Часть 3

На следующий день. Утро далось очень тяжелым. Я даже не пришла в осознание происходящего, и что мне сейчас нужно в здание мэрии к Леону. Интересно, что же обо мне подумает мама, когда узнает, что все же я ввязалась к ним в банду. На удивление сегодня солнечное утро, и не слышны крики и оры наших соседей. Будто мир остановился и решил быть спокойным. Умылась. Сносно оделась. Ушла в здание мэрии. На пороге меня также ждали два охранника, однако на этот раз они пропустили меня без лишних слов. Запомнив маршрут к кабинету Леона я все таки до него дошла, однако было страшно уже самостоятельно туда заходить. Но что поделать…. Постучала три раза, и вошла. Леон также сидел у стола перебирал бумаги, полностью на них сосредоточившись, казалось даже что он даже не слышал что я стучала. - Доброе утро. Я могу войти? - нарушила тишину. Леон спокойным голосом сказал. - Я слышал, что ты мешкалась перед тем как войти сюда. Не бойся, девушек я не ем. - сказал он с явным смешком. - Для меня есть какое то задание? - сказала я явной боязнью и неохотой, вдруг реально нужно будет кого то убить. - Сейчас для тебя заданий нет, но я приставлю тебе одного из моих подчиненных. Он покажет тебе здание, и скажет про твои обязанности. На этом всё, можешь идти. Ждет он тебя у двери. И реально, тот человек, про которого говорит Леон ждал у двери. Я даже не услышала как он вошел. - И, да, его зовут Герман. Герман покажи ей здесь все. - дал наставление своему подчиненому. - Да, босс. Он открыл передо мной дверь и жестом показал, чтобы я шла за ним. Такое чувство, будто он мне не рад. Хотя какая разница, все равно к такому отношению я была готова. - Как тебя зовут? - спрашивает Герман. - Элис. - А фамилия? -Хоторн. И тут его зрачки сузились до предела. Мне показалось, что он бы сейчас огреб меня на месте, но держится. - Слушай, не думаю, что тебе стоило сюда приходить. Твоя фамилия это фамилия предателя. - говорит он с явной издевкой, будто он считает, что поведение того предателя и мое тоже. Я молчала. А что тут скажешь? — Ты хоть знаешь, что сделал твой отец? — Герман сделал шаг ко мне. — Из-за него погибли люди. Хорошие люди. Мои братья. — Я не отец, — ответила я тихо, но твёрдо. — Покажи это делом, — отрезал он. — А до тех пор... будешь под присмотром. Идём. Он развернулся и зашагал дальше, даже не проверяя, иду ли я за ним. Я пошла. Внутри всё дрожало, но я заставила себя держать спину прямо. Тень отца только что накрыла меня с головой. Пока мы шли, Герман сухо перечислял правила. — Леона не беспокоить. Вообще. Ни по какому поводу. Если он тебя не звал — тебя не существует. — Он бросил на меня короткий взгляд. — В туалет можно, в столовую можно, остальное — под вопросом. Компьютеры не трогать. В чужие кабинеты не заходить. С вопросами — не ко мне. — А к кому? — Ни к кому. Сама разбирайся. Мы остановились перед неприметной дверью в конце коридора. Герман толкнул её — внутри оказалась небольшая комната, заваленная папками и бумагами. Пыль на подоконнике, старая лампа на столе, стул, который явно видал лучшие времена. — Твой кабинет, — сказал он без тени улыбки. — Будь тут, пока тебя не вызовет Леон. Если хочешь уйти — иди. Тебя никто не держит. Да и желания у меня нет тебе тут экскурсии водить. Думаю, с большим удовольствием сама освоишься. Он вышел и с силой захлопнул дверь. Я осталась одна. Кабинет оказался вполне ухоженным, если не считать слоя пыли и гор бумаг, которые, кажется, не разбирали с прошлого года. Но в целом — жить можно. Даже уютно, если сильно захотеть. Я огляделась. Делать всё равно нечего, а сидеть и ждать у моря погоды — только с ума сходить. Решено. Буду убираться. Прошёл почти целый день. ...Я вытерла пыль, перебрала бумаги, вымыла пол. В комнате стало почти уютно, но тишина начала давить. Я села на стул и уставилась в окно. Серый Хорент, серые крыши, серое небо. Идеальное место, чтобы сойти с ума от скуки. — Ты странно убираешься. Я подскочила так, что стул едва не опрокинулся. В кресле в углу сидела девушка. Маленькая, хрупкая, с короткой стрижкой и огромными глазами, в которых невозможно было ничего прочитать. Она сидела так тихо, что я не слышала, как она вошла. Вообще ни звука. — Ты кто? — выдохнула я, прижимая руку к сердцу. — Ноа, — она склонила голову набок, разглядывая меня. — А ты Элис. Та самая. — Какая — «та самая»? Она не ответила. Встала с кресла (бесшумно, как тень) и подошла ближе. Слишком близко. Я почувствовала, как по спине побежали мурашки. — Он тебя не видит, — сказала она тихо. — Совсем. — Что? — Аура. У тебя её нет. Я проверяла. Я смотрела на неё и не знала, что сказать. Эта девчонка говорила о таких вещах, как о чём-то само собой разумеющемся. — Ты... — начала я. — Я наблюдаю, — перебила она. — За всеми. За тобой тоже. С первого момента, как ты вошла. Она сделала шаг назад и вдруг улыбнулась — едва заметно, одними уголками губ. — Не бойся. Я не враг. Просто... будь осторожна. Здесь не все рады тебя видеть. — Герман, — догадалась я. — Герман, — кивнула она. — И не только. Она развернулась и направилась к двери. Двигалась она так плавно, будто не касалась пола. — Ноа, — окликнула я. — А ты? Ты рада? Она остановилась. Не оборачиваясь, сказала: — Я не знаю. Посмотрим. И исчезла. Дверь даже не скрипнула. Я осталась одна, и тишина теперь казалась ещё более зловещей. За окном начало темнеть, когда дверь скрипнула. На пороге стоял Герман. Он замер, оглядывая комнату. На лице мелькнуло удивление — быстрое, почти незаметное, но я успела его поймать. — Не думал, что у тебя хватит смелости остаться, — сказал он с привычной усмешкой. — Тебя в этом месте явно жаловать не будут. Я выдержала его взгляд. — Я буду здесь до тех пор, пока сам Леон не прикажет мне уйти. Герман прищурился. Кажется, мой ответ задел его сильнее, чем он хотел показать. — Вот как, — протянул он. — В таком случае... идём. Леон ждёт тебя в кабинете. Он развернулся и зашагал по коридору, даже не проверяя, иду ли я за ним. Я пошла. Возле двери кабинета Герман просто исчез — растворился в темноте коридора, даже не попрощавшись. Я постучала. Тишина. Толкнула дверь — и вошла. В кабинете было темно, если не считать огня в камине. Леон сидел в кресле у самого огня, неподвижно, как статуя. Пламя бросало тени на его лицо, на чёрную повязку, на татуировки, выступающие из-под воротника. Он смотрел в огонь. Или не смотрел — кто знает, что видят слепые у камина? — Вы меня звали? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Он медленно повернул голову в мою сторону. — Да. Пауза. Он словно изучал меня — хотя как он мог изучать, не видя? — Сегодняшний день был для тебя ознакомительным, — наконец сказал он. — Как много ты узнала об этом месте и о нашей работе? Я вздохнула. Можно было соврать, приукрасить, сказать, что я в курсе всех дел. Но почему-то врать ему не хотелось. — Если честно? — я помолчала. — Ничего. Совсем. Я сегодня убиралась в кабинете и скучала. Леон чуть склонил голову набок. В этом движении было что-то почти звериное — так прислушиваются к незнакомому звуку. — Вот как, — тихо сказал он. — Герман всё же решил тебе ничего не рассказывать. — Он не обязан меня любить, — пожала я плечами. — Я дочь предателя. Он дал это понять сразу. Леон усмехнулся — едва заметно, но я уловила. — Умная, — сказал он скорее себе, чем мне. — Это хорошо. Он поднялся из кресла. В свете камина он казался ещё выше, ещё опаснее. Чёрный силуэт на фоне огня. — Завтра придёшь в восемь, — сказал он, проходя мимо меня к столу. — Я дам тебе настоящее задание. А сегодня... иди домой. Выспись. Завтра будет тяжело. Я хотела спросить, что за задание, но передумала. Кивнула и направилась к двери. — Элис, — окликнул он. Я обернулась. Он стоял у стола, перебирая бумаги — так же, как в первый раз. Будто и не отрывался. — Герман не любит чужих, — сказал он не поднимая головы. — Но он предан мне. Если ты докажешь, что ты не отец, он примет тебя. — А если не докажу? Тишина. — Тогда лучше уходи сама. — Он перевернул страницу. — До завтра. Я вышла. В коридоре было темно и пусто. Но впервые за сегодня мне показалось, что здесь не так страшно.