Глава 7.

Дела Рональда Уизли шли из рук вон плохо. Прошлый год начинался так хорошо. Отличная поездка в Египет и фотография на первой полосе «Пророка», новая палочка и мантии, которые раньше не принадлежали его братьям. Да, они были не совсем новыми, но сама возможность иметь их только для себя была достаточна для самого младшего из шести сыновей. И тут, чтобы испортить такой прекрасный год, он узнаёт, что его питомец, живший у них три года, оказался массовым убийцей и Пожирателем смерти. Билеты на Чемпионат мира помогли скрасить довольно скучное лето, пока, конечно, его отец не проговорился, что такое количество билетов они получили только благодаря упоминанию Гарри Поттера. Это было то самое «хорошее и плохое», с чем ему приходилось мириться с тех пор, как он стал лучшим другом Мальчика-Который-Выжил. Рон привык делить внимание, и какое-то время этого было достаточно. Но когда имя Гарри вылетело из Кубка, Рон не мог отделаться от мысли, что Гарри просто обязан был привлечь к себе ещё больше внимания. Реакция остальной школы только укрепила его мнение, что Гарри сжульничал, чтобы попасть в турнир. Потому что Гарри Поттер был не таким, как все, правила на него просто не распространялись. Рон быстро поднялся в гостиную Гриффиндора. Он не только хотел отдалиться, но и хотел времени, чтобы смириться с тем, что теперь остальная школа будет сторониться его только из-за связи с Поттером. Как на втором курсе. И впервые Рон был не единственным, кто так думал. Он начал тот спор, но его быстро перехватил Коллинз. Он пытался остановить старосту, пока не понял, что Коллинз расстроен даже больше остальных. Рону понравилось видеть шок на лицах братьев, когда прошло голосование, Грейнджер даже выглядела так, будто собиралась заплакать. К сожалению, Гарри так быстро вытащили из гостиной. Он бы насладился выражением лица своего бывшего лучшего друга, когда тот понял, что ему нужно сделать, чтобы снова стать гриффиндорцем. Та ночь была оргией самодовольного воодушевления среди большинства факультета Львов, он был уверен, что Джинни скоро одумается. Конечно, ничего никогда не шло по его плану. К следующему дню Гарри решил проявить упрямство и заявить всем, что сам себя не выставлял. Очевидно, он нашёл способ обойти клятву, но все снова слетелись к нему, рассыпаясь в любезностях. Что такого было в Поттере? Где теперь все крики «обманщик»? Сначала это его не беспокоило, но после первой недели Рон понял, как много изменилось. Гриффиндор опустился с первого места на последнее в соревновании за Кубок факультетов, в основном из-за того, что Грейнджер, как всегда, была зубрилой. Она даже заразила близнецов! А с уходом близнецов жизнь в башне стала намного скучнее, и без них некому было доставать припасы для вечеринок. Теперь все пятеро стали дружны с пуффендуйцами, им было хорошо и без принадлежности к факультету, и Рон не понимал, почему у них должны быть свои комнаты. Без Невилла Рону оказалось не с кем проводить время. Джинни его игнорировала, как и остальная часть факультета. Рону казалось, что его замечают, только когда рядом Поттер. Быть подручным Поттера было плохо, но ещё хуже, когда собственные однокурсники забывают о тебе. И все, казалось, ладили, даже Малфой перестал враждовать с Поттером, и, что хуже всего, он, казалось, не считал Рона достойным внимания. Малфой, который обожал отпускать комментарии о семье Уизли, теперь, казалось, забыл, что Рональд Уизли вообще существовал. Рон обнаружил, что большую часть времени один. Дин и Шеймус, как бы они ни соглашались с ним вначале, были лучшими друзьями и проводили всё время вместе, причём значительную его часть — над какой-то дурацкой дополнительной работой по Зельям. Рон действительно считал, что это свинство со стороны его соседей по комнате — не убедиться, что он просыпается по утрам. Скорее всего, дело было в суматохе с душем. Казалось, что в дополнение к унылой атмосфере, башня Гриффиндора теперь ненавидела своих обитателей, раз Гарри Поттер там больше не жил. Жизнь была достаточно тяжела и с попытками хоть как-то справляться с учебой, не говоря уже о необходимости мириться с отсутствием горячей воды или отопления. Стирка занимала дни, и Рон иногда замерзал, потому что ему нечего было надеть. Конечно, он думал о том, чтобы носить недельную одежду, запах не мог быть таким уж плохим, но домовые эльфы, казалось, очень быстро забирали грязное белье, но вот возвращали не очень быстро. Письмо, пришедшее вместо ожидаемых парадных мантий, означало, что Рон поедет домой на Рождество, а не останется на Бал. Поразмыслив, он был даже рад. Он мог сбежать от Поттера и Грейнджер, строящих друг другу глазки, даже у Лонгботтома была спутница, и насладиться хорошим семейным праздником и маминой стряпнёй. Он был уверен, что неделя-другая маминого недовольства выправит Джинни. Близнецам он надеялся помочь, они застряли со своим выбором. Мысли о долгом сне и горячем душе заставляли его радоваться отъезду, пока, конечно же, он не прибыл на платформу и не обнаружил, что никто из его братьев и сестер не присоединился к нему, а вместо обычных крепких объятий мать просто кивнула ему и трансгрессировала их домой. Только когда отец вернулся с работы тем вечером, он узнал, в чём дело. Честно говоря, его оценки были не так уж плохи. Они были не блестящими, но все эти разговоры о провале были просто глупыми разговорами, чтобы сделать из него ботаника. Он даже не думал, что из Хогвартса можно вылететь. Он точно не слышал о таких случаях, это была вотчина Гермионы — странные факты, которые никому не интересны. Сначала он думал, что сможет просто проводить время в своей комнате и притворяться, что учится, он был мастером прятать «Полеты с Пушками» за учебником, но был потрясён, обнаружив, что родители говорят серьёзно. Запертый в комнате Билла на восемь часов в день, откуда вынесли всю мебель, кроме стола и стула. Там не было ничего, кроме учебников, письменных принадлежностей и огромного списка тем для эссе, которые нужно было закончить. А поскольку его не предупредили, у него даже не было копий уже сделанных работ, чтобы сфабриковать новые версии. Но сколько бы Рон ни пытался объяснить, какие бы оправдания ни приводил, родители не сдавались. Он был вынужден делать всю работу за прошлый семестр заново, в попытке «повысить свои оценки», как говорили родители. Очевидно, это была вина Грейнджер. Его оценки были нормальными, пока она не начала помогать Поттеру и Лонгботтому. Теперь их оценки чудесным образом улучшились, и все только и говорили о том, какие у Рона плохие по сравнению с ними, хотя в прошлом году эти же оценки считались приемлемыми. И, честно говоря, почему троих исключённых студентов не наказывают за жульничество? Было же очевидно, что Грейнджер делала за них всю работу.

o0o0o0o0o0o

Получив свою первую «О» по Зельям — первую для Гарри и Невилла — они втроём снова погрузились в учёбу. Без отвлекающих факторов факультетской жизни они быстро продвигались по остальной программе четвёртого курса. После того как Гермиона изучила прошлые экзамены, было решено, что пытаться втиснуть всю программу пятого курса в следующие несколько месяцев будет почти невозможно даже для неё. Поскольку они не были пятикурсниками, у них была возможность сдать экзамены либо в Хогвартсе вместе с пятым и седьмым курсами, либо в Министерстве в августе. Возможность отложить некоторые экзамены казалась наилучшим планом, тем более что Ремус написал им, пообещав занятия на каникулах. Все трое собирались сдавать Трансфигурацию, Чары, Защиту и Уход за существами в Хогвартсе. Прорицания, Магловедение и Руны они также планировали попытаться сдать в замке. Хотя Невилл был уверен в своих знаниях по Травологии, этот экзамен, наряду с Зельями, Арифмантикой и Историей, они собирались сдавать в Министерстве. Всем им хотелось ещё немного попрактиковаться в варке без присутствия местного профессора зельеварения. Снейп стал намного, осмелимся сказать, добрее после их исключения, но варить рядом с ним всё равно было нервным занятием. Для гарантированной сдачи Истории и Арифмантики нужно было ещё поработать, и Гермиона уже согласовывала с Ремусом планы летних занятий. Из-за своей отдалённости от остальных сверстников — как из-за проживания в отдельных покоях, так и из-за опережения в учёбе — трое четверокурсников наблюдали за своими одногодками со стороны. Гриффиндор всё ещё не оправился от потери своего самого известного студента, и ученики со значком Льва были всё ещё довольно подавлены. Появление Барсуков как новых лидеров несколько успокоило обстановку, но было всё ещё очевидно, что всё изменилось. Даже старшекурсники начали работать вместе, пытаясь если не достичь полной гармонии, то хотя бы ладить. Несколько попыток насмешек со стороны некоторых учеников, особенно Рона, пытавшегося привлечь к себе внимание, закончились лавиной розыгрышей, превращавших их жизнь в ад. Забавно, но только Рону этот урок приходилось преподавать не один раз. Розыгрыши были совершенно безвредными, но доставляли неудобства цели и развлекали зрителей. Во время одной из таких стычек один чистокровный слизеринец произнёс слово «грязнокровка» и обнаружил, что не может говорить целую неделю. Вскоре стало понятно, что в этом новом мире такое поведение терпеть не будут. И, как ни странно, теперь, когда некоторые ученики перестали прилагать усилия к дискриминации, жизнь в замке стала намного более гармоничной.

o0o0o0o0o

— Живые изгороди — это гибрид. Магически устойчивые сторожевые изгороди рода Custodia Planta, их скрестили с ядовитой тентакулой. Гарри ввёл друзей в курс последнего задания, как только вернулся со встречи с Бэгменом. Гермиона уже начала планировать новый режим тренировок, так как ему нужно будет выучить довольно много заклинаний, чтобы справиться с неизвестным набором препятствий. Близнецы тайком обследовали лабиринт, а Невилл экспериментировал с образцами, которые они принесли. — Сторожевые изгороди обычно используют для обозначения границ владений. Они быстро растут и создают толстую стену из листвы. Они также очень устойчивы как к магическим, так и к обычным способам проникновения. Ядовитая тентакула — это… — прежде чем Невилл продолжил, вмешались близнецы. — Гадость ещё та, — …любит хватать студентов сзади, — …единственный раз, когда Спраут разрешает нам ругаться. — В общем, — Невилл просто перебил их. Это был единственный способ заставить их замолчать, — у неё подвижные лозы и шипы на стеблях. Шипы могут быть очень ядовитыми. — Как раз то, чего мне не хватало. Итак, если нет возможности пройти сквозь них, то как насчёт того, чтобы составить карту лабиринта? — Изгороди всё ещё растут, но я заметил некоторое движение, лабиринт меняется случайным образом. — А как насчёт твоей метлы? — Разве я не говорил? Судьи решили, что ничего нельзя призывать. Нужно идти пешком. Иначе задание было бы слишком коротким. — Ага, лицо Крама, когда он понял, что ты сделал, было бесценным! — Звезда квиддича не додумалась полетать! — Волшебный мир не учит логике, — заявила Гермиона, слегка раздражённо, хотя, судя по выражению её лица, у неё только что произошло «озарение». Они часами пытались объяснить эту концепцию трём чистокровным, но безуспешно. — Подожди, а что именно сказали судьи? — Нельзя ничего призывать, и метлы запрещены. Они особо подчеркнули, что на Кубок наложены антипризывающие чары. — Так что, если просто взять что-то с собой? — Что ты имеешь в виду? — Зелья, нож, что угодно. Если они будут при тебе, тебе не нужно будет их призывать. — Думаешь, это сработает? — Ну, если бы предполагалось, что ты должен справиться только с помощью палочки, они бы так и сказали, не так ли? — Логика, Гермиона. — Ну, не твоя вина, если они выразились неясно. Наверное, стоит получить это в письменном виде, на всякий случай. — У меня есть идея, — Невилл стал гораздо менее робким, но сейчас, казалось, слегка сомневался в себе, — как насчёт сверхсильного гербицидного зелья. — Ты знаешь, как его изменить, чтобы оно воздействовало на изгородь? — Было довольно шокирующе видеть, как Гермиона просит знаний у кого-то другого. Невилл кивнул: — Мадам Спраут просила меня помочь ей в прошлом году, там был грибок, атаковавший мандрагоры. — Невилл пожал плечами и застенчиво улыбнулся: — она думала, это повысит мою уверенность в зельях. — Я вхожу первым благодаря очкам, так что я пробегу немного, пока не скроюсь из виду, и использую это зелье, чтобы проделать дыры в изгородях? — Возможно, тебе придётся использовать заклинания. Может, начать с замораживающего, потом зелье, потом дробищее? Зелье высушивает растение, так что режущее или дробищее заклинание может сработать, чтобы создать дыру побольше. — Хорошо, а «Укажи мне» сработает? — Не вижу причин, почему нет, — пожала плечами Гермиона. — Но на всякий случай, за несколько дней до задания подлети повыше и определи направление от стартовой площадки к центру. — Но не проложу ли я путь для остальных? Я имею в виду, в конце концов они меня догонят. — У изгородей высокая регенерация. Тебе нужно выбраться с Кубком? — Нет, Кубок, по-видимому, будет порталом. По крайней мере, об этом мне можно не беспокоиться. Что-то подсказывает мне, что дуэль с этими троими мне бы не понравилась. — А как насчёт других зелий? — заговорил Фред. — …На всякий случай? — добавил Джордж. — На случай…? — Если кто-то из остальных тебя догонит, — …или ты встретишь одного из питомцев Хагрида? Гарри простонал и сполз по дивану. Этого ему только не хватало. Огненные крабы перестали расти, и теперь даже Хагриду было трудно с ними справляться. — Но я думаю, что варить всё должен Гарри. — Гермиона и её идеи. — Что? Я знаю, что подтянулся, но… — Но если судьи будут возражать, тот факт, что ты сам их сварил, исключит любые обвинения в том, что ты получал помощь со стороны. — Хм, ладно… — Гарри пытался обдумать это. — Это не значит, что нас четверых не будет рядом, пока ты варишь. Просто для безопасности, конечно. Конечно, Гермиона не оставила бы его наедине с его познаниями в зельях. Он бы не выжил до задания, если бы так и было. — И это будет повторением, — …ага, нельзя забывать, что ЖАБА в следующем году, — …верно, брат, очень верно. — Спасибо, ребята. Теперь нужно просто согласовать это со Снейпом. — Тут ты сам, приятель. Гарри и Гермиона переглянулись. — План С? Гермиона согласилась. — План С.

o0o0o0o0o

Учителя, даже Снейп, держали в секрете тот факт, что трое студентов пытаются сдать СОВ досрочно. На самом деле ему даже не нужно было угрожать. Однако ещё несколько месяцев назад это заставило бы его потерять своё обычное самообладание. Не многие знали, но Снейпу когда-то предлагали сдать ЖАБА по зельям одновременно с СОВ. Он был подающим надежды вундеркиндом, и, несмотря на его характер, Слагхорн очень хотел заполучить его, как это было в его привычках. Инцидент с оборотнем, хотя он и понимал, что было глупо с его стороны последовать за подстрекательством Блэка, нарушил его учёбу. Оказаться так близко к смерти и затем быть спасённым мальчиком, который отравлял ему школьные годы, изменило жизнь замкнутого слизеринца. Раньше горечь и презрение к другим сдерживались одним лишь присутствием Лили Эванс. А затем ему пришлось ждать целый месяц, подвергаясь тычкам и проверкам, чтобы убедиться, что он не заражён, что сделало всё в десять раз хуже. Он до сих пор помнил ужас на лице Люпина, когда тот узнал, что Северуса заперли в больничном крыле на время анализов, заставив находиться в непосредственной близости от того, кто только что пытался его убить. Может быть, Дамблдор думал, что это сблизит их, каким-то образом сотрёт пять лет страданий, которые он пережил. Если это было намерением, оно провалилось. Глядя на слабую жалкую фигуру мальчика, Снейп видел только оскаленные зубы и жёлтые глаза убийцы. Пассивная натура Люпина раздражала его, так как это был просто фасад, чтобы манипулировать окружающими и убеждать их в своей безобидности. Но Северус знал другое. За этой вежливой внешностью скрывался кровожадный зверь, который, вполне возможно, заразил и его. Зная, что ему, возможно, придётся вынести не только трансформацию каждый месяц, но и стать изгоем в реальном мире, он был готов покончить с собой. А если он заражён? Что ж, он достаточно хорошо знал своего отца, чтобы понимать, что от него отрекутся, мать слишком слаба, чтобы помочь ему, а её семья довольно хорошо умела притворяться, что он не существует. А Дамблдор? Что ж, у него не было иллюзий, что ему предложат те же поблажки, что и Люпину. Он не был золотым гриффиндорцем, как Люпин, и директор, хоть никогда открыто не высказывал своих чувств к факультету Змей, тем не менее достаточно часто позволял своим предпочтениям проявляться, чтобы он знал, что и там не найдёт поддержки. Именно тогда и началась его одержимость, продолжившаяся даже после того, как его оправдали, — создать что-то, что контролировало бы зверя, если не убивало его. У него остался горький привкус во рту от того, что его величайшее достижение — создание Волчьего противоядия — было порождено таким болезненным периодом его жизни. То, что оно сыграло ключевую роль в получении им звания мастера в столь юном возрасте, омрачило всё последующее. Люпин всегда был на заднем плане, когда мародёры его мучили. На самом деле, когда Люпин был с Лили, и они были втроём, Северус мог почти полюбить мальчика. Его перемена в отношении к тихому мальчику заставила Лили задавать вопросы, на которые он не мог ответить. И эта мысль постоянно вертелась у него в голове. Знала ли она о звере, таящемся внутри. Из-за стресса ожидания своей участи, зависящей от смены луны, его одержимости в поисках намёка на лекарство при одновременной подготовке к экзаменам, их и без того трещавшая по швам дружба с Лили дала трещину. Это было после экзамена по Защите, и Северус пошёл к озеру в поисках покоя и тишины. Слагхорн уже сказал ему, что его отстранили от сдачи ЖАБА из-за падения средней оценки. Он знал, что должен был что-то чувствовать — гнев или отчаяние, что-то, но он был скорее оцепеневшим. То, что источник всех его бед решил, что им нужно развлечение, и использовал Северуса даже после того, что случилось, породило бесконечную ненависть. То, что Лили была там, только добавило ему боли. Поэтому Северус не будет завидовать трём студентам в том шансе, которого не было у него. «Что, если…» преследовало его всю жизнь. Что, если бы он сдал ЖАБА? Он бы получил признание своих талантов, возможно, даже ученичество, которое уберегло бы его от вербовки Пожирателей смерти. Скорее всего, его бы завербовали ещё быстрее из-за таланта, но ему нравилось думать, что, имей он выбор, его подростковое я пошло бы другим путём, возможно, помирилось бы с Лили. И помимо этих сентиментальных мыслей, это был шанс избавиться от Лонгботтома в его классе на год раньше. Поттер был плох, но Лонгботтом был настоящей угрозой. Мальчик не мог приблизиться к котлу на десять футов, не взорвав его. И, возможно, это заставит его других студентов лучше стараться в следующем году. Год СОВ был битвой за то, чтобы студенты одинаково усердно занимались каждым предметом. Перспектива провала, когда их одногодки сдали экзамены на год раньше, заставила бы когтевранцев и слизеринцев работать намного усерднее для достижения успеха. Это, а также тот факт, что, приняв предложение Поттера, он стал довольно мягким. Он всё ещё считал, что получил лучшую часть сделки, но Поттер, казалось, был доволен, и Снейп не мог не улыбнуться при мысли о том, что Мальчик-Который-Выжил слишком гриффиндорец, даже когда пытается быть слизеринцем.