Глава 2

Майами встретил Одри влажным воздухом и ровным, почти безоблачным небом. Выйдя из терминала, она на секунду остановилась, позволив теплу осесть на коже после кондиционированного холода самолёта. Шум был везде: чемоданы катились по асфальту, кто-то громко смеялся, таксисты переговаривались между собой. Город не делал пауз. — Ну привет, город вечного лета, — сказала Одри, прикрывая глаза от яркого солнца. У бордюра её ждал тёмный седан. Высокий мужчина стоял рядом, опираясь плечом о дверь, глядя в экран телефона. Светлая рубашка была заправлена аккуратно, без складок, ворот расстёгнут ровно на одну пуговицу. Он поднял голову, заметив её, и убрал телефон в карман. — Одри? — спросил он, скорее для формальности. — Да. Он открыл багажник, любезно забрал огромный чемодан, не задавая лишних вопросов. После обошёл машину и открыл девушке дверь, чем её приятно удивил. Не часто встретишь среди агентов джентльменов. — Рафаил, — представился он, когда они уже сели в машину. — Я отвезу вас в отель. Машина выехала с парковки, вливаясь в поток. За окнами мелькали пальмы, низкие здания, рекламные щиты. Одри смотрела вперёд, не обращая внимания на пейзажи вокруг. Она кинула быстрый взгляд на длинные пальцы мужчины, которые уверенно держали руль. — Полёт был спокойный? — спросил Рафаил, не отвлекаясь от дороги. — Длинный, — ответила она. — Но без задержек. — Это уже удача. Он слегка улыбнулся, делая атмосферу в машине чуть теплее. Кондиционер работал тихо, в салоне пахло чем-то нейтральным, чистым. — У вас здесь всегда так тепло? — спросила Одри, бросив взгляд в окно. — Почти всегда, — ответил он. — К этому быстро привыкаешь. Или попросту перестаёшь замечать. Они проехали несколько кварталов молча. Дорога тянулась ровно, без резких поворотов. — Вы давно работаете в группе? — спросила Одри. Рафаил пожал плечами. — С какой стороны посмотреть. — Это уклончиво. — Зато честно, — сказал он и снова улыбнулся, на этот раз чуть шире. — Кажусь слишком молодым? — Простите, если задела, — быстро исправилась Одри. — Сама не люблю, когда тыкают пальцем в возраст. — Всё в порядке, — Рафаил плавно затормозил перед пешеходным переходом, пропуская людей. — Вы просто проявили нормальный человеческий интерес. Машина двинулась дальше, петляя по дороге и огибая более сонных водителей. Одри украдкой посмотрела на Рафаила. Светлые, чистые глаза, спокойный взгляд, отсутствие суеты в движениях. — А что вы думаете о Творце? — спросила она после паузы. Именно такое имя озвучил психиатру Микаэль. Творец. В привычном смысле это слово вызывает у людей либо благоговение, либо мысли об искусстве. Но в этот раз от него несло кровью и смертью. Рафаил ответил не сразу. Он сменил полосу, пропуская мотоцикл, затем сказал: — Он не уникален. Его методы не новые. Такие были и раньше. — Но вы всё равно здесь, — заметила Одри. — Потому что он преуспел больше других, — ответил Рафаил. — Но его поимка — вопрос времени. Он сделал короткую паузу. — Проблема в том, что времени у нас нет. Машина свернула к отелю. Здание высотой в двадцать пять этажей отражало солнце стеклянным фасадом. Рафаил припарковался, заглушил двигатель и посмотрел на Одри. — Команда уже ждёт. Конференц-зал находился на втором этаже отеля. Небольшой, вытянутый, с плотными шторами и длинным столом, за которым уже сидели несколько человек. Микаэль поднялся ей навстречу сразу, как только Одри вошла. — Рад, что вы добрались, — сказал он и кивнул в сторону остальных. — Давай познакомлю. Он сделал шаг в сторону, открывая обзор. — Фелония, — начал он. Девушка подняла голову от планшета. Удлинённое каре чёрного цвета колыхнулось от резкости её движений. Белая рубашка сидела безупречно, кобура и ремни не скрывались, показывая серьёзность намерений. Взгляд прямой, оценивающий, без лишнего интереса, но и без холодности. — Приятно, — сказала Фелония коротко и кивнула Одри. — Взаимно, — ответила Одри. Одри отметила её сразу. Присутствие женщины в группе ощущалось как ровный баланс, без необходимости что-то доказывать. Это располагало. — Рафаил, вы уже знакомы, — сказал Микаэль. Рафаил стоял у окна, прислонившись к подоконнику. Мужчина слегка улыбнулся и склонил голову. Одри снова, как и в машине, кинула взгляд на руки нового коллеги. Такие длинные, утончённые пальцы трудно было не заметить. Рафаил вполне мог быть музыкантом. Она мысленно представила, как изящные кисти ложатся на клавиши фортепиано и заставляют людей замирать. Приятная внешность Рафаила быстро бы привлекла толпу поклонников и поклонниц. Но сам мужчина, видимо, видел своё предназначение иначе. — Давид, — продолжил Микаэль. Имя, сорвавшееся с губ Микаэля, заставило Одри оторваться от размышлений и резко повернуть голову. Её глаза встретились с внимательным взглядом голубых глаз. Одри понимала, что откровенно пялится на мужчину перед ней, но перестать просто не могла. Она тяжело сглотнула, когда Давид провёл рукой по непослушным кудрям на голове и, встав со стула, подошёл ближе. — Наконец-то, — сказал он. — А то мы уже начали думать, что вас придумали, чтобы поддержать наш моральный дух. Мужчина улыбнулся самым краешком губ и протянул Одри руку в знак приветствия. Она перевела взгляд на ладонь прямо перед ней и медленно, почти машинально пожала её. — Как видите, я вполне реальная, — ответила Одри. Голос прозвучал ровно, чуть строже, чем того требовал тон разговора. Давид, казалось, совсем не обратил внимания — лишь улыбка стала шире. Он сжал её руку, завершая приветственный жест. — Давид. Приятно познакомиться, Одри. — Взаимно, — сказала она. Он убрал руку, не меняя выражения лица. Взгляд мужчины скользнул по девушке, оценивая. Микаэль прокашлялся, возвращая диалог в нужное русло. Он кинул острый взгляд на Давида, но тот совсем не смутился. — И Кассиэль, — закончил Микаэль. Последний мужчина сидел чуть в стороне. Светлая рубашка, аккуратная цепочка на шее, спокойное, почти отстранённое лицо. Он посмотрел на Одри внимательно, не задерживаясь, словно фиксируя общий контур, а не детали. — Рад знакомству, — сказал он. Одри кивнула всем сразу и села за стол. Взгляд скользнул по группе: собранные, разные, каждый со своей манерой держаться. Она задержалась на Давиде на секунду дольше, чем на остальных. Мужчина был целиком поглощён рассматриванием стола. — Что ж, — сказал Микаэль. — Думаю, можно не тянуть. Он закрыл дверь конференц-зала и включил экран. Проектор негромко щёлкнул, на стене появилось первое изображение. Одри тихо втянула воздух, прокашлялась. Она уже видела это фото и даже рассмотрела его как следует. Но принять как данность совершённое не смогла. Микаэль перелистнул слайд. Затем ещё один. Фотографии сменяли друг друга без пауз. Разные места, разные ракурсы, но в каждом кадре чувствовалась одна рука. — Последнюю девушку нашли неделю назад, — продолжил Микаэль. — Девятая по счёту. Одри сидела ровно, не наклоняясь ближе, но и не отводя взгляд. Она смотрела внимательно, хоть и через силу, стараясь уловить суть. — Жертвы не связаны между собой, — сказал Микаэль. — Ни по возрасту, ни по месту работы, ни по кругу общения. Никаких пересечений, которые можно подтвердить. Фелония пролистала что-то на планшете и добавила: — Ни одна из них не числилась пропавшей заранее. Ни жалоб, ни тревожных сигналов. — И ещё, — вмешался Давид, опираясь локтями о стол. — Нет сексуального насилия. Ни до, ни после смерти. Одри кивнула, не отрывая взгляда от экрана. — Это сильно усложняет профиль, — сказал Кассиэль. — Он не вписывается в привычные категории. — Преступники развиваются, прогрессируют, — сказал Микаэль. — Но мы за этим прогрессом, увы, не успеваем. Он выключил проектор. Комната погрузилась в мягкий полумрак. — Мы застряли, — сказал он прямо. — Потому что не понимаем, какую цель он преследует. Одри подтянула к себе толстую папку с материалами дела. Девушка открыла первую страницу и стала внимательно изучать написанное, время от времени возвращаясь к прикреплённым фотографиям жертв. Стиль Творца в какой-то мере был уникальным, но не настолько, чтобы удивлённо вскинуть брови. В конечном итоге он оставался лишь психопатом. Таким же, как и сотни других до него. И уже заранее Одри вписала Творца в свой послужной список. В этом не было самонадеянности — лишь чёткое понимание того, что в конечном итоге зло, совершившее все эти зверства, такой же человек. А люди рано или поздно ошибаются. Одри быстро просмотрела заключения судмедэксперта по прошлым жертвам Творца. Короткие, сухие, без лишних формулировок. Причина смерти. Время. Отсутствие следов борьбы. Отсутствие сексуального насилия. Работали аккуратно, последовательно и без лишней суеты. Она закрыла папку. — Это не первый раз, когда вы видите подобное, — сказала Фелония, внимательно наблюдая за ней. — Нет, — ответила Одри. — Но первый, когда я вижу всё это не через протокол. И это меняет восприятие. Она посмотрела на Фелонию, сидящую напротив неё, а после перевела взгляд на Микаэля. — Что ещё мне следует знать? Рафаил выпрямился, сцепил пальцы в замок на столе. — Все жертвы найдены в местах, где постоянно есть люди, — сказал он. — Площади, парки, пространства для мероприятий. Даже когда кажется, что место изолированное, это не так. Одри повернула к нему голову. — Арт-отель? — уточнила она. — Он был заброшен. — Формально, — ответил Микаэль. — Фактически это новое место для артхауса. Молодые художники, перформансы, вечеринки. Они используют его как площадку. Постоянного расписания нет, но люди там бывают регулярно. — То есть он выбирает точки, где присутствие человека нормально, — сказала Одри. — Никто из тех, кто нашёл тело, жертву не узнал. Ни как знакомую, ни как часть тусовки, — сказала Фелония. — Выяснили, относилась ли она к этому кругу? — спросила Одри. — Пока нет, — ответил Микаэль. — И это проблема. Мы ждём, пока судмедэксперт закончит работу. Девушку пришлось извлекать из бетона. Это заняло время. Одри подняла бровь. — Бетон? — Да, — подтвердил он. — Её пришлось освобождать по частям. — Значит, он работает там, где его присутствие не вызывает вопросов, — сказала Одри. — И там, где можно остаться незамеченным. Фелония кивнула. — Именно. В зале повисла тишина. Одри медленно сложила руки на столе. Она не спешила говорить — ещё раз прокрутила в голове увиденные сцены, не углубляясь в детали, которые сейчас были преждевременны. — Я дам оценку с точки зрения увиденного, — сказала она. — Но без клинического контакта и без полной картины дела дальше этого идти нельзя. Микаэль кивнул. Фелония отложила планшет. — На первом этапе я бы обратила внимание не на то, что он делает с телом, а на то, как он его использует, — сказала она. — Здесь нет интереса к жертве как к человеку и нет интереса к ней как к источнику удовольствия. Это важно. Она сделала паузу, кинув быстрый взгляд на экран, где ещё недавно были фотографии жертв. — Здесь тело не цель, — сказала Одри. — И не источник удовольствия. Оно используется как вещь. Он не видит в этих женщинах жертв, не видит в них людей. Для него это материал, с которым он работает, чтобы получить нужный результат. Кассиэль наклонился вперёд. — А если рассматривать это как форму тяжёлого нарциссического расстройства? — спросил он. — Потребность в признании, фиксация на эстетике, демонстративность. Одри повернула к нему голову. — Нарциссизм требует отражения, — сказала она спокойно. — Реакции. Аудитории. Здесь этого нет. Он не усиливает риск ради внимания и не оставляет маркеров, которые указывали бы на желание быть узнанным. Да, он оставляет тела в местах, где их могут найти. Но и подписи нет, что свойственно нарциссам. Кассиэль нахмурился, но спорить не стал. — Кроме того, — добавила Одри, — при нарциссическом профиле мы бы ожидали срывов, нарушений ритуала. Здесь ритуал устойчив. Она откинулась на спинку стула. — Я могу ошибаться, — сказала она. — Но пока это похоже на человека, который в жизни ведёт себя тихо и упорядоченно. Он не ищет внимания, не провоцирует и не живёт эмоциями. — Ещё один больной ублюдок, — буркнул Кассиэль себе под нос. — С другими не работаем, — поддержал коллегу Давид. Микаэль посмотрел на часы. Видя, что разговор исчерпан и перерастает в полемику, он поспешил его закончить. — На сегодня это всё, — сказал он. — День был длинным. Он повернулся к Одри. — Мы разместили вас здесь же, в отеле. Если понадобятся материалы или что-то ещё — вы знаете, где нас найти. Одри кивнула. Усталость чувствовалась, но она не была физической. Хотелось поскорее смыть пыль дороги и воспоминания об истерзанных телах невинных женщин.

***

Одри вышла из отеля без спешки. Майами уже жил своим ритмом: открывались кофейни, на улицах было шумно, воздух пах выпечкой и морем. Она остановилась у витрины небольшого кафе на углу, разглядывая десерты. Стекло было чистым, подсветка — мягкой. От этого десерты выглядели ещё привлекательнее. Одри наклонилась чуть ближе, прикидывая, чего ей хочется больше: кислого или сладкого, лёгкого или насыщенного. — Советую тарт. Неожиданный голос за спиной заставил спину покрыться мурашками. Одри обернулась. Давид стоял чуть в стороне, держа руки в карманах. Утренний свет делал его лицо более открытым, чем вчера в конференц-зале. Он легко улыбнулся, продемонстрировав ряд белоснежных зубов. — Уверены? — спросила Одри. — Абсолютно, — ответил он и повернулся к бариста. — Два кусочка лимонного тарта. И два кофе. — Я ещё не согласилась, — заметила она. — Согласились, — сказал Давид спокойно. — Всё равно бы за ним вернулись. Бариста кивнул и принял заказ. Давид достал карту, оплатил, не глядя на Одри, словно это было решено заранее. — Надеюсь, вы не против компании, — сказал он уже тише. — Нет, — ответила Одри. — Я как раз собиралась сесть. Они прошли к столику у окна. Снаружи проезжали машины, кто-то шёл быстрым шагом, кто-то останавливался, чтобы поговорить по телефону. Внутри было уютно и спокойно. — Почему не завтракаете в отеле? — спросил Давид, когда они сели. — Я не люблю отельную еду, — ответила Одри. — И заметила это место ещё вчера. — Понимаю, — сказал он. Она посмотрела на него поверх чашки. — А вы? Почему вы тут? — Слишком это… — ответил Давид после короткой паузы. — Редкие моменты, когда можно побыть вне команды, без разговоров о деле. Одри кивнула и наколола на вилку кусочек тарта. Крем оказался лёгким, с отчётливой кислинкой. Одри на секунду позволила себе прикрыть глаза, наслаждаясь вкусом, что танцевал на кончике языка. — Вы были правы, — сказала она. — Он действительно хороший. — Тогда следующий кофе за тобой, — ответил Давид, тут же поймав на себе внимательный взгляд Одри. — Я же могу на «ты»? — Можешь. Давид довольно ухмыльнулся и чуть склонил голову. — Ты так спокойно говоришь о психопатах, — заметил он. — Это часть работы, — ответила Одри. — А к работе нельзя относиться эмоционально, иначе быстро теряешь дистанцию. — А дистанция нужна? — Обязательно. Она посмотрела на него, оставляя следующий вопрос за собой. — Как ты попал в ФБР? Давид на мгновение отвёл взгляд. Улыбка исчезла так же быстро, как появилась. Мужчина открыл рот, но слова остались несказанными. Телефон на столе завибрировал, спасая мужчину от ответа. Давид посмотрел на экран, поднял трубку. — Да… понял… сейчас будем. Он положил телефон и посмотрел на Одри. — Судмедэксперт готов дать заключение, — сказал он. — Нас ждут.

***

В морге было прохладно и слишком светло. Белый свет не оставлял теней, выравнивал пространство до стерильной плоскости. Металлические поверхности отражали движение людей, звук шагов был глухим, приглушённым резиной на подошвах. Одри подошла к столику первой. Не останавливаясь, она достала из сумки маленькую баночку, открутила крышку и провела пальцем по плотной мази, купленной заранее. Она нанесла тонкую полоску под носом, над верхней губой. Ментол и эвкалипт сразу перебили едкий запах морга. — Предусмотрительно, — заметил патологоанатом, не поднимая головы от бумаг. — Иначе завтрак вернётся, — ответила Одри с вымученной улыбкой. — Походы в морг были моей слабостью ещё в университете. На столе лежала девушка. Аккуратные черты лица, ухоженные руки, кожа ровная, без видимых повреждений. Смерть не исказила природной красоты, только лишила самого важного — жизни. Одри задержала взгляд на лице чуть дольше, чем на остальном теле, затем отступила на полшага. — Причина смерти — асфиксия, — начал патологоанатом. — Удушение инородным предметом. Он говорил коротко, по делу, без интонаций. — Следов сексуального насилия нет. Повреждений, указывающих на борьбу, тоже. Работали аккуратно. Микаэль стоял сбоку, скрестив руки. — Она была в сознании? — спросил он. Патологоанатом кивнул. — Почти до конца. Сначала обездвижили. Он приподнял длинные волосы и, повернув шею, указал на её заднюю часть. — Здесь. Маленький укол. Ввели миорелаксант короткого действия. Доза точная. Потеря контроля над мышцами наступает быстро, сознание при этом сохраняется. Одри медленно вдохнула. Пальцы сжались, но она не опустила взгляд. — А потом? — спросил Кассиэль. — Потом в гортань поместили ветки гортензии, — ответил патологоанатом. — Смерть наступила медленно. Одри тяжело выдохнула, стараясь абстрагироваться от сказанного, насколько возможно. Сохранять трезвый, холодный ум — критически важно в её профессии. Но это отнюдь не значило, что она не испытывала эмоций. В противном случае Одри ничем бы не отличалась от своих пациентов. — Что ещё? — спросил Кассиэль. — Ничего нового, — ответил он. — Всё как в предыдущих случаях. Перчатки. Отсутствие следов. Чистая работа. Рафаил подошёл ближе. — Имя есть? — Пока нет. Отпечатки отправили. Ждём. Одри снова посмотрела на лицо девушки. Она прищурилась, будто пытаясь понять, кажется ей или нет. — Почему кожа так блестит? — спросила она. — Крем, — ответил патологоанатом. — Как и раньше. Обычный, уходовый. Без отдушек. После вскрытия часть осталась, но состав слишком распространённый, определить производителя невозможно. Одри кивнула. Крем. Что-то новое, о чём Микаэль и другие рассказать забыли. Или не сочли нужным. Но дьявол, как правило, кроется в деталях. Одри эту деталь мысленно отметила, пообещав себе вернуться к ней позже. Они вышли на улицу почти одновременно. Дверь морга закрылась за спинами, и тёплый воздух ударил резко. Одри остановилась, сделала глубокий вдох, позволяя запахам города вытеснить стерильность помещения. Машины проезжали мимо, где-то смеялись люди, жизнь шла своим чередом, не делая скидок на то, что только что осталось за дверью. Микаэль подошёл к ней сбоку. Он не смотрел сразу, дал ей несколько секунд. — Как вы? — спросил он. Одри повернулась к нему и слабо улыбнулась. — В порядке, — ответила она. Это прозвучало спокойно, но без попытки убедить. Она посмотрела вперёд, на дорогу. — Я часто работала с убийцами, — сказала она. — С их логикой. Но с жертвами почти никогда. Микаэль молчал, не перебивая. — Когда читаешь отчёты, видишь формулировки, — продолжила Одри. — Когда смотришь на человека, всё иначе. Это не просто слова в отчёте. Это чья-то жизнь, которая оборвалась. Она выдохнула медленно. Семья убитой девушки, возможно, прямо сейчас ищет свою дочь, лелеет надежду на её скорое возвращение и верит в лучшее. Но лучшее уже не наступит. И вскоре у них состоится последняя встреча. — И это вызывает ужас. Микаэль кивнул. — Поэтому мы и обратились к вам, — сказал он. — Мы хотим остановить это до того, как он сделает ещё одну девушку центром своих извращённых фантазий. Одри посмотрела на него и кивнула в ответ. — Тогда будем работать, — сказала она.