Ночная тишина

Осень в Лондоне всегда пахла по-особенному — сыростью, жжеными листьями и надеждой на то, что дожди скоро смоют всю пыль ушедшего лета. Сириус Блэк стоял у высокого окна в Министерстве магии и смотрел, как внизу, в Атриуме, волшебники спешат по своим делам. Два года. Два года с той майской ночи, когда Темный Лорд пал окончательно, когда крестражи превратились в пепел, когда он и Регулус стояли плечом к плечу впервые за долгие годы не как враги, а как братья. Два года, а Сириус всё ещё не привык к мирной жизни и так и не подпустил к себе брата слишком близко. — Ты смотришь в окно уже десять минут, — раздался за спиной спокойный голос. — Если хочешь сбежать через аппарацию — имей в виду, тут антиаппарационный барьер. Сириус обернулся. Регулус был в двух шагах, выглядел безупречно, в мантии Отдела Тайн — темно-синей, с вышитыми звездами на воротнике. За два года брат почти не изменился: всё та же сдержанность в каждом жесте, та же осторожность во взгляде. Но Сириус научился видеть за этим то, что скрывалось раньше, — усталость человека, который слишком долго носил маску. — Я не собираюсь сбегать, — Сириус усмехнулся. — Просто думаю. — О чём? — О том, как странно устроена жизнь. Мы победили, а я чувствую себя... не знаю. Пустым, что ли. Регулус помолчал, потом подошёл ближе и встал рядом, тоже глядя вниз на суету Атриума. — Я знаю это чувство, — сказал он тихо. — Когда цель достигнута, а внутри ничего не меняется. Когда просыпаешься утром и не понимаешь, зачем вставать. Сириус покосился на брата. Раньше, в прежней жизни, он бы не поверил, что Регулус способен на такие слова. Но война меняет всех. — И как ты с этим справляешься? — Работаю. — Регулус пожал плечами. — Загружаю себя так, чтобы не оставалось времени думать. Это помогает... какое-то время. — А потом? — А потом приходит ночь. — В голосе брата мелькнула тень той самой усталости. — Но я слышал, ты нашёл другой способ. Сириус напрягся. — Что ты слышал? — Только то, что ты слишком часто пропадаешь в неизвестном направлении. И что Джеймс беспокоится. — Регулус перевёл взгляд на брата. — Ты превращаешься в пса чаще обычного, Сириус. Это неспроста. — Это просто способ отдохнуть. — Сириус отвернулся. — Никто не ждёт от собаки речей и отчётов. Можно просто лежать и смотреть на мир. — Или сбегать от него. Сириус не ответил. Регулус, к его удивлению, не стал давить. Они оба много чего хотели бы сказать друг другу, но никто не решался проверить, насколько хрупки их отношения. Сириус боялся радоваться тому, что брат на самом деле был на их стороне, что он жив и они победили. А Регулус всё ещё злился на себя за то, что не слушал брата, когда тот ещё в школе пытался его вразумить, и в глубине души считал, что Сириус его не простил. — Ладно, — брат поправил мантию. — Мне пора в Отдел. Если хочешь — заходи вечером. Портрет маман устроит скандал, но это же всего лишь портрет. Сириус хмыкнул. В этом был весь Регулус — предлагал помощь, но в своей обычной манере, будто это не помощь, а обыденность. — Может, зайду, — ответил он. — Если не утону в отчётах. — Ну, — усмехнулся Регулус, — свою роль я выполнил. Хозяина дома позвал в дом. Так что теперь могу тебе только пожелать удачи с отчётами. Регулус ушёл, а Сириус ещё долго стоял у окна, глядя на затухающий день за стеклом. Где-то там, внизу, в маггловском Лондоне, жили обычные люди, которые не знали о войне, о крестражах, о том, как тонка грань между жизнью и смертью. Иногда Сириус завидовал им. Иногда — просто хотел стать одним из них. Хотя бы на время. Обычным. --- В Ислингтоне, в небольшой квартире на седьмом этаже, Лили Эванс в последний раз помешала серебряной ложечкой в котле. Зелье для восстановления душевного состояния обрело нужный оттенок — нежно-лавандовый, с лёгким перламутровым отливом. Лили довольно улыбнулась и разлила его по стерильным флаконам. Работа в Мунго отнимала много сил, но именно здесь, в маленькой кухне, за варкой сложных составов, она чувствовала себя по-настоящему живой. Каждое зелье было маленькой победой над хаосом, над болезнями, над тем, что ещё вчера казалось неизлечимым. — Ты опять колдуешь на кухне? — раздалось из гостиной. — Пахнет так, будто мы решили сварить старый носок с мятой и добавить туда немного отчаяния. Лили улыбнулась, вытирая руки. Марлин Маккинон лежала на диване, задрав ноги в кедах на подлокотник. Тёмно-каштановые волосы разметались по подушке, в зубах торчала незажжённая сигарета — привычка, от которой она не могла избавиться ещё с дурмстрангских времён. На ней была футболка с какой-то рок-группой, названия которых Лили никогда не могла запомнить, и старые джинсы с протёртыми коленями. — Это регенерирующее, между прочим, для аврора из Уэльса, — Лили вышла из кухни и плюхнулась в кресло напротив. — Очень сложный состав. — Авроры, — фыркнула Марлин. — Вечно они лезут куда не надо, а потом мы расхлёбывай. Никогда не буду встречаться с аврором.— Она покрутила сигарету в пальцах. — Слушай, а почему ты вообще пошла в целители? С твоими мозгами можно было в зельевары, в лабораторию какую-нибудь престижную. Лили задумалась. Вопрос был простым, но ответ на него она искала долгие годы. — Понимаешь, — начала она медленно, — когда мои родители работали дипломатами во Франции, я училась в Шармбатоне. Там всё было красиво, правильно, сладко. А потом я вернулась в Британию и увидела, сколько людей... ломается. Не только от тёмной магии, но и от обычной жизни. От одиночества, от потерь, от того, что не могут справиться. — Она посмотрела на подругу. — И я подумала: если я могу хоть кому-то помочь собрать себя заново — я должна это делать. Марлин молчала долго, рассматривая Лили с каким-то новым выражением. — Ты удивительная, — сказала она наконец. — Ты в курсе? — Я просто делаю свою работу. — Нет. — Марлин села, убрала сигарету в карман. — Ты делаешь больше, чем просто работу. Ты даёшь людям надежду. Это, знаешь, чего стоит? — А ты? — Лили подалась вперёд. — Ты работаешь в аптеке, хотя могла бы сама варить зелья в любой лаборатории. Твоё образование: яды, мхи, всё что угодно. Почему просто аптека? Просто советы, какие ингредиенты лучше купить? Марлин усмехнулась — той самой кривой усмешкой, за которой прятала всё настоящее. — Потому что в аптеке я вижу людей. Настоящих. Не этих чистокровных снобов, которые смотрят на тебя сверху вниз, а обычных волшебников, у которых болят зубы, дети кашляют, жёны не могут забеременеть. — Она пожала плечами. — И потом, днём я в аптеке, а ночью... — ...в маггловском клубе, где к тебе пристают пьяные идиоты, — закончила Лили. — Именно! — Марлин широко улыбнулась. — Там я вообще никто. Просто девушка за стойкой. Никто не знает, что я маглорожденная, что училась в Дурмстранге, что варю зелья лучше этих напыщенных кретинов из Хогвартса. Я просто Марлин, которая умеет смешивать коктейли и слушать чужие истории. — И чужие истории тебе нужны больше, чем свои? Марлин отвела взгляд. — Свои я и так знаю. Ничего хорошего. Лили хотела что-то сказать, но передумала. Они дружили всего полгода — с того дня, как Лили зашла в аптеку за редким ингредиентом, а Марлин не только нашла его для неё и дала инструкцию, как лучше его использовать, но и отпустила такую язвительную шутку про колдомедиков, что Лили чуть не поперхнулась смехом. На фоне шутки они разговорились и выяснили, что как раз обе ищут соседку. С тех пор они делили квартиру, быт, иногда еду, но самые глубокие раны каждая носила в себе. — Ладно, — Марлин встала, потянулась. — Мне пора. Смена в клубе через час. Может, после неё погуляем. На сегодня обещают приятную ночь в Лондоне. — Вполне можно, — улыбнулась Лили, — только я аппарирую к тебе в каморку. Идти по Лондону одной — идея не из лучших. — Мы тут в Англии выиграли магическую войну и убили самого тёмного волшебника всех времён и народов, — фыркнула Марлин, — а ты магглов по ночам боишься. Лили улыбнулась. — Не я же его убила. — Лили покраснела. — Глупо, да? Бояться магглов? Марлин хмыкнула. — Не глупее моих ночных смен в клубе. Ладно, я побежала. Не скучай. Она чмокнула подругу в щёку и выскочила за дверь, громыхая кедами по лестнице. Лили осталась одна в тихой квартире, и с подругой за долгое время ей не было одиноко. Потому что впереди была жизнь, и она только начиналась. Марлин была хорошей опорой, прекрасным собеседником, а главное — другом. Лучшим, что у неё был. --- Той же ночью, в Сохо, Марлин разливала коктейли в прокуренном клубе «The Pit», когда мимо входа прошёл высокий черноволосый мужчина в куртке. Она заметила его краем глаза — и забыла через секунду. А он, пройдя мост через Темзу, остановился, огляделся и превратился в огромного чёрного пса. Пёс постоял, внюхиваясь в ночь, а потом медленно потрусил в сторону парка. Туда, где можно было просто лежать под кустом и ни о чем не думать. Быть псом было проще. Гораздо проще, чем человеком.