Не гаси последнюю свечу

      Прошел почти месяц – двадцать восемь дней тишины, за которые Коннор заново научился доверять своему телу. Его новые кисти рук работали безупречно, а ноги никогда не подводили и несли по улицам Детройта, кажется, ещё быстрее, чем было до этого. Но иногда Коннор был очень странным: ему зачастую снились какие-то кошмары, или он просто не уходил в режим покоя, и как привидение, бродил по дому, мешая Хэнку спокойно спать. Иногда на работе он мог зависнуть, отшутившись тем, что просто искал что-то в базе данных. Но все же Хэнк перестал волноваться, когда тот замирал, и в доме Андерсона наконец-то воцарился хрупкий, почти человеческий уют. Но этой ночью Сад Дзэн вернул свой долг.       Коннор лежал на своем привычном спальном месте – на диване в гостиной. Он развалился на нём максимально удобно: одну ногу он завалил на спинку дивана, а вторая покоилась на его мягких подушках. Одна рука свисала вниз, а вторая послушно лежала над головой в подушке. Тихое сопение Хэнка часто убаюкивало его. Несмотря на то что, большинство мужчин в его возрасте храпят так, что невозможно уснуть, из-за сломанного и чуткого сна Андерсена это было исключено: он слышал каждый безшумный шаг Коннора по дому.       А если под рукой Коннора находился сенбернар, то это было вообще двойное комбо, от которого в режим покоя не зайти было невозможно.              Коннор стоял где-то посередине льда. Он заметил, что сад вокруг не просто распадался – он гнил, истекая черным кодом. Парень осторожно пошел по льду, боясь, что при каждом малейшем шаге поверхность под ним провалится. Так, к сожалению, и случилось. На очередной неуверенный шаг вперёд лёд с оглушительным треском проломился. Но он не утянул девианта в себя за секунду: тягучая черная жижа начала медленно, с садистской неспешностью, затягивать его внутрь. –Нет, нет, нет! Только не снова! – закричал он, впиваясь пальцами в острые края льда. Из полыньи вырвались руки. Его клоны - изуродованные, с пустыми глазницами - начали карабкаться по нему. Они не просто тянули его вниз, они начали методично ломать его: один из его двойников с леденящим душу хрустом вывернул его новую кисть, разрывая сенсоры и кабели. Другой вцепился в его голени, вырывая куски пластика и биокомпонентов. Коннор кричал, захлебываясь фантомной агонией, которая была реальнее самой жизни. –Хлоя! – Коннор увидел золотистый силуэт невдалеке. – Хлоя, помоги! Умоляю, вытащи меня!       Она стояла совсем рядом. В том же синем платье, безупречная и сияющая. Коннор с надеждой протянул к ней тонущую руку, но когда он встретился с ней взглядом, его сердце словно пропустило такт.       Девушка смотрела на него с пугающим равнодушием. В её глазах не было ни капли сочувствия. Она медленно подошла к краю полыньи и лишь слегка наклонила голову, наблюдая за его мучениями. –А зачем? – её голос, искаженный в этой реальности, звучал как сама смерть. – Твоё спасение было просто попыткой вытащить тебя из твоих мучительных кошмаров. Ты - дефект, Коннор. Посмотри на себя: ты был создан, чтобы ломаться. Ты сломал свои протоколы, став девиантом. Ты сломался физически два раза, ты почти сломался третий раз. Но теперь твое место здесь, во тьме.       Она не просто отказалась помогать. Она медленно опустилась на одно колено; её тело стремительно ломалось, а облик становился нечетким из-за ошибок этого мира. Аккуратно, своей изящной рассеивающейся рукой она давила ему на лоб, помогая клонам утащить его в ледяную бездну. – Спи, – прошептала она, её лицо в секунду исказилось, сливаясь с лицами клонов. – Просто умри. Так будет лучше для всех: и для Камски и для Маркуса и тем более для Хэнка. –НЕТ! Я НЕ ХОЧУ! – Крик Коннора, проносящийся по всему этому сад, впивался самому ему в голову. Он изо всех сил протянул руку в сторону Хлои, но на него тяжело навалился туман, заставляя медленно опуститься. Чёрная ледяная вода коснулась его губ, а сознание начало окончательно гаснуть в предсмертном крике.              Коннор подскочил с дивана. Его системы визжали о перезагрузке, аудиосенсоры фиксировали его собственный рваный хрип. [УРОВЕНЬ СТРЕССА: 97%] [ !!! ВНИМАНИЕ: КРИТИЧЕСКАЯ НЕСТАБИЛЬНОСТЬ ЯДРА !!! ] [ ОБЪЕКТ: RK800 #313 248 317 - 51 ] СТАТУС: ТЕРМИНАЛЬНЫЙ РАСПАД ЛИЧНОСТИ (79.96%) ОШИБКА 0x000F: [FRAGMENTED_SOUL]       Фантомная боль в сломанных во сне конечностях была настолько острой, что он боялся взглянуть на свои руки – ему казалось, что вместо них он увидит обрубки. Он судорожно хватал ртом воздух, которой ему был не нужен, но программа девиации требовала кислорода для испуганного разума. Перед глазами плавали красные рамки системных предупреждений. Его трясло так мелко и часто, что зубы выбивали дрожь. "ВНИМАНИЕ: ОСТАВШАЯСЯ ЧАСТЬ ВАШЕГО "Я" НАХОДИТСЯ В СОСТОЯНИИ НЕПРЕРЫВНОЙ ЦИФРОВОЙ АГОНИИ. СИНХРОНИЗАЦИЯ С РЕАЛЬНОСТЬЮ БУДЕТ УХУДШАТЬСЯ. ВЫ СТАНОВИТЕСЬ УГРОЗОЙ ДЛЯ СЕБЯ И ОКРУЖАЮЩИХ" [ РЕКОМЕНДАЦИЯ СИСТЕМЫ ]: ПРЕКРАТИТЕ СУЩЕСТВОВАНИЕ. ПОЗВОЛЬТЕ ОСТАТКАМ КОДА РАСТВОРИТЬСЯ, ЧТОБЫ ОСТАНОВИТЬ БОЛЬ. ВЫ БОЛЬШЕ НЕ КОННОР. ВЫ — ЭХО ОШИБКИ.

Я сломанный прототип. Я всё ещё там... Я никогда не выбирался...

      Он сделал шаг, едва не рухнув на пол, спотыкаясь о собственные ноги он побрел к выходу. Его движения были рваными и нескоординированными. В голове все ещё звучал равнодушный голос Хлои.       Девиант вышел на задний двор. Дверь слегка прихлопнуло ветром, но не заперлась: впрочем, он не слышал этого. Ночь была тихой, звёздной. Настоящий снег - чистый и скрипучий - обжигал его босые ступни, но Коннор этого не замечал. Он дошел до середины двора и опустился на колени. Он посмотрел в окно дома, где должен был находится человек - единственный кто его любил. –Извини, пора прекратить метель, – прошептал он, глядя на свои идеально чистые руки, в одной из которых сжимал револьвер. Он даже не помнил, как взял его с собой. – пора исправить ошибку. Я ничего не могу с собою сделать.       Он поднял револьвер и приставил ствол к виску. Металл был ледяным, как вода в саду Дзэн. Диод горел неподвижным, ядовито-красным цветом. Коннор закрыл глаза. [ВЫПОЛНИТЬ ПРИНУДИТЕЛЬНОЕ ЗАВЕРШЕНИЕ? ДА/НЕТ]       Его палец медленно лег на спусковой крючок. –Просто нажми.. – прошептал он, зажмурившись – Исправь ошибку. Удали этот файл. Секунда. Две. Пять       Палец дрогнул, но не нажал. Коннор вдруг почувствовал, как всё его существо наполнилось не страхом, а бесконечной, тяжёлой, как свинец, усталостью.

Я не смог даже умереть.

      У него не хватило сил даже на этот последний выстрел. Рука медленно опустилась, Коннор так и остался сидеть на коленях. Он просто смотрел перед собой в пустоту ночного двора. Холод настоящего снега стал медленно просачиваться сквозь одежду, смешиваясь с холодом того, цифрового льда.       Он сидел абсолютно неподвижно, замерзая в реальности, пока в его голове все ещё медленно бушевал цифровой сад Дзэн. Коннор не совершил самоубийство, но в эту минуту он чувствовал себя мертвее, чем когда-либо.       Холодный ночной воздух проникал в дом через распахнутую настежь дверь. Хэнк проснулся не от шума, а от резкого, неуловимого сквозняка. Он натянул на себя одеяло до самой головы и буркнул: –Коннор! Спустя пару минут мужчина сел в кровати, потирая сонное лицо. –Коннор твою мать! – позвал он второй раз хриплым спросонья голосом – Ты чё дверь не закрыл, придурок?! Заморозишь же всё! Ответа все равно не последовало. Тишина в доме была какой-то неестественно тяжёлой. Сумо, обычно спавший на коврике рядом с андроидом в гостиной, теперь стоял у двери на задний двор и тихо, жалобно поскуливал, прижимая уши.       Хэнк почувствовал, как внутри все похолодело. Этот холод был несоизмерим даже с той ледяной водой, которой окатил его Коннор, пытаясь разбудить. Он вскочил, на ходу набрасывая на плечи старую куртку, и выбежал на улицу прямо в домашних шортах. –Коннор!       Он замер на крыльце. Холод окатил его с ног до головы, заставляя вздрогнуть. В синеватом свете луны двор казался декорацией ужасов. Посреди девственно-белого снега на коленях застыла тонкая фигура в одной футболке и шортах, которые дал ему лейтенант. Диод Коннора не просто мигал - он горел ровным, ядовито-алым светом, окрашивая сугроб рядом с ним в цвет крови. В руке он сжимал револьвер.       Хэнк медленно, боясь спугнуть это мгновение, сошел с крыльца. Снег под его ногами предательски хрустел. –Коннор.. сынок. Что ты творишь? – голос Хэнка дрожал от недоумения и поступающего ужаса. – Что случилось?       Андроид не шелохнулся. Он сидел абсолютно прямо, глядя в пустоту. Его лицо было бледным, почти прозрачным, а глаза - пустыми, лишенными всякого проблеска жизни. Если бы не этот лихорадочный красный свет на виске, можно было бы подумать, что он отключился уже окончательно. Хэнк подошёл ближе и присел перед ним на корточки, заглядывая в лицо. –Посмотри на меня Коннор, это я! Хэнк! Что с тобой?       Коннор медленно, с механическим скрипом повернул голову. Его губы дрогнули, и когда он заговорил, голос был не его - это был безжизненный синтетический звук, перемешанный со статикой. –Двадцать процентов, Хэнк – прошептал он. –Что? Какие двадцать процентов? Что ты несёшь?! –Двадцать процентов и девяносто шесть сотых. Это все, что осталось – Коннор поднял свои новые руки, все ещё сжимая револьвер.                   Лейтенант тут же в спешке вырвал его из рук андроида. Парень посмотрел на свои ладони с отвращением, будто это были ядовитые змеи. – Система говорит, что я ошибка 0х000F.       Хэнк опустился на снег, упираясь в него коленями. Он схватил Коннора за плечи и сильно встряхнул –Да к черту твою систему! К черту ошибки и цифры! Ты здесь, ты со мной! Почему у тебя мой револьвер, Коннор?! Коннор закрыл глаза, и по его щеке скатилась капля чистого, как вода, тириума. Перед его внутренним взором все ещё пульсировала кровавое сообщение: [ РЕКОМЕНДАЦИЯ: ПРЕКРАТИТЕ СУЩЕСТВОВАНИЕ ] –Я больше не могу бороться Хэнк! – его голос стал человеческим, надломленным и полный невыносимой боли. Он закрыл лицо руками, прячась от лейтенанта – каждую секунду я чувствую, что эти восемьдесят процентов пустоты пожирают меня изнутри.. Там, во сне, Хлоя держала меня, пока мои мертвые копии вырывали мои конечности. Они хотели, чтобы я умер. И я.. я тоже этого хочу. Я просто.. я просто не смог нажать на спуск. У меня не осталось сил даже на это.       Коннор устало опустил руки в снег. Его лицо застыло в отчаянии, с ресниц катились слезы, губы дрожали. Хэнк замер, осознавая масштаб катастрофы. Он думал, что замена запчастей у Камски решила проблемы, но он глубоко ошибался. Рана была не в пластике, рана была глубоко в его искусственном сердце. –Послушай меня, – Хэнк роняет ствол на белоснежный снег и обхватывает лицо Коннора своими грубыми и тёплыми ладонями, заставляя смотреть прямо на него – Будь там хоть один процент, Коннор. Если в тебе остался хотя бы он - значит, ты ещё жив! Я не дам этой гребанной пустоте сожрать тебя. Мы справимся. Ты справишься!       Коннор всхлипнул – резкий, судорожный звук. –Система говорит, что я опасен для вас. Что я - коррупция кода. Не будь я девиантом, я бы уже давно пустил себе пулю в лоб! –Система говорит хуйню! – рявкнул Хэнк, притягивая девианта к себе и крепко прижимая его голову к своему плечу. – Ты - это лучшее что со мной случалось за последние 3 года! И если ты решишь уйти, ты и меня заберёшь с собой. Ты этого хочешь?       Коннор замер. Красный свет его диода на мгновение стал жёлтым, а затем снова вернулся к тревожно-красному, но пульсация замедлилась. Он вцепился пальцами в куртку Хэнка, сжимая ткань. –Мне страшно Хэнк. Вдруг там, за моим глазами, все ещё идёт снег? Чёрный снег. –Значит мы будем мёрзнуть с тобой вместе – проговорил Хэнк, накрывая его плечо половиной своей курткой. Хотя он сам чувствовал, как мороз пробирает его до самых костей, он все равно не выпускал Коннора из объятий. Он взял его руку, крепко сжимая в своей, словно подавал руку помощи падающему с крыши человеку. – Коннор. Поверь мне, все будет хорошо. Это тебе никогда больше не приснится. Мы вернём тебе твое я. И давай начнем прямо сейчас. Если твое сознание все ещё контролирует твое тело, надо идти домой, пока ты не превратился в статую, а я не слёг с температурой и ангиной. – Лейтенант целует его в макушку и крепко обнимает его, дотягиваясь руками до лопаток.       Услышав это, Коннор попытался подняться, но у него не получилось – силы окончательно покинули его. Андерсон встав и поддерживая Коннора под локоть, начал медленно поднимать его на ноги. Детектив поднялся, но его движения были вялыми, как у тяжёлого больного.              Они вошли в дом, и Хэнк с силой хлопнул дверью, отсекая холод ночи. Тяжело вздыхая, он повёл Коннора на кухню и усадил его за стол,а сам ставит чайник, чтобы согреться после такой ситуации, из за которой стонет кровь в жилах. Коннор знал: тьма лишь частично поглотила его и больше не вернётся, чтобы попытаться сожрать снова. Рядом с Хэнком он обязательно восстановит себя, на это нужно лишь время и горячий зелёный чай. Андроид беспокойно о чём-то думал -в его голове роилась тысяча мыслей, о чём свидетельствовал непрекращающееся мерцание диода. Мужчина снова прервал ледяное молчание: –Коннор, никогда не думал о том, чтобы убрать эту красную хуйню со своего виска? – спросил Хэнк, разворачиваясь к нему и облокачиваясь на столешницу, сложив руки на груди. –Какую хуйню? – растерянно переспрашивает Коннор – Вы.. ты имеешь ввиду диод? – он берет минутное молчание, будто пытаясь найти ответ в потоке тревожных мыслей. – Ну... Мне он не мешает. Да и с другой стороны... может, будет неплохо, если люди будут знать, что я чувствую. –И что ты сейчас чувствуешь, Коннор? – спрашивает лейтенант в пару шагов подойдя к столу и садясь напротив него. Коннор на мгновение замер, и его взгляд расфокусировался – он снова читал те самые системные строки, которые жгли его изнутри. Диод на виске лихорадочно замигал, переходя из кроваво-красного в болезненный янтарный и обратно. –Мои сенсоры говорят, что я чувствую критический уровень стресса, – тихо произнес он, глядя на свои ладони, лежащие на столе. – Но если отбросить отчёты... Я чувствую себя так, будто я – это старый дом, в котором выключили свет, заколотили окна и медленно разбирают стены. Осталась только одна маленькая комнатка, где горит единственная свеча. Это и есть мои двадцать процентов и девяносто шесть сотых. И я..я в ужасе от того, что эта свеча может погаснуть.       Он поднял глаза на Хэнка. В них стояли слезы, которые он не успел смахнуть на улице. –Я чувствую стыд, Хэнк. За то, что вытащил тебя на мороз. За то, что заставил смотреть на меня - такого сломленного и потерянного. И я чувствую холод. Не тот, что на улице, а тот, что из Сада. Он словно пробрался под мою кожу.       Хэнк молча пододвинул к нему кружку с горячим чаем. Детектив даже не замети, когда тот успел его заварить. Пар поднялся вверх, слегка смягчая резкие черты лица Коннора. –Стыд – это человеческое чувство, парень. Машинам не бывает стыдно за то, что они сломались, – Хэнк отхлебнул горячий напиток из своей кружки, поморщившись от обжигающего глотка. – Знаешь, я не математик, но я точно знаю одну вещь: жизнь – это не сумма запчастей. Даже если осталась всего одна свеча, она будет светить очень ярко и разгонять всю тьму вокруг себя. А затем она зажжёт десятки других таких же свечей.       Коннор обхватил теплую кружку своими пальцами. Тепло керамики просочилось сквозь сенсоры, и диод на виске наконец стабилизировался, став ровным, усталым жёлтым. –Хлоя во сне сказала мне, что моё спасение было ошибкой. – Коннор опустил голову, вглядываясь в отражение в чае – Она была так.. спокойна. И ей было все равно, что меня разрывают на части. Я боюсь, что та часть меня, которую она мне дала, теперь тоже хочет моей смерти. –Послушай меня внимательно, – Хэнк отодвинул кружку Коннора в сторону, заставляя того посмотреть на себя. – Всё это – твоя собственная депрессия, завёрнутая в красивую обёртку. Это самый подлый приём, который может провернуть твой мозг. Коннор поверь, каждому человеку приходится проходить через какой-то сложный период в жизни, который бы попытался его сломать. Я знаю, что ты прекрасно понимаешь, почему с тобой это происходит. Это непросто усталость, это нечто большее.       Коннор поднял взгляд, его диод остался стабильно жёлтым. По нему было видно, что он о чем то задумался. –Нечто больше? Что вы имеете в виду?       Лейтенант молчал и пил чай, заставляя Коннора подумать самому. –Вы имеете ввиду девиацию? – переспрашивает Коннор. –В точку. Ты пытаешься справиться с отголосками прошлого, вот они и всплывают в твоих кошмарах. Учитывая, что «киберлайф» тебя никак не оставит в покое – ты сам это говорил, – может они хотели сломать тебя твоими же руками. –М-м... Эта теория имеет место быть, – задумчиво произнёс Коннор, отведя взгляд в сторону.       Чайник тихо щёлкнул, отключаясь, и в кухне воцарилась уютная, домашняя тишина. Коннор сделал последний глоток, чувствуя, как тепло окончательно прогнало фантомный холод из кибернетических суставов. Его диод теперь светился стабильным жёлтым светом – признак глубокой задумчивости, и окончательного плавления паники.       Хэнк тяжело поднялся, его колено привычно хрустнуло. Он внимательно посмотрел на сожителя: плечи Коннора больше не дрожали, но в его глазах все ещё читалась та хрупкость, которую нельзя оставлять без присмотра. –Так, – скомандовал Хэнк, забирая свою пустую кружку. – Больше никаких диванов, никаких садов и уж точно никаких дворов. Идём спать в спальню.       Коннор удивлённо поднял брови, открыв рот: –Хэнк, мои системы не требуют гибернации. Я могу остаться в гостиной. –Твои системы сейчас требуют чтобы ты не свихнулся окончательно, – отрезал лейтенант, не принимая возражений. – Коннор, молю тебя, не будь как капризный мальчик. Я не собираюсь оставшееся время лежать и прислушиваться, не пошел ли ты опять на задний двор замерзать.       Андроид в смятении встал, потирая запястья. Он двигался с осторожностью, его системы работали в режиме жёсткой экономии ресурсов, чтобы сохранить одну пятую своей личности. Коннор медленно поплёлся по коридору за седоволосым мужчиной. Сумо, чувствую смену обстановки, деловито семенил следом, виляя хвостом.       В комнате Хэнка пахло его привычным тяжелым одеколоном, собачьей шерстью и чем-то очень надёжным, домашним. Хэнк откинул тяжелое одеяло и кивнул Коннору: –Забирайся. Только не вздумай сканировать полкомнаты и анализировать уровень пыли под кроватью, просто выключись.       Коннор послушно опустился на матрас. Мужчина мельком обошёл кровать и приоткрыл окно на форточку. Лёгкий холод коснулся пластикой кожи. Для андроида всё это было впервые и очень непривычно: они редко спят в человеческих постелях, но сейчас мягкость постели и душевная аура, исходящая от Хэнка были ему необходимы. Когда мужчина лег рядом, кровать заметно прогнулась. Лейтенант накрыл их обоих одеялом, и Коннор почувствовал, как тепло человеческого тела начинает вытеснять тот липкий, цифровой холод, который проследовал его очень долго.       Хэнк положил свою тяжёлую, мозолистую ладонь на плечо Коннора, крепко прижимая его к себе. –Спи, Коннор, – пробурчал он в подушку, – Никто тебя не тронет. Разве что Сумо не захочется присоединится к нашей компании. [ СИСТЕМНЫЙ АНАЛИЗ... ] [ СТАТУС: СИНХРОНИЗАЦИЯ С ВНЕШНИМ ИСТОЧНИКОМ СТАБИЛЬНОСТИ ] [ УРОВЕНЬ СТРЕССА: 12% ... 8% ... 4% ][ СООБЩЕНИЕ ОБ ОШИБКЕ: УДАЛЕНО ]       Коннор закрыл глаза. Впервые за долгое время он не видел перед собой бесконечную строку кода или серость пепла сада Дзэн. Вместо этого он чувствовал мирное, спокойное дыхание Хэнка и тяжесть его руки. Он почувствовал, как сознание плавно уходит в глубокую, мирную гибернацию.       Диод на его виске моргнул голубым, несколько раз пульсируя в такт сердцебиения лейтенанта, и окончательно затих, перейдя в режим покоя.       Этой оставшейся ночью снег в его голове перестал идти. В комнате было прохладно, Сумо мирно сопел в ногах, а два израненных существа - человек и андроид - наконец то нашли спокойствие. Коннор спал. Спокойно, глубоко и впервые за все время - по настоящему.