Глава 15: Мир на двоих

Милан ночью принадлежал только им. Оставив позади сияющие залы и строгие протоколы, Илья и Аделия брели по узким улочкам, вымощенным камнем, который еще хранил дневное тепло. В маленьком переулке, спрятанном от туристических маршрутов, они наткнулись на крошечное кафе. Хозяин, пожилой итальянец, уже собирался закрываться, но, взглянув на сияющие лица молодых людей, лишь добродушно развел руками. Забыв о диетах, взвешиваниях и калориях, они заказали по огромному рожку джелато. — Если Этери Георгиевна увидит меня сейчас, это будет мой последний ужин в жизни, — со смехом прошептала Аделия, слизывая фисташковое мороженое. — А мой отец решит, что я решил сменить вид спорта на поедание сладостей на скорость, — подмигнул Илья. Именно здесь, под теплым светом уличного фонаря, их руки впервые встретились. Сначала это было случайное касание, но затем Илья уверенно переплел свои пальцы с её. Аделия вздрогнула, но не отстранилась. Напротив, она крепче сжала его ладонь, чувствуя, как по телу разливается спокойствие. — Знаешь, — тихо сказал Илья, останавливаясь у кирпичной стены, поросшей плющом. — За эти несколько дней ты стала мне ближе всех, кого я знал годами. На льду я «Бог квадов», для отца — проект, для фанатов — идол. И только с тобой я просто Илья. Аделия посмотрела на него, и в её глазах отразились огни ночного города. — А я здесь впервые перестала чувствовать себя одинокой. Ты стал для меня… как самая надежная поддержка. Знаешь, как в парном катании? Когда партнерша летит в выброс, она не боится, потому что знает: её поймают. Ты — моя олимпийская поддержка, Илья. Самая дорогая. Илья не выдержал. Он осторожно коснулся ладонью её щеки, склонился и накрыл её губы своими. Это был их первый поцелуй — робкий, со вкусом миндаля и фисташкового джелато, пахнущий ночным Миланом и свободой. В этот миг лед внутри Аделии окончательно растаял. За углом они обнаружили старую кабинку моментального фото. — Давай! — Илья затащил её внутрь. — Это будет лучше любых кадров из Sports Illustrated. Вспышки ослепляли, они корчили рожицы, смеялись, прижимались друг к другу. Когда автомат выдал полоску еще влажных снимков, Илья бережно разделил их. Он достал свой бумажник и поместил одну из фотографий — ту, где Аделия смеется, а он целует её в висок — рядом с пожелтевшей запиской от дедушки Валеры. — Теперь это две самые дорогие вещи, которые я храню у сердца, — серьезно сказал он. Они гуляли долго, перебрасываясь шутками и мечтая о будущем, где нет судей. Набрели на круглосуточный кинотеатр. В старом зале пахло попкорном и пылью, а на экране шел классический итальянский фильм без субтитров. Не понимая ни слова, они шепотом придумывали свои диалоги героям, превращая драму в комедию, пока Аделия, обессиленная длинным днем, не почувствовала, как веки тяжелеют. Она прислонилась к плечу Ильи и уснула. Он сидел неподвижно до самых титров, боясь пошевелиться. Его нос уткнулся в её волосы, и он жадно вдыхал тот самый аромат — запах льда и миндаля, который теперь навсегда будет ассоциироваться у него с любовью. Они вернулись в Олимпийскую деревню под утро, когда небо начало окрашиваться в нежно-розовый цвет. Пробираясь к своим номерам, они чувствовали себя абсолютно счастливыми, словно весь мир был на их стороне. Они еще не знали, что на столе у Романа Скорнякова уже лежит распечатка звонков, а Этери Тутберидзе получила уведомление от службы безопасности деревни о нарушении режима. Счастье было хрупким, как первый лед, и впереди их ждали проверки, к которым невозможно подготовиться даже самым титулованным чемпионам.