Гости

      Утром недолго моросило.              Натянув одеяло до подбородка, Гермиона лежала в постели и смотрела в окно на летящие с листьев дуба капли.              Нерешительный дождь бесцельно падал на землю и навевал меланхолию — обычно за такой погодой следовал ясный день. Тогда она поняла, что всё это время находилась в состоянии шока. Сорочки, столовые ложки и трепет от новых, неизученных книг зелий вскружили ей голову. Только сейчас, в тишине тоскливого утра девушка впервые задумалась о масштабе положения, в котором оказалась.              Она чувствовала себя потерянной, мысли снова и снова обращались к разбитому Маховику Времени. В разум медленно закрадывался страх. Казалось, Гермиону словно перетасовали в колоде времени, заперли там, где ей совсем не место. Теперь оставалось только полагаться на щедрость людей, которым в конечном итоге девушка никогда не сможет отплатить.              Она бродила в тупике неопределённости и это состояние ненавидела больше всего. Жалкие мысли всегда рады компании — они привели её к воспоминаниям о последнем дне с Роном.              Рано утром они проснулись вместе, измождённые и вялые от слёз, и Гермиона с почти комедийной щедростью снова расплакалась. Положив подбородок на грудь мужчине, она смотрела, как свет из окна спальни — в которой они никогда больше не будут вместе — оседал на его ресницы.              Когда капли поочерёдно упали на грудь Рона, он опустил голову.              — Что такое? — он пробежал пальцем по её бровям.              Прежде чем ответить, Гермиона сглотнула, а когда заговорила, голос звучал приглушённо и влажно — она не умела плакать красиво.              — Кто-то другой подарит тебе детей.              Большим пальцем мужчина провёл по нежной щеке девушки, один раз, затем снова.              Он кивнул.              — Не плачь, — прошептала Гермиона. — Нам обоим не стоит плакать.              — Но мне грустно.              Это и правда грустно.       

***

      Конечно, всё это ещё не случилось.              За двести лет до произошедшего кто-то постучал в дверь её спальни.              — Входи.              Драко неуверенно вошёл и застыл в дверном проёме.              Голова Гермионы покоилась на согнутой руке. Она даже не повернулась в сторону утреннего гостя.              — Если хочешь, я зайду позже, — сказал он и повернулся к коридору.              — Всё хорошо. — Девушка перевернулась на бок, лицом к нему. — Что такое?              — Как ты себя чувствуешь?              — Я в порядке. — Она могла лишь надеяться, что выглядела и звучала именно так.              — Ты не выглядишь словно ты в порядке.              Чёрт бы его побрал.              Гермиона села.              — Спасибо. Обязательно приму к сведению твоё мнение о том, как я выгляжу утром после сна.              — Я не это имею в виду, и ты прекрасно это понимаешь.              Она нахмурилась.              — Так чем я могу тебе помочь в столь ранний час?              Драко на секунду задумался и только после заговорил:              — Мне нужен Маховик. Я планирую наведаться в поместье Малфоев и выяснить, смогу ли починить внешнее кольцо.              — Мы ведь это обсуждали. — Гермиона поджала губы, когда мужчина перед ней закатил глаза. — Не закатывай глаза. Это уже пройденная история — физические изменения пропитанного магией металла. Иногда всё проходит гладко, но вспомни, как ты чудом отрастил кончик пальца, когда мы хотели поменять форму крепления линзы на потенциографе. И это при том, что я стояла рядом с тобой.              Драко поднял руку и показал кожу без единого изъяна.              — Помню. Но как бы мне не хотелось этого признавать, мы здесь порядком задержались. Я буду осторожен, и если окажется, что это невозможно, мы придумаем что-то другое.              Девушка тяжело вздохнула.              — Смотри не взорвись. Я буду крайне недовольна тобой, если это вдруг случится.              — Клянусь Мерлином, сделаю всё, что в моих силах, чтобы не взорваться.              Гермиона снова перевернулась и открыла ящик тумбочки.              — Тогда возьми его, — сказала она, протянув мужчине кожаный мешочек с Маховиком Времени.              Драко подошёл ближе и схватил детали.              Однако Гермиона не выпускала их из рук и смотрела на Драко пронизывающим взглядом.              — Если у тебя получится... — она замерла и посмотрела ему в лицо. — Ты ведь вернёшься за мной?              В серых глазах промелькнула ярость.              — Тебе действительно нужен ответ?              Гермиона покачала головой и отпустила мешочек.              У двери Драко положил ладонь на ручку и оглянулся через плечо.              — Мы вернёмся домой, — уверенно сказал он. — Возможно, придётся немного подождать, но мы обязательно вернёмся. — Брови нахмурились, и он повернулся к девушке всем телом. — Гермиона, я знаю, что мы редко разговариваем серьёзно.              Она напряглась.              — Но надеюсь, ты знаешь, что... — Он снова запнулся и принялся разглядывать носки туфель. — Я думал, это и так ясно, что...              — Сейчас не время становиться серьёзным, Малфой, — отрезала Гермиона. — Иди и постарайся починить Маховик. Только не потеряй какую-нибудь конечность. Я не переживу этого бесконечного нытья.              Он снова оглянулся и ухмыльнулся.              — Постараюсь обойтись кончиками пальцев.              Чуть позже пришла Маргарет МакКлюр и нарядила её в бледно-розовое хлопковое платье, украшенное розовыми шелковыми розочками. Девушке казалось, что именно этот наряд лучше всего подходил для утренней встречи у Эйвери. И снова она воспользовалась задумчивостью Гермионы и атаковала её косметическими чарами.              Гермиона мельком взглянула на себя в зеркало в прихожей и довольно отметила, что с лица исчезли все признаки грусти, на которые ещё рано утром обратил внимание Драко. С убранными наверх волосами, накрашенная и облачённая в прекрасную одежду, она выглядела свежей и отдохнувшей, как самая невинная девушка, — подвиг, достойный гения, каковым она и являлась, хотя на самом деле ничем не отличалась от других незаметных и вечно растерянных сотрудников Министерства, только она к тому же чертовски облажалась и, скорее всего, потеряла работу.              Грикс сидел за столом перед глубокой тарелкой и кормил Мартина.              — Доброе утро, мистер Мартин. Доброе утро, мистер Грикс.              Гермиона села и расстелила на коленях салфетку.              Эльф наклонил голову в её сторону и передал миску, наполненную кубиками батата и украшенную радугой варёных овощей. Девушка положила порцию себе на тарелку, затем налила в кружку зелёный чай. Завтрак проходил в тишине, но Гермиона то и дело нервно переводила взгляд в сторону входной двери.              — Уверен, с ним всё будет в порядке, — сказал ей Грикс.              — С кем? — спросила девушка.              — С вашим братом. Он отовсюду выпутается, что бы ни задумал. Он как кошка, вам так не кажется? В конце концов, всегда приземляется на лапы. У некоторых с рождения есть рефлекс выкручиваться из любых ситуаций.              — Думаю, вы правы.              — Тук-тук! — Мартин восторженно постучал себе по лбу ладонью и улыбнулся Гермионе. — Вот он сойдёт с ума, когда поймёт, что в голове пусто, ведь так?              — Да брось ты, старый башмак! — ответил ему эльф.— Ты уже совсем свихнулся. Никто не стучит себе по голове от глупости.              Гермиона наклонила голову, чтобы внимательно рассмотреть Грикса. Отполированная золотая цепочка карманных часов ярко блестела на фоне твидового жилета, который он застегнул поверх накрахмаленной белой рубашки.              — Мистер Грикс, вы пишете?              Эльф откусил кусочек кабачка и тщательно прожевал его. Он проглотил завтрак и промокнул рот салфеткой.              — Да.              — Это ведь замечательно! — Гермиона подула на чай, чтобы он быстрее остыл. — Мне было бы очень интересно послушать ваши творения.              — Думаю, у нас ещё будет время, — ответил он. — А сейчас мы с Мартином хотим покончить с завтраком и прогуляться по привычному маршруту.              — К ручью. — Захлопал в ладоши Мартин. — Я точно встречу головастиков.              — Верно. Посмотрим, как ты на этот раз перейдёшь воду вброд, старина.              Гермиона внимательно следила, как Грикс поправил салфетку на коленях мужчины и подцепил щедрую порцию картофеля.              — Грикс, когда вы стали свободным эльфом? — спросила она.              — Я так понимаю, в вас ни капли любопытства. — Он посмотрел на девушку исподлобья, но голос звучал добродушно — по крайней мере, ему так казалось. Немного погодя он откинулся на спинку стула, рассеянно вытащил из кармана часы и через секунду вернул их на место.              — Я работаю на Мартина с февраля тысяча шестьсот сорок девятого года.              Гермиона моргнула.              — Что?              — Он платит мне деньги. Надеюсь, этот ответ вас устроит.              Вряд ли она действительно получила ответ на свой вопрос, но прежде чем успела задать ещё хоть один вопрос, наверху раздался глухой стук об оконную раму, а затем послышался крик Малфоя, который девушка узнала бы из миллиона.              — Мерлинова борода!              Гермиона выскочила из-за стола и бросила салфетку на тарелку.              — Прошу прощения, мистер Грикс. Мистер Мартин.              Придерживая юбки, она помчалась по коридору, а затем, задыхаясь, взлетела по лестнице.              Девушка распахнула дверь в спальню Драко — в комнате никого. Тогда она развернулась и бросилась в свою комнату.              Он лежал на полу, свернувшись калачиком и зажав рукой левый глаз. Сначала Гермионе показалось, что в него стреляли — воздух наполняли протяжные стоны боли.              — Драко! Мерлин, что с тобой случилось?              Она опустилась на пол рядом с мужчиной и схватила его за запястье.              — Я в порядке, Грейнджер. Не выпрыгни из трусов. — Он посмотрел на девушку здоровым глазом. — Или всё-таки выпрыгни. Тебе решать. Мерлин, лучше бы я взорвался. Дьявольски болит.              — Что случилось? — Гермиона сжала его ладонь. — Ты что-то сломал? Тебя расщепило? Мне принести набор зелий? Скажи, что мне сделать?              Услышав это, Драко лишь рассмеялся.              — Можешь передвинуть эту штуку. — Он показал пальцем на камин. — По какой-то нелепой причине я случайно вышел из твоего камина вместо своего и сильно ударился ногой об это ловко расположенное средневековое орудие пыток.              Гермиона оглянулась.              — Ты сейчас говоришь о стуле?              — Именно о нём. Надеюсь, таких больше не делают?              Девушка опустила его руку и села на пятки.              — Ты ударился пальцами об стул.              — Да, — подтвердил Малфой. — Что? Не смотри на меня так. Вечно ты меня осуждаешь. Вспомни хоть что-то, от чего так же больно. Я внимательно слушаю.              — Почему ты, чёрт возьми, прикрываешь глаз?              Драко отнял руку от лица.              — Я сжёг его, вот почему.              Угольная полоса пересекала веко и щеку. Бровь исчезла.              — О, господи. Что случилось?              Он сел и поправил галстук.              — Я сейчас скажу то, что повторяю слишком часто за последние дни, — ты права. Я пытался приварить детали.              — Я ведь уже говорила тебе, что нужно заново отлить кольцо.              — Да, я принял это к сведению, — раздражённо ответил мужчина. — Но потом решил, что мы могли бы попробовать другой вариант. И да, нам придётся расплавить некоторые части. По крайней мере, теперь ясно, что, скорее всего, придётся изрядно потрудиться.              Гермиона подняла взгляд.              — Да, мне пришлось заплатить немалую цену, чтобы признать, что ты права. — Драко приподнялся на локте, вытащил из кармана мешочек с Маховиком Времени и бросил его на кровать. — Это устройство дало мне сдачи, когда я предпринял неправильную попытку, и теперь, если осязание меня не подводит, у меня не хватает какой-то части тела.              Он встал и посмотрел на своё отражение в зеркале рядом с дверью.              — Вот чёрт! Я не могу никуда пойти в таком виде, — сказал он. — Попрошу у Грикса зелье восстановления. Уверен, у него что-то припрятано на случай крайней необходимости.              — Ты всё ещё хочешь пойти к Эйвери?              — Конечно. Мы украдём табакерку у них из-под носа и сразу же вернёмся, а потом решим, что делать с Маховиком Времени. Что-то мне подсказывает, что для его починки нам придётся провернуть сложные манипуляции, надеюсь, ты к этому готова. Выпускание всевозможных искр и заполнение комнаты запахом карамелизированной магии, несомненно, приведёт сюда эксперта по пищевым волокнам.              — Знаешь ли, мы могли бы просто сказать им правду. В своё время Мартин был передовым учёным — вряд ли он сильно удивится тому, что мы пришли из будущего.              — Конечно. А ещё им понравится известие о том, что никакие мы ему не родственники.              — Скорее всего, Мартин уже знает, что это неправда.              Драко прищурился.              — Грейнджер, ты разговаривала с Мартином?              — Разговаривала. И он в таком же трезвом уме, как и любой из нас.              — Говори за себя.              — Грикс точно что-то подозревает, — произнесла девушка. — Он с первой секунды относился к нам настороженно. Может, стоит просто сказать им правду и признаться в обмане?              Драко мрачно уставился ей в лицо.              — Иногда я особенно чётко чувствую разницу между нашими факультетами. И это тот самый случай.              Гермиона тоже встала и поправила юбки.              — Получается, теперь ты вычеркнул из планов простую сварку деталей, так что спасибо тебе за это. Жаль, что за это тебе пришлось пожертвовать своей бровью. Я знаю, как ты ими гордишься.              Глядя на себя в зеркало, Малфой медленно поднимал и опускал уцелевшие волоски.              — Грейнджер, это одни из самых лучших бровей во всей Англии. Мне нужно защищать их любой ценой. — Он мрачно вздохнул. — Подождём, пока они отрастут, а потом пойдём и хорошенько позлим Уильяма Эйвери.       

***

      Погода прояснилась, обещая прекрасный день, поэтому они решили прогуляться.              Гермиона позволила Драко помочь ей преодолевать все препятствия на пути. Она ничего не говорила о его заметно отросшей брови до последней преграды, когда перед ними внезапно вырос участок влажной земли. Без предупреждения мужчина схватил её за талию — не за руку — и приподнял. От неожиданности Гермиона упала в его объятия, прижав ладони к сильной груди, и едва сдержала желание поколотить мужчину, когда Малфой всё-таки решил пронести её на руках до сухой части тропинки. Как только он поставил девушку на землю, она сильно оттолкнула его на расстояние вытянутой руки и зарычала.              — Довольно самонадеянно для того, у кого над глазами торчит какая-то щетина, как у тебя.              Он нахмурился и в защитном жесте коснулся брови.              — Спешу заметить, что это жертва, которую я принёс во имя тебя.              — Во имя меня? — усмехнулась она. — Уверена, я здесь не единственная, кому надоело бродить по древней сельской местности, вмешиваясь в романтическую жизнь местных жителей. Если, конечно, ты не освоился здесь вполне комфортно и не решил построить дом.              За разговорами они поднялись на холм над поместьем Эйвери.              Дождь размыл пейзаж, и лужайки, выходящие из чётко очерченных садов у задней части дома, сияли в лучах утреннего солнца.              Над зеленью на мётлах кружились две небольшие точки, которые на скорости летели друг к другу.              — Мерлин, они ведь столкнутся! — воскликнула Гермиона.              — Ага. — Драко отрешённо наблюдал за происходящим.              Фигуры в небе врезались с необычайно животной жестокостью и устремились на землю. Их мётлы, словно скакуны, промчались ещё несколько метров без всадников, затем замедлились и терпеливо зависли в воздухе. Гермионе они напомнили детские игрушки для полётов. При падении эти двое оторвались друг от друга, покатились по траве и снова соединились, нанося бесконечные удары по животу противника. Девушка не слышала, о чём они говорили, но до неё донеслись отголоски их хаотичных криков.              Наконец, оба сдались, откатились в разные стороны и встали. Один из них посмотрел на холм, толкнул товарища в грудь и указал на гостей.              Гермиона и Драко увидели, как им машут руками, затем эти самые фигуры побежали через лужайку и обогнули угол дома.              — Отлично. — Малфой помахал в ответ. — Похоже, тут есть ещё Эйвери. Надеюсь, я понравлюсь им так же, как и Уильяму.              — Продолжай красть сердца девушек, в которых они влюблены, и уверена, ты добьёшься своей цели.       

***

      До белой гравийной дорожки, ведущей к поместью Эйвери, оставалось ещё десять минут приятной прогулки. У входа в дом стоял экипаж, запряженный парой спокойных фестралов в блестящих чёрных кожаных уздечках. Когда Драко и Гермиона приблизились, дверца кареты распахнулась. Из роскошного салона, обитого шелками и зелёным бархатом, вывалилась пара нелепо грязных мальчишек. Они приземлились на гравий, быстро и спокойно поднялись и, казалось, собирались убежать. Едва приятели по неприятностям успели добраться до места следующей катастрофы, они заметили стоящих на дороге Гермиону и Драко.              Гермиона не умела определять возраст детей, но предположила, что на вид им где-то шесть или семь лет.              — Привет, — сказал тот, что поменьше. — Мы видели вас на холме. Чарльз сказал, что вы злые неуспокоившиеся духи, пришедшие, чтобы выкрасть меня из постели, но я знаю, что это не так.              — Нет, — ответила Гермиона. — Не злые духи. И у нас нет никаких планов по похищению. Меня зовут Гермиона Грейнджер, а это мой младший брат Драко.              Она проигнорировала театральный вздох Малфоя.              — Я тоже младший, — воскликнул маленький мальчик.              Драко удостоил его вежливым поклоном.              — Мы родственники мистера Мартина из коттеджа Твиггиброк, — объяснила девушка. — Мы сейчас живём у него и пришли в гости к вашей семье.              — Вы здесь, чтобы провести время с Уильямом? — спросил мальчик покрупнее.              Гермиона поняла, что это Чарльз, тот самый, кто придумывал ужасающие истории о привидениях.              — Только он сегодня обещал нам покататься на мётлах, — продолжил Чарльз. — И если вы заберёте его, вы нам совсем не понравитесь.              — Тогда я соберу полный комплект, — заметил Драко.              — Обещаю, мы никуда его не заберём, — произнесла Гермиона. — Мы пришли только поздороваться. Что вы двое задумали?              Мальчики повернулись друг к другу, казалось, общаясь телепатически, затем снова посмотрели на Гермиону и Драко.              — Мы закончили поединок и хотим поиграть жуком с противной свиньёй, — поделился секретом Чарльз.              Он поднял руку, чтобы показать находку гостям.              Табакерка.              Тонкий слой грязи въелся в выгравированный орнамент. Вокруг шва, где сходились её половинки, неровными, длинными прядями, как неаккуратная юбка, застряли травинки. Коробочка выглядела так, словно побывала на сомнительной тематической вечеринке первокурсников университета, где все изрядно напились.              Круглые глаза неопознанного существа дико смотрели на них.              — Милостивый Бог, что вы сделали с лебедем? — Драко сурово посмотрел на мальчиков.              — Каким лебедем? — нахмурился мальчик поменьше. — Ты имеешь в виду эту грязную свинью? Мама говорит, что это кошка, но это точно не кошка. У неё нет нормального хвоста, только отражительная острая задница.              — Отвратительная, — поправила его Гермиона. — А я всё ещё вижу в ней барсука.              — Мама сказала, что это станок для плетения и нам нельзя его трогать, поэтому мы отнесли его в лес, — продолжил младший мальчишка. — Это злая свинья, и мы её ненавидим. Мы кормим её травой, а Чарльз нашёл самого зелёного жука на свете, и мы держим его у неё в животе.              Он подошёл к коробке, всё ещё лежащей в руках брата, повернул защёлку и поднял крышку.              Гермиона почти ожидала, что при открытии табакерка вспыхнет неконтролируемыми искрами мстительных ярко-жёлтых электрических дуг. Она отступила к Драко и прижалась к мускулистой руке. Он обхватил её и крепко, успокаивающе сжал.              Вместо убивающей всё на своём пути молнии перед ними предстал сияющий металлически-зелёный жук, героически дёргающийся на подстилке из листьев.              — Мы назвали его Уильям, в честь Уильяма, — сказал Чарльз. — Только не говорите Вилли, что мы так сказали. Он сейчас в таком плохом настроении. — Мальчик наморщил лоб. — И это тоже не говорите.              — Можно мне взглянуть на свинью? — спросил Малфой.              Чарльз с подозрением посмотрел на коробку, а затем снова на Драко.              — Ты ведь не вернёшь её нашей маме?              — Зачем мне это делать?              — Мы ведь взяли её без разрешения.              Драко приподнял отросшую бровь.              — Я ни слова не скажу вашей матери, если позволишь мне взглянуть на свинью.              Мальчик задумался, а затем протянул коробку.              Мужчина почти схватил её, когда парадная дверь поместья открылась, и на пороге появилась женщина.              Мальчик спрятал табакерку за спину.              — Джон. Чарльз. Я уже несколько раз звала вас на завтрак.              Она выглядела просто и аккуратно, и на вид ей было около сорока. Одета в практичный, ничем не украшенный темно-синий халат, каштановые волосы удобно убраны от лица. Вниманием женщины завладели два маленьких мальчика, но по мере приближения к ним она осознала, что на дорожке стояли незнакомые люди. Она замерла и быстро вытерла руки о юбку.              — О, здравствуйте, мои дорогие. — Она коротко кивнула Гермионе и Драко и снова повернулась к мальчикам. — Вы уже успели замучить наших гостей?              Младший из них, Джон, перепрыгивающий с одной ноги на другую, покачал головой.              — Мы никого не мучили. Мама, когда же Вилли покатает нас на своей метле? Мы ждали всё утро.              Женщина огляделась — глаза впитывали открывшуюся перед ней картину.              — Вы играли в карете мисс Паркинсон?              — Нет, — ответил Чарльз, очевидно, уже научившийся врать.              Миссис Эйвери покачала головой, затем, глубоко вздохнув, повернулась к Драко и Гермионе.              — Вы меня извините, понимаю, для вас всё выглядит ужасно грубо. Я миссис Эйвери.              Она выжидающе посмотрела на гостей.              Гермиона присела в реверансе.              — Я Гермиона Грейнджер, а это мой брат Драко. Мы родственники мистера Мартина.              — Очень приятно, мисс Грейнджер. Мистер Грейнджер, — ответила хозяйка дома. — Любой родственник мистера Мартина всегда желанный гость в моём доме. Вы извините моих сыновей. Они спокойно просидели всю весну дома, восстанавливаясь после драконьей оспы, и отвыкли от людей.              — Ничего страшного, миссис Эйвери, — успокоила её девушка. — Чарльз и Джон рассказывали нам о своих приключениях в лесу, где они собирали жуков.              Миссис Эйвери смотрела на сыновей с суровой, измученной любовью.              — Понимаю. К нам как раз заглянула мисс Паркинсон, которой, я уверена, будет приятно познакомиться с родственниками мистера Мартина. Он довольно любим среди молодёжи. Я буду рада, если вы присоединитесь к нам. — Она снова мрачно посмотрела на Чарльза и Джона. — А вы двое. На завтрак. Живо.              — Эй, — простонал Чарльз. — Мы уже говорили тебе, что не голодны.              — Только вонючая свинья хочет есть, — добавил Джон.              — Что? — миссис Эйвери окинула их взглядом опытного детектива, старшего инспектора разведслужбы.              Чарльз грубо ударил брата кулаком в живот.              — Ничего, мама. Мы придём, обещаем.              — Ай! Дурак, необязательно было меня бить, — проворчал Джон, когда их мать повернулась и направилась обратно к дому.              — Обязательно, — ответил Чарльз. — Побежали наперегонки к вязу у озера.       

***

      — Хотите чаю?              Миссис Эйвери сидела с непринужденной улыбкой на лице за полированным столом в гостиной.              — От чая не откажемся, спасибо.              Сложив пальцы на коленях, Гермиона села рядом с Драко на диване из шелковой парчи.              В кресле возле двери сидела спокойная молодая женщина лет двадцати пяти с впечатляюще бесстрастным лицом. Её тёмные, почти чёрные волосы блестящими колечками спускались по плечам. Наряд выглядел дорого. Мисс Паркинсон была не из этих мест — от неё веяло невозмутимой уверенностью запредельно богатых людей.              Хотя Эйвери явно принадлежали к высшему классу, они казались более приземлёнными.              Гостиная была такой же величественной и неприметной, как и дом снаружи. В интерьере прослеживалась отточенная пышность, словно под крышей поместья скрывался замок, укомплектованный портьерами и мебелью для деревенского джентльмена, у которого больше денег, чем времени.              И хотя всё располагалось так аккуратно и элегантно, как, по мнению Гермионы, и должно быть, в его благородстве чувствовалась какая-то натянутость. Гермионе было бы трудно найти два менее физически похожих дома, но поместье Эйвери не вызывало в памяти ничего, кроме воспоминаний о Норе.              Оба жилища в той или иной степени казались неуловимо неспокойными, словно дом в любой момент мог треснуть, и никто даже не вздрогнет.              Она подумала о Чарльзе и Джоне Эйвери. Сейчас мальчишки стояли у одного из окон большой гостиной, прижавшись носами к стеклу, и наблюдали за собравшейся компанией. Им удавалось делать это одновременно с тем, что они не завтракали. Гермионе показалось, что присутствие совершенно необузданных детей придает особую пикантность любому семейному очагу, независимо от социально-экономического положения.              Миссис Эйвери позвонила в колокольчик.              Каштановые волосы, карие глаза и такой же напористый интеллигентный вид явно передались старшему сыну Уильяму от неё. Он сидел напротив Драко и Гермионы на похожем диване и занимал себя тем, что пытался уничтожить Драко с помощью сокрушительной силы неодобрительного хмурого взгляда.              Чарльз и Джон, должно быть, услышали звон через окно, потому что начали подпрыгивать на месте в условном рефлексе. Через мгновение в гостиную вошёл эльф в чистой белой простыне, повязанной на талии по моде этого времени. Он толкал тележку с изящным чайным сервизом в цветочек и многоярусной подставкой для торта с бутербродами, свежими фруктами и маленькими пирожными.              Драко наклонился.              Перешёптывающиеся за окном мальчишки Эйвери зажали уши ладонями. Чарльз сильно толкнул голову брата ладонью, и они исчезли из виду.              Домовик поставил тележку с чаем рядом с миссис Эйвери, которая стала возиться с деревянной коробкой, стоявшей рядом с чайным сервизом. Оказалось, что в ней хранился запас распущенных чайных листьев. Серебряной ложечкой миссис Эйвери отмерила несколько горсток в большой заварочный чайник и помешала.              — Как долго вы и ваша сестра намерены оставаться у нас, мистер Грейнджер? — спросила хозяйка дома.              Драко прочистил горло.              — Мы еще не решили. У нас нет сроков.              Рот Уильяма раздраженно скривился.              — Но, конечно, у вас есть дела в другом месте, — сказал он, скрещивая вытянутые ноги.              — Конечно, есть. — Улыбнулась Гермиона.              — Но они ведь подождут? — риторически спросил Драко. — Никуда они не денутся. На самом деле, я бы сказал, что с каждым часом мы неуклонно продвигаемся к отъезду.              Миссис Эйвери аккуратно налила чай, и после того, как она положила два кусочка сахара и долила молока, напиток оказался у мисс Паркинсон. Девушка отпила его с воспитанной деликатностью, а затем чинно поставила чашку в блюдце.              — Как вы пьёте чай, мисс Грейнджер? — спросила миссис Эйвери.              — Одна ложка сахара и чуть-чуть молока, пожалуйста. — Гермиона не стала спрашивать, было ли у них в запасе соевое молоко.              Пока женщина показывала очередной спектакль, достойный выпускного экзамена в школе, Гермиона с сожалением вспоминала свою привычку неуклюже бросать чайный пакетик на внутреннюю поверхность турецкой фаянсовой кружки, при этом смахивая крошки с рубашки. Она старалась свести воровство печенья к минимуму, а если Драко и замечал пропажу из тайника, который хранил в дальнем ящике стола, то никогда об этом не говорил.              Когда чашка оказалась у девушки в руках, Гермиона поднесла её к губам и вытянула мизинец.              — Не стоит, — пробормотал Драко.              — Отвали, — прошептала Гермиона. — Хочу, чтобы ты знал, что мне недавно показали кое-что о том, как приручить младших братьев.              Когда она опустила чашку на блюдце, она зазвенела не больше, чем чашка мисс Паркинсон — Гермиона тихо поздравила себя.              Когда настала очередь Драко, он не выдержал и согласился на четыре ложки сахара и большое количество молока, затем раздражённо забарабанил пальцами по бёдрам, глядя на подставку для пирожных.              Не успел он принять свою порцию чая, как дверь в гостиную с грохотом распахнулась.              В комнату нерешительно ввалились мальчики. Чарльз держал под мышками корчащегося малыша. За ними следовала домовая эльфийка, одетая в платье, которое казалось остатками сетчатой занавески, с кружевной салфеткой на голове. Она была настолько дико встревоженной, что лицо стало багровым.              — О, Мерлин, — вздохнула миссис Эйвери. — Мальчики, немедленно уведите Джейми отсюда. Это просто смешно. Он ведь должен спать. Вы разбудили его?              Чарльз опустил мальчика на пол.              Личико малыша было розовым, клубок кукурузных волос вился вокруг его огромной круглой головы, напоминавшей деталь конструктора. Он с младенчества рос сильной личностью — взгляды всех присутствующих были прикованы к нему, пока он неуклюже шёл через комнату, как маленький генерал, вступающий в бой, с плечами, склонёнными к воле судьбы. Джейми дошёл до матери, вцепился в её колени бескостными кулаками и сжал ткань юбки.              — Это чересчур даже для вас, — выругалась хозяйка дома, отбросив всякое чувство приличия. — Пожалуйста, простите за вторжение, мисс Грейнджер. Мистер Грейнджер. Мисс Паркинсон.              Миссис Эйвери и сама слегка покраснела. Обеспокоенная эльфийка — предполагаемая надзирательница детей — стояла, навострив уши, рядом с дверью.              — Это мой младший сын, Джеймс, — сказала миссис Эйвери. — Чарльз и Джон скоро его заберут.              Малыш сунул большой палец в рот, схватил в кулак другой руки мочку уха и поудобнее прижался к матери.              У Джона был такой вид, словно он вот-вот лопнет. Без лишних слов так и случилось.              — Мамочка, Чарльз хочет пирожное с голубыми цветами, но я сказал, что хотел бы съесть его первым.              Женщина вздохнула и одним взглядом пригвоздила средних сыновей к полу.              — Пирожное, — сказала она. — Где ваши манеры?              Чарльз посмотрел на Драко и заговорил механически, словно наизусть.              — Мы очень рады видеть вас у нас в гостях. Было очень приятно познакомиться с вами. — Стоя перед матерью, он гордо поднял подбородок. Затем снова повернулся к Драко и решил жить жизнью смело взятых шансов. — Вы ведь не хотите голубое пирожное?              — Чарльз. — Голос миссис Эйвери прозвенел со строгостью школьного звонка. Её ученики ничуть не переживали.              — Я хочу голубое пирожное, — сказал Джон.              Чарльз вновь ударил его по груди.              Наконец, миссис Эйвери заговорила тоном, который намекал на то, что она покончила с приговором пирожных и уже смазывала полозья на мадам Гильотине.              — На улицу. Вы оба. Немедленно.              — А-а-а-а. Но ты же столько раз говорила нам поесть, — хныкал Джон.              — Я сказала вам позавтракать, — ответила миссис Эйвери.              — Ладно, вы, тираны. — Уильям наклонился, делая вид, что совсем не против встать и вытащить маленьких мальчиков из комнаты за петли штанов. — Оставьте маму в покое, неужели не видите, что она принимает гостей, или я отказываюсь от предложения покатать вас на метле.              — А-а-а-а! — повторил Джон.              — Ты зануда, Вилли, ты ведь это знаешь? — Чарльз скрестил руки на груди.              — Я — зануда, который умеет летать на метле. А теперь идите и катайтесь на своей лодке или на чём-нибудь ещё и оставьте нас в покое.              Во время внезапной перепалки Драко наклонился и быстро схватил с блюда голубое пирожное, а сразу за ним — белое, увенчанное букетом цветов из красной глазури.              — Отличная идея, Уильям, — заметила миссис Эйвери. — Сегодня чудесный день, и вы уже давно не выводили «Подлого Уильяма» на прогулку по озеру.              Уильям ущипнул себя за переносицу.              — Когда я стану таким же большим, как Вилли, буду есть все пирожные, какие только захочу, — пробормотал Чарльз. — Вот увидишь.              — Ты заболеешь, — ответила ему мать.              — Уверен, что мне это только понравится, — безупречно парировал Чарльз.              Французские двери выходили в задний сад и на простирающиеся до озера лужайки. Когда мальчики с недовольным видом направились к выходу, они прошли мимо дивана, на котором сидел Драко.              Гермиона с изумлением наблюдала, как Малфой незаметно передал каждому мальчику по пирожному, причем младшему достался с голубыми цветами. Она подумала, что братья могли возмутиться выбору цветов угощения, но, хотя их лица слегка просветлели, оба схватили добычу с невозмутимым спокойствием опытных карманников.              — Боже правый! Их ведь выгнали из комнаты за плохое поведение, — бормотала она себе под нос, когда ребята вышли на улицу. — Ты только испортишь их.              — Это просто смешно, — ответил он. — У них растущие организмы, им нужно больше есть.              — Торт — это не еда.              — Конечно, еда.              Пока девушка смотрела на него, он поднёс ко рту третье пирожное, которое она прежде не видела в его руках, и мгновенно проглотил его.              — Мерлин, Малфой, — изумлённо прошептала Гермиона.              — Итак, на чём мы остановились? — спросила миссис Эйвери.              Мисс Паркинсон — о её присутствии Гермиона совсем забыла, посчитав одним из предметов отполированной мебели — наконец открыла рот.              — Приглашения будут разосланы завтра утром, — она говорила медленно, идеально поставленным и шокирующе пресным голосом. — Но боюсь вас предупредить, что бал пройдёт в аббатстве Торнвуд в субботу, седьмого июля. — Если она и правда произнесла это встревоженным тоном, Гермиона боялась даже представить, как она разговаривала спокойно — возможно, тогда казалось, что она находилась на грани комы. — Мы будем рады, если вы разделите вечер с нами. — Девушка обращалась ко всем присутствующим. Казалось, от обилия льющихся слов ей самой стало скучно слушать себя, поэтому поток звуков прекратился.              — Как замечательно! — воскликнула хозяйка дома. Она повернулась к сыну. — Уильям, разве это не прекрасно? Ты давно уже не был на балах.              — И правда, — ответил Уильям. Его взгляд на мгновение метнулся к Драко.              — Как родственники мистера Мартина, вы, конечно же, будете включены в приглашение, — обратилась мисс Паркинсон к Драко и Гермионе.              Девушка выпрямилась.              — О, я не уверена...              — Благодарю, мисс Паркинсон, мы будем рады прийти, — любезно ответил Драко.              Уильям откинулся на спинку дивана и скрестил руки на груди.              В течение двух минут все сидели, потягивая чай и не глядя друг на друга.              — Ты увлекаешься гонками, Грейнджер? — спросил наконец Уильям, нарушая тишину.              Драко поднял голову. Гермиона отметила, что за такое короткое время он стал удивительно отзывчивым на чужое имя.              — Ты имеешь в виду гонки на метлах? — Малфой смахнул невидимую соринку со штанины. — Конечно.              — Интересно, может быть, тебя заинтересует небольшой дружеский полёт по окрестностям? — Уильям смотрел на соперника остро и расчётливо. — Скажем, как-нибудь на этой неделе.              — Я не взял с собой метлу, но если сможешь мне одолжить какую-нибудь, я не против. Назови время и место.              — Завтра.              Драко пожал плечами.              — Как пожелаешь.              — Отличная идея, — сказала миссис Эйвери. — Для вас, мальчики, очень важно отдыхать на свежем воздухе.              Гермиона не сомневалась, что для женщины было важно, чтобы мальчики и правда часто отдыхали на свежем воздухе.              — Вы должны обязательно сходить к Лонгботтомам, — продолжила миссис Эйвери. — Уверена, вы сможете уговорить Тома присоединиться к вам, и подозреваю, сэр Томас тоже захочет полетать на метле. Девочки всегда с удовольствием наблюдают за представлением.              — Они не участвуют в гонках? — спросил Драко. — Я имею в виду девочек.              Миссис Эйвери выглядела озадаченной.              Уильям слегка подался вперёд.              — Ты случайно не сталкивался сегодня утром с заклинанием бритья? — обратился он к Драко. Затем приподнял левую бровь и показал на него.              Драко поднял пальцы к своей изрезанной брови. Она почти полностью заполнилась, но тонкая линия бледной кожи всё ещё под углом пересекала её. Прежде чем мужчина успел ответить, Джеймс, всеми забытый малыш, поднял руки над головой и скользнул вниз сквозь кольцо рук матери.              — Джейми, — безрезультатно позвала его хозяйка дома.              Он упал на пол, и, ни секунды не задумываясь, поднялся на ноги и драматично плюхнулся на диван между Драко и Гермионой.              — О, — пробормотал Драко, отстраняясь от малыша.              Джеймс провёл руками по обивке, словно испытывая внезапное обострение тактильных ощущений. Через мгновение он повернулся лицом к Драко.              — Пливет. — Улыбнулся мальчик.              — Привет, — резко ответил Драко.              Малыш двинулся вдоль края дивана, пока не упёрся в левое колено Драко. Он протянул пухлую ручку и осторожно похлопал по нему.              — Чего ты хочешь? — спросил Малфой. — Я закончил раздавать пирожные.              Ребёнок запустил кулак в ткань брюк Драко и взобрался на диван, где сел на пятки и устремил на Драко свой диктаторский взгляд.              — Боже, помоги нам, — произнесла его мать. — Корби, пожалуйста, забери Джейми и отнеси его в детскую.              Эльф, стоявший в дверях, осторожно двинулся по краю комнаты, раскинув руки в стороны, как борец.              Джеймс, предчувствуя скорый конец своего несанкционированного визита в гостиную, перекатился на колени Драко. Там он занял свою излюбленную позицию, прислонившись спиной к груди Драко, засунув большой палец в рот и положив руку на ухо. Теперь он спокойно наблюдал за расхаживающим по комнате домовиком.              — Прошу меня простить, — сказала мисс Паркинсон. — Мне нужно заехать в Багг-Бантли-Холл. Как я понимаю, сегодня моя сестра будет там вместе с мужем.              Она плавно поднялась со своего места.              Гермиона последовала примеру миссис Эйвери и встала, почтив мисс Паркинсон лёгким реверансом.              Драко кивнул ей, но сидел неподвижно. Он сложил руки на коленях и смотрел на затылок мальчика, сидящего на нём.              Когда мисс Паркинсон удалилась из комнаты, эльф продолжил наступление.              — Мистеру Джеймсу лучше пойти с Корби, — произнёс домовик. — Мистеру Джеймсу пора спать.              Джеймс выдернул большой палец изо рта.              — Нет. — Высказав свое мнение, он вернул палец на место.              — О, оставьте его, — сказал Драко. — Он никому не мешает.              Гермиона недоверчиво посмотрела на мужчину.              — Мистеру Джеймсу нужен отдых, — настаивал Корби.              — Мистеру Джеймсу нужен торт, не так ли, мистер Джеймс? — спросил Драко.              Малыш кивнул.              — Ты будешь совершенно отвратительным отцом, — заметила Гермиона.              — Я буду просто прекрасным.              Он наклонился, взял с подноса крошечное розовое пирожное и протянул его мальчику. Джеймс осторожно взял его, сжал, а затем лизнул.              Драко бодро похлопал его по спине.              — Давай, кусай. Никогда не знаешь, когда настанет тот момент, когда кто-нибудь заставит тебя есть овощи на завтрак.              Снаружи раздался залп отдалённых криков, которые миссис Эйвери старательно игнорировала.              Малфой сложил руки под попой мальчика и встал. Джеймс сидел на этой конструкции так, словно она была сиденьем жесткого стула, а грудь Драко — спинкой. Мальчик не суетился, только продолжал дергать себя за ухо и подозрительно облизывать пирожное, пока Драко без всякой спешки шёл к окнам. Они медленно прогуливались вокруг комнаты, обозревая окрестности и выглядя при этом как очень высокий и верный слуга необычайно маленького лорда.              — Ты видишь своих братьев? — тихо спросил Драко у мальчика. — Видишь ли ты, как они плохо управляют лодкой? Их парус провис, и они плывут в никуда. У тебя получится лучше, не так ли? — Он повернулся и посмотрел на Джеймса без намека на иронию.              Джеймс серьёзно кивнул.              — Конечно, получится, — сказал Драко.              Миссис Эйвери наблюдала за этой странной демонстрацией с бесконечным умилением. Уильям, напротив, выглядел готовым выхватить декоративные мечи из герба над камином и насквозь проткнуть ими Драко.              Наконец в голове Гермионы что-то щёлкнуло.              — Мисс Паркинсон сказала, что едет в Багг-Бантли-Холл к своей сестре, — обратилась она к женщине. — Она и молодая миссис Лонгботтом родственницы?              — Да, верно. Разве вы не знали? — Миссис Эйвери отпила чай.              — Нет, не знала. Получается, новая миссис Лонгботтом — Паркинсон. Это восхитительно. Ты слышал это, Драко?              Он на секунду оторвал взгляд от прогулки.              — Паркинсон и Лонгботтом? Чудеса никогда не прекратятся.              — Ты давно общался с Пэнси? — спросила Гермиона.              Драко задумался.              — Думаю, давно. Она в основном в отъезде и всегда занята по выходным. Почему ты спрашиваешь?              — Просто так.              Он пожал плечами и вернул своё внимание малышу.              — Вон там, всего в нескольких километрах, по другую сторону фруктовых садов, находится поместье Малфоев, — пробормотал он. — Это самый величественный дом во всей Англии. — Он ходил взад-вперёд по комнате, но остановился, чтобы указать мальчику на юго-восток.              — Как вы думаете, можно ли уговорить мистера Мартина прийти на бал? — спросила миссис Эйвери у Гермионы.              Девушка задумалась.              — Уверена, он согласится при условии, что там будет торт, а рядом чашка пунша.              — Не сомневайтесь, торт обязательно будет, — сказала хозяйка дома. — Мисс Грейнджер, не желаете ли отведать кусочек прямо сейчас?              — О, нет. Большое спасибо.              Драко продолжал идти и тихо бормотать малышу истории, но вдруг остановился и замолчал.              Гермиона повернулась, чтобы посмотреть на него.              Он продолжал держать Джеймса, но брови нахмурились в раздумье, когда он пристально посмотрел на лужайку.              — Они... — Он замешкался, затем, не говоря больше ни слова, бодро шагнул к миссис Эйвери и положил Джеймса ей на колени. Как только мальчик оказался на руках матери, Драко бросился к дверям, ведущим в сад, распахнул их и выбежал на улицу.              — Что за... — Миссис Эйвери прервал Уильям, который, нахмурившись, вскочил и быстро побежал за Малфоем.              Гермиона встала и подошла к окнам.              Драко бежал по ухоженным дорожкам, раскинув руки и растрепав волосы. Достигнув низкой живой изгороди, окаймляющей сад, он легко перепрыгнул через неё и с бешеной скоростью понёсся по зелёной лужайке к озеру.              Озеро.              Гермиона взглянула на воду.              В неподвижном центре озера стояла пустая детская лодка.              — О, Боже, — сказала она, задыхаясь. — Чарльз и Джон.              Она поспешила через садовые двери вслед за Драко и Уильямом, трусцой пересекла сад и нашла брешь в живой изгороди, вместо того чтобы попытаться в юбках перепрыгнуть её.              Далеко впереди бежал Драко. Сократив расстояние между домом и озером, он сорвал с себя чёрный пиджак и кинул его на землю.              Уильям бежал следом, дёргая за пуговицы мантии и отбрасывая её в сторону.              Прежде чем оба мужчины достигли берега, внимание Гермионы привлекло движение над линией деревьев на дальнем берегу озера.              Менее чем в ста метрах от них быстро скользила фигура на метле.              Когда человек подлетел ближе, Гермиона разглядела прижавшегося к древку мужчину. Девушка видела, как Гарри проделывал то же самое на позиции ловца — он называл это финтом Вронского — падение на огромной скорости с высоты на траву.              Мужчина за несколько секунд преодолел расстояние, откинул волосы с лица и сосредоточился на поверхности озера. Он поравнялся с прибрежными камышами, совершил захватывающий дух поворот на сто восемьдесят градусов, затем слетел с метлы и бросил её на землю.              Он снял жакет, откинул его в сторону и, ни секунды не раздумывая, бросился в воду.              Драко был совсем рядом, а Уильям — в нескольких шагах за ним.              Оказавшись в озере на глубине бедра, незнакомец быстро нырнул и надолго пропал под водой. Медленно текли секунды, прежде чем он всплыл на поверхность недалеко от места погружения и с невероятной скоростью начал тащить себя по воде.              Достигнув кромки воды, Драко не остановился. Он промчался по мелководью, нырнул, как и тот незнакомый человек, и плавно направился к середине озера. Уильям добрался до берега сразу после него и тоже бросился в воду.              Все трое мужчин без устали гребли руками.              Ещё через минуту и сама Гермиона добралась до берега. Ей ничего не оставалось делать, как смотреть, тревожно прижав ладонь к сердцу и сжимая в кулак юбки. Она чувствовала себя такой искусственной и ненужной, что хотелось кричать.              Ей показалось, что она увидела, как маленькая рука, прикрывавшая детское личико, рассекла поверхность озера. Возможно, девушка услышала и далёкий вздох, но так же быстро, как всё произошло, малыш исчез.              Незнакомец подплыл к маленькой лодке. Какое-то время он боролся с водой, осматривая дно. Затем снова нырнул.              — Что происходит?              Задыхающаяся миссис Эйвери прижалась к Гермионе, лицо исказилось в нескрываемом страхе.              — Думаю, — Гермиона глубоко вдохнула, чтобы успокоить бешено бьющееся сердце. — Мальчики в беде. Кажется, они оба ушли под воду.              Их мать закрыла рот рукой. Гермиона подошла ближе к озеру. Она бесполезно наблюдала, как мужчина показался из воды, набрал в лёгкие побольше воздуха и снова нырнул.              Драко добрался до лодки и тоже скрылся под водой.              Умом Гермиона понимала, что с момента обнаружения трагедии прошло не больше трёх или четырёх минут. Тем не менее, секунды, которые Драко и неизвестный мужчина провели под водой, казались бесконечными. Тёмная гладь озера оставалась безжалостно пустой, кроме плывущей фигуры Уильяма и заброшенной, пустой лодки.              Наконец, незнакомец вынырнул.              На руках он держал ослабевшего, бледного ребёнка.              Миссис Эйвери вскрикнула и упала на землю. В груди Гермионы разлилось облегчение и ужас от того, что она увидела только одного из проказников.              Наконец Драко всплыл на поверхность с другим мальчиком — ребёнок крепко сжимал его шею. Почти сразу же он начал кашлять и плакать.              Оба мужчины с грузом на руках начали нелёгкий путь к берегу, плывя с обращенными наверх лицами. Уильям изменил курс и поплыл впереди них.              Миссис Эйвери вскочила на ноги и стала вышагивать короткими дугами вдоль тростника.              Уильям добрался до берега. Насквозь промокший, он прошёл по длинной траве и встал наготове, чтобы помочь. Когда Драко и мужчина оказались на мелководье, оба побежали к берегу с мальчиками на руках.              Младший — Джон — обнимал Драко. Его промокшие волосы прилипли ко лбу, вода стекала с одежды, когда Малфой передавал его матери. Он жалобно плакал, зубы стучали, но хотя бы был в сознании.              Чарльз на руках незнакомца лежал тихо и неподвижно.              — Принесите одеяла, — приказал мужчина, осторожно кладя мальчика на траву.              Гермиона стояла рядом и смотрела, как он достал палочку и произнёс согревающее заклинание.              Затем незнакомец поднял на неё взгляд.              И сразу, за долю секунды, пронизывающие голубые глаза обдали девушку знакомым теплом. Она потрясённо вздохнула. Затем, словно окунувшись в холодную озёрную воду, мгновенно пришла в себя.              Гермиона подошла к лежащему ребёнку, опустилась рядом с ним на колени и достала палочку. Она начала произносить базовое заклинание первой помощи. Но ей никогда раньше не приходилось его использовать, поэтому древко лишь задрожало.              — Успокойся. — Мужчина осторожно взял её руки в свои. — У тебя всё получится, но постарайся взять себя в руки. Так сработает быстрее.              Гермиона не смотрела незнакомцу в лицо, но от прикосновения прохладных рук с длинными пальцами и крошечными веснушками она вздрогнула.              Девушка произнесла чары извлечения жидкости — древнее, стабильное и относительно простое в исполнении. Оно быстро подействовало, и вода полилась из уголка рта мальчика и вытекла из ноздрей.              Затем в ход пошло быстрое диагностическое заклинание, которому Гермиона научилась во время войны, и оно показало, что сердце мальчика всё ещё билось. Ему просто нужно начать дышать.              Заклинание для этого...              Она замолчала.              — Респирос, — прошептал мужчина и с поразительно красивой эффективностью движений палочкой вывел заклинание.              Гермиона так залюбовалась им, что чуть не пропустила крик мальчика, лежащего на земле перед ней.              Глаза Чарльза открылись, круглые и расфокусированные. В них отражалось солнце, забирающееся за рыхлую и изменчивую стаю облаков, скопившихся на убогом голубом небе. Он втянул воздух и вздрогнул. Наконец, всхлипнул. Задышал. Ожил.              Миссис Эйвери, держа Джона на руках, подбежала к Чарльзу и рухнула рядом с ним. Она притянула к себе обоих мальчиков, и все трое сидели, прижавшись друг к другу холодными, бледными руками, и плакали.              Гермиона встала и тихо отошла.              — Уилл, сходи за Крессидой, — приказал мужчина. Низкий голос наполняла мягкая властность. — Нужно осмотреть Чарльза и Джона. Она точно знает, что делать.              Уильям кивнул и с хлопком аппарировал.              В нескольких метрах от него Драко вытряхивал воду из уха, его белая рубашка прилипла к торсу, а волосы закрывали глаза.              Незнакомец поднялся и убрал в карман палочку. С облегчением вздохнув, он посмотрел на Гермиону.              Безрассудно красивый, он выглядел на пару лет моложе девушки. У мужчины было одно из тех капризно-прекрасных лиц, собранных природой из несовершенных частей, которые сложились бы в простую и неинтересную комбинацию. Вместо этого его черты путём сложных чертежей выстроились в такую картину, которая лишала наблюдателя чувств. Гость выглядел так, словно часто улыбался — на самом деле, он делал это прямо сейчас — и Гермиона подумала, не стоит ли ему прекратить, поскольку догадывалась, что улыбается в ответ. Кристально-голубые глаза внимательно смотрели на мир, а на переносице и щеках рассыпались веснушки, которые придавали ему юный и немного плутоватый вид.              Он был высоким — таким же высоким, как Драко, — и длинноногим, но не слишком. Худощав, но мускулист. Она знала это, потому что под мокрой белой рубашкой, безжалостно прилипшей к телу, отчетливо видела его грудь и руки.              Гермиона подняла глаза.              Его улыбка стала шире, уголок рта приподнялся в дразнящей, смеющейся дуге.              Незнакомец не только поймал её взгляд, но и забавлялся.              — Вы в порядке, мисс... — Он поднял бровь.              — О! Да. — Гермиона прочистила горло. — Мисс Грейнджер. — Она почувствовала, что щёки стали ещё розовее, чем прежде, из-за нелепых заклинаний Маргарет.              — Мисс Грейнджер.              Мужчина откинул со лба мокрые волосы — русые, но девушка предположила, что когда они высохнут, станут скорее медными.              — Я понимаю, что обстоятельства шокируют, — сказал он. — Но позвольте мне представиться.              Позади и справа Гермиона услышала хлопок аппарации, за которым последовали тихие голоса Уильяма Эйвери и Крессиды Лонгботтом.              Гермиона ни на секунду не отводила глаз от незнакомца.              Она ждала, что он продолжит, но прежде чем он смог это сделать, Джон Эйвери поднялся и уставился на мать.              — Мамочка, мисс Паркинсон ушла? — заикаясь, спросил он.              — Да, милый, — ответила его мать.              Она подвинулась, чтобы освободить место для Крессиды, которая начала накладывать на Чарльза сложные медицинские заклинания, которых Гермиона прежде не видела.              — О. — Нижняя губа Джона задрожала.              — В чём дело? — спросила миссис Эйвери.              — Мамочка, обещай, что не будешь сердиться на нас.              — Конечно, милый, я не буду сердиться.              Джон вздохнул с облегчением, но виновато посмотрел на мать.              — Просто... — Он запнулся. — Просто мы оставили эту мерзкую свинью в её карете.              — Какого х... — Драко оборвал фразу.              Обернувшийся мужчина наклонился и мягко потянулся ко лбу Джона.              — Мерзкая свинья, Джон? Похоже на неприятную досаду. Мы должны помочь тебе найти её, не так ли? — он выпрямился, посмотрел на Гермиону и подмигнул.              — Но, мамочка, Уильям остался внутри неё. — Снова заплакал мальчик и икнул.              — Нет, мое сокровище, Уильям здесь, с нами. — Успокоила его миссис Эйвери, рукой указывая на своего первенца.              — Не Вилли, — настаивал Джон. — Уильям. Жук. Он такой зелёный, мы никогда не найдём другого такого.              Уильям закрыл глаза и вздохнул.              Незнакомец расхохотался. Его смех каким-то чудом состоял лишь из добрых и приятных тонов..              — Как я уже говорил. — Он проглотил последние капли веселья и отвесил Гермионе одновременно элегантный и скандально кокетливый поклон. — Меня зовут Роланд Уизли.              — Какого ху...              Только на этот раз Драко закончил фразу.