Пролог «История правления химеров и волшебников», от историка Либерия Антони.

Спустя несколько столетий В истории род Ригель и Оскура стали важными в ходе правления. Их силы происходят из первых королей. Записав важные события того времени, пообщался с одним королевским советником из Солярии, который наблюдал за своими подданными, и разговаривал с народом Драккара, написал целую историю. В нем выделил внутренние и внешние дела двух дворцов. В королевстве Кентривин в то время жили спокойно создавали новые заклинания, которых никто не мог войти и выйти других королеств, о нём мы узнаем в следующей главе. Наша история начинается с народа Серелий, королевства Эребелла , где правят химеры Ригель.

1 часть . Королества Эребелл.

Воздух в королевской покое был пропитан горьким запахом жженых трав, настоя бадьяна и едва уловимым, пугающим ароматом тления. Здесь, за тяжелыми бархатными портьерами, решалась судьба Солярии в хриплом, прерывистом дыхании её правителя. Полумрак, создаваемый тяжелыми бархатными шторами, лишь подчеркивал болезненную бледность, окутывавшую все вокруг. Король Эвальд, когда-то могущественный химер, чья сила заставляла трепетать врагов, теперь казался лишь призраком самого себя. Его лицо, изборожденное морщинами не только от возраста, но и от болезни , было исхудавшим и землистым. Кожа, в некоторых местах приобретшая странный, почти пергаментный оттенок, тонкой пленкой обтягивала острые скулы. Глаза, глубоко запавшие, горели лихорадочным блеском, но в их глубине таилась непередаваемая усталость. Каждый вдох давался ему с трудом, грудь вздымалась неровно, и редкий, сухой кашель сотрясал его хрупкое тело. Его тело, некогда мощное, иссохло под тяжелыми шелковыми простынями, клочья седой волосы на подушке, костлявые руки угасало золото былого величия. Лекари в длинных мантиях, подобно теням, сновали по углам, шепотом споря о новых лекарствах , способных отсрочить неизбежное. Служанки, с лицами, вытянувшимися от горя, сновали бесшумными тенями, меняя примочки и поддерживая огонь в камине. У изголовья, оттеснив служанок, стояла Лилия. Наследная принцесса, единственная дочь Эвальда и покойной королевы Ауралии, была воплощением нежности и стойкости. Ей едва исполнилось двадцать пять, и недавний брак с герцогом Норгалом должен был стать началом новой, счастливой жизни, но судьба распорядилась иначе. Сейчас ее золотистые волосы, обычно тщательно уложенные в сложные прически, были собраны в простую косу. На голове у неё диадему, напоминающее тонкую золотую цепочку. На шее у нее золотое ожерелье с подвеской в виде кошки. В ушах –золотые серьги. Дорогое шелковое платье сменилось на более скромное длинное белое платье с открытыми плечами. Платье украшено с золотым поясом и золотыми наручи на предплечьях и на руке, все еще элегантное одеяние, удобное для многочасового дежурства. Ее глаза, цвета летнего солнце, были покрасневшими от слез и недосыпа, но в них горела неугасающая любовь к отцу. Девушка, наклонившись над постелью, мягко протирала влажным, прохладным полотенцем вспотевший лоб отца. Она чувствовала, как жар покидает его тело вместе с жизнью. Проверяла пульс на тонком запястье, чувствуя его слабые, неровные толчки, и каждое такое прикосновение отзывалось болью в ее сердце. Приняв из рук служанки чашку с варевом, принцесса осторожно приподняла голову короля и поднесла к его губам серебряную чашку с горьким, травяным отваром. — Испей, отец. Это придаст сил, — мягко произнесла она. Эвальд пил медленно, с трудом сглатывая горькую жидкость. Каждый глоток давался ему с боем. Опустив голову на подушки, он с трудом сфокусировал взгляд на дочери. — Доча... — его голос сорвался на сухой, лающий кашель, раздирающий грудь. — Отец, отдыхай, — Лилия коснулась его руки, которая казалась невесомой. — Тебе нужно набраться сил. Я со всем справлюсь. Солярия в надежных руках. Она слезла с постели, присев на корточки рядом. Потянувшись, поцеловала его в лоб, чувствуя жар лихорадки. Король Эвальд тихонько вздохнул и закрыл глаза, погружаясь в зыбкое забытье. Лилия задержалась на мгновение, выпрямившись пытаясь убедиться, что он уснул. Её лицо мгновенно стало холодным, словно маска из белого мрамора. Не проронив ни слова, она тихим, почти бесшумным шагом покинула покои. Коридоры дворца всегда поражали своим великолепием: высокие своды, украшенные золотым орнаментом, мозаичные полы, и огромные окна, в которые сейчас лился багровый свет заката. Но сегодня эта роскошь казалась безжизненной декорацией. Дворцовый коридор встретил ее прохладой и почти полной тишиной. Ее шаги, сначала неторопливые, постепенно ускорялись, пока она не оказалась перед массивными резными дверями, ведущими в тронный зал. Сделав глубокий, почти беззвучный вдох, она толкнула одну из створок. Гвардейцы у дверей вытягивались в струну при её приближении, но принцесса не смотрела на них. Тронный зал, обычно наполненный звонкими голосами и суетой придворных, сейчас был почти пуст. Высокие стрельчатые окна, каменные стены, украшенные гербами и знаменами. В центре зала, на возвышении из серого мрамора, стоял трон – массивное кресло из темного дуба, инкрустированное золотом и драгоценными камнями, подлокотники которого завершались резными головами кота. Внимание Лилии сразу приковал высокий постамент. Там, на массивном троне из резного камня и золота, который по праву принадлежал её умирающему отцу, сидел Герцог Норгальский, в позе, что была слишком непринужденной для такого священного места. Его внешность была безупречна: светлые волосы, гладко зачесанные назад, пронзительные серые глаза, что казались невероятно острыми даже в полумраке, и аристократический профиль. Дорогой камзол из темно-синего бархата, расшитый серебряными нитями, безукоризненно сидел на его стройной фигуре. Он сидел, откинувшись на спинку, закинув ногу на ногу, опираясь подбородком на кулак, его взгляд был задумчивым, но в нем читалась некая хищная готовность, едва скрытая под маской вежливого ожидания. Его острые черты лица в полумраке зала казались хищными, а холодный, расчетливый взгляд был устремлен на раскрытые свитки, разложенные на коленях. Он не был королем, но занимал трон так, словно родился на нем, словно это было его законное место. Услышав шаги супруги, он медленно поднял голову, и на его губах заиграла едва заметная, торжествующая полуулыбка. — Ну что, Лилия, — произнес он, и его голос, глубокий и размеренный, прокатился по залу, — каковы новости от нашего дорогого короля? Как он? Принцесса остановилась в нескольких шагах от трона, глядя мужу прямо в глаза. — Пока в здравии, — Лилия произнесла тихо , делая глубокий вдох, ее голос звучал твердо, хотя в нем и проскальзывали нотки тревоги, — Болезнь постепенно берет власть в свои руки... Слова ее повисли в воздухе, заставляя придворных, что тихо собрались у стен, затаить дыхание. Он молча слушал ее, его лицо оставалось спокойным и отрешенным. Феликс не шелохнулся. Он лишь крепче сжал подлокотники королевского трона, и его перстень глухо стукнул по ему. Герцог поднялся с места, голос прозвучал резко и властно: — Пока ты ухаживала за королем, Лилия, мне принесли дурные вести с той стороны реки.—обвел тяжелым взглядом присутствующих старейшин. — Даркханы проникли в пограничные территории, убили несколько наших химер. Они объявляют нам войну. Надо предпринять военные действия? В зале воцарилась тяжелая, удушливая тишина. Слова война эхом прокатились по залу, заставив сердца придворных забиться быстрее. Совет кланов, собравшийся здесь, чтобы решать судьбы Эребеллы, погрузился в глубокое раздумье и переглянулись. В их глазах читалось сомнение: война с даркханами всегда была кровавой жертвой. Они не спешили поддерживать герцога, их взгляды то и дело возвращались к Лилии, в которой они видели единственную законную нить, связывающую их с волей короля Эвальда. Они ждали ее слова, ее приговора. Однако молчание прервал один из советников, его лицо было жестким и решительным. Он сделал шаг вперед, хищно прищурившись. — Герцог прав, — прохрипел он. — Слабость короля развязывает врагам руки. Мы не можем ждать, пока последний вздох Эвальда станет сигналом к нашему уничтожению. Нужно немедленно направить полк на подготовку к границе Драккара и нанести удар в слабую сторону. Советники беспокойно зашептались, бросая взгляды друг на друга. Среди общего замешательства вдруг раздался голос: — Я против немедленного начала войны. У нас недостаточно сил для масштабного столкновения. Мы можем потерять больше, чем приобретём. Советник Илувера, Эдгар решительно возразил: — Если мы промедлим, враг укрепится ещё сильнее. Лучше ударить первыми, пока они уязвимы. При этих словах атмосфера в зале накалилась. Каждый член Совета выразил своё мнение, горячо отстаивая свою позицию. Одни считали необходимым нанести упреждающий удар, другие выступали за осторожность и дипломатию. Лилия почувствовала некую грядущую катастрофу, как внутри всё закипает от гнева и несправедливости. Инстинктивно сжала в руке чашку, которую ей подала одна из служанок Фарфор упав на каменный пол и разбившись с оглушительным звоном. Осколки серебрились в полумраке, а служанка, испуганная, тут же бросилась собирать их, но принцесса даже не взглянула вниз. Женщина подняла руку, призывая к тишине: — Подождите! Это дело касается всего королевства. Мы не можем позволить себе действовать поспешно и необдуманно. Но внезапно вмешался Феликс, вновь перебивая ее речь: — Ваша светлость, вам лучше оставить подобные вопросы нам. Возвращайтесь в покои, отдохните. Здесь собрались опытные командиры и мудрые советники, способные решить любые трудности. Её тон стал жёстким и повелительным: — Не смейте говорить со мной таким образом! Её крик заставил советников вздрогнуть. -Вы не имеете права решать вопросы без короля! Только он вправе отдать приказ о призыва войск. Один из членов Совета попытался прервать Лилию, говоря: — Ваше Величество, ваша забота понятна, но позвольте военным разобраться в ситуации. Нам нужен лидер, способный повести страну вперёд. — Нет, я не допущу бессмысленной резни! Люди моего государства доверяют мне защиту своей жизни и благополучия. Пусть каждый думает головой, а не оружием. Феликс медленно поднялся с трона, сохраняя внешнее спокойствие, лишь слегка приподнял бровь. Он казался выше и грознее, тень от его фигуры легла на Лилию, поглощая её. — Принцесса, — его голос был обманчиво мягким, пропитанным ядом снисходительности. — Ты слишком расстроена болезнью отца. Не лезь в дела большой политики. — Я думаю о народе! — сделала шаг к нему, не отводя взгляда, не отступала Лилия. — Нам не нужны проблемы в королевстве! На ее слова Феликс лишь махнул рукой. Лицо его окаменело. Он больше не смотрел на неё как муж, он смотрел на препятствие, которое следовало устранить. — Проводите принцессу в её покои. — бросил он гвардейцам, стоящим у стен. И следите за тем, чтобы она не покидала их до распоряжения. Ей нужен покой. Гвардейцы, помедлив мгновение под тяжелым взглядом Лилии, всё же двинулись вперед. И тут же, повернувшись спиной к собравшимся, направилась прочь из зала заседаний, оставив позади недоумевающих советников. Она знала одно: мирное разрешение конфликта должно стать приоритетом для каждого гражданина. За дверью остались продолжающиеся споры, но теперь ни один голос не казался столь уверенным и решительным, как раньше. Их сомнения росли вместе с осознанием ответственности, лежащей на плечах герцога. Лишь время покажет, смогут ли они прийти к единогласному решению, которое спасёт государство от войны. Двое стражников, облаченных в парадные доспехи из полированной стали с чеканным гербом Эребеллы на нагрудниках. Их лица под гребнями шлемов были непроницаемы, а движения отточены, лишены всякой личной инициативы – лишь исполнение приказа. Позади них, чуть отступив, следовал Ревил. Он не носил тяжелых лат, предпочитая более легкое, но прочное снаряжение: дубленая кожаная кираса поверх темно-зеленого камзола, скрывавшего несколько ножей и небольшой клинок. Его лицо, резкое и скуластое, было изрезано парой старых шрамов, но в глубине темно-карих глаз читалась неизменная преданность. Он был больше, чем просто стражник; он был тенью и доверенным лицом принцессы. Они провели Лилию через несколько коридоров, что вились подобно лабиринту, пока не достигли ее личных покоев. Эти комнаты были покоя и красоты, столь контрастным с ледяным официозом тронного зала. Стены обтянуты шелком цвета утреннего неба, огромные арочные окна выходили на цветущий сад, где сейчас багровели закатные розы. Мебель из светлого дерева была инкрустирована перламутром, а по углам стояли высокие напольные вазы с экзотическими цветами. В центре комнаты располагался массивный письменный стол, уставленный книгами и пергаментами, а напротив него — широкая кровать с балдахином, застеленная легкими шелками. Как только тяжелые двери за стражниками, поклонившимися Лилии, закрылись с глухим стуком, Ревил, единственный оставшийся в комнате, сделал шаг вперед. Его обычно суровое лицо смягчилось. Он протянул принцессе небольшой, плотно свернутый свиток, запечатанный скромной восковой печатью. — Ваше Высочество, это от Рена. Лилия сжала письмо, чувствуя, как её сердцебиение ускоряется. Разломив печать, она быстро пробежала глазами по строкам, написанным мелким, торопливым почерком лекаря: «Ваше Высочество, я искал дни и ночи, и, кажется, мне удалось к обезвреживанию болезни короля. Это рискованно, но это единственный путь, который мне удалось отыскать. Для этого требуется ягода белладонны, которая растет в самом глуши леса Магри. Место опасное, но её сила способна погасить жар, которое разрывает короля изнутри». Дыхание перехватило у Лилии. Белладонна. Смертельный яд, способный быть и лекарством в руках умелого лекаря. И Магри… тёмный лес. Но слова лекаря дарили надежду, ту самую хрупкую надежду, которая могла вырвать отца из болезни. Она опустилась за письменный стол, взяла со стола перо, обмакнула его в чернильницу. Не колеблясь ни мгновения, Лилия начала писать, её почерк был твердым, несмотря на дрожь в руках. «Для народа и процветания Солярии, я рискну всем. Я приму этот вызов, чтобы король Эвальд выжил. Надежда–это всё, что у нас осталось». Запечатав свиток личной печатью, она протянула его Ревилу. — Отдай это лекарю Рену, — ее голос был тих, но в нем звучала сталь. — И спрячь его получше. Он бережно принял письмо и ловким движением спрятал его во внутренний карман своего камзола, под самым воротом. — И вот еще что, — продолжила Лилия, подняв на него глаза. — Следи за советом. Какие решения будут они принимать? Если начнут военные действия, сразу доложи. Я отправлюсь в Магри. И позови Маргариту. Немедленно. Низко поклонился, его лицо выражало полную преданность. — Ваше Высочество, я выполню каждое ваше поручение. Будьте уверены, ни одно их слово не пройдет мимо моих ушей. Лилия кивнула. Стражник , развернувшись, вышел из покоев, оставляя принцессу одну в тишине, где хрупкая надежда боролась с тяжестью надвигающейся войны. Ревил двинулся по коридорам дворца следуя приказом принцессы. Первым делом он направился к покоям лекаря Рена. Он , изможденный, с глубокими морщинами вокруг глаз, от которого исходил устойчивый запах трав и чего-то горького, нервно прочел письмо, переданное Ревилом. Глаза его бегали по строкам, и по мере чтения его тонкие губы всё сильнее сжимались, а на лбу пролегли глубокие морщины. На его лице отразилось смешанное чувство: облегчение от того, что принцесса нашла способ помочь королю, и глубокое недовольство ее опрометчивым, по его мнению, решением. — Магри… лес Драккара… — пробормотал он, качая головой. — Она не понимает, куда рискует отправиться. Эта ягода… добыть ее – дело одной смерти. Он тяжело вздохнул, его пальцы нервно теребили подбородок, но, подняв взгляд на Ревила, лекарь лишь кивнул. Он знал, что спорить с решением принцессы, тем более после такого письма, бесполезно. Оставалось лишь надеяться на удачу. По дороге к залу, он встретил служанку Маргариту. Это была девушка младше принцессы с умными, проницательными глазами. Она, чьи волосы были цвета медового, а глаза – цвета серого, стояла, опираясь на резную колонну. Её одежда, хоть и была служанкой, отличалась скромной элегантностью и практичностью. Увидев его, она вопросительно подняла бровь. — Маргарита, — тихо произнес Ревил, подойдя ближе. — Вас ждет принцесса. В своих покоях . Будьте готовы к неожиданностям. Маргарита, давно знавшая дворцовые интриги и характер принцессы, лишь слегка нахмурилась, но в её глазах мелькнуло понимание. Она кивнула и без лишних вопросов поспешила к комнатам Лилии, чувствуя, что дело не терпит отлагательств. Ревил же направился в тронный зал, где не могли решить начинать атаку или нет. Атмосфера внутри была напряженно, словно перед грозой. Члены Совета, представители великих кланов животных, сидели за длинным резным столом, их лица были сосредоточенны. Герцог Феликс, восседавший на троне, скрестил руки на груди, его взгляд был тяжелым и выжидающим. Рядом с ним, словно тень, стоял тот самый химер из клана Илувера, который ранее поддержал идею войны. Совет был расколот. Одна сторона, представленная старейшими и наиболее консервативными кланами, отказывалась начинать войну. Утверждали, что ждут пробуждения короля, веря, что только его воля может направить Эребелле в такие неспокойные времена. Другая же сторона, во главе с теми, кто чувствовал себя преданным или искал выгоды, поддерживала предложение герцога Феликса. Настаивали на немедленных действиях, видя в войне возможность для укрепления своих позиций. Он занял своё место среди стражей, его взгляд скользил по лицам присутствующих, впитывая каждое слово, каждое движение. Молча наблюдал за разгорающимся спором. Понимал, что принцессе предстоит действовать быстро. Если Феликс и его сторонники одержат верх, война будет неизбежна. И знал, что в скором времени ему придется доложить принцессе о том, что никакой ясности нет, и что решение о войне или мире висит на волоске, в то время как она сама готовится отправиться в опасное путешествие. Давайте перейдём в покой принцессы и узнаем дальнейшие её действия. Тишина в покоях принцессы, нарушаемая лишь мягким шелестом шелка и отдалённым пением птиц из сада, скрывала бурю решимости. Время не ждало. Воля короля Эвальда угасала с каждым его вздохом, а амбиции Феликса разгорались всё ярче. Лилия знала, что у неё есть лишь один путь. Служанка, появившаяся беззвучно, не задавала вопросов. Её преданность принцессе была абсолютной, её молчание – золотом. Наследница подошла к массивной дубовой шкатулке, скрытой за гобеленом, и, достав ключ, отперла её. Внутри на бархате лежало тщательно уложенное снаряжение. Принцесса извлекла тонкий, острый клинок, ножи для метания и небольшой кожаный мешочек, туго набитый чем-то тяжелым. Маргарита осторожно стянула с Лилии белоснежное платье принцессы. Одела длинное платье из плотной зелёной ткани, которое сливалось бы с лесной тенью. Широкий кожаный пояс с искусным орнаментом из переплетающихся растений подчеркнул её талию. На плечи накинула тяжёлый коричневый плащ, закреплённый на груди бронзовой брошью в виде распахнутых крыльев. Её ступни исчезли в высоких чёрных ботинках из мягкой, но прочной кожи. Принцесса осмотрела наряд, вложив свой тонкий, но смертоносный клинок в скрытое отделение одного из своих ботинок. Затем, убедившись, что все готово,бесшумно выбралась из комнаты. Два гвардейца, стоявшие на посту, были погружены в монотонное наблюдение за коридором. Их внимание было притуплено долгой сменой и, возможно, легким сном. Лилия, применив все свои природные навыки, буквально скользнула мимо них, став частью тени. Её шаги были настолько лёгкими, что даже бдительный слух химера не уловил бы их. Дворец, этот величественный каменный колосс, остался позади. Чтобы быстрее добраться до реки Валары, разделяющей земли Солярии и Драккара, принцесса призвала свою внутреннюю силу. Лёгкость кошки, её грация и скорость пробудились в ней. Она двигалась по скрытым тропам и переулкам, её ноги почти не касались земли, скользящей сквозь тени ночи. Каждый шаг был легким, каждый прыжок – невесомым. Расстояние таяло под ее ногами, деревья проносились мимо нечеткими пятнами, пока, наконец, она не достигла берега. И вот, река Валара, широкая и темная, с лёгкой рябью на поверхности, показалась впереди. Лилия остановилась на берегу, её глаза, привыкшие к темноте, внимательно прочесали противоположный берег и край Драккарского леса. Ни души. Ни единого шороха, кроме шепота ветра в прибрежных камышах. Это было и облегчением, и предостережением. Собравшись, она применила силу, присущую её роду. Мощный толчок, и Лилия взмыла в воздух, перепрыгивая через широкую речную гладь. Она приземлилась мягко на влажный песок другого берега. Теперь она была на территории Драккара. Здесь, по слухам, обитали не только Даркханы, но и хранительницы леса— создания, чья природа была искажена и чьи сердца полны злобы. Зная об этом, принцесса не замедлила шаг. Лес Драккара встретил её тяжёлым, влажным запахом мха, прелой листвы. Деревья здесь были огромными, вековыми дубами и елями с раскидистыми, почти чёрными кронами, сквозь которые едва пробивался лунный свет. Корни, толстые, как змеи, извивались по земле, создавая запутанный лабиринт. Подлесок был густым, состоящим из колючего кустарника и высокой травы, скрывающей любые неровности почвы. Воздух был холодным и неподвижным, а тишина — оглушительной, прерываемой лишь редким уханьем совы или далёким волчьим воем. Лилия, зная, что могут находиться темные химеры – существа, враждебные Серелии опасные для любого путника, – продолжала путь вглубь леса, внимательно осматривала окружающее пространство, а чувства были обострены до предела. Каждый шорох, каждый треск ветки мог означать опасность. Принцесса знала, что здесь ей придётся полагаться только на свои инстинкты и силу. Это было путешествие не только за лекарством, но и в неизвестность, где за каждым деревом мог поджидать враг. Её путь в Магри только начинался.

Часть 2. Королевство Драккара.

В покоях королевы царила атмосфера тишины и нежности, нарушаемая лишь редкими шелестами шелка и тихим вздохом. Эллора, воплощение королевской стати и материнской заботы, лежала на огромном ложе, под балдахином, сотканным из тяжелого рубинового бархата, расшитого золотыми драконами. Сквозь пелену усталости по-прежнему сияла ее хрупкая красота. Лицо её было бледным, но все еще прекрасным, длинные волнистые каштановые волосы рассыпалось по подушке, а в серых глазах за привычной добротой таилось беспокойство. Испарина на висках и сбивчивое дыхание говорили о внутреннюю борьбу с недомоганием которую она держалась с непоколебимым достоинством, присущим истинной королеве. Беременность, желанная и долгожданная, отложила свой отпечаток на её фигуре, придавая ей еще большую мягкость и плавность линий. Из-под тонкой ночной рубашки украшенной вышивкой серебряной нитью, Вырисовывался округлившийся живот. Вокруг неё хлопотали служанки поправляли подушки, приносили свежую воду и проветривали комнату, подавали питье. Были одеты в строгие, но опрятные платья глубокого синего цвета, их головы покрывали скромные белые чепцы. В их движениях читалась отточенная годами служба и искренняя тревога за свою королеву . Каждое их действие было выверено, чтобы не нарушить покой королевы. Рядом с ней, сидела принцесса Меррисса. Девочка лет восьми-девяти, с глазами матери, полными любопытства и нежности. Её юное лицо, унаследовавшее благородные черты матери и решительность отца, , было полно искренней любви и заботы. Длинные, каштановые волосы, густые и блестящие, ниспадали на плечи, обрамляя миловидное лицо. Она была одета в простое, но изящное платье красного цвета, украшенное скромной вышивкой по подолу, без лишних украшений, подчеркивающее её молодость и естественную красоту. Её маленькая ручка нежно сжимала ладонь матери. Она всегда чувствовала малейшие изменения в настроении матери. – Мама, я тебя люблю, – прошептала Меррисса. Эллора слабо улыбнулась, её пальцы ласково погладили тыльную сторону руки дочери. – Я тебя тоже, дитя мое, – ее голос был мягким, но с едва заметной хрипотой. – Иди проведай, что делает отец. Он наверняка уже вернулся с объезда. Маленькая принцесса не отпустила ее руку, ее светлые глаза внимательно изучали бледное лицо матери. – С тобой все хорошо? Ничего не болит? – Ее вопрос был полон искренней, детской тревоги, ведь она видела, как тяжело даются матери даже простые движения. Эллора на мгновение прикрыла глаза, глубоко вздохнула, собирая силы, и успокаивающе сжала её руку. —Всё хорошо, солнышко. Это лишь небольшое волнение перед важным событием. Иди, не беспокойся обо мне, то , отец будет ворчать, что ты с ним не проведешь время – произнесла она, стараясь придать своему голосу легкость, которой не чувствовала. Она знала, что Арес всегда рад видеть дочь и никогда не ворчит, но ей хотелось, чтобы Меррисса отвлеклась, чтобы ее не пугала эта изнуряющая беременность. Меррисса медленно поднялась, бросив на мать последний, полный сомнений взгляд. Она послушно кивнула, но ее сердце сжималось от предчувствия, что "все хорошо" – это лишь слова, призванные успокоить ее. Повинуясь невысказанному приказу, маленькая принцесса бесшумно покинула покои, оставляя Эллору в объятиях тихого ожидания и заботливых, но таких же тревожных служанок. В комнате снова повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь мягким шелестом шелка и еле слышным дыханием королевы Драккара, несущей под сердцем судьбу королевства. Зал был погружен в полумрак, освещаемый лишь приглушенным светом магических светильников, встроенные в стены. Высокие своды, высеченные из черного базальта, терялись в густой тени, а по стенам, словно застывшие чудовища, висели трофеи былых сражений — зазубренные мечи, пробитые щиты. Арес восседал на троне из черненого обсидиана, его тяжелый взгляд был устремлен на стол , где сидели советники клана Химеров, которые ждали вестей с «той стороны» — из земель, где река подчинялась серелийцев. Тишину разорвал скрежет кованых дверей. В проем, спотыкаясь и путаясь в полах длинного плаща, вбежал лазутчик. Он упал на колени, не добежав до трона десятка шагов, и его дыхание со свистом вырывалось из груди. —Ваше Величество, – прохрипел он, преклоняя колени, – Я видел разведчика из Эребеллы. Совет начал перешептываться они знали, что их король болен и старый, не мог принять вызов к даркханам. Арес медленно выпрямился. Его внимание метнулся к лазутчику. —ты уверен? – спросил он —Ни малейшего сомнения, мой король. И кто-то пересек хребет, мы не смогли распознать личность . — Значит, решились, — голос короля прозвучал, как раскат далекого грома. — нанести ответный удар ,ещё посмотрим кто кого одолеет . Они думают что можно просто взять и не умереть в моих владениях, не так и просто. — Сколько? — голос короля прозвучал тихо. — неизвестно- ответил химер. —иди, проследи где они и куда остановились. —Слушаюсь , ваше величество. Лазутчик скрылся. Он обвел взглядом зал. Советники вжали головы в плечи. Король усмехнулся, но улыбка эта не сулила ничего хорошего. — Приведите сюда светлую химерку. , — приказал Арес, и голос его эхом заметался под сводами. Верный стражник Кайсар. Его лицо, суровое и непроницаемое, выражало лишь безграничную преданность своему королю. Не говоря ни слова, он развернулся и, словно стрела, вылетел из тронного зала. Путь его лежал вниз, в самое сердце цитадели. Миновал бесконечные винтовые лестницы, где факелы коптили стены, и спустился в темницу . Здесь царил вечный холод. Стены покрывал склизкий мох, а из-за железных решеток доносились лишь тихие стоны и звон цепей. Воздух здесь был пропитан сыростью и отчаянием. Миновав ряды обычных камер, стражник остановился у двери, запечатанной рунами подавления. Он сорвал засов и вошел внутрь. Воздух в темнице был тяжелым, насыщенным запахом сырости, отчаяния и неутихающей боли. Алисария-сестрой герцога Норгала, но имеет силу лисы, доставшей от матери-рода Илувера. Но здесь, в мрачном подземелье всемогущего короля Ареса, она была лишь узница. Ее положение было отчаянным. Она была привязанная у холодной стены, с жгучим, пропитанные ядом, которые веревки впивались в ее запястья, щиколотки и шею. Каждый вдох давался с трудом — яд медленно просачивался сквозь кожу, превращая кровь в жидкий огонь и подавляя силу . Магия лисицы была заперта в израненном теле. От былого величия серелийской аристократки не осталось и следа. Тюремщики были расчетливы и жестоки: они лишили ее всего. Острые лезвия, спрятанные в подошвах сапог, изящные кинжалы, покоившиеся в складках платья и даже крошечные отравленные иглы, скрытые в корсаже, — всё было найдено и отобрано. С нее сорвали драгоценные украшения, лишив магической подпитки, и оставили лишь в тонкой, грязной ночной сорочке. Спутанные волосы, висели неопрятными прядями, а тело исхудало от голода и жажды. Ее кормили скудными объедками, едва позволяя жизни теплиться в теле. Она была обезоружена, раздета, опозорена и доведена до изнеможения. Скудные порции еды и несколько глотков мутной воды в день лишь продлевали ее мучения, не давая ни сил, ни надежды. Внезапно тяжелая железная дверь заскрипела, и в камеру вошел химер. В полумраке его фигура казалась еще массивнее — истинный даркхан, порождение войны. Алисария вздрогнула, почувствовав его тяжелую ауру, но не подняла головы. Слишком много сил уходило на то, чтобы просто не потерять сознание. Кайсар подошел вплотную. С коротким, сухим смехом выхватил нож и перерезал ядовитые путы. Как только веревки ослабли, девушка , инстинктом выживания и яростью своего лисьего рода, рванулась вперед. Она попыталась вцепиться ему в горло, ударить в доспехов, но движения ее были рваными и слабыми. Даркхан лишь хмыкнул, звук был пренебрежительным и снисходительным. Его огромная сила почти не была затронута. Легким движением руки он отбросил ее в сторону. Она ударилась о грязный каменный пол. Он грубо защелкнул на ее руках тяжелые железные наручи, которые тут же потянули ее вниз своей тяжестью. Схватив Алисарию за плечо, стражник поволок ее из камеры. Ее босые ноги волочились по холодному камню пола, а перед глазами все плыло. Ее вели к Аресу, человеку, который держал ее судьбу в своей железной руке. И впервые за долгое время она почувствовала вспышку мрачной решимости: если ей суждено умереть, то она хотя бы посмотрит ему в глаза. Советники, склонившись над картой, расстеленной на массивном столе, вели ожесточенный спор планы обороны. Леандр указывал руку к реке, что вилась в узком провале между обрывов. — Если серелийцы пересекут границу, мы дадим отпор — проскрежетал он.— Первым составом пойдет генерал Алэйстер с отрядом Веспертилием. Пусть они пройдут лес, и перехватят ауритов . А следом — командир Кайл. Волки обрушаться на врага первой волной. Арес кивнул , соглашаясь с ним, но его взгляд был прикован к дверям. Меррисса вошла , подпрыгивая к трону, её шаги были полны детской радости и едва уловимого волнения. Она приблизилась к отцу, с улыбкой на лице, склонив голову в изящном поклоне и , не дожидаясь разрешения, взобралась на ступеньки трона и присела рядом с ним , уютно прижавшись к его руке. Он улыбнулся в ответ, нежно поцеловав её в лоб, где покоилась изящная тиара — символ того, что однажды именно она займёт трон по праву старшинства. — Отец, — прошептала Мелисса, подняв на него свои глаза. — С мамой все в порядке, она спит. — Хорошо, доченька. Сначала поешь. — заботливо ответил он. Служанки расположили тарелки с фруктами, тонкими лепешками и кувшином теплого молока с медом. Арес пододвинул к ней блюдо с фруктами и сладостями. Меррисса потянулась к виноградной грозди, но на мгновение замерла, посмотрела на отца глазами: — Люблю тебя, — сжимая его руку. Арес слегка вздохнул, но в его глазах светилась нежность, погладив ее по голове. — Ты говоришь это по нескольку раз за день, — с теплотой заметил он. — Мы все тебя любим. И даже если родится ребёнок, мы с мамой будем любить вас одинаково. Он взял ее ладошку в свою. – А ты, как старшая сестра, должна будешь учить его или её. Понятно? — Конечно, — серьезно кивнула принцесса. — Я всегда буду присматривать за ним и стану лучшей сестрой! В этот момент в зал вошел верный стражник. Тот самый, что спускался в темницу. Таща за собой измученную пленницу, спотыкавшуюся, которая едва переставляла ноги, брела девушка — грязной сорочке, с растрепанными волосами и опущенной головой. Железные наручи на ее запястьях загремели о камень пола, когда Кайсар толкнул ее вперед, бросая к ногам короля. Меррисса лишь на мгновение задержала взгляд на пленнице замерла с виноградиной в пальцах. Крупная ягода так и осталась неотправленной в рот. Она крепко обняла отца одной рукой, а другой откусила виноград. Опустила взгляд в тарелку и принялась есть , стараясь не смотреть на несчастную серелийку. Принцесса была маленькой, но уже достаточно взрослой, чтобы знать: когда приводят таких женщин, лучше делать вид, что ты очень занята. Арес лишь слегка прищурился, прослеживая перемену в дочери. Присутствие этой «химерки» из рода Илувера требовало серьезного разговора, не предназначенного для ушей ребенка. Он щелкнул пальцами, подзывая ближайшую служанку. — Позовите сюда Нефтиду, — приказал он, не сводя глаз с узницы. — Пусть уложит принцессу. Меррисса послушно отложила недоеденную лепешку, сползла с трона и, даже не взглянув в сторону пленницы, побежала к боковой двери, за которой уже виднеется прислуга в темном платье. Нефтида , самая верная служанка и первая кормилица Мерриссы, повела девочку к выходу из зала. Меррисса была препровождена в свою уютную, залитую мягким светом спальню. Служанка принялась за привычный ритуал. Она осторожно сняла с головы принцессы тяжелую золотую тиару — символ бремени, которое девочке предстояло нести в будущем. Следом на кресло легло расшитое платье, и принцесса, оставшись в легкой сорочке из тончайшего шелка, с облегчением забралась в смягченную подушками кровать. Служанка , как обычно, с заботливой точностью укрыла ее теплым, вышитым серебром одеялом, устраивая подушку под ее головкой. — Нефтида, — позвала она, когда кормилица подоткнула ей край одеяла, — расскажешь легенду? Про духа леса , чьи земли он защищает? Она села на край кровати и ласково улыбнулась, поправляя выбившийся локон на виске своей воспитанницы. Поправила одеяло, укрывая ее плотнее. — Сегодня не получится, моя звездочка. Мне нужно проведать ее величество. Королева, как ты знаешь, неважно себя чувствует. Но я обязательно расскажу тебе завтра, обещаю. — Хорошо, — прошептала Меррисса, закрывая глаза, уткнулась носом в край подушки. — Спи, — произнесла она Нефтида ещё некоторое время сидела неподвижно, прислушиваясь к ровному дыханию девушки. Потом осторожно поднялась, поправила одеяло в последний раз и загасила две свечи из трёх, оставив лишь один огонёк — на тот случай, если Меррисса проснётся среди ночи. — Сладких снов, дитя моё, — прошептала она так тихо. И, бесшумно ступая, вышла за дверь, оставив принцессу в объятиях глубокого, безмятежного сна. В зале воцарилась зловещая тишина. Даже советники замолкли, чувствуя перемену в воздухе. Король откинулся на спинку трона, разглядывая девушку жалкую, обессиленную. Алисария сидела на холодном полу, ее тонкие плечи дрожали, но голова оставалась опущенной. Её серебристые волосы рассыпались по плечам грязными прядями, а на шее темнели синяки от старых оков. Она казалась сломленной, но в этой неподвижности чувствовалось натянутое напряжение. — Так, Алисария, — голос его разорвал тишину. Король говорил сухо, безжалостно.— Ты знаешь планы Феликса? Что затевает твой брат? Девушка молчала. Взгляд её был прикован к полу, к трещинам между каменными плитами. Но в глубине её глаз, скрытых под опущенными ресницами, тлел упрямый последний отблеск гордости и непокорности. — Я жду ответа. Или ты заговоришь, или умрешь прямо здесь. Мое терпение — не стоит дожидаться. Ты же знаешь, пощады не будет. Алисария медленно подняла голову. В ее измученных янтарных глазах вспыхнул древнее и дикое. Лисий взгляд — хитрый, дикий и полный затаенной злобы. Это был взгляд загнанного, но все еще опасного хищника. — Я ничего не знаю, — прохрипела она, и в ее голосе ,сорвавшись на шепот, проскользнула горькая усмешка. — Как я могла что-то узнать, если все это время была в твоем заточении? Арес усмехнулся, коротко кивнув стражнику, и этот жест не предвещал ничего хорошего. — Кайсар, — бросил он. — ты знаешь, что делать. — Так точно. Он не кусал — пока что — но Алисария чувствовала его ледяное дыхание и стальную хватку. Кайсар накинулся на неё, прижав к каменным плитам. Он втянул воздух, а затем облизнул губы, с явным наслаждением, обнажая острые зубы. Алисария вздрогнула, когда почувствовала его горячее, зловонное дыхание на своей шее. Он прижал их к нежной коже на ее шее -там, где бешено бился пульс. Но не укусил. Замер, ожидая команды. — Говори немедленно! — приказал Арес. — Что твой брат собирается сделать? Если промолчишь, он высосет твою кровь до последней капли, превратив тебя в пустую оболочку. Считаю до трех. Раз… два… — Спасти меня! — выдохнула она, зажмурившись и задыхаясь от ужаса и отвращения, когда зубы Кайсара коснулись ее пульса. — Он придет, чтобы забрать меня! Арес разочарованно вздохнул. Этот ответ не стоил и ломаного гроша. Семейная верность его не интересовала — ему нужны были карты, союзы и численный состав войск. — Мне не интересно, — отрезал он, но в голосе на миг дрогнула едва заметная фальшь. Он махнул рукой Кайсару, и тот, нехотя, ослабил хватку, но не отпустил девушку. — Твои семейные узы меня не волнуют. Мне нужны факты. -Его взгляд стал холодным – Раз не хочешь говорить по-хорошему… Принесите баловерну. При этом слове даже советники переглянулись с явной тревогой. Баловерна — древний яд , известный своим мучительным побочным эффектам, но главное — своей способностью ослаблять волю и разрушать магические защиты. Алисария почувствовала, как по спине пробежал смертельный холод. Король Арес больше не собирался играть. Служанка молча выполнила приказ. Она принесла в руках чаша из темного металла. Внутри неё плескалось густое, черное зелье — настой белладонны. Осторожно подала её королю. Арес взял чашу. Его движения были неторопливы, отточены. Он поднялся со своего трона и подошел к Алисарии. Кайсар, повинуясь невысказанному приказу, отступил на шаг, но его багровые глаза не отрывались от девушки. Она сидела на полу, всё ещё дрожа, но в глазах её горел отчаянный вызов. Король наклонился к ней вплотную, схватил за подбородок, вынуждая смотреть в глаза. Его лицо оказалось в непосредственной близости от лица Алисарии. Он приложил чашу к ее губам. — Пей, — произнес он, голос был низким и угрожающим, — или говори. Выбирай. Алисария, несмотря на боль и страх, собрала последние силы. —Я ничего не знаю, — прошептала она, и ее взгляд, даже в таком унизительном положении, оставался упрямым. Арес не стал ждать. С резким движением он схватил ее за спутанные волосы, запрокинув ее голову назад. Алисария вскрикнула от боли, ее тело выгнулось дугой, но король был неумолим. Он снова поднес чашку к ее откинутому рту, вливая яд. Несмотря на сопротивление, сквозь которое пробивались сдавленные стоны, Она почувствовала обжигающий вкус, привкус горечи и чего-то тягучего, как смола. Она сглотнула. Казалось, сам яд проникал в её горло, обжигая изнутри. Преодолев отвращение, она резко откинула голову и выплюнула эликсир ему прямо в лицо. Арес замер на мгновение. В его глазах мелькнуло нечто, похожее на изумление, сменявшееся ледяным гневом. Он вытер лицо тыльной стороной ладони. — Ты пожалеешь об этом, — прошипел он, и голос его стал опасным, как предгрозовой ветер. Он ударил её со всей силы, что кулак прошёлся по её лицу, оставив на щеке алый след ярости Алисария съёжилась, но не плакала. Она только дышала. — Отправьте её обратно в камеру, — бросил Арес, бросая пустую чашу на пол. Она с грохотом отлетела в сторону. Кайсар подхватили Алисарию и вынес из зала. Он вернулся на свой трон, словно ничего не произошло. Зал снова наполнился тихим гулом совещаний. Двери тронного зала распахнулись с такой силой, что ударились о стены, заставив советников вздрогнуть. В проем влетел Варкас, одного из самых быстрых и проворных доносчиков короля. Его одежда была изодрана, а дыхание прерывистым, но в глазах горел огонь добытой информации. Он рухнул на одно колено перед возвышением. — Мой господин! — выдохнул Варкас склонив голову, — Легкие отряды серелийцев уже у границы леса. Основное войско растянулось вокруг, словно кольцо. Одна из их химер отчаянно держит оборону у входа в ущелье, не давая нашим пробиться к городу. Я разглядел знамена — это серелийцы из клана Норгала. По рядам советников прокатился сдержанный гул. Но Арес лишь усмехнулся. Криво, зло, впитывая каждое слово. — Зайцы… Думаю, мы закончим с ними быстрее. Он повернулся к командиру личной гвардии — Алэйстер — приказал Арес. — Доложи отряду: подготовить стрелы и луки. Пусть готовятся к засаде. А вы, мои летучие мыши, — он указал на группу воинов, чьи доспехи отливали темнотой, — отправляйтесь в лес. Окружите их, не дайте выйти. Задержите любой ценой. И волки, — его взгляд обратился к отряду, облаченному в черные кожаные доспехи, — подготовьте мечи и кинжалы. Задержите их любой ценой! — Поняли, ваше высочество, — хором отозвались командиры. — я видел девушку в лесу. Она серелийка. — Голос Варкаса звучал приглушённо Арес усмехнулся, и эта усмешка не предвещала ничего доброго. — Я сам справлюсь с ней. Свободен. —хорошо. Варкас склонил голову, и вышел, бесшумно притворив за собой дверь. Советники переглянулись. Они знали, что когда король проявлял такое хладнокровное самообладание, даже в разгар битвы, лучшее, что они могли сделать, — это молчаливо согласиться. Злить Ареса, когда он был в ударе, было равносильно бросаться в пасть дракону. В их глазах читалось понимание: с серелийцами будет покончено быстро, а судьба Алисарии теперь полностью в руках короля. Гулкий топот сапог и лязг металла наполнили тронный зал, когда армии Ареса пришли в движение. Алэйстер с суровым лицом, отдавал последние распоряжения. Отряды веспертилий — бесшумных разведчиков и засадных быстрых воинов — уже исчезали за массивными дверьми. Вслед за ними, ощетинившись клинками и кинжалами, выдвигались волки- с боевым характером, выносливостью, решительностью, мстительностью. Воздух наполнился предвкушением битвы, запахом стали и кожи. Но Арес, повелитель грозной силы, не двинулся с места. Его взгляд, пронзительный и задумчивый, был устремлен куда-то за пределы стен, в ту сторону, где густо зеленел древний лес. Когда последний воин покинул зал, он поднялся с трона. Его путь лежал туда, где земля, напитанная древней магией и тенью, росла то самое растение: белладонна Лес здесь был густым и темным. Солнечные лучи с трудом пробивались сквозь сомкнутые кроны деревьев, создавая причудливые узоры света и тени. В сумраке , у подножия ели , росли ягоды красные . Это было опасное растение: обладала целительным средством, способным исцелить самые страшные недуги. Но чаще всего белладонна служила смертоносным ядом и орудием убийства. Но для светлых химер, белладонна была не просто ядом. Она представляла собой способным лишить их внутреннюю магию, силу и, в конечном итоге, саму жизнь. Это было идеальное оружие против серелийцов. Арес двигался так, что его шаги не издавали ни звука. Его лицо было непроницаемым, но в глубине глаз горел расчетливый, холодный огонь. Он заметил движение девушки сквозь тени деревьев. Её шаги были легкими. Она заглядывала под каждый куст, обходила трухлявые пни, надеясь найти что-то. Девушка вдруг зацепилась за корень, что вынырнул из земли , будто специально. Потеряв равновесие, почти упала лицом вниз. Лес не хотел, чтобы она шла дальше. Он оборонялся тихо, по-своему: подкладывал корни под ноги, цеплял за подол кустарником, и тропинка, по которой она только что шла, вдруг свернула в сторону, спуталась в узел. Он среагировал быстрее, чем успел подумать. Рывок — и вот она уже в его руках, ладонь легла на талию, придерживая, не давая упасть. Девушка оказалась почти в его объятиях — на расстоянии чужого дыхания. Арес замер, вглядываясь в её лицо. В этих глазах не было ни капли страха — только удивление, чистое и живое. Глаза оказались золотистыми, с тёплым, янтарным отливом, и в них мерцало что-то такое, отчего у него на миг перехватило дыхание. Он ожидал испуга, дрожи — но вместо этого она смотрела на него снизу вверх. Арес повёл пальцами , почти заворожённо, по её ладони —от запястья до самых кончиков. Кожа оказалась мягкой, прохладной, и этот жест получился куда нежнее, чем он мог бы себе позволить. — Не трогай меня. Голос прозвучал резче, чем она хотела. Она легонько хлопнула его по руке. Арес усмехнулся, но руку убрал. Отстранился ровно настолько, чтобы видеть целиком и спросил — тихо, почти ласково, но в этой ласке сквозила та же опасность. — Не опасно ли место для серилийцев? — спросил он, чуть склонив голову. Взгляд короля скользнул по её лицу, задержался на скулах, на побледневших губах. — Не страшно тебе встретиться с самим королём Драккара? Он наклонился к самому её уху — так близко, что дыхание коснулось щеки . Девушка не вздрогнула, из-за близости его. — Ни капельки не страшно, — ответила она смело, почти вызывающе, и отстранилась от него . Арес прислонился спиной к стволу, сложил руки на груди, сцепив пальцы в замок. — На что же решилась пойти в лес? Да ещё проникнуть на территорию Магри, где может оказаться опасность. Она выдохнула сквозь зубы. Голос стал выше, почти резким: — Мне нужна белладонна. Коротко и ясно. Арес отлепился от дерева. Сделал шаг к ней Ещё шаг. Она не отошла . — Серилийка, — произнёс он, подняв бровь— Ягода же — яд для вашего народа. — Знаю. — Она не отвела взгляда, почти выкрикнув это. — Но она излечивает болезни. Если знать, как приготовить. Её пальцы скользнули к поясу, под плащ — быстро, почти незаметно. Кинжал бесшумно перекочевал в рукав. Арес сделал вид, что не заметил. — Не найдёшь, — сказал он спокойно, с лёгкой насмешкой. — Лес обманывает. Ведёт в разные места, но не туда, куда надо. — Я могу понять, где она, — девушка шагнула вперёд, и в её голосе зазвенела сила, от которой даже ветки над головой вздрогнули. — Моя сила не даст лесу обмануть меня. И вы мне не помешаете.—Она встретила его взгляд, твёрдый и холодный. В следующее мгновение кинжал уже смотрел ему в грудь. Лезвие тонкое, острое. Девушка стояла, держа оружие твёрдо, но не нападала. Только предупреждала. Арес не шевельнулся. Только бровь приподнялась — чуть-чуть, с ленивым удивлением. — Смелая. Нападать на короля, зная его силу… — Он сделал паузу, и воздух между ними будто загустел. — Не советовал бы направлять оружие. Зная, что я могу сделать с тобой.- Он наклонил голову, и его тень легла на её лицо. -Интересно, что будет, если твоя принцесса узнает о том, что её служанка в темнице даркхана? Лезвие дрогнуло. Совсем чуть-чуть. Девушка стиснула челюсть, но промолчала. — Этого не произойдёт, — выдохнула она. Опустила кинжал. Не убрала, нет. Просто перехватила иначе — теперь лезвие смотрело в землю, а пальцы крутили рукоять,. Она повернулась, чтобы уйти подальше от него. Арес настиг её в два прыжка. Прижал к дереву так, что из лёгких вышибло воздух. Он схватил её запястье, выкрутил кинжал — тот звякнул, переходя из её ладони в его. Теперь лезвие смотрело вверх, застыв у самой её груди. Второй рукой упёрся рядом с её головой, замыкая ловушку. Тело короля нависало тяжёлой тенью. Девушка не вскрикнула — только зашипела. — Не так быстро, — проговорил он вполголоса. — Я с тобой ещё не разобрался. — Отпусти, — она прошипела сквозь зубы, и когти , маленькие, острые царапнули воздух. — Серилийка, — король покачал головой. — Никуда ты не уйдёшь. Направишься со мной во дворец. — Никуда я с вами не пойду. Мне нужно идти. Даркхан приблизил своё лицо к её так, что их губы разделял один вздох. И сказал — тихо, страшно, без тени прежней усмешки: — Думаешь, от меня так просто убежать? — Он усмехнулся, коротко и жёстко. — Нет. Слушай внимательно. — Слушаю, — выдохнула она, не сводя с него взгляда. — Ты пойдёшь. Потому что если попробуешь сбежать ещё раз — ты пожалеешь, что встретила меня на своём пути. Я не прощаю дважды. — Что ты сделаешь? Убьёшь? — Нет, — он улыбнулся, и улыбка эта была хуже любой угрозы. — Это было бы слишком легко. Храбро, серелийка — Не называй меня так. У меня есть имя. Она вырвалась. Он чуть ослабил хватку, её рука метнулась к его поясу. Пальцы сомкнулись на рукояти меча — она выдернула его из ножен. Арес отскочил назад ловко, как зверь, чувствующий игру. — Боевая, —он нагнулся, подхватил с земли кинжал и направил остриё на неё. — Лилия, — поправила она, стоя с его мечом в руках, тяжело дыша, который весил вдвое больше любого из её клинков. Выдохнула серелийка — Наследная принцесса Эребеллы. Арес медленно опустил кинжал. В его взгляде что-то переменилось уважение. — Ваше высочество, — произнёс он, с опасной, вкрадчивой обращении — Что, интересно, сделает ваш супруг Феликс, когда узнает, что его жена — в руках короля Драккара? Он двинулся на неё. Она попыталась отступить, но споткнулась. Он повалил её на землю, принцесса лежала на спине, прижатая к земле его тяжестью. Арес навис сверху, крепко держа её запястье над головой с мечом, не давая поднять клинок. Лилия дышала тяжело, но не кричала. — Что он сделает, ваше высочество? — повторил Арес, заглядывая ей в глаза. — Пошлёт армию? Отдаст полкоролевства? Или заплатит выкуп, как за простушку с рынка? — Я сама могу за себя постоять, — выдохнула Лилия , процедив сквозь зубы.— Где Алисария? — Ещё жива. Он чуть повернул голову вверх, на толстом суку высоко в ветвях, сидел его стражник в тёмном плаще , почти сливающийся с корой, наблюдая бесстрастно. Ждал знака приказа. — Если не уйдёте, — добавил Арес, возвращая взгляд к Лилии, — будет мертва. Лилия замерла. В груди полыхнула боль — такая острая, что на секунду потемнело в глазах. Алисария. Её сестра не по крови, но по силе. — Я уйду. —прошептала принцесса. — Но сначала возьму ягоду. Она лежала на земле, которая была холодной, жёсткой. Арес навис над ней, как скала, готовая обрушиться. Его пальцы ,сильные, безжалостные, сжимали её запястье с жестокости, что граничила с нежностью: не ломая кости, но не оставляя ни единого шанса вырваться. Она подняла взгляд. Взгляд принцессы на короля — беззащитный, но не молящий. В нём не было страха. А его глаза ,зелёно-карие, смотрели на неё сверху вниз с хитрой, почти усмешкой. Тёмно-каштановые волосы, растрёпанные, падали на лоб небрежными прядями Арес хитро улыбнулся. Улыбка тронула уголки его губ и от этого по спине побежали мурашки. — Меч, — сказал он тихо, — пропитан ядом. — Слезь с меня. — Меч, — повторил он, кивнув на оружие в её руке. Он поднялся первым, протягивая руку, чтобы помочь ей подняться. Лилия оттолкнула его ладонь и поднялась сама. Отряхнула плащ от земли и хвои. Потом молча протянула ему меч рукоятью вперёд. Арес принял, не сводя с неё глаз. Она нагнулась, подобрала свой кинжал — и вложила в голенище сапога. — Покажи руку, — сказал Арес, заметив, как она прячет ладонь за спину. — Не лги, я видел ожог. Белладонна оставила след. Она взглянула на него с выражением, не сулящим ничего хорошего. — Само заживёт, — отрезала Лилия. Арес будто не услышал. Шагнул вперёд, взял её ладонь — она дёрнулась, но он держал крепко, но уже не больно. Повернул запястьем вверх. На коже алело пятно — ожог от яда. — Кайсар, — позвал Арес негромко. Он спрыгнул с дерево бесшумно, Приземлился на землю . Плащ принцессы взметнулся от воздуха . Он быстро оказался рядом. Шагнул вперёд и тут же уставились на принцессу. — Ваше высочество, —Кайсар поклонился Аресу, выдохнув,— Как она оказалась в самой глуши Магри? — Наша незнакомка, верно? — Арес усмехнулся. — Да. —протянул Кайсар, разглядывая принцессу. — Она милая… и красивая такая. Лилия резко развернулась к нему, зашипела и из-под ногтей выскользнули тонкие, острые когти, блеснув в сумраке. Короткий шипящий звук, как у рассерженной пантеры. Кайсар попятился, но Арес лишь хмыкнул. — Кинжал, кошечка, — произнёс он с ледяным спокойствием.— Убери когти. Я тоже могу показать свою силу. И, поверь, тебе это не понравится. Она чуть прищурилась, достала кинжал, который она только, что прятала в сапоге, и подбросила силой, кинжал взлетел в воздух. Кайсар, поймал его на лету и подал правителю. Лилия лишь презрительно фыркнула, её глаза сверкнули опасным огнём. — М-м-м, — протянула она, растягивая губы в хищной улыбке. — Так покажи. Или только языком болтать горазд? И не смей меня так называть. — Не заставляй короля злиться, принцесса, — встрял Кайсар с неожиданной мягкостью. — Он же помочь хочет. Она скрестила руки на груди, запрокинула голову и уставилась в небо сквозь кроны — нарочито равнодушно, всем своим видом показывая: «мне от вас ничего не нужно». Арес взял из рук Кайсара её кинжал. . просто провёл лезвием по его ладони, оставляя тонкий, почти изящный разрез. Поднёс руку над её покрасневшей кожей. Тёмные капли упали на ожог: краснота поблекла, и через несколько мгновений на месте ожога осталась только бледная полоска. Она отдёрнула руку и выхватила кинжал у него из пальцев. Арес не сопротивлялся. Сунула оружие обратно в ботинок. — Выкладывай. Где ауриты? — сказал Арес, и его голос вдруг стал командным, жёстким – где ауриты? Кайсар вытянулся. — Они ещё в приграничной территории. В Эр-Тарране— голос его звучал глухо. -Приведи Алисарию туда.- приказал Арес Стражник кивнул, но взгляд его невольно скользнул в сторону — туда, где стояла Лилия. — Я с принцессой сам разберусь, — отрезал король, перехватив этот взгляд. В голосе прозвучало предупреждение. — Ну уж нет.- Лилия сказала это так, будто не перед королём стоит. Просто — сделала шаг, и растворилась. Ни шороха, ни вздоха, ни треска ветки под ногой. Арес поднял бровь, но не успел ответить. Принцесса исчезла из виду их. — Зачем была сама принцесса Эребеллы? — спросил Кайсар. Тот стоял, переминаясь с ноги на ногу. — Искала белладонну, — ответил он спокойно, почти равнодушно. — Феликс ждёт вас, — напомнил Кайсар. Ветер шевельнул его плащ, пахнуло сырой землёй и гнильцой. — Понял. — Король повернулся к Кайсару, и в голосе его прозвучала сталь. — Не забудь привести лисицу. Свободен. Кайсар поклонился и бесшумно скрылся между стволами так же быстро, как появился. Арес сделал шаг вперёд, и лес расступился перед ним. Тропа вывела его на поляну, где ждали остальные химеры, отряд веспертилии и фенрира. В центре, привязанный к дереву, стоял серелиец. Его одежда была изорвана, лицо в кровоподтёках, но глаза серые , как у всех ауритов горели ненавистью. — Ваше высочество, — доложил командир Роланд — Все серелийцы, что вторглись в наши земли, поражены. Герцог привязан к дереву. Арес скользнул взглядом по пленным. Их было немного, бессильные , связанными верёвками за спиной руками. А чуть поодаль, обвивали фигуру в разодранном камзоле. Герцог. Тот самый, что рискнул сунуться в Магри ради сестры. — Свободен, — бросил Арес Роланду и направился к пленному. Король подошёл ближе, сложив руки на груди. — Что привело тебя в мой лес, серелиец? Спросил Арес тихо, почти участливо. Герцог поднял голову. На лице его застыла смесь ярости и отчаяния. — Мне пришло известие, что моя сестра находится у вас. —Голос герцога был хриплым, но твёрдым. — Верно. — Арес кивнул, не сводя с него глаз. — Ваши силы слишком слабы, чтобы противостоять нам. Вы подвергли себя опасности — и гибели своих воинов. Ради спасения Алисарии. — Где она? — герцог рванулся вперёд, и верёвки впились в его запястья, оставляя кровавые борозды. В этот миг из чащи вышли Кайсар и двое стражников. Между ними, едва переставляя ноги, брела девушка. Её плащ висел клочьями, лицо было бледным. Алисария почти падала, но стражи держали её за локти, не давая рухнуть. — Господин, — Кайсар поклонился Аресу, — я привёл, как вы и просили. Алисария подняла глаза. И взгляд её, устремлённый на брата, не был полон благодарности или надежды. Там горела злоба. — Зачем ты пришёл, глупец? — спросила она тихо. — За тобой, — ответил герцог. Арес заметил движение краем глаза. Даркхан, один из его же людей, стоял на опушке с луком, поднимая его. Натянул тетиву. Остриё стрелы смотрело прямо в грудь аурита. Король чуть подвинулся вправо, освобождая линию выстрела. Мгновение стрела сорвалась с тетивы. Она вонзилась точно в грудь, пробив доспехи и плоть, и Феликс рухнул на колени, а из его рта вырвался лишь тихий хрип. — Нет… — в отчаянии закричала Алисария, её голос сорвался, дрожа от боли и ужаса. — Нет, брат! Её взгляд упал на Лилию. Принцесса, словно тень, метнулась к даркхану, и в её руке блеснул кинжал. Одно молниеносное движение и предатель уже лежал на земле, раненый, беспомощный. Лилия вытерла лезвие о траву и, не оглядываясь, растворилась в сумраке. Алисария вновь обернулась к брату. Кровь хлестала из его раны, заливая землю ярким алым цветом. Она рванулась вперёд, но стражи держали крепко её за руки, не давая вырваться. Серелийка рыдала, не в силах сдержать крик. — Алисария, — Арес шагнул к ней, и посмотрел в заплаканное лицо.— Вот и нет твоего брата. Никто не спасёт тебя теперь. — Спасут, — прошептала она, сквозь зубы, с ненавистью. — Ваше Высочество, мы поймали ещё одну, — веспертилий вытолкнул вперёд Лилию. Её запястья стягивала грубая верёвка, на скуле — свежая царапина. — Девчонка оказалась на редкость резвой, — продолжал он , криво ухмыляясь. — Если бы не ветка дерева, о которую она приложилась на бегу. Мы бы до рассвета за ней по лесу рыскали. — Чёртов лес... — прошипела принцесса, и на лице застыло выражение чистой, бешеной злобы. Её плащ был в грязи, волосы рассыпались по плечам. Сами деревья здесь были настроены против неё. — Я забрал у неё оружие, — даркхан продемонстрировал изящный, но опасно острый кинжал, отобранный у принцессы, и принялся поглаживать лезвие пальцами. Лилия резко вскинула голову, и в её глазах полыхнула ярость. Сквозь зубы, с ледяным презрением она процедила: — Развяжи, не медленно, кровосос! Она дёрнула руками с такой яростью, что грубая верёвка противно заскрипела, впиваясь в запястья. Голос её сорвался на полный ненависти крик. — Верни кинжал, если тебе дорога твоя никчёмная жизнь! Веспертиий лишь оскалился, обнажив острые клыки, и в его глазах вспыхнул отблеск. Он сократил расстояние между ней , озарив холодным взглядом. — Молчи, — прорычал он.— Ещё одно слово, и я выпью тебя, не дожидаясь приказа. — Ты не имеешь права указывать мне, что делать! — огрызнулась, не отводя взгляда. — Вы все лишь... — Ты здесь не главная, Лилия, — перебил Арес. Голос его прозвучал жёстко. Даркхан держал Лилию за верёвки. Принцесса стояла с гордой поднятой головой, замолчала. Знала, что одно лишнее слово и ярость короля, вся мощь его драконьей крови, может повредить Алисарии. Он обернулся к Алисарии, и стражники, поймав его взгляд, отступили, оставив девушку стоять на подгибающихся ногах. Девушка не опустила взгляд и смотрела прямо в лицо королю, и в её глазах была ненависть. — Ваше высочество, — раздался голос гонца, влетевшего на поляну. — Новости из дворца. Королева Эллора… она погибла при родах. Ваш ребёнок жив. Арес замер, его величественная фигура напряглась до предела. В его глазах, которые мгновение назад горели печалью по ушедшей, теперь разгоралось, испепеляющее безумие. Он потерял жену, а его детям – их мать. В глубине души что-то оборвалось, и мир вокруг него с хлопнулся в жгучую боль и гнев. Он вынул клинок. Лезвие сверкнуло, вырванное из ножен. С диким рычанием, вырвавшимся из груди, Арес обернулся и со всей силой обрушил клинок на старое дерево, что возвышалось позади Алисарии. Ствол треснул с оглушительным звуком, щепки разлетелись веером, вонзаясь в камень и воздух. Алисария, стоявшая в нескольких шагах, содрогнулась от ужаса. Глаза Ареса, полные отчаяния и ярости, обратились на нее. Арес взял её за плечи, сжал и встряхнул, словно куклу. — Отпусти её! — крикнула Лилия, голос ее прозвучал остро, как лезвие. Король медленно повернул голову, но рук не разжал. — Она на нашей территории, Лилия. Она моя пленница. — Арес отпустил плечи, перехватил ладонью подбородок Алисарии, заставив девушку запрокинуть лицо. Большим пальцем медленно провёл по её скуле, вдавливая кожу. — Я мог бы с ней... поиграть. — Она не пленница, — отрезала Лилия. Резко, живо, не терпя возражений. В одно движение она выхватила у него нож, который он забрал у неё, и с силой пнула его в живот. Даркхан охнул, согнулся пополам, выпустив верёвки. Лилия дёрнула руками, разрывая узлы, до крови на запястьях. Она выскользнула из его хватки. И рванула вперёд. Он вскинул руку, готовый нанести удар. Но прежде чем кулак успел опуститься, Лилия бросилась вперёд. Она встала между ним и Алисарией, загораживая собой. В её глазах читалась не просто решимость, там полыхала ярость. Голос прозвучал неожиданно твёрдо, почти холодно: — Не трогай её. — Проваливай отсюда! — зарычал он, его лицо исказилось от гнева, а глаза горели неистовой злобой. Голос его прозвучал грубо, зверино, так рычат волки, прогоняя чужака со своей территории. Лилия бросилась к Алисарии. Опустилась на колени рядом, не обращая внимания на грязь и прелые листья, и помогла ей подняться. Алисария была лёгкой Принцесса обняла её крепко, прижала к себе, чувствуя, как дрожит её тело. — Всё будет хорошо, — прошептала она. В её голосе зазвучали мягкие, успокаивающие нотки. Принцесса нежно погладила Лису по голове, убирая с лица спутанные пряди волос. Алисария, всё ещё дрожащая от пережитого потрясения, нашла утешение в объятиях принцессы и уткнулась в плечо принцессы. Её слёзы, которые она сдерживала, хлынули потоком. — Он был лучшим братом... — выдавила она сквозь слёзы. Каждое слово отзывалось эхом боли и светлой грусти. Плечи её затряслись от новой волны горя. — Я знаю, — тихо произнесла принцесса, в её глазах светилась искренняя печаль и сочувствие. — Я знаю, каким он был для тебя. Лиса молчала, только крепче прижималась к принцессе, находя в этом жесте не только утешение, но и обещание новой надежды. Принцесса, заметив это движение души, мягко улыбнулась. — Пойдём домой, — мягко продолжила принцесса. — Отдохнёшь, нормально поешь, переоденешься, как подобает герцогине Элиа. Всё наладится, обещаю. Лиса подняла заплаканные глаза, кивнула и шмыгнула носом. — Хорошо… — едва слышно прошептала она. Они поднялись. Быстро скрылись из виду их... Но история не заканчивается, вскоре спустя год начнут тяжелые времена для Эребелла и Драккара, узнаем в следующей главе.