Часть 7

— Нейтир-ри. Сильванин хватает ее за руку после очередной охоты. Нейтири кивком спрашивает у сестры что случилась. Но сестра только ведет ее к древу душ и просит присодеиниться в ее видении. Нейтири крепится тсахейлу к тсахейлу сестры и они одновременно присоедняются к Великой матери. Тело охватывает знакомая дрожь, когда картинка начинает проявляться. Но Нейтири цепенеет. Они с Сильванин на выженной земле у древа Дома. Сильванин поворачивается к сестре. — Великая мать не отвечает мне, — в глазах Саванни такая огромная боль, что Нейтири почти перестает дышать. — Я каждый раз оказываюсь здесь и так с тех самых пор, как Джей Сулли пришел к нам. Посмотр-ри, что стало с древом Дома. Сестра почти плачет, и Нейтири только сейчас понимает, что за собственными волнениями и страхами совсем упустила момент, когда Сильванин начала чувствовать себя плохо. И она еще просила сестру учить Джейка видеть. — Я поднимаю свои руки, — сестра подносит руки к лицу Нейтири. — И вижу их в крови. Эйва молчит, а тса'хик видит огонь в своих видениях. Я спр-рашиваю Мать, но вместо этого последняя тень нападает на меня и видение прекр-ращается. Последняя тень. — Торук, — одними губами шепчет Нейтири. — Последняя тень. Сильванин замирает. В ее глазах вместе со слезами — осознание. Как мысль, которая кажется неожиданной, но внезапно правильной. Трактование. — Наездник последней тени? — Сильванин прижимает пальцы к губам, идет по пеплу, зарываясь пальцами в него так глубоко, что тот в некоторых местах доходит до щиколотки. Останавливается меж остова корней, касаясь их в немой скорби. Нейтири идет и сердце слабеет с каждым шагом. Это повторится. Эйва говорит об этом. Чтобы она ни сделала... ей нужно предотвратить... но как? Что сделать? Нейтири поднимает голову. Частички пепла кружат в воздухе, небо серое от дыма, сквозь него с трудом пробиваются солнечные лучи. А потом крик торука. Сестра делает шаг назад, закрывает лицо, чтобы внезапный свет не слепил ее, и смотрит. С востока сверху падает тень. Не икрана, как в первом видении Нейтири. Торука. То, что каждый раз заставляет Нейтири трепетать. Великое знамение. Удар в грудную клетку и их выкидывает в реальный мир. Сильванин сидит в корнях древа, отсоединяя свое тсахейлу. Смотрит на сестру и говорит. — Он придет с в остока. Где запад — страна ночи и смерти. Где юг — сторона детей и веселья. Где север — сторона матерей и стариков. Восток — страна воинов. Лес — место жизни — полон пепла, и торук пришедший с востока. Сильванин подрывается и бежит. Бежит к Эйтукану и застает рядом с отцом и мать. Нейтири бежит за ней и слышит, как сестра хватает отца за руку и, падая на колени, говорит: — Война пришла в наш дом. *** Нейтири утыкается лбом в лоб Сезе и закрывает глаза, мягко покачиваясь в такт ветру. Если древо Дома не будет уничтожено, а она сделает все, чтобы оно не было уничтожено... то Джейка не прогонят. Он не станет Торук Макто. Ему осталось три охоты до церемонии принятия. А отец велел... может и не будет охот в эти дни. Он не успеет стать членом клана, чтобы говорить к ним. Он не станет членом клана, чтобы она могла назвать его ма-Джейк при всех. Прикусывает губу. Ее Джейк. В прошлый раз он стал Торук Макто чтобы клан принял его обратно после предательства. Значит в этот раз она может сделать то же самое. Раньше. Но то же самое. И нельзя дать ему времени. Улыбается сама себе. Если дать ма-Джейку время думать он предпочтет спрятаться. *** — Грейс, — Джейк хватает ученую за локоть и разворачивает к себе. — Что происходит? — Война, придурок, — Огустин вырывает локоть, и продолжает помогать какой-то женщине сворачивать полотно. — Саванни было видение. Тса'хик подтвердила его. — Какая война? — он делает шаг вперед, вырывает у Грейс полотно и отмахивается от женщины, сильными движениями делая то, что у тех не получалось. — Три месяца еще не закончились. Паркер ждет. — Заткнись, Джейк, — Огустин жестом его останавливает. — Это приказ оло'эйктана, он уводит клан к древу Души, здесь остаются только воины. Помогай, если хочешь быть полезным или хотя бы не путайся под ногами. Джейк запихивает полотно в огромный мешок и, раздраженно всучив его Грейс, почти бегом идет дальше. Останавливает какого-то мальчишку за локоть. — Где Нейтири? — С торонью, — мальчишка смотрит на него большими глазами, и Джейк вспоминает, что он... чужой. — Спасибо, пацан. Бежит наверх. По пути ловит враждебные, испуганные, настороженные взгляды. Клан в таком же шоке, что и он сам, но вождь приказал. А значит так надо. — Нейтири! — зовет он, когда поднимается на "круг" где собраны все охотники клана. Собрание еще не началось, но те кто уже на месте недовольны. Джейк еще не воин клана. Но он ученик дочери вождя. Поэтому никто не осмеливается его выгнать. — Нейтири! — Джейк, — она хватает его за локоть, как он совсем недавно схватил Грейс. — Что ты тут делаешь? — Что происходит? Какая война? — он ищет на ее лице следы страха, но там решимость. — Моей сестре было видение, — уши прижаты, хвост дергается. В глаза не смотрит. — И тса'хик подтвердила. Оло'эйктан... — А ты? — он разворачивает ее так, чтобы посмотреть ей в глаза и видит. Она знает, что делает. Она приняла решение и это решение — воевать. — Что за чертово видение? Она смотрит ему в глаза. Помимо решимости, там ожидание. Она чего-то ждет от него. С момента укрощения банши прошла неделя. С момента, как они вместе удирали от торука — меньше трех суток. С момента их видения — день. Джейк не знает, что успело произойти и откуда в ее глазах стылая морось. — Что было в видении, прошу, скажи, — он говорит ниже, смотрит мягче. — Я прошу... — Ты, — она говорит также тихо, но в каждом слове шипение дикой кошки. — И огонь моего дома. Из-за тебя. Джейк замирает. — А тепер-рь уходи, — она резко мотает головой в сторону выхода. — И не возвращайс-ся. *** Джейк знает. Точно знает, что бульдозеры еще не пришли, что есть время. Что никто не говорил Нейтири о том, для чего он пришел. Он нервно стучит ручкой по столу. За окном — горы Аллилуйя. Его аватар в вертолете рядом с аватором Норма. Время от времени Боб толкает аватара под руку и Джейка это даже умиляет. — А теперь рассказывай, — Грейс нервно закуривает. Ее появление ожидаемо и тем не менее внезапно. — Что ты натворил? Она облокачивается на стол рядом с ним и смотрит сверху вниз. — В том-то и дело, что ничего, — он ведет рукой по подбородку, щетина неприятно колет. Надо бы побриться. — Твое ничего весь клан на уши поставило, — Огустин хмыкает. — Саванни сказала, что Эйва стала показывать ей видения разрушенного древа с тех пор, как пришел ты. А Нейтири... подняла клан на войну. Она хочет атаковать Адские врата на следующей неделе. Грейс делает сильный затяг. Ее взгляд направлен на фото на холодильнике. — И откуда в ней столько злобы. Бедная девочка. Джейк смотрит на ученую снизу-вверх. — И ты считаешь, что в этом виноват я? Серьезно? Какая-то священная хрень... Огустин шлепает его тыльной стороной ладони по губам. — Эйва. Мать леса и всего, что ты здесь видишь. — Мать тех, — он ударяет ручкой по столу. — Кто не трогает железо, терпит захватчиков из уважения к чужой жизни и, при том, мать каждой твари, которая предпочтет убить тебя быстрее, чем ты назовешь ее имя? Мать, способная вышвырнуть людей если... Грейс зла. Он зол тоже. Но в голове словно что-то щелкает. Что-то в собственных словах. — И ты думаешь, что она вмешается? — Грейс тушит сигарету, упирает руки в боки. — Вмешается, чтобы что? Интонация Грейс. Джейку кажется, что он упускает что-то очень важное. Убить. Сильванин хотела его убить, Нейтири приняла решение убить людей, икран убивает того, в ком чувствует родство и равенство... Лютоволки, которые не трогают торонью, но с радостью сожрут детей и небесных людей. Па'ле? Танатор? Торук? Торук — икран-переросток. Тварь, которая летает выше всех и больше всех в небесах Пандоры. Он бы раза три точно перекусил бы шею Сезе, если бы... Джейк смотрит на Грейс. На объективно злую Грейс, которую выгнали из клана. Снова. Из-за него. Не объяснив. "Война". А кто оставит в военное время небесного человека в своем доме? — Они не победят, — он с силой проводит по поддбородку, колючая щетина неприятно отрезвляет. — Они не знают, на что способен Паркер. На что способны люди. — И что ты предлагаешь? — Грейс скрещивает руки. Наклоняет голову. — Я знаю, — эти слова почти кощунство. — Если они послушают меня... — То ты уговоришь их уйти? — Огустин вскидывает брови. — Спрятаться? Зачем им тебя слушать, если ты знаешь, что этого не будет. — Я покажу им, — ручка ударяется с особой силой. Как точка. — Что нужно делать. И на сердце такое спокойствие. Он выбрал. Осталось додумать мысль. — Ты не член клана Оматикайя, — Грейс проговаривает элементарные вещи своим стандартным тоном, который так бесит Паркера и Куоритча. — С чего бы им тебя слушать? Голова неприятно гудит от таких же вопросов. Он ведь уже вышел на логическую цепочку, сбитую потом вопросами Огустин. Грейс наливает кофе. Садится напротив. Она ждет. Она беспокоится. Злится. Смотрит на фото. Но молчит. Что заставит на'ви слушать его? Как отдельного воина, а не ученика Нейтири и Сильванин? Что заставит пойти за ним таких, как Тсу'Тей? Сила? У него ее нет. Не такая, что убедит всех и разом. Он должен стать своим. Пройти церемонию принятия, а сделать это невозможно пока идет война. Бьют на опережение. Нейтири подняла клан на войну. Нейтири прогнала его. Нейтири запретила Сильванин его убивать. Нейтири... кричит в кошмарах имя, которого нет в клане. Нейтири называет его "ма-Джейк". Один раз. Неосознанно. Но назвала. Значит он станет членом клана. Значит сможет говорить к ним. Джейк откидывает ручку куда-то в стену. За окном кричит, предвещая охоту и предупреждая Джейка о своем отсутствии, Боб. Боб. Охота. Торук. Смех с Нейтири на древе. Запутавшийся в лианах торук, который охотился не ради еды, иначе сцапал бы первого попавшегося икрана. А первым попавшимся икраном была бы Сезе. Торук охотившийся на него? Если торук захотел его убить, значит торук выбрал? Если он станет Торук Макто... клан послушает его. Нейтири ответит на его вопросы. Он сможет говорить, и ему не придется спорить. Ага, замечательная идея. На бумаге чистая, как чертов снег.