Глава 1.

Гарри кипел от ярости. Он уже должен был знать, что не стоит надеяться на обычный учебный год. Следовало понимать, что на Хэллоуин обязательно случится что-то плохое. После тролля, открытой Тайной комнаты и попытки нападения массового убийцы он должен был ожидать чего-то, что переплюнет все предыдущие праздники. Наполовину шагая, наполовину топая обратно в гостиную, он гадал, какой прием его там ждет. От него не ускользнуло, что многие выкрики «обманщик» в его спину доносились именно со стола Гриффиндора. Зная, что этот год и так будет достаточно тяжелым, он надеялся, что ему хотя бы не придется сталкиваться с презрением собственных однокурсников. Как же он ошибался.

o0o0o0o0o0o

Атмосфера в гостиной была ужасной. Гарри почувствовал это еще до того, как осознал выражения на лицах своих товарищей по факультету — жизнь с Дурслями дала ему шестое чувство на такие вещи. Оглядевшись, он заметил Гермиону, Невилла и близнецов, зажатых в углу у двери с выражениями беспомощного неверия на лицах. Прямо напротив них находился Рон, который вещал перед толпой, раскрасневшись так, что лицо сравнялось цветом с его волосами. Джинни была почти скрыта своими однокурсниками, и ее утешал Колин Криви. Рядом с ними, но отдельно от основной группы, стояли Алисия, Анджелина и Кэти, его товарищи по квиддичу. Не успел он спросить, что происходит, как семикурсник-староста, кажется, Коллинз, вышел вперед и вручил Гарри свернутый кусок пергамента. — Гарри Поттер, в связи с твоим недавним поведением, которое опозорило этот факультет, в Гриффиндоре было проведено голосование, и оно прошло большинством голосов. Настоящим ты исключаешься из Гриффиндора до тех пор, пока не будут выполнены определенные условия. Да будет так. С этими словами Гермиона вытащила его обратно через проход в портрете, в который он только что вошел. В оцепенении Гарри последовал за ней, лишь смутно осознавая, что за ними идут Невилл и близнецы. — Гермиона, что это...? — Не сейчас, Гарри, и не здесь. o0o0o0o0o0o Они последовали за близнецами на кухню и сели за один из боковых столиков. Никто не говорил ни слова, пока услужливые эльфы ставили перед ними чай и пирожные. — Гермиона, пожалуйста? — Исключение — это старинное право, не применявшееся пару десятилетий. Оно позволяет студентам факультета исключить члена, который делает то, с чем они не согласны. Раньше это использовалось за такие поступки, как постоянные отработки или потерю множества баллов — что-то в этом роде. Поведение, которое снижает репутацию факультета в целом. Это способ заставить такого студента изменить свое поведение. — И они могут просто так это сделать? А как же Макгонагалл? — Она не может помочь, Гарри. Гермиона уже почти рыдала. — Я не понимаю. Обычно это требует времени, но Коллинз просто призвал к голосованию, и все были так взвинчены, что условия обсуждались и записывались так быстро, что почти некогда было думать. — Вероятно, потому что они не хотели, чтобы кто-то успел успокоиться. Фред кивнул в знак согласия, и Гарри посмотрел на Джорджа, чтобы тот объяснил дальше. — Рон всегда завидовал, но он просто кипел, когда все собрались в гостиной. Нёс чушь о том, как ты всегда пользуешься своей славой и постоянно трешь ему в лицо своим богатством. Гарри хотел прервать, возразить, сделать что-то, но Фред опередил его. — Мы знаем, что это не так, Гарри, но они были злы, и это исходило от твоего лучшего друга, а потом Коллинз начал вещать о факультетской гордости... — А потом кто-то сказал: «Пригрози ему исключением, это заставит его сказать правду». И всё как-то пошло-поехало. Немало людей пытались отказаться, когда писали прокламацию, но Коллинз пригрозил, что любой, кто хотя бы не воздержится, будет считаться таким же, как ты. Это быстро всех успокоило. — Что я такого сделал Коллинзу? Я его почти не знаю. — Он был запасным ловцом, результаты у него были так себе, но он всё равно собирался получить это место, так как больше никого мало-мальски приличного не было. — А тут прихожу я, первокурсник... — Гарри понял, но всё равно. — Его за это дразнили. — Квиддич? И всё? — Это и то, что он винит свои довольно плохие СОВ во всей этой заварушке с Тайной комнатой. Говорит, никто не мог работать из-за отвлечений и присмотра за младшими курсами. Каким-то образом винит в этом тебя. — Винит меня в василиске? Но я же его остановил! — И не думай, что мы забыли. В отличие от некоторых, мы помним свои долги. — Что? Нет! Вы мне ничего не должны. — Ну, вообще-то должны, ты спас жизнь нашей сестре... — ...но мы бы поддержали тебя, даже если бы и нет. — В общем, Коллинз, похоже, чем-то похож на Рона, винит во всём других. — Он дважды чуть не лишался значка старосты... — ...и никогда даже не рассматривался на роль старосты школы... — ...он, должно быть, решил, что это его звёздный час. Они все сидели в тишине, переваривая услышанное. — А как же мои вещи? Все наши вещи? — Традиционно исключенных студентов поселяют в другом месте, пока исключение не закончится. Наши вещи должны доставить туда. — Я не собираюсь так долго ждать, кто знает, что они с ними сделают. Гермиона, казалось, поняла его панику, хотя остальные трое — нет. Неужели он думал, что они повредят его вещи? Что бы ни случилось, Макгонагалл такого бы не потерпела. — Гарри, нет. Тебе нельзя возвращаться, пока исключение не закончится. — Гарри снова сел, выглядя удрученным. — Послушай, Макгонагалл сможет забрать наши вещи. Я уверена, ничего не пропадет. — Гарри кивнул и уставился на всё еще свернутый пергамент с прокламацией, пока его внимание не привлек проходящий мимо эльф. — Добби! — Гарри Поттер звал Добби! Что Добби может...? Гарри схватил эльфа за плечи и посмотрел ему прямо в глаза, прежде чем остальные даже поняли, что хлопок означал прибытие эльфа. — Добби, мне нужно, чтобы ты послушал. Мне нужно, чтобы ты забрал все мои вещи из башни и принёс их сюда. Мой сундук, всё, Добби, как можно быстрее. Быстрый хлопок был ему ответом, а затем наступила тишина, пока Гарри встал и начал расхаживать. Не прошло и нескольких секунд, как появился Добби с открытым сундуком Гарри и кучей одежды, книг и туалетных принадлежностей, наваленных сверху. — Ты открывал сундук, Добби? — осторожно спросил Гарри. — Нет, Гарри Поттер. Мистер Поттер, Визи, смотрел, обыскивал его, но Добби выполнял приказы, сэр Гарри Поттер. При слове «Нет» и Гарри, и Гермиона бросились к сундуку и начали выбрасывать одежду и книги, явно что-то ища. — Карта... — Старый сложенный кусок пергамента быстро отложили на стол, прежде чем Гарри снова нырнул внутрь. Секунду спустя: — Мантия. — На этот раз Гермиона распутывала мерцающую ткань из кучи выброшенной одежды. — Фотоальбом и кошелек с деньгами. Наступила пауза, прежде чем они оба повернулись обратно. Откуда-то выдвинулся ящик, и они оба начали в нём рыться, пока не удовлетворились результатом. Ящик закрылся прежде, чем кто-то другой успел увидеть, что там было. — Потом, ребята, — сказал Гарри, пресекая любые вопросы, прежде чем повернуться к Добби, который теперь так сильно ломал руки, что это, должно быть, было больно. — Добби поступил неправильно? — Казалось, он был в секунде от того, чтобы схватить чайник со стола и огреть себя им по голове. — Нет! Нет, Добби, ты был великолепен. У меня в сундуке ценные вещи, драгоценные. И ты достал их до того, как кто-то смог до них добраться. Спасибо, Добби. — Прежде чем поток слёз хлынул, Гарри быстро продолжил: — Не мог бы ты сделать то же самое для вещей Невилла, Гермионы и близнецов и принести их сюда? Посмотрев на упомянутых студентов и получив кивки, Добби снова исчез. Гарри посмотрел на беспорядок, который они с Гермионой устроили. Вздохнув, он приступил к увлекательному занятию — попытке разложить всё более-менее по порядку, как вдруг проходящая мимо эльфийка щелкнула пальцами, и его вещи были аккуратно упакованы, даже книги расставлены по алфавиту. Подняв взгляд, чтобы сказать спасибо, он увидел, что эльфийка уже исчезла среди множества других, всё еще работавших в этот час. Гарри покачал головой. Почему кто-то может обижать таких замечательных существ, он никогда не понимал. Наверное, он думал так в два раза сильнее, чем большинство волшебников — он сам испытал на себе, каково быть домовым эльфом, и поэтому любил их ещё больше. Попив свежего чаю и поблагодарив Добби, когда тот вернулся со всеми четырьмя нетронутыми сундуками, они впятером развернули пергамент, который вручили Гарри и который до сих пор игнорировали. Хотя остальные знали, что там написано, Гарри читал это впервые и внезапно понял, почему неверие было главной эмоцией на лицах его друзей, когда он вошел в гостиную. Условия были бы унизительными, даже если бы он сам опустил своё имя в Кубок, а тем более, зная, что он этого не делал. Исключение должно было быть серьёзным наказанием, но, глядя на установленные условия, Гарри был уверен, что попытка его отменить будет ещё хуже. Полное публичное извинение. Академический испытательный срок на год, что означало бы его отстранение от игры в квиддич. Это также означало обязательные ежемесячные проверочные работы в классе. Гарри не мог не думать, что это был вклад Рона в указ. Казалось, его больше радовала отмена годовых экзаменов, чем призовые деньги. Испытательный срок на факультете на месяц, с еженедельными отработками и лишением привилегий посещать Хогсмид. Но что действительно разозлило его, так это то, что эти условия распространялись и на тех, кто его поддерживал. Гарри снова посмотрел на имена на листе и почувствовал благодарность к своим истинным друзьям. Из-за своей славы он редко общался с большинством своих однокурсников на чём-то более глубоком, чем разговор о домашнем задании. Все они хотели кусочек Мальчика-Который-Выжил, никому не было дела до Гарри, кроме его настоящих друзей. Несколько часов назад Гарри поклялся бы, что Рон был одним из них. Что ж, это доказывает, что ни в чём нельзя быть уверенным. Он посмотрел на тех, на кого мог рассчитывать. Гермиона, Невилл, Фред и Джордж. Гермиона была его подругой с самого первого Хэллоуина, когда Рон необдуманно ранил её своими словами, пытаясь впечатлить Гарри и скрыть своё смущение от того, что его превзошла гриффиндорка. Невилл всегда был на периферии друзей Гарри. Он тоже не вписывался в компанию Шеймуса и Дина, и Гарри было стыдно признавать, что он позволял Рону быть довольно властным в выборе того, с кем ещё проводить время. Близнецы были братьями-проказниками Рона, которые всегда были рядом, когда он был им нужен. Они отдали ему своё самое дорогое сокровище, чтобы помочь, ещё до того, как узнали, кто его отец. И сегодня вечером они выступили против своего брата и остального факультета. Джинни тоже выступила, но, видимо, была достаточно запугана угрозой того, что исключение коснётся и её, чтобы хотя бы воздержаться. Честно говоря, довольно многие из тех, кого он считал просто приятелями, воздержались. Он задавался вопросом, если бы условия не были такими суровыми, сколько из них на самом деле проголосовали бы прямо против его исключения? Но, опять же, вероятно, в этом и был смысл. Только когда голосование было близким, голоса «воздержались» принимались во внимание, и лидеры не рискнули бы провалить большинство. Сидя на кухне и наблюдая, как эльфы прибираются после очередного ужасного Хэллоуина, они всё ещё были в шоке от того, что произошло за какой-то час. Однако сейчас было не время раскисать. Сейчас было время планировать, но сначала нужно было сообщить Макгонагалл. Отправив записку с Добби, Макгонагалл появилась не позже чем через десять минут. Было очевидно, что она ещё не ложилась, хотя её более расслабленная одежда делала её гораздо более доступной. После короткого обсуждения и, увидев состояние своих студентов, она решила, что разговор может подождать до завтра. Проводив их в редко используемые гостевые покои, она с удовольствием заметила, что эльфы Хогвартса опередили их. Хотя довольно спартански, всё было чисто и пригодно для использования. — Ну, устраивайтесь поудобнее. Хотя обычно я бы не доверилась вам двоим, — сказала она, глядя на близнецов, — пожалуйста, присмотрите за остальными тремя. Пресекая возражения всех студентов перед собой, Макгонагалл объяснила дальше: — Хотя я уверена, что вы трое можете позаботиться о себе сами, правила гласят, что рядом должен быть ответственный человек, что является одной из причин, по которым должность старосты даётся на пятом курсе. Хотя мысль об этих двоих в роли старост заставляет меня содрогнуться, это позволяет всем вам оставаться вместе. В противном случае мне, возможно, пришлось бы искать другое жильё. Кивнув в знак согласия, они смотрели, как она уходит, оставляя их устраиваться, пообещав встретиться завтра вечером, чтобы обсудить дальнейшие шаги. Они находились в небольшой гостиной — уменьшенной версии гостиной Гриффиндора, с креслами вокруг камина и книжными полками вдоль стен. Сбоку стоял большой стол, который можно было использовать для еды или работы. Из комнаты вели три двери: две с одной стороны и одна с другой. Увидев, что парни направляются к двум дверям справа, Гермиона пошла в комнату слева, где обнаружила свою спальню. Двуспальная кровать, книжные полки вдоль всех стен, большой письменный стол и соответствующий комод — это были изменения по сравнению с обычным убранством спален Гриффиндора. Удивляясь такой роскоши, Гермиона обнаружила ещё больший сюрприз, когда нашла отдельную ванную комнату. Это имело смысл, так как она была единственной девушкой, которая здесь останавливалась, но она была рада, что ей не придётся бороться за время в ванной с Парвати и Лавандой. Подтащив сундук к изножью кровати, она с энтузиазмом принялась раскладывать свои вещи. Забудьте про отдельную ванную; наличие собственного пространства для работы и книг было как мечта, ставшая явью. Обнаружив две отдельные спальни вместо ожидаемого общего дортуара, парни разделились не задумываясь. Близнецы заняли одну комнату, а Гарри и Невилл — другую. Как и Гермиона, они нашли две двуспальные кровати, по комоду и письменному столу каждый, хотя мебель была втиснута в ограниченное пространство, возможно, даже с помощью небольшой магии. Однако здесь было намного просторнее, чем то, к чему они привыкли, и наличие знакомого человека рядом гарантировало, что им не будет одиноко. Ванная комната находилась за соединяющей дверью, и они обнаружили ещё одну, ведущую прямо в комнату близнецов. Быстро забрав близнецов, которые, без сомнения, уже строили планы шалостей, они вернулись в общую комнату и нисколько не удивились, увидев, что Гермиона опередила их, уже уткнувшись в книгу. Увидев, что они вошли, она отложила книгу на маленький столик перед собой и окинула их всех оценивающим взглядом. Привыкший к этому, Гарри просто сел и ответил тем же, но близнецы, обеспокоенные сходством с профессором, которого они все знали, начали ёрзать. Рассмеявшись их реакции, она попросила их всех сесть. — Я думала, — продолжила она, несмотря на фырканье, — что вы знаете об исключении, помимо основ? — Гарри, тоже видя, к чему она клонит, заговорил первым. — Исключение — это наказание факультета по отношению к человеку или группе, которые сделали что-то, чтобы опозорить свой факультет. За него должны проголосовать студенты этого факультета большинством голосов. В основном это используется, когда они больше не хотят видеть тебя на факультете. Я знаю только то, что вы рассказали раньше. А что? — Это в основном правильно. Это способ студентов осудить поведение. Например, если один студент постоянно делает плохие вещи, такие как ложь, потеря баллов и получение отработок. У них есть возможность практически игнорировать этого студента, пока поведение не исправится. Голосование должно быть принято большинством. И если голосование проходит, они могут установить условия для снятия исключения. — Признаться, что я участвовал? Ни за что я не собираюсь врать, чтобы вернуться на факультет, который не проявляет ко мне лояльности. — Я и не собиралась тебя просить об этом. В любом случае, причина, по которой большинство таких исключений успешны, в том, что если ты голосуешь в поддержку человека, тебя обычно тоже включают в исключение, если голосование проходит. Поэтому большинство просто голосуют «воздержался»: они поддерживают человека абстрактно, не будучи наказанными, если голосование проходит. — Да. Спасибо, ребят. — сказал Гарри сдавленным от чувств голосом. Он был благодарен, что у него есть такие хорошие друзья, готовые рискнуть чем-то подобным. Он почувствовал сильную успокаивающую руку на своём плече и увидел перед собой изменившегося Невилла Лонгботтома. — Ну, это как раз то, на что я хотела указать. У большинства исключённых студентов не было никакой поддержки. Хорошо, в большинстве случаев это, вероятно, было заслуженно, но это было дополнительным давлением, чтобы вести себя лучше. Теперь любой исключённый студент больше не является частью факультета. Это означает, что помимо того, что он не живёт в спальнях и не ест за факультетским столом, он не может играть в квиддич, и баллы не могут вычитаться из общей копилки факультета. — Звучит достаточно просто? — Да, но что, если мы обратим это против них? Немного отомстим? — Гермиона Грейнджер предлагает шалость? Никогда не думал, что доживу до этого дня, Гред. — Мир, должно быть, точно кончается, Фордж. — Ах, цыц, вы двое. А теперь, что вы думаете насчёт этого... И так родился План.