Ужин

      — Прозорливый Мартин.              Слова слетели с губ Гермионы ещё до того, как ручка открытой двери коснулась стены. Она переступила порог спальни Драко, подняв небольшую синюю книгу и коротко, торжествующе встряхнув её.              Драко искоса посмотрел на гостью, продолжая наматывать узкие полоски белой ленты на шею и перекрещивать их друг на друга.              — Пожалуйста, входи в мою спальню. Стучать вообще не нужно.              — Спасибо.              Гермиона толкнула дверь, вошла в комнату и села на кровать.              — Мистер Мартин, — вновь заговорила она. — Кассандра Лонгботтом упомянула, что он преподавал зельеварение в Оксфорде, и я вдруг вспомнила, что однажды читала о профессоре, который проводил действительно передовые, но весьма спорные эксперименты с зельями.              Она поправила юбку на коленях и проигнорировала недоверчивый взгляд Драко.              — Это произошло много веков назад. Я всё не могла вспомнить его имя, но когда Грикс вывел мистера Мартина перед сном на прогулку, мне удалось прокрасться в гостиную и осмотреть шкафы. Только представь, на одной из полок я увидела небольшую коллекцию сборников о Прозорливом Мартине из Меттлвортского колледжа.              Она бросила книгу на покрывало и дважды постучала по обложке.              — Ты знаешь, — заговорщически спросила Гермиона, — что, за исключением горстки очень незначительных свитков, все его работы в нашем времени утеряны? А они здесь — у нас под носом, — и мы можем свернуться калачиком под одеялом и прочитать их все.              Пальцы Драко замерли на середине сгиба.              — Хочешь, чтобы я лёг с тобой под одеяло и прижался?              — Не вместе, идиот. Но их около восьми, и если бы мы разделили обязанности, то вдвоём за несколько дней смогли бы прочитать все.              — Грейнджер, если бы ты сидела на охваченном огнём дереве, и кто-то вручил тебе книгу, боюсь, ты бы погибла.              Гермиона задумчиво нахмурилась:              — Возможно. Только зачем мне сидеть на дереве, и почему оно горит?              — Твой ум меня поражает. Пожалуйста, постарайся не забывать, что мы на двести лет отстаём от нашего привычного графика, — ответил Драко, снова принявшись отрабатывать сложные манёвры с галстуком. — Конечно, обычно я так же, как и любой другой человек, наслаждаюсь хорошей книгой — иногда даже больше, — но здесь мне постоянно кажется, что времени недостаточно. Кстати, что ты наденешь на ужин?              Гермиона оглядела себя — лишь нижнее платье и трусики.              — Маргарет скоро принесёт платье.              Взяв книгу, она растянулась на животе поперёк кровати и начала перелистывать страницы.              Затем внезапно ахнула.              — Боже мой, Малфой! Будь проклят наш список дел, ты просто обязан это прочитать. Одни только графики...              — Держи все графики при себе. Возвращаясь к теме срочных дел, у тебя случайно нет с собой Маховика Времени?              Гермиона прижала руку к груди и с подозрением оглянулась через плечо на Драко.              — Он там же, где и всегда.              Мужчина наклонил к ней голову и мягко спросил:              — Могу я посмотреть на него?              — Отвернись, — приказала она.              Драко не пошевелился.              — Я уважаю тот факт, что долгое время обсуждение нашей личной жизни было под запретом, но, положа руку на сердце, могу тебя заверить, что видел женскую грудь и раньше. Даже полностью обнажённую. Поверь, глядя на тебя, вытаскивающую из декольте сломанную железяку, я и глазом не моргну, — он жестом обвёл её тело.              — Да, но мою грудь ты не видел, а именно она является центром нашего обсуждения, — Гермиона отбросила книгу и спиной к мужчине села на колени. — Не хочу драматизировать, но ткань этого платья очень тонкая. Если что-то пойдёт не так, надеюсь, ты сразу отвернёшься.              Глаз Драко дернулся.              Медленно, контролируя каждое движение Драко, она просунула руку под линию декольте и принялась за поиски — попытки больше напоминали археологические раскопки.              — Мерлин, куда ты его запихнула? — Спросил он.              — Он ускользает от меня.              — Неужели? Не стесняйся, расскажи подробнее. Не забудь про красочные описания.              — Не будь извращенцем.              — Когда в твоей постели полуобнажённая женщина копается в своём нижнем белье — это не извращение. Это естественный закон природы, можешь почитать о нём больше.              Гермиона начала двигать рукой под левой грудью:              — Подожди, достала.              Драко закончил завязывать галстук и сел рядом.              В руках девушки появился кожаный мешочек с Маховиком Времени.              — Вот, — сказала она, протягивая находку.              Мужчина высыпал содержимое на покрывало и пересчитал все детали — центральные песочные часы, установленные в перфорированном диске и закреплённые болтами во внутреннем кольце. А вот внешнее кольцо отделилось от корпуса и разломилось на две части.              Драко взял в каждую руку по ломаной дуге и соединил две половинки.              — Их нельзя приварить друг к другу, — сказала Гермиона, садясь на пятки. — В таком случае его силы не хватит на то, чтобы преодолеть такое длинное путешествие и доставить нас домой. Придётся переделать внешний круг.              — Это и так понятно.              — В целом, не слишком сложно, если знать, где достать инструменты.              — В поместье Малфоев есть хорошо оборудованная лаборатория, — Драко положил сломанные половинки кольца рядом с остальными частями Маховика. — Я могу либо поработать там и сделать всё возможное, либо попытаться пронести инструменты сюда.              — Лучше принеси сюда, — осторожно сказала Гермиона. — Одному тебе в этом деле не справиться. Этому нас научил горький опыт, помнишь? И я ведь не могу пойти с тобой в поместье. Что, если во время работы что-то пойдёт не так? Я никогда об этом не узнаю.              — Грейнджер, беспокоишься обо мне?              Гермиона покачала головой.              — Я беспокоюсь лишь о том, что никогда больше не увижу друзей и семью, что застряну в этом столетии без благ моего мира и возможности заниматься делом своей жизни, что своим присутствием разорву канву времени, только на первый взгляд кажущуюся прочной, — девушка легла на бок и раздражённо вздохнула.              Он с безразличным видом взял синюю книгу и открыл первый разворот.              — Я и правда имела в виду то, что сказала, — Гермиона вытянула правую руку и положила на неё голову. Она рассматривала Драко, силуэт которого вырисовывался на фоне янтарного послеполуденного света, проникающего сквозь сетчатую занавеску.              — Не могу сосчитать, сколько всего ты наговорила за долгие годы нашей совместной работы, — ответил он, не отрывая глаз от книги. — Можешь сказать конкретнее?              Гермиона нахмурилась.              — Тебе и правда стоит перестать флиртовать с Крессидой. Возможно, даже придётся отталкивать её от себя. Она очень увлечена тобой.              — Ммм.              — Ммм? Ты всегда так реагируешь, когда оказывается, что красивая молодая женщина бессмысленно тоскует по тебе?              — Боюсь, что да.              — Судя по тому, какие взгляды на тебя бросал Уильям Эйвери, ты скоро ввяжешься в дуэль.              — Я с ним справлюсь. С лёгкостью. — Драко перевернул страницу, затем другую. — Боже, Грейнджер, ты не шутила. Графики последовательности сигналов рекомбинации поражают. Ты когда-нибудь видела что-нибудь подобное? — Он не стал дожидаться ответа. — Я точно не видел. Ты только посмотри! — Он положил раскрытую книгу между ними и опёрся рядом на локоть.              — Они потрясающие, правда? — Восторженно воскликнула Гермиона. — Как я уже сказала, внизу по меньшей мере восемь его книг. — Она отмахнулась от укоризненного взгляда мужчины. — Да, я понимаю, что сейчас важнее всего починка Маховика и поиски твоей проклятой табакерки, но я ведь тебя знаю — ты не упустишь такую беспрецедентную возможность. Мы наткнулись на удивительный, недостающий кусочек пазла совокупности магических знаний. Мне уже не терпится обсудить это за ужином с мистером Мартином.              — Значит, Грикс всё-таки позволил ему? — Рассеянно спросил Драко. Затем внезапно зажал рот ладонью. — И что же он сделал? Похоже, Мартин полностью проигнорировал взаимосвязь между температурной шкалой и режимами перемешивания. Это элементарное правило — часть самой ранней интуитивной магии, о которой мы знаем! Чёрт возьми.              — Я знаю! — Воскликнула Гермиона. Она сжала кулаки и в волнении подтянула колени к животу. — И, насколько могу судить по тексту, мистер Мартин действительно делал всё это и вёл заметки. Честно говоря, понятия не имею, как он всё ещё жив.              — А я понятия не имею, как кто-то ещё жив. На бумаге всё выглядит так, словно могло испепелить половину Лондона.              — Видишь? Это невероятно увлекательно, — сказала девушка, с укором тыча пальцем ему в грудь. — Я же говорила. — Она перевернулась на спину и довольно улыбнулась.              Драко оторвал взгляд от книги.              Гермиона нахмурилась:              —Что?              Он не ответил.              Девушка прищурилась:              — Перестань так на меня смотреть.              Драко осторожно закрыл книгу, но взгляд его ни на йоту не изменился.              Гермиона вздохнула:              — Я не забираю свои слова назад. Я же тебе говорила. И, пожалуйста, перестань так на меня смотреть.              — Как?              — Словно я только что съела последнее печенье из банки, а другого нет и больше не будет. Каждый раз, когда я в чём-то права и радуюсь этому, ты смотришь на меня вот так. Как будто я испортила всю твою жизнь. Ты такой ребёнок.              Драко наконец отвёл взгляд.              — О, не дуйся. Когда ты так делаешь, то напоминаешь мне раненого героя поэмы Байрона, и я не знаю, как на это реагировать. — Гермиона снова перевернулась на бок, протянула руку и щелкнула пальцем по вихрю волос. — Что ты вообще делаешь со своими волосами? Эти пряди спереди всегда такие совершенно несовершенные.              Мужчина снова посмотрел на неё:              — Не скажу. Это мое секретное оружие. Если я раскрою тайну создания моей причёски, её сила будет утрачена. Как тогда я буду заставлять понравившихся мне ведьм обратить на меня внимание?              — Они и так тебя замечают, и ты это прекрасно знаешь. Так некоторые из них тебе и правда нравятся?              Уголок его рта дернулся, но улыбка не коснулась глаз.              — Правда.              — Хорошо. Тогда тебе повезло иметь такие послушные волосы. Я никак не могут заставить свои подчиниться. — Гермиона схватила кудряшку у лица. Пристально глядя на мужчину, она выпрямила её, затем отпустила.              Драко всё ещё наблюдал за ней.              — У тебя прекрасные волосы. — Его глаза встретились с её взглядом, внимательно изучая. —Хорошие.              Пульс девушки участился. Он был сам не свой — это заставило её невероятно нервничать.              — Но...? — Подсказала она. — Малфой, я жду кульминации. Пожалуйста, продолжай.              Он промолчал.              — Хорошо, ты упустил возможность, — Гермиона покачала головой. — Отдай маховик, мне пора одеваться.              Драко нащупал детали Маховика и кожаный мешочек. Он собрал все предметы и передал девушке.              — Спасибо, Малфой.              — Всегда пожалуйста.              Гермиона ждала шутки или насмешки, но мужчина молчал.              — Как ты себя чувствуешь? — спросила она.              Он спокойно ответил:              — Я в порядке.              — Ты уверен? У тебя нет лихорадки? — Гермиона прижала руку к его лбу. Она хотела, чтобы фраза прозвучала насмешливо, но Малфой не ухмыльнулся и не оттолкнул её. Девушка поймала себя на мысли, что прежде чем коснуться его кожи, на мгновение замерла.              Конечно, она прикасалась к нему и раньше. Неохотно. Случайно. Совместная работа в течение пяти долгих лет в небольшой лаборатории не оставляла другого выбора — его ладони случайно трогали её внутри сломанной машины. Схватил за локоть, чтобы отвернуть от летящих деталей. Кончики пальцев на пояснице девушки — Драко обошёл её, держа в руках проклятый предмет. Времяпрепровождение в одном пространстве и движение между полками и столами часто напоминали любительский балет. Гермиона признала бы — под давлением — что между ними установилась поразительная, хотя и вызывающая споры профессиональная близость. Помимо общего физического пространства, они разделяли и общую интеллектуальную жажду. Нередко она приводила к тому, что дни превращались в бессонные ночи — тогда они стояли на пороге прорыва. Ни Гермиона, ни Драко не умели говорить “Стоп”, поэтому в первый месяц совместной работы в Министерстве девушка выучила заклинания трансфигурации предметов в кровать, одеяло и подушку. Она, например, хорошо знала, что он храпит, если во сне переворачивается на спину. Ничто из этого не помогало с...              Из путешествия по воспоминаниям Гермиона вернулась в настоящее. Лоб тёплый. Не слишком тёплый. Просто... тёплый.              — Ты сказала, что не собираешься выходить замуж за Уизела. — Уголок его рта дёрнулся. — За Рона. Ты уже говорила мне об этом. Но я слышал, что вы были помолвлены. — Драко говорил так спокойно, словно напоминал ей, что накануне она забыла свой зонтик в офисе.              Гермиона убрала ладонь с его лба.              — Мы договорились, — сказала она. — Не обсуждать нашу личную жизнь.              — Я так понимаю, ты издала такой указ.              — Ты в первый же год нашей совместной работы израсходовал пожизненный запас критики в адрес Рона. Я уже точно знаю, что ты думаешь о нём и о наших отношениях.              — Уверена? Вдруг я что-то упустил?              — Да, уверена. И ты можешь держать свои оскорбления при себе. Если не возражаешь, мы продолжим в том же духе — ты не говоришь ни единого слова о Роне, а я не спрашиваю тебя о тех женщинах, которые приходят и спрашивают, не хочешь ли ты прогуляться до чайной лавки. Таким образом, у нас появится прекрасная возможность не придушить друг друга, и исследования во временном пространстве будут мирно продвигаться.              Драко втянул воздух и открыл рот, но прежде чем смог заговорить, в дверь напротив раздался стук.              — Мисс Грейнджер, это Маргарет МакКлюр, — произнёс приглушенный голос. — Я принесла платье.              Гермиона села.              — Я в другом конце коридора. — Она посмотрела на Драко. — С моим братом.              Выражение его лица выражало ровным счётом ничего.              — Буду через минуту, — выкрикнула девушка.              Вскочив с кровати, она схватила Маховик и осторожно опустила его меж грудей — предмет нырнул обратно в тёмные глубины своей среды обитания.              — Хочешь пока оставить книгу себе? — спросила Гермиона.              Драко смотрел на том в своих руках, словно совершенно забыл о его существовании.              — Да, думаю, да. Спасибо.              Гермиона прищурилась.              — Кстати, откуда ты знаешь, как правильно завязывать галстук?              Она с изумлением наблюдала, как по щекам мужчины пробежал лёгкий румянец.              — Я...              Гермиона так редко заставала его в растерянности, что ей хотелось снова сесть на кровать, схватить попкорн и наблюдать за его смущением.              — Семейный фетиш, — наконец ответил он.              Девушка покачала головой.              — Галстуки?              — Да.              — Думаю, это самое странное откровение, которое я узнала о семье, вовлечённой в некоторые действительно ужасные вещи.              Когда она вышла из комнаты мужчины и прошла через коридор в свою спальню, краем глаза вновь поймала облик Драко. Он спиной упал на кровать, прикрыл рукой глаза и вздохнул.

***

      Кресло Мартина отказывалось подниматься автоматически, поэтому Драко пришлось толкать его.              — Мы опоздаем. — Зажав юбки в кулаке, Гермиона шла позади. — Не уверена, как это работает. Надеюсь, они ещё не сели за стол и не начали без нас.              Драко наклонился и сильно толкнул кресло.              — Неужели что-то застряло под этой штукой? Можешь посмотреть?              Гермиона присела на корточки.              — И правда, застряло. Тут чертовски большой камень. — Она просунула пальцы в корсет и вытащила волшебную палочку.              Драко, начавший заметно потеть от попытки сдвинуть сиденье Мартина с места, недоверчиво посмотрел на девушку.              — Ты постоянно прячешь всё там, потому что тебе просто нравится это делать.              — Здесь нет карманов! У Маргарет в платьях они есть, я видела, но понятия не имею, куда девочки Лонгботтом суют свои волшебные палочки. Ридикюли с заклятием незримого расширения? Даже не представляю.              Она прицелилась и послала в камень череду коротких, сильных вспышек, от которых он покатился в подлесок под берёзовой рощицей. Внезапно освободившийся кресло резко дёрнулось, и Драко, спотыкаясь, последовал за ним.              — Как люди умудряются оставлять на дорожках такие валуны? — проворчал он. — Разве они не знают, что здесь могут проезжать люди на креслах?              Гермиона спрятала палочку и снова последовала за ними, на этот раз двигаясь значительно быстрее.              — Вряд ли они об этом думают.              — Когда мы вернёмся, я разобью каждый камень в Англии.              — Действительно, око за око. Почему ты такой задумчивый? Пока я не спустилась вниз, ты вёл себя совершенно приемлемо.              — Сейчас я более чем приемлемый, — ответил Драко. — Мартин, смотри вперёд, не то врежешься в очередной камень.              Опоздав всего на двадцать минут, они подошли к парадной двери Багг-Бантли-Холла. Прежде чем Гермиона успела постучать, дверь открыла наряженная в красивую вышитую простыню эльфийка.              — Сюда, пожалуйста, — она согнулась в лёгком поклоне и отвела руку в сторону.              Деревянные балки пересекали потолок в высоком арочном вестибюле, а дубовые панели полностью покрывали стены. Напротив двери вверх поднималась широкая деревянная лестница и дважды поворачивала к этажу выше. Тусклый летний свет лился на неё через огромное окно со сводчатым потолком, и в люстрах и бра мерцали десятки свечей. Каждый мягкий и золотистый элемент создавал энергетический резонанс, притягивая их щедрым семейным теплом, предлагая мир и покой.              Безошибочно узнаваемый помпезный голос сэра Томаса донёсся из коридора справа и отрикошетил от деревянных панелей. Драко протянул руку Гермионе. Вдвоём они последовали за Мартином и эльфом — путешествие протекало по извилистому архипелагу богатых красных восточных ковров, плавающих по бесконечному паркетному морю. По мере приближения Гермиона различала и другие голоса, большинство из которых принадлежали женщинам. Войдя в гостиную, она приготовилась приветствовать присутствующих.              В комнате всё так же преобладали дубовые панели, хотя потолок уменьшился до более человеческого размера. Жёлтый свет свечей отражался от стен и окутывал семейную вечеринку сонным сиянием. Это был благородный, величественный и очень уютный дом. Семья Лонгботтомов, в которую входили новобрачный Томас Лонгботтом с женой миссис Лонгботтом, а также мрачный Уильям Эйвери, расселись по комнате на глубоких диванах и удобных креслах, обращенных к чудовищно гигантскому камину.              — Грейнджеры! Мартин! — прогремел сэр Томас, приветственно раскрывая объятия. — Мы едва не умерли с голоду. Чуть не отказались от хороших манер и не начали без вас.              Гермиона присела в реверансе, а Драко слегка кивнул.              — Мы просим у вас прощения, сэр Томас, — сказала она. — Кресло мистера Мартина немного застряло.              — Ах, Мартин! Всех поймал? — крикнул сэр Томас.              Мартин взглянул на него сквозь очки.              — Всего раз. — Он повернулся к Драко, высунул морщинистую руку из сложной системы нагромождённых одеял и похлопал Драко по штанине. — Вот наш крепкий парень. Квиддич, знаете ли! Девочки.              — И я уверен, вы задержались не потому, что мисс Грейнджер приложила так много усилий к своему наряду и причёске! — проревел сэр Томас. Он послал Гермионе дерзкую улыбку и преувеличенно подмигнул. — У меня четыре дочери. Я не дурак. Мисс Грейнджер, вы выглядите как настоящая картина. Картина! Вам бы лучше сказать ей об этом, молодой человек!              Сэр Томас выжидающе переводил взгляд с Драко на Гермиону, слегка приоткрыв рот в улыбке, как лабрадор-ретривер, ожидающий, когда ему бросят мяч.              По правде говоря, Маргарет хлопотала над ней гораздо дольше обычного.              Платье выглядело сногсшибательно. Белое — как и дневной наряд, — отороченное ярко-красным восточным маком и расшитое вокруг груди, рукавов и края юбки буйством летних цветов в синих, жёлтых, красных и розовых тонах. Она собрала волосы на затылке, но небрежно, с завитками, спускающимися по шее. Маргарет воткнула ей в причёску большую белую маргаритку, затем накрасила щеки и губы. Гермиона подумала, что если бы по дороге к Лонгботтомам она столкнулась со скандинавским ритуалом плодородия, который включал в себя чувственный самозабвенный танец вокруг наводящего на мысли костра, она бы совсем не удивилась и была к нему готова.              Драко вежливо кивнул и повернулся к Гермионе. Лицо его снова приобрело страдальческое, печальное выражение.              — Выглядишь потрясающе.              Гермиона наклонила голову и ангельски улыбнулась мужчине, убирая локон с глаза.              — Перебор, — пробормотала она сквозь зубы, стараясь как можно меньше двигать ртом.              Драко нахмурился.              — Любящий брат, — подтвердил сэр Томас. — Ты молодец, Грейнджер! Молодец. А теперь давайте есть!

***

      Столовая никак не удивила своими стенами, обшитыми деревянными панелями.              У Гермионы было мало опыта взаимодействия с официальными обедами двадцать первого века, которые так не нравились Рону, и ноль с обычаями сервировки стола этого времени. Она, вероятно, катастрофически нарушила бы все правила, если бы на выходе из коттеджа Грикс не отвёл её в сторону.              — Садитесь рядом с сэром Томасом, в конце стола, вместе с остальными женщинами. Вас попросят последовать за ними и сесть справа от хозяина дома. Просто сохраняйте спокойствие и, как только сядете, прежде понаблюдайте за всеми остальными присутствующими. Не беспокойтесь о том, с кем говорить или нет. Единственный человек в этом доме, которого волнует этикет — леди Лонгботтом, но с годами муж и дети заставили женщину снизить свои стандарты. Не кричите на всю гостиную, и всё будет в порядке.              Гермиона уставилась на него.              — Я совсем не переживаю за него, — сказал Грикс, кивнув головой в сторону Драко. — Он из тех, кто выйдет сухим из воды, даже если положит ноги на стол и начнёт насвистывать «Правь, Британия, морями!» Просто скажи ему следить за бокалом вина Мартина. Он доведёт себя до тошноты, и я постоянно буду напоминать вам об этом. Понятно?              Гермионе ничего так не хотелось, как спросить, откуда он всегда знает, что ей делать, но вместо этого лишь кивнула.              — Уверены, что не хотите пойти?              — Я буду есть свою еду за своим столом, — ответил Грикс. — Но спасибо.              Гермиона почувствовала прилив нежности.              Неудивительно, что он оказался прав.              В гостиной сэр Томас протянул руку Гермионе. Она приняла приглашение и пошла впереди всех в столовую, где успешно уселась на своё место по правую руку от мужчины.              Стол выглядел роскошно — белая скатерть, сияющие канделябры, полные июньских цветов вазы, позолоченные блюда и безупречно начищенные винные кубки в золотой оправе. Лонгботтомы ничего не жалели для гостей, и Гермиона смущённо покраснела, когда эльф отодвинул её стул. Изадора — снова без очков — села со свойственной ей легкостью и грацией между Гермионой и апатичной Пенелопой. Гермиона последовала её примеру — взяла с тарелки салфетку и положила себе на колени.              — Значит, трудности на прогулке, Грейнджер?              Гермиона подняла глаза, чтобы посмотреть, кто с ней заговорил, и только потом поняла, что это Уильям Эйвери обратился к Драко. Она наклонилась и посмотрела на стол справа от себя. Драко сидел по левую руку от леди Лонгботтом, а Уильям Эйвери — на стуле рядом с ним. Оба мужчины расстилали салфетки. Драко двигался как обычно — вяло и беззаботно. Гермиона с растущим раздражением наблюдала, как ему удавалось придать процессу медленного разворачивания прямоугольника ткани на коленях элегантный и привлекательный вид, который лишь усилился, когда Уильям схватил салфетку и недовольно опустил перед собой.              — Ничего, что доставило бы хлопот, — ответил Драко. — Хотя на пути между коттеджем и этим домом для кресла мистера Мартина возникли ненужные препятствия. Утром я снова пойду на прогулку и постараюсь убедиться, что путь чист. Мистер Мартин должен иметь возможность ездить куда угодно, не боясь где-то застрять.              — Я полностью согласна. — Крессида, сидящая напротив Гермионы, наклонилась и с живым интересом оглядела стол. — У мистера Мартина не должно возникать никаких проблем с тем, чтобы отправиться туда, куда душа пожелает. Я всегда это говорю. Не так ли, Пенни?              Пенелопа то ли пожала плечами, то ли кивнула:              — Думаю, как-то раз ты об этом упоминала.              Гермиона откинулась на спинку стула и не видела реакции Драко, но расцветший на щеках Крессиды румянец подсказал ей, что ответил он тепло и радушно.              Еду подавали в сервировочных тарелках, мисках и супницах и расставляли на столе великолепным симметричным рисунком. Им принесли прекрасный суп из каштанов и макрель с фенхелем и мятой. Гермиона наблюдала за другими присутствующими, ожидая подсказок о том, как обращаться со столовым серебром и не выставить себя полной идиоткой. К тому же, она внимательно наблюдала за Мартином. Он сидел справа от леди Лонгботтом, поворачивал голову туда-сюда, прислушивался к тихим разговорам вокруг и время от времени поднимал бокал с вином и делал небольшой глоток.              — Мистер Мартин, не желаете рыбы? — спросил сидевший справа Томас Лонгботтом-младший.              — Да! И побольше масла!— согласился Мартин, трижды легонько постучав по столу костяшками пальцев.              Том развернул салфетку и разложил у мужчины на коленях, затем положил еду ему на тарелку и терпеливо наблюдал, как тот впервые пробует.              Кассандра облокотилась на правую руку своего брата и лукаво улыбнулась:              — Мистер Мартин, я обещала мисс Грейнджер, что спрошу вас о работе с зельями. — Она откинулась на спинку стула, пока перед ней парила супница, затем снова наклонилась к столу. — Какой самый страшный несчастный случай произошёл с вами в лаборатории Оксфорда? Кто-нибудь когда-нибудь терял руку? Или хотя бы палец?              — Кассандра, — одёрнула её леди Лонгботтом — воплощение хладнокровия и собранности. Даже ругая свою до боли любопытную младшую дочь, она сохраняла мягкость голоса и безмятежность на лице. Гермиона попыталась представить, как она кричит, и не смогла. Хозяйка дома выглядела как женщина за сорок, стройная и грациозная, с поразительно красивым лицом. Светло-голубые глаза в окружении густых ресниц и копна блестящих золотистых локонов, собранных на затылке в аристократический пучок. Очевидно, именно она являлась автором исключительной красоты своих четырёх дочерей.              Мартин снова схватил кубок с вином. Он медленно отпил, поглядывая на Кассандру, затем поиграл бровями.              — Ни одной потерянной руки, — ответил мужчина. — Но палец! — Он резко высвободил указательный палец из захвата напитка и показал его присутствующим. — Мы вовремя нашли его. — Мартин снова поднёс стакан к губам и в два глотка осушил его.              Гермиона наклонилась и посмотрела по сторонам, пока не встретилась взглядом с Драко.              Он равнодушно смотрел на окружающих, тогда девушка многозначительно посмотрела на него и кивнула головой в сторону Мартина.              — Вино, — одними губами произнесла она.              Он пожал плечами.              Закатив глаза, она уронила руку на стол. Тремя пальцами Гермиона показала ему букву «М», затем большим пальцем и мизинцем сделала жест, обозначающий выпивку.              Мартин. Вино.              — Всё в порядке, — прочитала она по его губам.              — Нет, не в порядке, — произнесла она тихо.              Драко отвернулся.              — Леди Лонгботтом, сервировка стола — это ваша забота или ещё один из талантов ваших дочерей? Они необыкновенные.              В ответ на комплимент женщина улыбнулась и призналась, что накрыла всё сама.              Гермиона переключила свое внимание на хозяина дома, который — как она запоздало поняла — обращался к ней.              — Прошу прощения, сэр Томас, я не услышала, что вы спросили.              — Коты, мисс Грейнджер!              — Коты, — растерянно повторила она.              — Да, именно! У вас они есть?              — О, я... да, есть один. Он уже староват, наполовину низл. Его зовут Живоглот.              — Живоглот! — взволнованно закричал сэр Томас. — После ужина я вас кое с кем познакомлю.              — Познакомите? — спросила Гермиона.              Пенелопа откинула голову назад и подняла глаза к потолку.              — Отец, пожалуйста, — протянула она. — Успокойся.              — Еще чего! — Ответил он. — Мой маленький лимончик, я буду делать то, что захочу, а ты делай, что угодно твоей душеньке, и тогда мы оба будем счастливы.              Пенелопа недовольно, но смиренно вздохнула и вернулась к ковырянию макрели вилкой для рыбы.              Изадора наклонилась ближе к Гермионе.              — Чувствую, что должна предупредить вас, мисс Грейнджер, что мой отец с необычайным энтузиазмом относится к своему хобби.              — Не сомневаюсь, что это очень интересно, — ответила девушка.              С другого конца стола послышались три сухих кашля, и Гермиона повернулась к Драко.              Не смотря на «сестру», он коснулся носа, а затем быстро и тонко большим и указательным пальцами очертил прямоугольник.              Нюхать. Коробка.              Табакерка.              Он мотнул головой в сторону миссис Томас Лонгботтом — молодой замужней девушки, — сидевшей прямо напротив Гермионы.              Гермиона взмахнула рукой.              Хорошо, я приступаю к делу.              Она попыталась поймать взгляд миссис Лонгботтом, но та намеренно смотрела в суп с видом ученицы, молящейся всем известным богам, чтобы учитель вызвал отвечать кого-то другого.              — Миссис Лонгботтом, поздравляю с замужеством, — наконец произнесла Гермиона. — Приём был прекрасным. А торт просто превосходным.              — Превосходный торт! — выкрикнул Мартин с противоположного конца стола.              Миссис Лонгботтом подняла глаза и самодовольно кивнула.              — Мм, — восхитительно кратко подтвердила она. И сразу же погрузилась в размышления о супе.              Гермиона вздохнула. Откашлялась — Драко краем глаза посмотрел на неё.              Указательным пальцем она коснулась губ и указала им вперёд.              Спроси.              Затем вытянула руки, словно тянула ириску.              Лонг.              Она замерла, размышляя. Наконец, незаметно обхватила двумя руками невидимый предмет.              Боттом.              Драко поперхнулся вином и следующие полминуты кашлял в салфетку.              Придя в себя, он, не глядя на Гермиону, кивнул и откинулся на спинку стула.              — Прекрасная пора для свадьбы, — сказал он Тому. — Но июнь может быть немного непредсказуемым.              — Да! — согласился Том. — Это был... ну, это был самый прекрасный день. — Он задумчиво смотрел через стол на новоиспечённую жену. Девушка ответила на этот взгляд — щёки вспыхнули ярко-розовым, затем с загадочной улыбкой на губах она снова сосредоточилась на рыбе.              — Сцены живописней и представить невозможно, — добавила Гермиона. — С цветущими в саду розами.              Юная миссис Лонгботтом кивнула и, несмотря на растущий румянец, продолжила овладевать искусством сдержанного разговора.              — Много подарков, — добавил Драко.              Гермиона кашлянула.              Не так прямо.              — О! Что ж, — ответил Томас-младший. — Да, нам действительно повезло во всех отношениях.              — Вы открыли их все? — спросил Драко. — Даже самые маленькие?              Гермиона подскочила на месте.              — Мой брат — большой любитель табакерок, — сказала она. — Кроме них его почти ничего не волнует. — Девушка проигнорировала недовольное фырканье Драко. — На свадебном столе я заметила очень необычную табакерку. Кажется, это маленький барсук.              Том и миссис Лонгботтом явно не понимали, о чём говорила Гермиона.              — Гермиона, кажется, это был лебедь, — сказал Драко. — Очень элегантный. Вы бы его ни с кем не перепутали.              — Мы не успели открыть все подарки, — Том украдкой взглянул на жену. — Мы были... — Он замолчал и резко покраснел. — Мы были немного заняты.              Миссис Лонгботтом выглядела так, словно собиралась самопроизвольно воспламениться.              Гермиона засунула в рот ложку и уставилась на скатерть, чтобы не рассмеяться от смущения юной пары.              — Вполне объяснимо, но вряд ли кто-то бы не заметил табакерку в форме лебедя, не так ли? — Настаивал Драко.              — Значит, вам подарили две табакерки? — обратился к Тому Уильям. — Сегодня утром вы отдали матери одну из них в форме свернувшегося в клубок кота.              Теперь Гермиона точно забеспокоилась о миссис Лонгботтом, которая покраснела, как яблоко, и глотала вино.              — Кот? — Оживлённо спросил сэр Томас.              — Отец, не настоящий кот, а искусственный, — ответила ему Пенелопа.              — Какого чёрта вам понадобился искусственный кот? — Прогремел хозяин дома. — Бессмысленно!              — Это не искусственный кот, папа, — сказала Кассандра. — Это табакерка. Тому она не понравилась, и он отдал её матери Уильяма.              — Что было не так с табакеркой? — Драко откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и нахмурился. — А кто вообще сказал, что она в форме кота?              — Мистер Грейнджер, надеюсь, это не ваш подарок? — Том подвинулся на край стула, как будто в любой момент мог вскочить с него и убежать в сад. — Если так, я ужасно...              — Мы пришли без подарка, — перебила его Гермиона. Она избегала укоризненного взгляда напарника.              — Мы не знали, что попадём на свадьбу, — объяснил Драко.              — Ничего страшного, — сказал Том. — Что касается табакерки, — он развёл руками. — Я не пользуюсь нюхательным табаком.              — Я бы хотела его попробовать, — задумчиво ответила Кассандра.              — Кассандра, — леди Лонгботтом промокнула рот салфеткой.              — Значит, табакерка в вашем поместье? — Спросил Драко, поворачиваясь к Уильяму.              Уильям кивнул и залпом допил остатки вина.              — Получается, что так.              — Замечательно. — Драко потянулся через стол и взял графин с вином из рук мистера Мартина, налил на два пальца в его бокал, затем переставил графин ближе к себе.              — Так, говорите, она в форме кота? — Глаза сэра Томаса загорелись.              — По-моему, больше похожа на ежа, страдающего диспепсией, — сказал Уильям. — Мама настаивает, что это кот.              — Диспепсия! Достаточно легко вылечить. Больше клетчатки, — услужливо добавил мистер Мартин. — Ещё вина!              — Нет! Больше никакого вина, — ответил ему Драко. — Я не хочу, чтобы мстительный эльф вышвырнул меня из постели, пока я пытаюсь читать.              Крессида посмотрела на Драко своими большими сияющими глазами.              — Я люблю читать в постели.              Уильям скрестил руки на груди и выдохнул так сильно, что по поверхности его супа побежали маленькие волны.              — Крессида, мы все любим читать в постели, — сказал он.              — Мне это не особо нравится, — добавила Пенелопа.              — Тебе всё не особо нравится, Пенни, — задорно ответила ей Кассандра.              — Я предпочитаю чтение в ванне, — выдвинул своё мнение сэр Томас.              — Я всё время роняю книги в ванну, а потом Иза читает мне нотации об уважении к собственности библиотеки, — сказала Кассандра. — Сейчас я читаю магловскую книгу о дочери визиря, которая рассказывает удивительные истории. Одна из них о рыбаке, который находит сундук с трупом, и двое мужчин признаются в убийстве, только один из них явно лжёт...              — Боже мой, откуда, чёрт возьми, ты взяла эту книгу? — перебила её покрасневшая Изадора.              — Достаточно, Кассандра, — невозмутимо произнесла леди Лонгботтом.              — В конце концов, палец мы нашли, — напомнил Мартин столу.              Драко придвинул вино ещё ближе к себе.              В комнату вошли домашние эльфы — они убрали со стола, отодвинули белую скатерть, под которой оказалась зелёная, и накрыли заново. Перед присутствующими появились жаркое, картофель, овощи в масле и другие сытные блюда, а также изысканные желе и пироги.              Второе блюдо они съели в относительном спокойствии. Гермиона не могла не заметить тайных взглядов между Томом и его женой, которая так и не оправилась от румянца на щеках. Казалось, что её лицо обгорело на солнце, потому что девушка всё время застенчиво прятала улыбку.              Трапеза вторым блюдом подошла к концу, и со стола снова убрали зелёную скатерть. Голую деревянную поверхность украшали канделябры и цветы, затем эльфы вынесли блюда со свежими фруктами и засахаренными орехами, которые присутствующие очень быстро разобрали.              — Значит, вы учились в Хогвартсе? — Уильям пронзил Малфоя взглядом.              Драко поднёс бокал к губам и медленно отпил.              Гермиона наблюдала за работой его мозга.              — Учился, — ответил Драко. — Задолго до вас. Мы гораздо старше вас. Особенно моя сестра.              Гермиона метнула в него яростный взгляд.              — Я так понимаю, вы учились на Когтевране, — предположил Драко.              Уильям кивнул.              — Верно. Меня распределили в тот же год, что и Крессиду, — его взгляд устремился к другому концу стола, затем обратно. Он кивнул эльфу, который принес ему чашку кофе, затем взял десертную ложку и покрутил её в руках. Парень повернулся на стуле и посмотрел через стол на Изадору. — Иза, ты на год старше нас, — Уильям снова посмотрел на девушку. — И ты, Том, на два года раньше пошёл учиться. Кто-нибудь из вас помнит мистера и мисс Грейнджер в Хогвартсе?              Гермиона перевернула кончиком ложки засахаренный грецкий орех на десертной тарелке и старалась не смотреть на Изадору, которая сидела прямо, а руки изящно лежали на коленях.              — Не думаю, — ответила девушка. — Но это и не удивительно. В школе мы были поглощены учёбой, верно, Том?              Том кивнул.              Изадора одарила Уильяма вежливой улыбкой.              — Я знаю только одно — учёба занимала в моей жизни главное место.              Уильям открыл рот, явно планируя что-то сказать, затем передумал и закрыл его.              Изадора с улыбкой повернулась к Гермионе.              — Мисс Грейнждер, я прошу прощения, — она положила руку на запястье Гермионы. — Мы мало обращали внимание на одноклассников, а следовало бы.              Гермиона хотела обнять девушку.              — В школьные годы мы с Драко были совсем не примечательны, — сказала ей Гермиона. — Боюсь, в школе с нами не случалось ничего особенного.              Драко покрутил бокал между пальцами, затем поднёс его ко рту и выпил.

***

      Женщины переместились в гостиную, чтобы мужчины могли продолжить пить. Гермиона провела тревожные сорок пять минут, гадая, что Уильям Эйвери говорил Драко и наоборот, прежде чем к ним вновь присоединились джентльмены.              На одной из полок она выбрала книгу и села на диван. Пенелопа примостилась на другом диване, не обращая внимания на рукоделие у себя на коленях, и выглядела совершенно довольной обстановкой. Крессида исполняла на пианино какую-то грустную народную мелодию, её глаза блестели в свете свечей, в то время как Кассандра, Исадора, миссис Лонгботтом и леди Лонгботтом играли в карточную игру, правила которой Гермиона совершенно не понимала.              В комнату ввалились мужчины — их щеки заметно покраснели. Гермиона с отчаянием заметила, что Мартин выглядел явно довольным собой, и ему понадобилась помощь Драко, чтобы на входе не ударяться креслом о стены.              Уильям быстро подошёл к Крессиде и встал рядом с ней, переворачивая страницы нотной тетради. Том примостился на стуле прямо за спиной жены, тайком теребя пальцами подол её платья и наблюдая за игрой.              Драко посадил Мартина на край дивана Гермионы, затем палочкой снял заклинание с кресла, опустив его на пол, чтобы Мартин не мог бешено перемещаться по комнате. Окончив дела, он сел рядом с Гермионой и счастливо вздохнул.              — Ты, кажется, очень доволен собой, — прошептала Гермиона.              — Так и есть, — согласился мужчина. — Я только что съел на редкость сытный ужин, наполнил желудок вином, которым поделился со мной мистер Мартин, и только что меня угостили щедрой порцией...или двумя... или тремя... бренди, которое сэр Томас приберегает для гостей.              — Знаешь, сегодня я наложу на твою спальню заглушающее, — девушка перевернула страницу книги, которую на самом деле даже не читала.              — Интригующее предложение, — сказал он. — Если переживаешь, что тебя разбудит храп, спешу заметить — я не пьян. Хотя и вступил с Уильямом в оживлённую дискуссию, о включении порошкообразной еловой смолы в качестве стабилизирующего агента в зелья с высокой летучестью. Мистер Мартин воспользовался ситуацией и выпил бессчётное количество шотов, полных бренди. Я так понимаю, этот бойкий эльф безжалостно выпорет меня.              — Знаешь, тебе дали всего одно дело, — укоризненно сказала Гермиона.              — На самом деле, два, и я превосходно справился с одним из них. Мы знаем, что табакерку грубо спихнули матери Эйвери, и теперь мы можем провести замечательное утро в гостях у Уильяма, который ни в коем случае не хочет нас принимать.              Сэр Томас, сидевший в кресле у камина, подозвал к себе домового эльфа и что-то прошептал ему.              Через несколько мгновений эльф вернулся, держа в каждой руке по совершенно растерянному коту.              Пенелопа громко застонала.              Эльф передал одного из котов хозяину, который посадил животное к себе на колени и начал гладить по голове.              Питомец был по большей части чёрным — лишь белые пятна на бёдрах, пузе и задних лапках, словно ему надели чистые хлопковые спортивные носки. На голове примостились маленькие ушки — не острые, а словно закруглённые — и поразительные огромные зелёно-жёлтые глаза, круглые, как обеденные тарелки, и тупо оглядывающие комнату. Под носом белело пятно в точной форме пышных и ухоженных усов с загнутыми вверх концами, как вопросительный знак. Два его верхних клыка нависали над нижней челюстью, что придавало ему явно ошеломлённый и глупый вид.              — Мисс Грейнджер, это, — сэр Томас заговорил самым мягким голосом, который Гермиона когда-либо от него слышала. — Хьюго. Поздоровайся с Грейнджерами, Хьюго.              Сэр Томас поднял правую переднюю лапу кота и использовал её, чтобы нелепо помахать Гермионе и Драко.              Хьюго в ответ вяло закрывал и открывал глаза.              Гермиона хлопнула Драко ладонью по бедру и сильно сжала его кожу.              — Он машет нам котом, — прошептала она.              Драко накрыл её руку своей и переплёл пальцы.              — Вижу.              — Я не знаю, что делать.              — Давай просто понаблюдаем.              Сэр Томас передал Хьюго обратно эльфу и взял второго питомца — толстого серого полосатого кота — к себе на колени.              На необычно красивой морде застыло выражение социопата, обладающего набором инструментов и всем временем мира, необходимым для незаметного уничтожения улик.              — А это Эдвард. Он только что принял ванну, не так ли, Тедди? — Сэр Томас слегка покачал кота, в то время как он свесил лапы ему на руку и выглядел так, словно приготовился сначала совершить убийство, а затем с ледяной деловитостью покинуть свой смертный круг. — Он мой дерзкий парень, так ведь? Тебе не нравятся ванны, мой добрый друг? Это очень плохо!              Сидевшая за пианино Крессида закончила одну мелодию и начала другую — мягкую и тоскливую. На этот раз она пела, одновременно аккомпанируя.              Однажды вечером, когда я бродила среди зелёной листвы...              Уильям внимательно переворачивал её страницы, и только когда Гермиона оторвала взгляд от книги, она заметила, что глаза Крессиды были обращены на Драко. Она бросала на него тоскующие взгляды так часто, как только позволяло её мастерство владения нотами.              Твоя красота так увлекла меня, что я не смогла пройти мимо...              Глаза её были большие и в свете свечей казались ещё больше — полуприкрытые и влажно блестящие, как у призовой дойной коровы.              Она пристально смотрела. С тоской.              И если так случится, что ты будешь меня искать, возможно, ты меня и не найдёшь...              Казалось, Драко ни на что не обращал внимание, но Гермиона внимательно следила, как Уильям Эйвери сменил плавное и ненавязчивое переворачивание страниц на чёткое и быстрое. Он переводил взгляд с Крессиды на Драко с очевидным и растущим раздражением.              Она шла за ним под светом солнца и луны, его зубы сияли так ярко...              — О чём, чёрт возьми, она поёт? — Пробормотала Гермиона. Она поняла, что Драко всё ещё держал её за руку. — Не уверена, догадался ли ты, мой любящий братик, — сказала она, вытаскивая руку из его хватки. — Но мисс Крессида Лонгботтом поёт тебе серенаду.              Драко отвел взгляд от лорда Томаса, который продолжал искушать судьбу, настойчиво теребя кота Эдварда, и сложил руки на коленях.              — Что ты имеешь в виду, она ведь там со своим парнем... — Он внезапно прервал речь, когда встретился взглядом с глазами Крессиды. — О, Мерлин.              Впервые за всю свою долгую память Гермиона не испытала удовольствия, произнося давно заученную фразу:              — Я же тебе говорила.              — Чёрт бы всё это побрал, Грейнджер. Что мне делать?              — В лучшем случае, она снова поймёт, что парень, переворачивающий страницы нотной тетради — идеальный вариант, — ответила девушка себе под нос. — Но, думаю, до тех пор тебе нужно будет максимально игнорировать её. Может, тебе даже стоит сказать о помолвке.              — С кем?              — Не знаю. С Лавандой Браун? Она снова одинока, и это достаточно распространённая фамилия.              Драко вздрогнул.              — Или, — добавила Гермиона. — Придумай сам. Можно назвать её Иоланда.              Он удивлённо посмотрел на девушку.              — Иоланда.              — Что не так?              — Я не против этого имени, но могут последовать вопросы о невесте, на которые я не готов ответить. Где живёт Иоланда? Из какой она семьи? Какое у неё наследство?              — Ты уверен, что никогда не читал роман Джейн Остин? — Спросила Гермиона.              — Я никогда о ней не слышал. Она одна из тех безвкусных писательниц, чьи работы ты прячешь в своей уродливой зелёной сумке и втихаря читаешь во время обеденного перерыва?              — Самая безвкусная, — согласилась Гермиона. — Она пишет невероятно развратные книги о сексе.              — Мы поговорим об этом позже, — сказал Драко — Но что мне делать с вон той мисс Страдалицей От Несчастной Любви?              — Так теперь тебе нужен мой совет? — Гермиона нахмурилась, увидев направленный на неё невинный умоляющий взгляд. — Хорошо. Иди и начни заигрывать с её сестрой.              — С какой из?              — Сомневаюсь, что это важно, — ответила девушка. — Думаю, Пенелопа отлично подойдёт. Вряд ли ей это понравится.              — Ты и правда думаешь, что флирт с сестрой Крессиды оттолкнет её от меня?              — Не понимаю, почему бы и нет, — Гермиона уставилась на него. — Что? Что означает этот взгляд?              — Я лишь хочу сказать, что ты ни капли не понимаешь женщин, но я бы хотел сохранить все свои пальцы нетронутыми ещё хотя бы несколько лет.              — И как это понимать?              — Неважно. Я не буду ни намеренно, ни непреднамеренно флиртовать с другой сестрой Лонгботтом. Надо придумать что-то другое.              — Ты пробовал вообще не флиртовать?              Он сморщил нос.              — Грейнджер, мать воспитывала меня не для того, чтобы я грубил женщинам. Это была прерогатива Люциуса.              — Ты груб со мной, — заметила она.              — Верно, но ты — это ты.              — Тогда притворись, что она — это я.              Рот Драко дёрнулся.              — Что? — Спросила Гермиона. — Чересчур?              — Да, — он на мгновение задержал взгляд. — Чересчур.              — Хорошо. Тогда вообще молчи.              Уильям перевернул последнюю страницу с нотами — Крессида закончила песню, элегантно положив руки на клавиши и задержав взгляд на Драко.              Мартин начал постукивать пятками по подставке для ног на своём кресле и запел на удивление сильным тенором.              Жила-была девчонка, совсем-совсем одна...              — О, боже, — сказала Гермиона.              Живёт совсем о-одна на берегу-у!              — Я так понимаю, это наш сигнал к бегству, — Драко встал и постучал по креслу Мартина, чтобы его завести. — Ужин был великолепен. Мы очень признательны, сэр Томас, — он кивнул хозяину дома, который теперь качал Хьюго на одном бедре, а Эдварда на другом. — И леди Лонгботтом. — Малфой отвесил хозяйке дома вежливый поклон, на который она ответила благородным наклоном подбородка. — К сожалению, мистеру Мартину пора вернуться домой в Твиггибрук.              Пенелопа рассеянно помахала гостям и подавила зевок.              — Но я хотела спросить мистера Мартина о растворяющих зельях, — проворчала Кассандра. — Они бы гораздо лучше подошли для избавления от трупа, нежели класть тело в какую-то коробку и выбрасывать в реку. Всегда найдутся рыбаки, которые его найдут.              — Кассандра. Больше никаких смертей, — бесстрастно сказала леди Лонгботтом.              Том Лонгботтом встал, чтобы поклониться, украдкой поглядывая на жену. Уильям Эйвери произвёл наилучшее впечатление человека, который хотел ударить кого-то — но не кого-то конкретного, — чтобы никто не почувствовал необходимости быть настороже.              Крессида встала из-за пианино.              — Мисс Грейнджер, мистер Мартин.              Она присела в реверансе перед Гермионой и Мартином, затем повернулась к Драко.              — Мистер Грейнджер.              Драко вежливо кивнул ей.              Крессида слегка подалась вперёд, затем резко замерла, словно подумала, что оставила плиту включённой, но тут же вспомнила, что все-таки выключила её.              — Сегодня вечером вы будете читать? — Спросила она Драко. — Перед сном.              Если бы Гермиона не пребывала в абсолютном ужасе от ситуации, она бы непременно захлопала в ладоши от радости, увидев, как покраснели щёки Драко. Она не думала, что он вообще на такое способен.              — Думаю, да, — ответил он. — Если только не окажусь проклят до следующей субботы прежде, чем выпадет шанс.              — Ой! Но этого просто не может быть, — хрипло произнесла Крессида. — Зачем кому-то вас заколдовывать?              Драко одарил её одной из своих проклятых хищных улыбок. Он ничего не мог с собой поделать. Другого ответа он придумать не смог.              — Боюсь, ответ на этот вопрос вам придётся узнать у моей сестры — он искоса посмотрел на Гермиону. — Она единственная, кто постоянно отмечает все мои неосторожности.       

***

      На выходе из гостиной Мартин закончил песню и глубоко вздохнул, чтобы начать её снова. Они зашагали по дорожке между домом Лонгботтомов и коттеджем Твиггибрук. Драко держался за ручки кресла Мартина, чтобы вся конструкция не съехала в подлесок.              — Мои мужчины, должно быть, сошли с ума, мои мужчины, должно быть, сошли с ума, мои мужчины, должно быть, глубоко в отчаянии... о-о-о-о... — Во весь голос выл Мартин. Его кресло качнулось влево, а затем резко дернулось вправо, колёса задрожали и выпрямились благодаря изящной хватке Драко.              — Отчаяние! — Согласился Драко, взрывая камень среднего размера совсем рядом с креслом Мартина.              — За то, что я так весело отпустила тебя из каюты и гребу к берегу, берегу, берегу...              — Берегу! Берегу! Берегу! Присоединяйся, Грейнджер, — сказал Драко. — Дальше идёт только «Берегу».              Гермиона подобрала юбки и стремглав помчалась вверх по пандусу коттеджа.              Грикс сидел за столом, очки примостились на кончике его носа. Перед ним стояли свёртки пергаментов, чернильница и стопка книг. Он отложил перо и зашаркал к двери.              — Я обманула твоих матросов так же, как и тебя, я снова девушка на берегу, берегу, берегу...              — Десять очков девушке! — Восторженно воскликнул Драко. — Отличная игра.              — Зачем ты позволил ему напиться? — Грикс подошёл ближе и заглянул в широко раскрытые, блестящие глаза Мартина. — Ты, глупый старик, хоть представляешь, что сделал со своей печенью?              Мартин снова начал свою песню:              — Жила-была девчонка, совсем-совсем одна... она живёт совсем одна на берегу...              — Берегу-о, берегу-о, хорошо, — сказал Грикс, похлопывая Мартина по руке там, где она выбивалась из ритма. Грикс обратил свое внимание на Драко. — Тебе, — ткнул он пальцем в лицо мужчины. — доверили всего лишь одну работу.              — Вообще-то, две, — услужливо подсказал Драко. — И я выполнил одну из них. — Он гордо выпятил грудь.              Грикс моргнул, глядя на него.              — Верно, — он посмотрел на Гермиону. — Мисс Грейнджер, пожалуйста, принесите мне зелье трезвости из шкафчика в туалете. А слева от плиты вы найдёте коричневую глиняную банку, наполненную порошком. Смешайте чайную ложку этого порошка со стаканом воды.              Гермиона поспешила в ванную, схватила аккуратно помеченный флакон с зельем трезвости с полностью укомплектованной и упорядоченной полки с лекарствами, затем нашла банку. Её содержимое сильно пахло апельсинами, а при растворении приобретало приятный мандариновый оттенок.              Грикс передал зелье Мартину, который недовольно сморщил нос, поскольку зелье лишило его тяги к балладам, а затем с тревогой проследил за рукой Мартина, готовый в любую секунду поймать упавшую чашку, пока мужчина поглощал апельсиновый напиток.              — Так что это? — Драко прислонился к книжным полкам, засунув руки глубоко в карманы.              Грикс свирепо посмотрел на него в ответ.              — Это лучшие кусочки апельсинов — высушенные и измельченные в порошок. Поддерживают его здоровье, насколько это возможно. Надеюсь, утром его не стошнит, как собаку.              — Вкусно! — Мартин наклонил бокал в сторону Драко. — Шлюха.              — Гермиона тоже так меня называет, — сказал Драко.              — Я никогда... — прошипела Гермиона.              Драко нахмурился.              — Ты это подразумеваешь. И совсем необоснованно.

***

      Грикс не выпорол Драко и не выкинул его из постели.              Драко уже снял пиджак, развязал и сбросил галстук, когда Гермиона в сорочке и трусиках пересекла коридор из своей комнаты в его, держа в руках книгу, которую забыла оставить в спальне.              Она решила, что перерезала уже достаточно шнурков. Поэтому собралась с духом и постучала в его дверь.              — Мне нужна твоя помощь, — девушка повернулась спиной к открывшейся двери. — Я не могу снять этот адский наряд, и, думаю, звать Маргарет четыре раза в день одевать и раздевать меня — перебор.              Она услышала, как Драко прислонился к дверному косяку.              — Хочешь, чтобы я раздел тебя? — спросил он.              — Да, только не веди себя как извращенец.              Он больше ничего не сказал, лишь начал запускать пальцы в шнуровку.              — Нашла очередную книгу, чтобы уютно устроиться под одеялом? — Через мгновение спросил Драко, из-за плеча девушки рассматривая том в красном переплёте.              — Именно, — Гермиона посмотрела на обложку. — Это ещё одна работа Мартина о его исследованиях. Мерлин, жаль, что у меня нет полных лабораторных работ по этим экспериментам. В этом сборнике он, кажется, делает настоящее исчезающее зелье, и ещё одно, которое сохраняет пищу нетронутой, пока она не будет съедена, и только потом возвращается к своей обычной скорости разложения.              Она слегка заёрзала под его руками.              — Увлекательная штука, — согласился Драко. — Знаешь, я люблю читать в постели.              — Мы все любим читать в постели.              Он откровенно рассмеялся, хотя и пытался подавить смех, и она последовала его примеру, зажав рот рукой.              Пока Малфой занимался делом, они снова притихли.              — Готово, — наконец сказал он.              Она повернулась, на груди придерживая корсет рукой.              — Я никогда не называла тебя шлюхой, — Гермиона посмотрела на босые ноги Драко. — Или любым мужским эквивалентом этого термина.              Боковым зрением она заметила, как он склонил голову набок.              — Но подразумевала.              Девушка подняла глаза.              В этот момент под его пристальным взглядом она почувствовала себя последним печеньем в банке.              Она потрясла головой, чтобы прояснить мысли.              — Как я и сказал, — он вернулся в комнату и положил руку на дверь, чтобы закрыть её. — Совершенно необоснованно.              Она нахмурила брови.              — Но я думала...              — Наше соглашение всё ещё в силе, верно?              Гермиона прикусила губу. Ей хотелось накричать на него и сказать, куда он может засунуть своё соглашение как можно глубже. Её соглашение, если быть точнее.              Оно всегда принадлежало лишь ей.              — Спокойной ночи, Гермиона, — сказал Драко.              Он повернулся и тихо закрыл за собой дверь. Девушка осталась стоять в темноте коридора наедине с книгой.