Часть 1

Судьба — странная и капризная плетущая невидимые нити, по которым мы шагаем, даже не ведая, куда они ведут. Никто не знает, что скрывается за высокими воротами большого дворца, какие испытания готовит замок своим обитателям, и кто на самом деле станет героем, а кто — пешкой в чужой игре. В этот вечер Камелот дышал ожиданием, но даже самые бдительные глаза не могли увидеть того, что готовилось под его каменными стенами. Мерлин шла по узкой мостовой, зажимая в руках скромный узелок с вещами. Под плащом, который скрывал тонкую фигуру девушки, скрывалась не только внешность, но и магия, которой нельзя было доверять ни одному человеку в этом городе. Каждое мгновение, каждый шаг давали ощущение, будто кто-то невидимый наблюдает, оценивает и решает: «здесь твое место или нет». Она не знала, кого встретит в стенах дворца. Лекарь, которому предстояло стать её наставником, принц, который казался одновременно высокомерным и уязвимым, или судьба, которая тихо шептала из темных коридоров замка. И всё это было пропитано страхом — страхом раскрыть себя, страхом потерять всё, что ещё осталось после побега из родного дома. Воздух был густым от запаха камня и дыма факелов. Шепот толпы на площади ещё не стих, а вдалеке мерцал огонь, напоминавший о жестокости мира вне стен дворца. Мерлин сжала кулаки, чувствуя, как сердце бешено стучит в груди. Она никогда не чувствовала себя такой маленькой и одновременно такой огромной, как в этот миг, когда судьба словно вешала на неё невидимые цепи. — Эй, ты, — окликнул её стражник, шагнув ближе. — Что тебе нужно в Камелоте? Мерлин на мгновение задержала дыхание, заставляя себя не отводить взгляд. Под плащом ладони стали влажными, но голос должен был звучать спокойно. — Я ищу придворного лекаря, — сказала она, стараясь говорить ниже, чем обычно. — Гаюса. - имя повисло в воздухе, будто проверяя её на ложь. Стражник прищурился. — И зачем тебе он? - секунда. Ещё одна. Сердце гулко ударило о рёбра. — Я прибыл для обучения у него, — ответила Мерлин, выпрямившись. — Он… должен был быть предупреждён о моём приезде. Это прозвучало увереннее, чем она ожидала. Хотя в глубине души знала: никакого письма не было. Никакого предупреждения. Только её отчаянная надежда и шёпот судьбы, приведший её к этим воротам. Стражник изучал её дольше прежнего — взгляд скользнул по худым плечам, по узелку в руках, по слишком серьёзным для юного лица глазам. — Хм. Странный ты ученик, — пробормотал он наконец. Он махнул рукой не к главным воротам дворца, где толпились слуги и рыцари, а в сторону узкого прохода между каменными стенами. — Туда иди. Обогнёшь двор и войдёшь через служебный вход. Лекарь держит покои в западном крыле. Только поторопись. - он понизил голос: — В городе неспокойно. Завелась магия. Страшная тварь выходит по ночам и забирает жизни. Король в ярости, стража — на ушах. Так что не броди здесь после заката. - от этих слов по спине Мерлин пробежал холод. Магия. Существо. Смерть. Что-то внутри неё болезненно откликнулось — будто зов. Стражник уже отвернулся, ускоряя шаг туда, куда направлялся прежде, его доспехи глухо звякнули в вечернем воздухе. А Мерлин крепче сжала узелок и поспешила к узкому проходу. *** Раз. Другой. Третий — чуть громче. Тишина. Она оглянулась через плечо, будто боялась, что кто-то увидит её нерешительность, и медленно нажала на ручку. Дверь поддалась с тихим скрипом. Сначала внутрь просунулась лишь голова. — Гаюс?.. — осторожно позвала она, понижая голос. Ответа не было. Комната пахла травами, пылью старых книг и чем-то терпким, лекарственным. Полки ломились от свитков и пузырьков, в камине догорали угли. Всё выглядело обжитым — но пустым. Мерлин шагнула внутрь полностью, прикрывая за собой дверь. — Гаюс, вы тут? - и в этот момент раздался странный звук — глухой кашель. Стол посреди комнаты слегка приподнялся, покачнулся, а затем с грохотом рухнул обратно на все четыре ножки. — Ай! — донёсся возмущённый голос снизу. Из-под стола показалась рука, затем седая голова. Старик с трудом выбрался наружу, тяжело дыша, прижимая ладонь к груди. — Бутылочка с лекарством… закатилась… — пробормотал он, всё ещё не поднимаясь. Он приподнял голову — и его взгляд остановился на фигуре у двери. Перед ним стоял худощавый юноша в дорожном плаще. Слишком тонкие запястья. Слишком большие, выразительные глаза. Черты лица мягкие, почти девичьи. В них читалась не дерзость, а тревога и… решимость. Гаюс прищурился. В этом лице было что-то знакомое. — Осторожно! — выдохнула девушка, подхватывая старика под руку. Её ладони были тёплыми, но пальцы — дрожащими. — Спасибо… спасибо, — пробормотал лекарь, наконец поднимаясь на ноги. Он откашлялся и внимательно посмотрел на неё. — И кто же ты такой, юноша? И по какой причине врываешься в мои покои без приглашения? - Мерлин сглотнула. — Я… я… моя мама Хунит. Вы же ее знали? - имя прозвучало тихо, но будто ударило по воздуху. Гаюс нахмурился. — Это невозможно. Я знал Хунит. У неё была только дочь. Никакого сына. - Мерлин медленно кивнула. Секунда — и её плечи словно опустились. Она больше не могла держать маску. Когда она заговорила снова, голос стал выше, мягче — её настоящий голос. — Это правда. У неё дочь. Меня зовут Мерида… - она дрожащей рукой сняла с шеи тонкую цепочку и протянула старику кольцо. Старое, потемневшее от времени, но с узнаваемым узором. Гаюс взял его осторожно, будто боялся, что оно исчезнет. Его пальцы замерли, когда он узнал резьбу. Лицо старика побледнело. — Это… — он поднял на неё глаза, в которых смешались изумление и тревога. — Это её кольцо. - комната вдруг стала тесной. — Почему ты здесь? — тихо спросил он. — Где Хунит? И в этот момент вся сила, что держала Мериду на ногах с момента прибытия в Камелот, дала трещину. Глаза наполнились слезами. Она сжала руки, будто пыталась удержать себя от падения. Мерида не сразу смогла говорить. Слова будто застряли в груди, обжигая изнутри. Она опустилась на край лавки, пальцы всё ещё сжимали ткань плаща, словно это была единственная опора в мире. — В нашей деревне… всё началось с болезни, — тихо произнесла она. — Сначала слёг один ребёнок. Потом ещё двое. А потом стали умирать коровы… овцы… Люди. Один за другим. - комната, наполненная запахом трав, вдруг показалась ей слишком похожей на тот дом, где она провела последние недели — среди стонов и жара. — Лихорадка была странной. Ни один отвар не помогал. Ни молитвы, ни холодные компрессы. И тогда… — она сглотнула. — Тогда мама сделала то, чего не делала уже много лет. - Гаюс напрягся, но не перебил. — Она начала колдовать. - слово прозвучало почти шёпотом. — Сначала тайно. Ночью. Я видела, как она стояла у кровати больных, шептала древние слова, смешивала травы с… чем-то большим. И люди поднимались. Температура спадала. Дети начинали дышать ровно. - в её глазах мелькнула тень гордости. — Она спасла десятки жизней. - голос Мериды стал глуше. — Но радовались не все. Те, кто выздоровел… начали бояться. Шептаться. Говорить, что болезнь — её рук дело. Что она навела её, чтобы потом показаться спасительницей. Что я… — она сжала челюсть, — что я тоже «меченая». - слова «тёмные чары» будто до сих пор звучали у неё в ушах. — Сначала это были только взгляды. Потом — камни в окна. Потом — угрозы. Нам сказали уехать до рассвета. И мы пообещали, что уйдём. - она замолчала на секунду. — Но к тому времени к нам уже ехал охотник на ведьм. - в голосе не было истерики. Только усталость. — Ту ночь я помню, как сквозь туман. Крики. Удары в дверь. Запах дыма. Мама… — губы задрожали, но она заставила себя продолжить. — Я полезла через окно, но мама не спешила. Сказала, что я должна жить. Что только вы сможете помочь мне понять… принять то, кто я есть. - её пальцы бессознательно коснулись груди, где раньше висело кольцо. — Последнее, что я видела… — голос стал едва слышным, — её лицо. В доме, который уже был в огне. Тишина в комнате стала плотной, как стена. Гаюс медленно опустился на лавку рядом с ней. Его плечи поникли. Он закрыл глаза всего на мгновение — и за этим мгновением скрывалась целая жизнь воспоминаний. Он знал Хунит. Любил её. Больше, чем когда-либо позволял себе признать. Старик посмотрел на Мериду — коротко остриженные волосы, мужская одежда, попытка казаться тем, кем она не была. — Ты пришла туда, где магия под запретом, — тихо сказал он. — Здесь за неё платят жизнью. — Я знаю, — ответила она, вытирая слёзы рукавом. — Но мне больше некуда идти. - он колебался. — Ты… ты тоже владеешь магией? Мерида медленно повернула голову к столу, где стояли несколько не зажжённых свечей. Она посмотрела на них. Взгляд стал сосредоточенным. Глубоким. Свечи вспыхнули одна за другой — мягко, без искры, без кремня. Просто… загорелись. Гаюс резко вскочил. Но испугали его не свечи. Он увидел её глаза. Они сияли — ярко-оранжевым, огненным светом. Не отражение пламени. Источник. Такой взгляд он видел лишь однажды в жизни. У её отца. У своего лучшего друга. — Как… — выдохнул он. — Как ты это сделала? Заклинание? - Мерида медленно покачала головой. Свет в её глазах погас так же внезапно, как появился. — Нет. Иногда мне достаточно просто… захотеть. - Гаюс тяжело опустился обратно на лавку. — Это огромная сила, дитя. И если ты хочешь остаться здесь — ты должна её скрывать. — Буду, — твёрдо ответила она. После короткой паузы добавила: — Я шла сюда долго. И, кажется, слава обо мне опередила меня. В нескольких деревнях я видела листовки… мои портреты. «Разыскивается». Думаю, тот охотник постарался. — Возможно, — мрачно кивнул Гаюс. — Думаю, лучше… если я останусь здесь парнем. Так безопаснее. - старик внимательно посмотрел на неё. — Ты уверена? - она кивнула. — Мама рассказывала… они с отцом давно придумали имена для детей. Если девочка — Мерида. Если мальчик — Мерлин. — В её глазах впервые мелькнула тень улыбки. — Думаю, это имя мне подойдёт. Гаюс уже открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент за приоткрытым окном раздался протяжный, пронзительный вой. Звук был нечеловеческим. И очень близким. - Он здесь…. – протянул Гаюс глядя на Мериду. *** Ночь в Камелоте была живой и ужасной. Люди прятались в домах, задергивали ставни, зажимали детей в объятиях и дрожали от каждого звука. Пронзительный вой доносился с холмов и лесов вокруг города, перемежаясь с низким рычанием, которое дрожью пробегало по костям. Огонь свечей мерцал в окнах, отражаясь в глазах испуганных горожан. Где-то в темноте слышались шаги, скрипы дверей, приглушённые шёпоты. А иногда — ужасный вой, который заставлял замереть и взрослых, и детей. Сквозь туман и темноту один пьяница возвращался с таверны. Он хохотал, спотыкаясь о мостовую, не думая о том, что вокруг творится. И тогда он услышал звук, который был одновременно и вой, и шорох, и дыхание леса. Из темноты появился зверь — Волкодлань. Его длинные конечности напоминали человеческие, но шерсть была чёрной, как смоль, с серебристыми отблесками на спине. Голова — словно волчья, но глаза пылали ярким янтарём. Зубы и когти сверкали в темноте, а грудная клетка плавно раскачивалась при каждом шаге, демонстрируя невероятную силу. Длинный хвост балансировал в воздухе, как живой, каждый мускул напрягался в движении. Пьяница даже не успел закричать — зверь подошёл слишком быстро. Одним мощным движением он схватил мужчину и откинул в сторону. Его лицо исказилось от ужаса. Но Волкодлань не рвал, не ел, не терзал — просто убил. После этого зверь тихо растворился в темноте, оставив город в трепете, страхе и мёртвой тишине, словно ночь сама заключила страшный союз с этим существом. *** Утро в кабинете Гаюса было тяжёлым от недосыпа и звуков ночи. Старик выделил Мериде небольшую коморку, где та сидела почти не спав, глаза — полные тревоги, а мысли — о вое, о звере и о том, что ей предстоит. — Мерида! — постучал Гаюс в дверь. — Пора собираться, пойдем со мной. Девушка как раз перед зеркалом аккуратно обматывала грудь длинной белой тканью, скрывая её под мужской одеждой. Белый бинт ложился ровными полосами, и она сосредоточенно следила, чтобы ни одна складка не выдала её пола. Когда она вышла, лицо было бледное, глаза сонные, походка — усталая. Старик мельтешил по кабинету, подбирая свитки, перья и бутылочки с лекарствами, а Мерида решила присесть на лавочку, чтобы на секунду передохнуть. Садясь на край скамьи, она случайно сместилась — и та, с другой стороны, перевернулась. Мерида грохнулась на пол, а скамья упала рядом, создавая глухой стук. Гаюс подошёл, подавляя смех, и улыбнулся. — Думаю, тебе пора умыться, — засмеялся он, глядя на её смешное недовольное лицо. Мерида поднялась, потёрла щеки и шагнула к умывальнику, в голове повторяя наставления Гаюса: «Молчать, слушать, не выделяться». После короткого завтрака они направились по длинным коридорам дворца к тронному залу. Каменные стены отражали каждый шаг, а эхо казалось многократным, усиливая тревогу. — Молчи, — тихо наставлял Гаюс. — Не выделяйся. Слушай и повторяй, когда я кланяюсь. Если представится возможность, я представлю тебя как дальнего племянника, прибывшего для обучения. Понимаешь? - Мерида вытирала вспотевшие ладони об рубашку, сжимала узелок в другой руке, ощущая, как каждый шаг отзывается в сердце. — И помни, — продолжал старик, — Здесь за магию расплата смерть. Ты должна скрывать то, что можешь. Мерида кивнула, сжимая зубы. Она знала, что за её плечами страшное прошлое, но впереди — новый мир, полный опасностей и тайн. Перед ними показалась огромная дверь тронного зала. Стражники мгновенно её открыли, словно предчувствуя приближение хозяина. Мерида глубоко вдохнула, закрыла глаза на мгновение и шагнула внутрь, пряча тревогу под маской ученика. Тронный зал встретил их гулкой торжественностью. Высокие своды тонули в полумраке, прорезанном лучами света из узких витражных окон. Алые знамёна свисали с каменных стен, тяжёлые канделябры отбрасывали живые отблески на полированный камень пола. В воздухе витал запах воска, металла и холодного камня. На возвышении, на массивном троне с резной спинкой, восседал король — Утер Пендрагон. Его лицо было суровым, словно высеченным из того же камня, что и стены Камелота. Взгляд — тяжёлый, непреклонный. Рядом стояли рыцари в доспехах, их плащи почти не шевелились — будто и они боялись нарушить напряжённую атмосферу. Мерида стояла почти вплотную к Гаюсу, стараясь спрятаться за его плечом, хотя была выше его на полголовы. Руки она сцепила за спиной, чтобы скрыть лёгкую дрожь, и сдерживала дыхание, чтобы не выдать волнения. Восторг и страх переплетались в ней странным узлом: она впервые оказалась в самом сердце Камелота. Её взгляд скользил по залу — по щитам с гербами, по копьям, по витиеватым узорам на колоннах — и вдруг остановился на небольшой железной статуе в углу, всего в нескольких шагах от неё. Это был кованый грифон — мифическое существо с телом льва и крыльями орла. Его перья были выкованы из тонких пластин, наложенных друг на друга, а глаза — из тёмного металла с янтарными вставками. В тусклом свете факелов казалось, будто они тлеют изнутри. Статуя стояла на узком металлическом постаменте с изогнутыми ножками, украшенными узором в виде переплетённых лоз. Пока Гаюс почтительно склонял голову перед королём и докладывал о ранах на телах погибших — о глубоких порезах, о силе удара, о странных следах когтей, — Мерида почти неслышно сделала шаг в сторону. «Только посмотрю…» — мелькнуло в голове. Она приблизилась к грифону, заворожённая тонкостью работы. Осторожно протянула руку и коснулась металлического крыла. Холод. Гладкость. Чуть ниже висела тонкая цепочка — видимо, удерживающая декоративный щиток на груди статуи. Именно её она и задела рукавом. Сначала послышался тихий металлический звон. Затем — скрежет. Мерида замерла. Постамент покачнулся. — О нет… — едва слышно прошептала она. В следующую секунду всё произошло слишком быстро. Ножка подломилась, грифон накренился, крылья задели колонну — и статуя с оглушительным грохотом рухнула на каменный пол. Металл ударился о камень так резко, что звон отразился от сводов и, казалось, прокатился по всему залу. Крылья отлетели в сторону, голова откатилась почти к середине прохода, мелкие детали разлетелись по полу с жалобным звяканьем. Тишина. Абсолютная. Все взгляды обратились к ней. Гаюс медленно закрыл глаза и приложил ладонь ко лбу. Мерида стояла среди обломков, сжав губы так сильно, что они побелели. Глаза расширились, дыхание перехватило. Она мгновенно опустила голову, будто надеялась исчезнуть сквозь каменный пол. — А это кто? — холодно спросил Утер. Голос короля разрезал тишину, как клинок. Гаюс поспешно выступил вперёд, низко поклонившись. — Ваше Величество, прошу простить. Это мой племянник. Он прибыл из дальних земель для обучения у меня. Дорога была долгой… он ещё не освоился при дворе. - Мерида чувствовала, как на неё давят десятки взглядов. Особенно — взгляд короля. Тяжёлый. Изучающий. Утер недовольно кивнул. — Убедись, Гаюс, что твой… ученик знает правила Камелота. Здесь не место неуклюжести. И тем более — непослушанию. — Разумеется, сир, — тихо ответил лекарь. Мерида коротко поклонилась, стараясь не поднимать глаз. Гаюс отошёл в сторону, и зал постепенно вернулся к обсуждению. Один за другим выступали возможные свидетели. Крестьянин с дрожащими руками описывал «огромного зверя с глазами, как горящие угли». Стражник говорил о нечеловеческой скорости. Женщина в тёмном платке уверяла, что видела, как существо перепрыгнуло через крышу амбара, будто это была детская игрушка. С каждым словом у Мериды внутри всё холодело. Она слышала этот вой. Она чувствовала что-то родственное в описании огненных глаз. И это пугало её больше всего. — Я клянусь, сир, — говорил один из мужчин, — Оно смотрело прямо на меня. Будто понимало. - Мерида сглотнула. «Понимало…» В этот момент она почувствовала на себе другой взгляд — не тяжёлый, не подозрительный. Тёплый. — Привет, — раздался рядом тихий голос. Она вздрогнула и обернулась. Перед ней стояла девушка-служанка в простом коричневом платье с цветочной вышивкой. Темные волосы были аккуратно распущенны, убраны лишь передние локоны, но несколько прядей выбились и мягко обрамляли лицо. В её глазах читалось живое любопытство и доброжелательность. — Ты новенький? — она улыбнулась чуть шире. — Я тебя раньше не видела. - Мерида на мгновение растерялась. Сердце всё ещё билось после падения статуи. — Да… — она понизила голос, стараясь звучать глубже. — Только прибыл. - девушка окинула её внимательным взглядом — от коротко остриженных волос до слишком тонких запястий. — Не переживай из-за статуи, — шепнула она заговорщически. — Это уже третья за год. Король любит металл больше, чем мастера, которые его куют. - в уголках губ Мериды дрогнула невольная улыбка. — Правда? — Правда. Я Гвеневра, но все называют меня просто Гвен, — сказала девушка с мягкой улыбкой. — Я служанка подопечной короля — леди Морганы. - Мерида — вернее, теперь Мерлин — на долю секунды растерялась, но быстро собралась. — А я Мерлин. Племянник Гаюса. - они неловко, но искренне пожали друг другу руки. Ладонь Гвен была тёплой и уверенной — без высокомерия, без скрытой насмешки. От этого простого жеста внутри у Мерлина будто стало чуть спокойнее. Гвен чуть повернулась и незаметно указала взглядом вперёд. — Вон она. - Мерлин проследил за её взглядом. Неподалёку от трона стояла высокая, статная девушка. Её осанка была безупречной, движения — плавными и уверенными. Длинные тёмные волосы спадали на плечи, переплетённые тонкими золотыми цепочками. На ней было дорогое шёлковое платье глубокого фиолетового цвета, ткань мягко переливалась в свете факелов. Украшения сверкали на шее, в волосах и на запястьях — но не выглядели кричащими, лишь подчёркивали её благородство. В её лице сочетались красота и сила. Глаза — внимательные, умные — сейчас были сосредоточены на происходящем в зале. В выражении читалось не безразличие, а искреннее беспокойство. — Мне повезло с госпожой, — тихо добавила Гвен. — Она очень добрая. И справедливая. Не смотрит на людей свысока. - Мерлин кивнул, чувствуя, как внутри появляется странное ощущение… будто эта девушка у трона — не просто знатная леди. В ней ощущалась глубина. Что-то скрытое. — А рядом с ней… — продолжила Гвен и слегка наклонилась ближе, — принц. - Мерлин перевёл взгляд. Чуть впереди, почти на одной линии с королём, стоял Артур Пендрагон. Он держался прямо, уверенно, как человек, с детства привыкший к взглядам и ожиданиям. Золотистые волосы были аккуратно подстрижены, несколько прядей падали на лоб, придавая образу живость. Лицо — открытое, чёткие скулы, прямой нос, твёрдая линия подбородка. В нём не было суровой каменности Утера — скорее молодая сила и упрямство. На нём была тёмно-красная туника с гербом Камелота, поверх — лёгкие доспехи, отполированные до блеска. Плащ спадал с плеч, подчёркивая широкую грудь и крепкую фигуру воина. Но больше всего Мерлина поразили его глаза. Голубые. Ясные, внимательные, сейчас напряжённые. В них читалась решимость — и раздражение. Принц слушал свидетелей, слегка нахмурившись, будто уже мысленно искал способ выследить зверя и покончить с ним собственным мечом. Он выглядел человеком действия. Тем, кто сначала бросится в бой — а уже потом будет размышлять. И всё же, когда одна из женщин в слезах начала путаться в словах, именно Артур сделал шаг вперёд и заговорил с ней мягче, чем ожидалось: — Спокойно. Начните сначала. - его голос был твёрдым, но не жестоким. Мерлин поймал себя на том, что слишком долго смотрит. «Высокомерный…» — вспомнились слова Гаюса. Возможно. Но сейчас перед ним стоял не надменный принц, а человек, который действительно хотел защитить свой город. И почему-то это заставило сердце Мерлина странно сжаться. Он быстро отвёл взгляд, надеясь, что никто не заметил его пристального внимания. — Осторожнее, — шепнула Гвен с лёгкой усмешкой. — Если он поймает твой взгляд, может решить, что ты хочешь стать его оруженосцем. - Мерлин едва заметно улыбнулся. — Не думаю, что я подойду, — пробормотал он. — Поверь, — тихо ответила Гвен, — принц всегда находит работу для тех, кто оказывается рядом. - и в этот момент Артур, будто услышав её слова, слегка повернул голову в их сторону. Его взгляд скользнул по залу… и на мгновение задержался на Мерлине. Совсем короткое мгновение. Гул в зале постепенно стих, когда один из стражников закончил говорить. Тяжёлая тишина повисла под сводами. Король медленно поднялся со своего трона. — Это существо не просто зверь, — холодно произнёс Утер. — Оно появляется с наступлением ночи, выбирает жертву и исчезает. Ни следов логова, ни очевидной причины. Я не потерплю, чтобы страх правил Камелотом. - его взгляд скользнул по залу и остановился на Гаюсе. — Найдите мне объяснение. В книгах. В летописях. В старых записях друидов — если потребуется. Я хочу знать, с чем мы имеем дело, прежде чем наступит ночь. - он перевёл взгляд на Мерлина, который всё ещё стоял чуть позади лекаря. — И возьмите с собой своего… помощника. Пусть будет полезен. - в груди Мерлина что-то неприятно сжалось. — Да, сир, — поклонился Гаюс. — Если до заката у меня не будет ответа, — продолжил король, — завтра на рассвете я отправлю рыцарей прочёсывать лес и сжигать всё, что покажется подозрительным. Эти слова отдались внутри Мерлина тревожным эхом. Сжигать. Гаюс снова поклонился, и они отошли к выходу. Когда двери тронного зала закрылись за их спинами, Мерлин только тогда позволил себе выдохнуть. — Отличное первое утро, — пробормотал он. — Ты ещё даже не начал, — сухо ответил лекарь. *** Кабинет Гаюса встретил их знакомым запахом трав и сушёных корней. Здесь было спокойнее — словно стены сами оберегали от королевского гнева и тревожных слухов. Гаюс сразу принялся за работу. Он ловко разливал густую зелёную настойку по маленьким стеклянным пузырькам, аккуратно закупоривая каждый пробкой. — Это для старого мельника, — сказал он, не поднимая глаз. — По три капли после еды. Не больше. - он подал Мерлину первый пузырёк. — Этот — для стражника у северных ворот. У него воспаление плеча. Передай, чтобы не махал мечом хотя бы день. - Мерлин кивнул, стараясь запомнить. - — Третий — молодой матери в западном квартале. У ребёнка жар. И четвёртый — повару во дворце. Если он снова перепутает травы, отравится половина кухни. - Мерлин невольно усмехнулся, принимая последний пузырёк. Гаюс наконец поднял на него взгляд. — Пока ты будешь разносить лекарства, я отправлюсь в библиотеку. Мне нужно проверить старые записи о ночных созданиях. Возможно, это не просто зверь. - Мерлин замер на мгновение. — Вы думаете… магия? - Гаюс выдержал паузу. — В Камелоте всё, что не поддаётся объяснению, называют магией. Но иногда это действительно так. - он понизил голос. — Будь осторожен. И не задерживайся на улице после полудня. Вернёшься — сразу ко мне в библиотеку. - Мерлин кивнул. — Хорошо. - он взял четыре пузырька, аккуратно спрятал их во внутренний карман куртки, чтобы не разбить, и направился к двери. Перед тем как выйти, он оглянулся. Гаюс уже склонился над столом, перебирая старый свиток, но в его движениях чувствовалось напряжение. — Я быстро, — тихо сказал Мерлин. — И аккуратно, — отозвался лекарь. Коридоры дворца встретили Мерлина суетой и эхом быстрых шагов. Он старательно прижимал к груди пузырьки с лекарствами, будто нёс не настойки, а хрустальные сокровища. — Три капли… не больше… не махать мечом… не отравить кухню… — бормотал он себе под нос, повторяя наставления Гаюса. Первое поручение он выполнил без происшествий. Старый мельник благодарно кивал. Молодая мать едва не расплакалась от облегчения. Стражник у северных ворот недовольно буркнул что-то про «ерунду», но пузырёк всё же взял. Оставался повар. Кухня Камелота оказалась настоящим полем боя — только вместо мечей здесь звенели кастрюли. Пар поднимался к потолку, ножи мелькали в руках поварят, кто-то спорил о специях, кто-то ругался из-за подгоревшего хлеба. — От Гаюса! — перекрикивая шум, сказал Мерлин и протянул пузырёк крупному мужчине с закатанными рукавами. — А-а, лекарство от моего «несчастного» желудка? — фыркнул повар. — Передай ему, что это не травы виноваты, а дворцовые нервы! — Передам, — серьёзно кивнул Мерлин и поспешил убраться, пока его не заставили чистить картофель. Выскочив из кухни, он облегчённо выдохнул. — Всё. Теперь библиотека. Но стоило Мерлину свернуть к внутреннему двору, как он услышал не просто свист. Резкий, рассекающий воздух. Копьё пролетело в ладони от лица Мерлина и с глухим ударом вонзилось в деревянную мишень за его спиной. Он замер. Медленно повернул голову к древку, дрожащему от силы броска. — Простите?! — возмутился он. — Это вообще считается дружелюбным приветствием? - он решительно направился к группе рыцарей. Один из них стоял к нему спиной — высокий, уверенный, в лёгких тренировочных доспехах. — Ты что, совсем… — начал Мерлин, не сбавляя шага. — Если целишься, то хотя бы смотри, куда бросаешь! Я вообще-то стою здесь! У меня есть лицо! И оно мне нужно! Рыцарь медленно обернулся. И Мерлин резко замолчал. Перед ним стоял Артур Пендрагон. Секунда. Две. — Продолжай, — холодно предложил принц. Мерлин сглотнул. — Я… э-э… говорил… в целом. О культуре метания копий. - вокруг повисла напряжённая тишина. Артур шагнул ближе. — Ты только что отчитал меня. — Вышло случайно, — честно ответил Мерлин. — Я не знал, что это вы. — И если бы знал? Мерлин замер. Внутри всё сжалось. Но отступать было некуда — слишком много свидетелей. Он поднял взгляд. — Тогда я бы сказал то же самое… только вежливее. - в толпе рыцарей кто-то шумно втянул воздух. Артур прищурился. — Ты понимаешь, с кем разговариваешь? — С человеком, который чуть не проткнул меня копьём. - лицо принца потемнело. — Ты будешь просить прощения. — За что? — За тон. За дерзость. За то, что вообще открыл рот. - Мерлин почувствовал, как внутри поднимается упрямство. — Вы принц, — спокойно сказал он. — Но в первую очередь — человек. И если человек кидает копья в других людей, я не обязан извиняться за то, что мне это не понравилось. Тишина стала густой. Артур медленно кивнул. Очень медленно. Затем коротко бросил: — Взять его. - двое рыцарей тут же схватили Мерлина за руки. — Эй! — возмутился он. — Это уже слишком! Я даже не закончил свою мысль! - его потащили к деревянному столбу у края двора. Спина ударилась о шероховатую поверхность, верёвка туго обвила запястья. — Серьёзно? — пробормотал он. — Это официальная королевская процедура? - кто-то сунул ему в рот небольшое яблоко. — О, прекрасно, — невнятно промычал он. — Ещё и закуска. - рыцари отошли. Артур взял лук. Во дворе стало тихо. — Возможно, — сказал он спокойно, натягивая тетиву, — Это поможет тебе запомнить, как следует разговаривать с принцем. Первая стрела сорвалась с тетивы. Мерида сосредаточилась. Внутри — короткий всплеск силы. Стрела просвистела справа, вонзившись в столб в нескольких дюймах от ее плеча. По двору прошёл шёпот. — Он промахнулся? — Принц? Артур нахмурился. Вторая стрела. Мерида снова сосредоточилась. Лёгкое движение магии — и стрела ушла влево. Теперь перешёптывания стали громче. Третья. Четвёртая. Пятая. Все мимо. Артур заметно напрягся. В подставке осталась лишь одна стрела. Он медленно взял её. — Достаточно игр. Мерида чувствовала, как пот холодит спину. Она была готова снова воспользоваться силой. Но в этот момент один из рыцарей шагнул вперёд, поворачиваясь боком к солнцу. Свет отразился от полированного нагрудника и вспыхнул ослепительной вспышкой. Белое пятно перед глазами. Мерида потеряла фокус. Тетива звякнула. Свист. И — резкий металлический привкус. Она почувствовала, как что-то тяжёлое упёрлось в рот. Язык осторожно коснулся острого наконечника. Когда зрение прояснилось, она увидела стрелу, торчащую прямо из яблока в его зубах. Сказать, что она испугалась — значит ничего не сказать. Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться наружу. Артур подошёл медленно, с лёгкой ухмылкой. Взялся за древко стрелы и вытащил яблоко одним движением. — Надеюсь, теперь ты запомнишь, как себя вести с принцем. Мерлин смотрел на него широко раскрытыми глазами. Он не знал, что чувствует сильнее — страх… или ярость. Артур развернулся и направился обратно к рыцарям. Один из слуг принца начал развязывать верёвки. Мерлин опустил руки, потирая запястья. И в этот момент внутри него вспыхнуло короткое, горячее решение. Никто не смотрел. До того места, откуда Артур стрелял, оставалось всего несколько шагов. Мерида едва заметно выдохнула. Магия прошла, как лёгкий импульс. И внезапно пояс на штанах принца развязался. Ткань сползла вниз. Во дворе повисла секунда мёртвой тишины. Потом — взрыв смеха. Оруженосцы согнулись пополам. Один из рыцарей уронил щит. Артур замер. Медленно опустил взгляд. Очень медленно подтянул штаны обратно. Его лицо стало пунцовым. Он резко обернулся. Но того уже не было. Пока все отвлеклись, Мерлин сорвался с места и исчез за аркой, сердце колотилось, дыхание сбивалось, но на губах играла безумная улыбка. Во дворе же остался принц Камелота. Злой. Очень злой. *** Мерлин влетел в библиотеку так, будто за ним гналась половина рыцарей Камелота. — Я не… — начал он на бегу, но резко остановился. Тишина. Такая густая, что, казалось, пыль падала громче шагов. За высоким столом стоял сухощавый библиотекарь с серебряными волосами, собранными в аккуратный хвост. Он медленно поднял глаза, прищурился… и приложил указательный палец к губам. Мерлин застыл. Только сейчас он понял, что всё ещё дышит как загнанная лошадь. Он виновато кивнул, беззвучно прошептав: «Простите», и двинулся туда, куда библиотекарь едва заметно указал рукой. В дальнем углу, за массивным столом, буквально утопая в книгах, сидел Гаюс. Перед ним лежали раскрытые фолианты, свитки, старые записи. Некоторые страницы были придавлены камнями, чтобы не закрывались. Перья, заметки, пыль — всё смешалось в хаотичную, но сосредоточенную картину поиска. — Ты опоздал, — тихо сказал Гаюс, не поднимая глаз. — Меня… задержали, — так же тихо ответил Мерлин, осторожно присаживаясь рядом. — Очень настойчиво. - Гаюс бросил на него короткий взгляд — растрёпанные волосы, песок на одежде, следы верёвки на запястьях. — Я даже не буду спрашивать. — Это мудро. Мерлин потянул к себе ближайшую книгу. Толстый, потемневший от времени том с выцветшей кожаной обложкой. На корешке едва читалось: "О тварях лесных и ночных". Он перелистнул несколько страниц — гравюры, описания, заметки на полях. И вдруг замер. На пожелтевшем листе было изображено существо — вытянутое, с длинными конечностями, волчьей мордой и человеческим торсом. Глаза — пустые чёрные круги, но вокруг них художник оставил отметки, будто сияние. Под рисунком было выведено имя: Волкодлань. Мерлин почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он быстро пробежал глазами текст: «Существо ночи, рождающееся не от природы, но от проклятия. Не ест плоти жертв своих, но лишает их жизни касанием когтя. Появляется в пределах города, где пролилась кровь невинного при свете луны…» — Гаюс, — прошептал он. — Это оно? - старик наклонился ближе, пробежал глазами строки. Лицо его стало серьёзным. — Да… — тихо сказал он. — Волкодлань. - он осторожно коснулся страницы. — Я надеялся, что ошибаюсь. - Мерлин сглотнул. — Здесь сказано, что оно не просто зверь. — Оно и не зверь, — мрачно ответил Гаюс. — Это человек. — Что? — Проклятый человек. Мерлин почувствовал, как внутри что-то сжалось. За окнами уже ярко светило солнце — полдень давно миновал. Лучи пробивались сквозь высокие витражи, освещая стол. Гаюс начал перелистывать другие книги. — Нужно узнать, что вызывает превращение. И как его остановить. Они разложили вокруг себя ещё несколько томов. Один был посвящён древним проклятиям, другой — магическим ритуалам крови, третий — легендам друидов. Час прошёл незаметно. И в одной из книг, тонкой, с обожжёнными краями страниц, Мерлин наткнулся на запись. Это был не трактат, а история. Он начал читать вслух шёпотом: — «В древние времена в одном из северных поселений сын кузнеца был несправедливо обвинён в колдовстве. Его связали и казнили без суда. Его мать, друидка, в отчаянии призвала древний лес к отмщению. Она не просила смерти горожан — лишь чтобы они узнали страх, который испытал её сын. Лес ответил. И в ночь полной луны из крови невинного родилась Волкодлань. Не зверь, не человек — кара. Существо будет являться, пока истина не будет раскрыта и невиновный не будет оправдан…»* - Мерлин медленно поднял взгляд. — Это… похоже. - Гаюс нахмурился. — Читай дальше. — «Если проклятие не снять, существо будет забирать жизни до тех пор, пока город не опустеет или пока кровь истинного виновника не коснётся земли там, где была пролита кровь невинного.» - тишина. Мерлин почувствовал, как холодеют пальцы. — Значит, это не просто чудовище, — тихо сказал он. — Это месть. - Гаюс тяжело выдохнул. — Был в Камелоте тот, кого недавно казнили кого-то по обвинению в магии… Они оба замолчали. Им не нужно было произносить имя. В этом городе это случалось слишком часто. — Нам нужно узнать, кто был казнён последним, — сказал Мерлин. — И было ли это справедливо, — добавил Гаюс. Солнце уже клонилось к закату, когда Мерлин и Гаюс вышли из библиотеки, неся с собой свитки, фолианты и стопки пожелтевших записей. Камелот казался особенно тихим — только где-то вдали слышался звон мечей и разговоры стражи. В библиотеке и архивах старого дворца запахло пылью, старой бумагой и воском. Мерлин сжимал свитки, а Гаюс двигался уверенно, словно каждый угол и полка хранили ответы на века. — Начнём с архивов последних лет, — сказал Гаюс, проходя между стеллажами. — Нам нужны все казни, обвинения в колдовстве, записи судебных заседаний и письма свидетелей. Мерлин кивнул и осторожно активировал лёгкую магию. Он не хотел, чтобы кто-либо заметил его присутствие: мягкий свет струился из кончиков пальцев, касаясь страниц, словно невидимая рука перелистывала свитки быстрее, чем глаза могли охватить. Иногда он тихо шептал заклинание, чтобы услышать, что люди говорили за закрытыми дверями — слухи, истории, сплетни. Лёгкий «шёпот» давал ему информацию о событиях, которых не было в официальных документах. — Видишь? — Гаюс указал на запылённый том, покрытый паутиной. — Здесь записи о последних пяти казнях. Все обвинения — странные. Почти нет прямых доказательств, только слухи и домыслы. Мерлин провёл пальцем по строкам, чувствуя, как магия мягко выдвигает правду на поверхность. Он видел: одно обвинение против крестьянина возникло из зависти местного землевладельца, другая — из личной мести к молодой женщине, которая отказала влиятельному советнику. — Все жертвы… — тихо пробормотал он, глаза сужаясь. — Казнены по сомнительным обвинениям. Зависть, месть, желание уничтожить конкурента… Гаюс нахмурился. — Да, и это повторяется из года в год. Камелот полон секретов, но закономерность очевидна. Проклятие выбирает именно этих людей — тех, кто пострадал от несправедливости, и отчасти тех, кто сам был инструментом злобы. Мерлин глубоко вдохнул, ощущая, как сердце колотится. Его пальцы нервно сжимали край свитка, но магия помогала ему найти истину из хаоса слов и печатей. — Нам нужно найти общего знаменателя, — сказал Гаюс, перелистывая старые письма. — Не только кто казнил, но и кто наживал руки на этих трагедиях. Кто использовал ложные обвинения? Мерлин кивнул. Он позволил магии ещё мягче прикоснуться к страницам, почти шёпотом вытягивая имена, даты, скрытые связи между людьми. Иногда он слышал, как будто тихие внутренние голоса — эхо страха тех, кто был казнён, их невысказанные крики. Это было болезненно, но необходимо. — Смотри, — сказал он наконец, указывая на одну запись. — Все эти казни… их инициировали влиятельные люди при дворе. Чаще всего это были советники, кузены или соперники умерших. Случайностей нет. Гаюс кивнул. — Значит, проклятие не просто от злой магии леса или случайной мести. Кто-то использовал справедливость Камелота как инструмент личной выгоды. И пока эта цепочка не разорвётся — Волкодлань будет возвращаться вновь и вновь. Мерлин ощутил холодок магии, пронзавший спину. Истина была близка, но опасность тоже. Чем дальше они продвигались в расследовании, тем сильнее понимали: чтобы снять проклятие, нужно не только найти виновного, но и раскрыть всю сеть лжи, интриг и человеческой зависти, переплетённую с магией. После нескольких часов работы с архивами Мерлин и Гаюс вышли во двор Камелота, где лёгкий ветер играл с тканями их одежд. Внутри библиотечных стен царила пыльная тишина, но сейчас им нужна была открытая местность, чтобы сопоставить древние записи с реальностью. — Первое место… — Гаюс пробормотал, доставая карту Камелота, — Здесь, на окраине северного квартала. Место первой казни — именно там появилась Волкодлань впервые. Мерлин кивнул. Он осторожно поднял руки и мягко включил магию. Лёгкое свечение исходило из кончиков пальцев, почти незаметное, как солнечный отблеск на воде. Волшебство позволяло ему «ощущать» ауру проклятия — места, где пролилась невинная кровь, оставляя след в тканях времени. — Смотри, — тихо сказал Мерлин, проведя рукой над картой. На поверхности земли зазвенело лёгкое сияние — магические вспышки, едва уловимые для глаза. — Здесь… и здесь… — он обвел пальцами несколько точек. — Это — следы. Не просто смерть, а именно невинной жертвы. Гаюс внимательно посмотрел. — Значит, Волкодлань всегда появляется рядом с местами этой ауры. Магия проклятия оставляет «следы», даже если сама тварь скрывается. Они шаг за шагом обходили район, переходя от старых переулков к заброшенному амбару на окраине. Мерлин направлял свет в слабые тени, его пальцы дрожали от напряжения и холодка магии, когда ощущал, что возле него магия «просыпается». Ветер шевелил траву, и внезапно Мерлин уловил слабый запах железа и старой крови. — Здесь… — прошептал он. — Смотри, когти. Вмятины на дереве, на земле… — он наклонился, показывая Гаюсу едва различимые следы. — Волкодлань прошел через этот двор несколько раз. — След совпадает с нашими данными о первых казнях, — сказал Гаюс. — Значит, тварь движется по «тропе» — цепочке мест, связанных с несправедливостью. Солнце давно склонилось за горизонтом, и Камелот окутала тьма. Факелы на улицах отбрасывали дрожащие тени, а каждая улочка казалась полной загадок и скрытых угроз. Мерлин мягко провёл рукой над пыльным камнем — и магическая вспышка вырвалась на долю секунды, словно эхо прошлой трагедии. Сердце Мерлина колотилось, когда он почувствовал, как проклятие оставило след в пространстве, словно шепчет: «Туда… туда…» — Я могу вести нас дальше, — сказал Мерлин, слегка дрожа от напряжения. — Магия показывает, где была пролита невинная кровь. Если следовать ей, мы выйдем на последнее место, где Волкодлань появлялась недавно… и, возможно, найдем источник проклятия. Они шли тихо, чувствуя лёгкую тревогу в воздухе. Магия Мерлина становилась ярче, когда они приближались к старому заброшенному дому на краю леса. Камни двора были покрыты ржавыми отметинами, земля — следами когтей, почти человеческими, но с длинными, острыми ногтями. — Это… здесь случилось последнее убийство, — сказал Гаюс, сжимая руки в кулаки. — Проклятие не просто случайно перемещается. Оно выбирает жертвы по «тропе», которую кто-то специально создал или поддерживает. Мерлин почувствовал, как его магия резонирует с пространством — слабые вспышки на углах дома, на деревьях, даже в воздухе. Каждое место, где пролилась невинная кровь, отдавало тихий, зловещий отклик. — Следующее место — мы приблизились к источнику, — прошептал Мерлин. Его пальцы ощутили напряжение, словно сама земля сопротивлялась их подходу. — Кто-то управляет этим. И чтобы снять проклятие, нам нужно понять, кто и зачем… Гаюс кивнул, глядя на тьму, скрывающую лес за домом. — Да, и скорее всего, тот, кто заколдовал Волкодлань, наблюдает за нами. Но теперь мы знаем путь — «тропу» проклятия. А дальше — остаётся лишь идти до конца. Мерлин сжал руки в кулаки. Магия трепетала внутри него, но теперь она больше не была инструментом страха — она стала проводником, который вёл их к истине. Тьма уже окутала Камелот. Луна пробивалась сквозь редкие облака, серебряными пятнами освещая пустые улицы. Мерлин и Гаюс шли по краю леса, следуя магическим вспышкам, которые указывали на цепочку трагедий. Каждый шаг отдавался тихим шорохом — будто сама ночь наблюдала за ними. — Здесь, — тихо сказал Мерлин, останавливаясь у заброшенного дома. — Последнее место, где Волкодлань проявилась. — Почти уверен, — ответил Гаюс, сжимая посох для равновесия, — Что мы не одни. Кто-то должен знать правду о том, как возникло это проклятие. - и тогда, из тени деревьев, раздался хриплый голос: — Вы пришли за знанием, или за смертью? Мерлин мгновенно дернулся, но Гаюс поднял руку в знак спокойствия. Из-за деревьев медленно вышла старуха. Её волосы были седыми, а плечи согнуты временем. На лице — линии глубокие, как дорожки на старой карте, а глаза сияли живым светом, несмотря на усталость. — Я знала, что кто-то придёт, — сказала она. — Меня зовут Айвенна… мать того, кого несправедливо казнили. Мерлин шагнул ближе, сердце колотилось: перед ними стояла женщина, чья боль оставила след в самой магии города. — Я видела всё, — продолжила Айвенна. — Они убили моего сына. Обвинили в колдовстве, чтобы заполучить его мастерство. А я… я пыталась остановить суд. Но… — Она опустила глаза. — Не успела. – Гаюс мягко, но твёрдо сказал: — Мы пришли узнать, как снять проклятие. Нам нужны все детали. - Айвенна кивнула, садясь на корточки у старого колодца, который когда-то был центром казни. В её руках дрожал амулет — возможно, последняя память о сыне. — Проклятие… оно не просто из злобы, — начала она, тихо, словно боясь, что слова могут вызвать тварь. — Оно рождается из страха и боли невинного. Когда кровь пролилась под луной, магия связала его с этой землёй. Из этой магии появилась Волкодлань — существо мести. Оно берёт жизни, но не ест плоть. Оно отражает ту боль, которую испытал мой сын. - Мерлин почувствовал дрожь по всему телу. Магия вокруг дома реагировала на её слова: слабые вспышки вспыхивали в воздухе, как отголоски проклятия. — Значит, есть способ остановить его? — спросил он. — Да, — ответила Айвенна. — Ключ к снятию проклятия — восстановление справедливости. Место смерти нужно очистить. Истину нужно озвучить. Невиновность моего сына должна быть признана. Только тогда магия отпустит город. - Гаюс взглянул на Мерлина. — Это значит, что наш путь теперь ясен. Но опасность будет с нами до самого конца. Волкодлань не прощает тех, кто вмешивается. - Айвенна поднялась, её глаза горели тихой решимостью. — Но я дам вам подсказку, — сказала она. — Следуйте тропе, которую оставила магия. Смотрите на места, где пролилась кровь. Там вы почувствуете энергию проклятия. Там же найдёте нити, связывающие Волкодлань с тем, кто заколдовал его. - Мерлин наклонил голову, ощущая магическое эхо слов старой женщины. Оно вибрировало в воздухе, как тихое предупреждение и надежда одновременно. — Мы найдем этого человека, — сказал он уверенно. — И вернем справедливость. — Тогда идите осторожно, — прошептала Айвенна, отступая в тень леса. — Волкодлань чувствует страх. И чем ближе вы к правде, тем сильнее она будет. Луна поднялась выше, отбрасывая длинные тени на землю. Мерлин сжал руки, чувствуя магию проклятия под кончиками пальцев. Впереди был путь, полный опасностей, но теперь они знали — разгадка существует, и для её достижения нужно быть смелыми и умными. Ночь уже окончательно спустилась на Камелот. В окнах домов едва мерцали огоньки ламп, и только мягкое серебро луны освещало булыжники узких улиц. Мерлин и Гаюс, вернувшись в город, направились в архив королевства. Огромные двери с резными гербами скрипнули, когда Гаюс толкнул их, открывая прохладный, затхлый зал, где запах пергамента и старой пыли заполнял пространство. — Здесь нужно искать аккуратно, — сказал Гаюс, внимательно оглядываясь. — Каждая бумага может скрывать правду. Мерлин кивнул, осторожно касаясь страниц свитков. Магия тихо журчала в пальцах — мягкий «шепот» позволял ему слышать воспоминания бумаги: кто открывал документы, кто подписывал их, какие тайные заметки оставались на полях. Он видел вспышки эмоций прошлых лет — страх, злость, зависть, отчаяние. — Смотри, — прошептал он, указывая на длинный список имен. — Здесь указано, кто подписывал обвинения в колдовстве. Несколько фамилий повторяются чаще других. - Гаюс наклонился, изучая строки: пальцы дрожали от напряжения. — Вот оно, — сказал он. — Эти люди имели прямое влияние на судебные решения. Кто-то из них был советником короля, кто-то — богатым купцом. - они начали обходить архив, проверяя дополнительные документы: письма свидетелей, жалобы крестьян, записи судебных заседаний. Каждая строка добавляла кусочек пазла. — Смотри, — Мерлин осторожно прочел запись от свидетеля, — «Мастер кузнец не виновен, но мне велели подписать обвинение, иначе моя мастерская сгорит». - Гаюс тяжело выдохнул. — Месть, зависть, страх… Всё смешалось. И кто-то явно использовал эти обстоятельства. Магия, вероятно, направляла этот поток несправедливости, превращая человеческую злобу и страх в проклятие. — Значит, — сказал Мерлин, — заклинатель или тот, кто создавал Волкодлань, выбирал слабые места в королевской системе. Там, где зависть и жадность пересекались с властью, там зарождалась магия. Они продолжали исследование. Мерлин осторожно касался страниц, слыша шепоты прошлого: как кричали жертвы, как нажимали на них влиятельные люди, кто подписывал приказы под давлением. С каждым новым свитком они видели закономерность: все казни, ставшие отправной точкой проклятия, были сомнительными, мотивированными личными интересами. — Вижу теперь цепочку, — сказал Мерлин, устало присев на край стола. — Это не случайность. Кто-то целенаправленно создавал хаос, использовал страх, чтобы подпитать проклятие. — Да, — тихо согласился Гаюс. — Но кто? И кто достаточно могущественен, чтобы манипулировать даже королевскими документами? – они молчали, глаза скользили по архиву. Тени свечей танцевали по стенам, и каждый звук — скрип двери, шелест бумаги — казался усиленным в ночной тишине. — Нам нужно сопоставить эти имена с теми местами, где проявлялась Волкодлань, — предложил Мерлин. — Места смерти, проклятая кровь… и люди, кто от этого извлекал выгоду. - Гаюс кивнул: — Тогда у нас есть начало. Сочетая магическое наблюдение с человеческими мотивами, мы сможем вычислить того, кто заколдовал Волкодлань и почему. - Мерлин медленно провел рукой по свитку, ощущая холод бумаги, и его глаза загорелись решимостью. Каждая строка приближала их к правде. — Теперь мы начнём сопоставлять все факты. Пора идти к тем, кто скрывается в тени. – вдруг громкий пронзительный вой послышался где-то одновременно далеко и близко. — И нам нужно быть осторожными, — добавил Гаюс. — Волкодлань чувствует страх… а тот, кто её вызвал, не допустит, чтобы мы нашли правду слишком легко. Ночь окутала архив, но в их сердцах зажглась маленькая искра надежды. Тень проклятия не вечна — пока есть кто-то, кто ищет справедливость, тьма всегда может отступить. Ночь уже поглотила Камелот, лишь слабый свет факелов пробивался сквозь узкие окна. Улицы пустели, а ветер шуршал в листьях деревьев. Мерлин и Гаюс тихо шли по внутреннему двору дворца, держа найденные документы и записи в руках. В сердце каждого была смесь тревоги и решимости: им предстояло встретиться с человеком, который стоял за проклятием Волкодланя. - Нам нужно поспешить. – сказала Мерида, хоть и сама чувствовала дрожь от воя зверя. - Ты оставайся здесь, я отправлюсь к Утеру. Нам нужно сообщить ему о том, что мы выяснили. – лекарь взял нужные свитки и почти у порога добавил. – Оставайся здесь, запри за мной и не выходи до рассвета. Решив, что лекарь без магии может стать легкой мишенью, Мерида собрав всю смелость в руки (а ее было немного) поспешила, следом покинув архив. — Постойте! — позвала Мерлин, ускоряя шаг, но старик уже исчез за воротами дворца. Чувствуя себя лишённой безопасности, она осторожно шагнула дальше, магия тихо журчала в ладонях, готовая помочь. И тут из темноты перед ней что-то появилось. Огромное, вытянутое, с глазами, светящимися как угли. Сердце Мериды замерло. Волкодлань — прямо перед ней. Она начала медленно отходить назад, не отводя взгляда, пытаясь оценить ситуацию, но существо шагало вслед, увеличивая скорость. — Пора бежать… — прошептала она себе, когда нога зацепилась за булыжник и она рухнула на землю. Существо уже почти достигло её, когда внезапно с правого фланга раздался свист. Копьё вонзилось прямо в левое плечо Волкодланя. Существо взвизгнуло, остановилось, затем замерло, а из темноты выскочили рыцари, окружая его. Мерлин лежал на земле, сердце бешено колотилось. Он не мог сдвинуться с места, пока Артур Пендрагон, всё ещё натянув лук, подошёл к ней и сказал: — Ты так и будешь здесь лежать? Или ждёшь, пока тебя убьют? - Мерлин, с трудом поднимаясь, протянул руку. Принц схватил её и помог встать. — Иди внутрь! — приказал Артур, делая знак рыцарям удерживать Волкодланя. - Мерлин не теряя ни секунды, бросился во дворец. Как только он вошёл, Гаюс уже стоял у дверей зала, спокойно наблюдая за тем, как принц справляется с существом на площади. — Ты в порядке, — сказал старик, на что Мерлин закивал в знак согласия. Они быстро направились к королю Утеру. В тронном зале атмосфера была напряжённой. Гаюс доложил о происшествии, а Утер стоял у окна, наблюдая, как его сын борется с Волкодланем. Внезапно существо отпрыгнуло и исчезло в лесу. Король нахмурился, сжатые губы, взгляд, прикованный к тёмным силуэтам деревьев: — Вот и он… — тихо сказал Гаюс, указывая на небольшой дом у края города. Дверь была заперта, но мягкий свет сквозь стекло выдавал присутствие кого-то внутри. — Никто не должен был знать о его действиях. Мерлин сжался внутри, магия в руках слегка подрагивала. Они сделали шаг вперёд, осторожно прикасаясь к дверной ручке. Лёгкий поток энергии скользнул внутрь, «слушая» вибрации помещения, не нарушая покоя. Внутри был мужчина средних лет, худощавый, с тревожными глазами, слегка вспыхивающими при виде гостей. Гаюс сказал Мериде стоять и ждать его за дверью, и после старик вошел внутрь, закрыв за собой тяжелую деревянную дверь. Времени прошло не так уж и много, Гаюс вышел и кивком дал знак идти за ним. *** Войдя в кабинет, Гаюс указал на стул, и Мерлин (Мерида) осторожно села. Почувствовав знакомую тяжесть ответственности на плечах, она чуть согнулась, будто готовясь к новым наставлениям. Старик тем временем принялся мешать в чаше сухие травы, раскатывая их между пальцами с привычной ловкостью. — Мерида, — начал он, голос строгий, — Как ты могла так себя подставить? — глаза его пронизывали взглядом, полный смеси тревоги и недовольства. — Ты покинула архив, не послушав меня, и едва не попала под удар… если бы не Артур, — он сделал короткую паузу, качнув головой, — Ты бы сейчас не сидела здесь, а лежала бы где-то… . Мерида сжала руки на коленях, сердце стучало, будто готово вырваться наружу. Она не успела осознать, что во время падения на площади получила рану — красная полоса уже проступала на правом предплечье. Гаюс подошёл, аккуратно закатав рукав, и мягко, но уверенно взял её руку в свою. Его пальцы осторожно обвели кровоточащую, но не глубокую рану. Мерида вздрогнула, но сильный, уверенный взгляд старика заставил её замолчать. — Вот так, — тихо сказал Гаюс, размазывая лечебную мазь по порезу, — Чтобы оно быстрее затянулось. — Затем он аккуратно обмотал бинт вокруг руки. — Вот видишь? Не заметила, а могла бы потерять много крови. - Мерида просто кивнула, не поднимая взгляда, слова застряли в горле. Она чувствовала одновременно стыд и благодарность, а сердце ещё дрожало от недавнего столкновения с Волкодланем. - Гаюс вернулся на своё место напротив стола, тяжело вздохнул и продолжил: — Слушай внимательно. Если хочешь остаться здесь, в этом городе, — и он слегка ударил пальцем по столу, чтобы подчеркнуть серьёзность слов, — ты должна думать прежде, чем действовать. Одного раза тебе повезло, но что будет в следующий раз? Понимаешь? — он посмотрел на неё прямо, глаза проницательно сверкая. Мерида кивнула, слова Гаюса проникали глубже, чем простые наставления: она ощущала, что старик не просто ругает — он хочет, чтобы она выжила, чтобы не повторять ошибок. Старик тяжело вздохнул, и голос его смягчился: — Кстати, ты ещё сегодня не ела, да? В этот момент из глубины живота Мерлин раздался глухой, жалобный звук — она невольно прикрыла рот рукой. Гаюс скривился, но с лёгкой усмешкой: — Вот и ладно. Отдыхай пока, — сказал он, вставая, — Я приготовлю кашу. Старик вышел к печи, на кухонной стойке уже были подготовлены травы для настойки и свежие овощи. Мерлин осталась у стола, бережно очищая морковь и репу для ужина. Тишина вокруг была удивительно спокойной — казалось, что весь Камелот на время забыл о недавней опасности. Ветер шуршал в ветвях деревьев, но громкого воя Волкодланя больше не было, и это создавало иллюзию безопасности. Мерлин тихо вздохнула, позволяя себе немного расслабиться. Казалось, что, по крайней мере на этот вечер, мир снова был на месте. И пусть её руки ещё дрожали от страха и напряжения, внутри росло чувство облегчения: она была жива, рядом был Гаюс, и ещё оставался шанс всё исправить.