Эпилог

      — Продолжим? — спросил её папа, не желая заканчивать тренировку.       — Дай хотя бы пару минут отдышаться, — потная, уставшая, запыхавшаяся, Йеджи вцепилась пальцами в упругую, натянутую на ринге верёвку.       — Даже если скажешь «пожалуйста», твой враг не остановится и накидает тебе ещё и по голове, — не унимался папа. — Хватит себя жалеть.       Девушка повернулась к нему. Дрожащая, но ещё стоящая на ногах, она приняла боевую стойку, защищая лицо, грудь и левое плечо.       Дышать было тяжело, в помещении стояла жара, хотя и работал кондиционер. И хоть Йеджи часто себя жалела, сейчас она понимала, что больше подобного не должна себе позволять. Вздрагивая и делая шаги то вперёд, то назад, она пыталась отбить удары отца. Он обучал её сам, если тренера не было рядом.       Папа купил, а быть может, отжал — Йеджи не знала каким способом, да и он не говорил ей о том, как получил помещение для боксёрского клуба. Когда-то здесь был никому не нужный склад, а теперь тут часто утром и днём тренировались все желающие. Папа нанял людей, посоветовался с кем-то, и теперь через этот клуб отмывал деньги для банды. Учеников сначала было мало, но теперь, в светлое время суток, здесь было просто не продохнуть, и Йеджи приходила сюда вечером, ближе к ночи.       За месяцы тренировок она стала сильнее, ловчее, проворнее, хоть и продолжала полагаться на свои ноги, чтобы в случае чего убежать. Сейчас в помещении были только она и папа.       Задумавшись, девушка пропустила удар и получила несильный, но крепкий шлепок по правому боку.       — Перестань думать, освободи голову, — заговорил с ней папа, давая возможность отдышаться, и коснулся указательным пальцем её левого виска. — Если драка неизбежна — защищай сначала себя, а потом думай о других. У них нет шрама на груди.       — Знаю, прости, — кивнула дочь в ответ. — Я просто очень устала.       — Иди отдохни и через десять минут продолжим.       Йеджи ушла с ринга и села на ближайшую скамью, тут же приложившись к бутылке с водой; она выпила сразу половину. В коридоре они услышали шаги, и девушка увидела, что в клуб пришёл Сухо.       — Не натренировался ещё? — спросила его девушка, улыбнувшись. — Чего явился?       — Соскучился, — ответил Сухо, бросив на ринг хмурый взгляд, и провёл рукой по натянутым канатам. — Проводить её можно? — спросил он, переводя взгляд на папу.       — А ты достоин? — ответил ему мужчина. — Одному я уже поверил.       И едва он произнёс это, в клуб зашëл ещё один человек. Убрав руки в карманы куртки, не спеша, вальяжно, появился Сон Джэ, тут же бросив с холодным презрением, чуть прищуренный взгляд на Сухо.       — Чë пришёл? Надо чего? Так и не терпится снова оказаться в коме? — спросил Гым, смерив Ана оценивающим взглядом с ног до головы.       — Тебя самого никто не звал. Ты в прошлом, её бывший, — произнëс с пренебрежением Сухо.       — Бывший, — ответил ему Сон Джэ, — прибы́вший. Так и знал, что провод тебе надо было вытащить в больнице, пока ты лежал и кайфовал.       — Может, выйдем, поговорим? — Ан тут же развернулся к нему и захрустел костяшками пальцев. — Или ты только на словах смелый?       — В очередь, дебил, — Сон Джэ усмехнулся и посмотрел на Йеджи. — Эй, подойди, поговорить надо, — позвал он её.       — Ни с кем она говорить не будет, — тут же ответил папа, закрывая дочь собой от молодых людей. Он слез с ринга, наблюдая за всем как за неудачным представлением, и теперь тяжёлыми, быстрыми шагами подошёл к молодым людям, глядя больше на Гыма. — Скажу то, что и раньше ты от меня слышал. Ты шанс проебал, Сон Джэ, — папа говорил решительно, не позволяя никому из них перебить себя. — А теперь будешь начинать сначала, если хочешь хотя бы в друзьях с ней остаться, иначе я и близко тебя к ней не подпущу. Это не я тебе обещал, что с ней ничего не случится. А теперь у неё новый шрам на груди и кардиостимулятор пришлось заменить. Так что если кто-то хочет с моей дочерью поговорить — берите перчатки и на ринг, — он также посмотрел и на Сухо. — Разговаривать будет победитель, и при мне. А иначе, — он указал рукой направление, — вон там дверь, выход найдёте.       Йеджи даже пить перестала и сжала в руках бутылку. Она смотрела на парней и думала, что они уйдут, не станут при ней драться, но оба они решили иначе.       Девушка видела, как они стали готовить себя к драке, иногда бросая взгляды на Йеджи, но не говорили ни слова. И Сон Джэ, и Сухо надели перчатки. Сердце Йеджи сначала замерло, а потом забилось быстрее. Она не отводила взгляда от парней, от того, как те забрались на ринг и встали по противоположным углам.       Она подняла глаза, еще сильнее впиваясь пальцами в бутылку, не зная, чем это обернётся в итоге. Папа коротко и без эмоций напомнил парням правила, чтобы раунд был честным для обоих.       И они сцепились. Не в драке, а в жёстком бою, хотя бы за возможность поговорить с девушкой.       Она не болела за кого-то одного, ей было жалко обоих, но она не лезла, не мешала, ведь эти правила установил им её папа, и оба они на них согласились.       И тогда Йеджи поняла, что больше не хочет бежать. За свою жизнь она уже набегалась, выдохлась и устала.       Под хлёсткие, шумные, тяжёлые удары она думала, что теперь пришло время и ей постоять за себя, ведь папа не просто так начал её тренировать, да и всегда убегать — не вариант. Столько раз уже не смогла.       Йеджи понимала, что если ей боя не избежать, то придётся ввязаться в драку и ударить первой, даже если этот бой будет для неё последним.