясь ничего говорить дальше. Просто его имя, сказанное так, что оно прозвучало как признание. Он не сказал ни слова. Прижал её к себе, уткнулся носом в её волосы и выдохнул. Словно всю жизнь ждал этого момента. Будто наконец-то смог вдохнуть полной грудью после долгого пути. А звёзды над ними горели, как и тысячу лет назад. Им было всё равно, что завтра наступит новый день, полный опасностей. Возможно, он будет для них последний. Звезды просто светили — для них.