Глава 16: Ледяная стена

Утро не просто наступило — оно обрушилось. Едва Аделия коснулась ручки своей двери, та распахнулась изнутри. В номере, залитом холодным рассветным светом, стоял Даниил Глейхенгауз. Его лицо было бледным, а взгляд — непривычно жестким. На столе лежал включенный телефон. — Пять утра, Адель. Пять утра, — его голос дрожал не от ярости, а от горького разочарования. — Служба безопасности зафиксировала ваш выход через служебный сектор. Этери Георгиевна уже знает. Она звонила полчаса назад. Аделия застыла, всё еще чувствуя на губах вкус фисташкового джелато. Сказочный Милан рассыпался прахом под тяжелым взглядом тренера. — Даниил Маркович, я… — Что «я»? — перебил он. — Ты понимаешь, что сейчас происходит? Роман Скорняков в бешенстве. Он потребовал немедленной изоляции. Американская федерация подала официальную жалобу на «нарушение психологического климата» перед финалом. Малинина отселили в другой корпус, в закрытую зону для топ-команд. Ты его больше не увидишь. Ни в столовой, ни в холле. В этот момент телефон Аделии ожил. Громкая связь. Голос Этери Тутберидзе разрезал тишину номера, как скальпель. — Ты предала не меня, Адель. Ты предала работу сотен людей, которые везли тебя туда под нейтральным флагом. Ты дала повод вышвырнуть нас с этой Олимпиады за нарушение режима. С этой секунды — никаких телефонов. Даниил заберет твою карту доступа и будет сопровождать тебя везде. Ваши графики тренировок разведены: ты выходишь на лед в семь утра, он — в час дня. Если я узнаю, что ты искала встречи с ним — ты снимаешься с произвольной и летишь домой первым же рейсом. Ты меня поняла? — Да, Этери Георгиевна, — прошептала Аделия, чувствуя, как по щеке скатывается одинокая, обжигающая слеза. В корпусе «B», на другом конце Олимпийской деревни, Роман Скорняков швырнул сумку Ильи на кровать в новом, чужом номере. Окно здесь выходило на глухую стену, а у двери уже дежурил сотрудник службы безопасности. — Влюбленный дурак! — орал отец. — Ты поставил под удар миллионные контракты! Ты сорвал режим перед решающим днем! Ты думаешь, это романтика? Это диверсия! Они специально подослали её, чтобы выбить тебя из колеи перед произвольной! — Замолчи! — Илья вскочил, сжимая кулаки. — Она не такая! Ты ничего не понимаешь! — Я понимаю цифры и протоколы! — Роман подошел вплотную. — С этого момента у тебя нет связи. Твой график тренировок изменен — ты будешь работать один, на запасном катке, где не будет ни одной живой души из их делегации. Ты не увидишь её до самого награждения. Выбирай: твоя мимолетная прогулка или всё, к чему мы шли восемнадцать лет. Илья рухнул на кровать, закрыв лицо руками. В бумажнике, спрятанном во внутреннем кармане, лежала их общая фотография из кабинки — единственное доказательство того, что эта ночь была реальностью. Тренировочный каток «Медиоланум Форум». 7:00 утра. Аделия вышла на лед в абсолютной тишине. Трибуны были пусты, только Даниил Маркович стоял у бортика с секундомером. Каток казался огромным и враждебным. Она привычно искала глазами высокую фигуру в черной куртке у входа, но там была лишь пустота. — Работаем, Адель! — крикнул Даниил. — Четверной тулуп. Забудь обо всем. Есть только ты и лед. Она пошла на прыжок, но ноги были «ватными» от бессонной ночи и выплаканных слез. Падение. Жесткий удар о холодную поверхность. Аделия осталась лежать, глядя в серый потолок арены. Она понимала: их личный мир разрушен, их развели по разным полюсам, и теперь ей предстояло самое страшное испытание — выйти на решающий прокат, когда человек, ставший её «поддержкой», находится за километры колючих запретов и бетонных стен.