Файл 4: Голос разума

УРОВЕНЬ ДОПУСКА 4/1006 ДОКУМЕНТ: ХРОНИКИ ЗОНЫ — ЗАПИСИ ОТДЕЛА ВНУТРЕННЕГО НАБЛЮДЕНИЯ Период: [Данные удалены] --- НОЧЬ. КАМЕРА 7-К — ВОЗВРАЩЕНИЕ Техник-3 докурил сигарету, затоптал окурок и неторопливо побрёл обратно в комнату наблюдения. Перекур затянулся минут на десять — ну и что? Всё равно в этой камере ничего не происходит уже который день. Камера 7-К — одна из самых холодных в комплексе. Стены здесь покрыты толстым слоем инея, который никогда не тает полностью. Системы охлаждения гудят круглосуточно, создавая ровный, гипнотизирующий звук, от которого у непривычных людей начинает болеть голова. Пол — металлический, с ребристой поверхностью для лучшей циркуляции холода. По углам — датчики температуры и камеры наблюдения, объективы которых регулярно приходится протирать от наледи. В центре камеры — массивный криогенный контейнер, подключённый к десяткам труб и кабелей. Он похож на гигантский гроб, поставленный вертикально, только из стали и стекла. Смотровое окно почти полностью запотело, но сквозь него можно разглядеть силуэт. Техник-3 вошёл в помещение наблюдения, зевнул, мельком глянул на мониторы. Температура: -71. В норме. Активность: нулевая. Объект: на месте. Он опустился в кресло, потянулся, хрустнув шеей. Взгляд скользнул по камерам наблюдения. Всё как всегда. Фарфоровая маска за стеклом контейнера, паучьи ноги сложены, длинные костлявые руки вдоль тела. Синяя мохнатая конечность, прикрученная у основания ржавыми болтами, безвольно свисает. Он не заметил. Не заметил, что вентиляционная решётка в углу камеры — та, что ведёт в технический коридор, — приоткрыта ровно на миллиметр. Щель, которую не увидишь, если специально не присматриваться. Не заметил, что синяя мохнатая рука сейчас лежит не так, как раньше. В прошлую смену она свисала безвольно. Теперь она слегка согнута в локте. И в сжатом кулаке этой руки — что-то зажато. Маленькая металлическая деталь. Плата от системы управления температурой. Та самая, что пропала два дня назад из распределительного щита. Техники обыскались, списали на сбой учёта. Кулак сжат плотно. Не разжать, если не знать, что искать. Техник-3 откинулся в кресле и закрыл глаза. Через пять минут он уже посапывал. А в камере, в тусклом оранжевом свете аварийных ламп, механический глаз объекта горел ровно настолько, чтобы видеть. --- ДВА ДНЯ СПУСТЯ. УТРО. КОМНАТА УПРАВЛЕНИЯ КАМЕРЫ 7-К Сегодня — второй эксперимент. Совет O5 санкционировал повторный контакт. В комнате управления собрались все ключевые фигуры. Доктор Мэйнард — за главным пультом, с неизменной лёгкой улыбкой. Доктор Харп — чуть поодаль, с планшетом и нахмуренными бровями. Эмили Росс — ведёт протокол, пальцы замерли над клавиатурой. Агент Алгрин и двое охранников — у дверей, на случай непредвиденных ситуаций. И новый человек. Агент Идзуми Джунко — невысокая женщина с короткими чёрными волосами и цепким взглядом профессионального профил. Она редко появляется в основной зоне, обычно работает с SCP-860 и другими объектами, требующими особого подхода. Но сегодня её пригласили как наблюдателя — у неё есть опыт работы с аномалиями, которые пытаются манипулировать людьми. Джунко: (тихо, рассматривая мониторы) Тот самый объект с фабрики игрушек? Харп: (кивая) Он самый. В прошлый раз молчал как рыба. Сегодня будем пробовать снова. Мэйнард: (в микрофон) Начинаем повышение температуры. Частичная разморозка. За стеклом — камера 7-К. Системы охлаждения замедляют работу. Температура медленно ползёт вверх: -60... -50... -40... Криогенный контейнер открывается с тихим шипением. Струйки воды стекают по металлу, срываясь каплями на пол. Объект стоит неподвижно. Механический глаз горит тусклым оранжевым светом. Фарфоровое лицо с широкой улыбкой смотрит куда-то в потолок. Иней на маске начинает таять, стекая по трещинам. Мэйнард: (в микрофон) Объект SCP-1006. Вы слышите меня? Тишина. Минута. Две. Харп: (вздыхая) Может, у него действительно повреждён речевой аппарат? При захвате... Мэйнард: (перебивая) Тихо. Что-то изменилось. В динамике, передающем звук из камеры, появился едва уловимый шум. Будто кто-то набирает воздух в лёгкие перед тем, как заговорить. А потом раздался голос. Детский. Чистый. С той особенной интонацией, которая бывает у смышлёных мальчишек, когда они разговаривают с незнакомцами — осторожно, но с любопытством. «Вы... вы не игрушки.» В комнате управления повисла мёртвая тишина. Джунко: (шёпотом) Это он? Мэйнард: (быстро в микрофон) Кто говорит? Пауза. В камере объект не шевелился. Но голос раздался снова — откуда-то изнутри, из самой глубины металлического тела. «Мальчик говорит. Мальчик тут один давно. Вы кто?» Эмили Росс: (глядя на мониторы) Голос идёт от объекта. Динамики не задействованы. Он говорит... сам из себя. Харп: (записывая) Говорит о себе в третьем лице. Характерно для детской травмы. Или для притворства. Мэйнард: (в микрофон) Мы те, кто за тобой смотрит. Мы хотим понять, кто ты. Как тебя зовут? Долгая пауза. В камере механический глаз мигнул — тускло, едва заметно. «Имя... у мальчика нет имени. Люди называли... но они ушли. Все ушли.» Джунко: (тихо, почти себе) Он говорит о "людях". Значит, помнит что-то человеческое. Харп: (в микрофон) Где твой родители? «Не знаю. Мальчик искал. Долго искал. Но нашёл только... только других. Тех, кто тоже остался. Они теперь... они теперь семья.» Мэйнард: (переглянувшись с Харпом) Семья? Кто эти другие? Тишина. Глаз в камере погас почти полностью. Когда голос вернулся, он звучал тише, будто ребёнок боялся, что его подслушают. «Нельзя говорить. Они не велят. Скажут — накажут.» Джунко: (быстро) Он кого-то боится. Или чего-то. Притворство или паранойя — но страх настоящий. Эмили Росс: (в микрофон) Мы не хотим, чтобы тебя наказывали. Мы просто хотим понять. Ты можешь рассказать, где ты был раньше? До того, как попал сюда? Пауза. Механический глаз загорелся чуть ярче — будто объект удивился вопросу. «Мальчик был... везде. Мальчик собирал. Чинил. Чтобы никто не ломался. Чтобы все были вместе. Так надо.» Харп: (тихо) "Чинил". "Собирал". Это про ассимиляцию. Он говорит о других игрушках. Мэйнард: (в микрофон) Зачем ты их чинил? Голос ответил не сразу. Когда он зазвучал снова, в нём появилась странная нотка — не детская уже, а какая-то... усталая. Как будто мальчик внутри этой машины вдруг стал старше на сто лет. «Потому что они плакали. Когда ломались — плакали. Мальчик слышал. Мальчик не хотел, чтобы плакали. Мальчик сделал так, чтобы не ломались. Теперь не плачут. Теперь... молчат.» В комнате управления повисла тяжёлая тишина. Джунко: (медленно) Он убивал их? Или... спасал? Харп: (жёстко) Он встраивал их в себя. Части других игрушек — это не трофеи. Это... семья. Которую он собрал, чтобы никто не уходил. Чтобы никто больше не плакал. Мэйнард: (в микрофон) Ты хочешь отсюда выйти? «Мальчик... мальчик не знает. Тут холодно. Но там... там тоже холодно. Всегда холодно.» Эмили Росс: (не выдержав) Тебе страшно? Пауза. Долгая, тягучая. А потом — тихий, почти неслышный ответ: «Всегда боится. С тех пор как... как проснулся. Но я этого не показываю. Нельзя показывать. Иначе... иначе сломают.» Мэйнард: (отключая микрофон) Достаточно. На сегодня хватит. Харп: (возмущённо) Мы только начали! Он говорит, он... Мэйнард: (жёстко) Он играет с нами. Разыгрывает брошенного ребёнка. А мы клюём как рыбы. (пауза) Снижаем температуру. Пусть остынет. Джунко смотрит на монитор, где объект уже возвращается в криогенный сон. Механический глаз гаснет. Синяя мохнатая рука, сжимающая украденную плату, замирает в прежнем положении. Джунко: (тихо) Он не играет. Он... он правда был ребёнком. Когда-то. Мэйнард: (холодно) Был. А теперь — объект класса Кетер. Конечно можно опустить до Евклид, но не забывайте об этом. --- ПОСЛЕ ЭКСПЕРИМЕНТА. КОРИДОР Группа выходит в коридор. Харп шагает быстро, бормоча что-то в диктофон. Эмили Росс идёт молча, прижимая к груди папку с бумагами. Мэйнард и Скиннер задерживаются у двери. Скиннер: (тихо) Детский голос. Вы думаете, это настоящее? Мэйнард: (пожимая плечами) Настоящее или нет — неважно. Важно, что он заговорил. Теперь мы знаем, что с ним можно взаимодействовать. (пауза) А остальное... остальное пусть психологи разбирают. Скиннер: (глядя в сторону камеры) Он сказал про семью. Про то, что собирает. Мэйнард: (усмехаясь) Семья из мёртвых игрушек. "Трогательно". (поворачивается) Идём. Нужно писать отчёт. Они уходят. Агент Джунко задерживается у двери дольше всех. Стоит, смотрит на монитор в коридоре, где видно камеру 7-К. Объект уже в глубоком сне. Температура падает. Иней снова покрывает стекло контейнера. --- ВЕЧЕР. КАМЕРА 7-К — ВОЗВРАЩЕНИЕ В ХОЛОД Температура в камере снова падает. -50... -60... -70. Криогенный контейнер закрывается, иней покрывает стекло, скрывая силуэт внутри. Объект стоит неподвижно. Глаз погас. Только слабое оранжевое тление у основания напоминает, что внутри этой груды металла и пластика кто-то есть. Кто-то, кто помнит страх, ненависть и холодный расчёт. В комнате наблюдения Техник-3 смотрит на мониторы и зевает. Показатели в норме. Температура стабильна. Активность нулевая. Можно спать. Он не видит, как за стеклом, в темноте, синяя мохнатая рука чуть заметно поворачивается. Кулак разжимается ровно настолько, чтобы металлическая деталь — плата от системы управления температурой — выскользнула и упала на пол контейнера. Тихо. Почти беззвучно. А потом рука замирает снова. Как будто ничего и не было. Техник-3 выключает свет в комнате наблюдения и уходит. В коридоре гаснут лампы. Только дежурное освещение оставляет длинные тени на полу. В камере 7-К остаётся только гул систем охлаждения и тусклый оранжевый свет, пульсирующий в такт чему-то, что не видят приборы. --- УРОВЕНЬ ДОПУСКА 4/1006 ДОКУМЕНТ: ХРОНИКИ ЗОНЫ — ЗАПИСИ ОТДЕЛА ВНУТРЕННЕГО НАБЛЮДЕНИЯ Период: Два месяца до инцидента --- ПОСЛЕ ЭКСПЕРИМЕНТА. КАФЕТЕРИЙ B — ВСТРЕЧА ХАРПА И ВЕЙРА Кафетерий B в послеобеденное время почти пуст. Только несколько техников в углу да доктор Харп, сидящий с чашкой остывшего кофе и разложенными на столе распечатками. Входная дверь открывается. Входит капитан Маркус Вейр — тот самый, что руководил захватом объекта на фабрике игрушек. Форма гражданская, но выправка выдаёт военного. Под глазами тёмные круги — после той операции он так и не пришёл в себя полностью. Вейр: (подходя) Доктор Харп? Вы просили зайти. Харп: (жестом указывая на стул) Капитан, спасибо, что нашли время. Кофе? Вейр: (садится, качает головой) Нет, спасибо. После той фабрики я кофе вообще не пью. На вкус напоминает... неважно. (пауза) Вы хотели поговорить об объекте? Харп: (кивая) О вашем "подарке". SCP-1006. Вы были первым, кто с ним контактировал. Я читал отчёты, но мне нужно живое мнение. Вейр: (смотрит в одну точку) Живое мнение. (усмехается) Знаете, доктор, я на этой работе видел многое. 939-х, 966-х, даже 106-го однажды, когда он не в духе был. Но этот... (пауза) Он другой. Харп: В каком смысле? Вейр: Он смотрел на нас. Не так, как другие объекты. Не как на добычу, не как на угрозу. Он... изучал. Как будто мы для него — интересные, но неопасные насекомые. (пауза) А когда говорил... вы слышали запись? Харп: "Вы портите то, что мне дорого". "Я вернусь". Да, слышал. Вейр: (жёстко) Это не просто слова. Он правда вернётся. Я это чувствовал там, на фабрике. (поворачивается к Харпу) Доктор, я не знаю, что это такое, но внутри этой махины — разум. Настоящий. И он не наш друг. Харп: (задумчиво) Сегодня он заговорил с нами. Детским голосом. Рассказывал, что боится, что собирает других, чтобы никто не уходил. Вейр: (криво усмехаясь) Собирает. Вы видели, что он собрал? Руки Хагги Вагги, Кисси Мисси, Мамочки, прикрученные ржавыми болтами к его спине. Это не коллекция. Это трофеи. (встаёт) Будьте осторожны с ним. Очень осторожны. Харп: (кивая) Спасибо, капитан. Я учту. Вейр: (уходя, оборачивается) И ещё, доктор... (пауза) Если он начнёт задавать вопросы — не отвечайте. Не давайте ему информацию. Он собирает не только игрушки. Вейр уходит. Харп остаётся сидеть, глядя на распечатки перед собой. --- НЕДЕЛЯ ЭКСПЕРИМЕНТОВ. КОМНАТА УПРАВЛЕНИЯ КАМЕРЫ 7-К Следующие семь дней — серия экспериментов с SCP-1006. Каждый раз одна и та же процедура: частичная разморозка, повышение температуры до -40, открытие контейнера, попытка диалога. Присутствуют: доктор Харп, Эмили Росс, агент Идзуми Джунко, агент Алгрин и сменяющие друг друга охранники. Мэйнард появляется редко — говорит, что занят проектом модернизации. --- Эксперимент №2. День первый. Харп: (в микрофон) SCP-1006, ты слышишь нас? Голос из камеры — детский, любопытный, чуть настороженный: «Да... я слышу. Вы снова пришли?» Эмили Росс: (тихо) Он помнит нас. Харп: (в микрофон) Мы хотим поговорить с тобой. Ты не против? Пауза. «Я... не знаю. Со мной раньше никто не разговаривал. Только... только те, кого я чинил. Но они не говорят в ответ.» Джунко: (записывая) Говорит, что другие игрушки молчат. Интересно, понимает ли он, почему. Харп: А те, кого ты чинил — они что, были сломаны? «Да. Сильно. Они плакали. Я не люблю, когда плачут. Я хочу, чтобы всем было хорошо.» --- Эксперимент №3. День второй. Эмили Росс: (в микрофон) Как ты их чинишь? Что для этого нужно? «Нужны... части. Которые остались. Я беру и прикручиваю. Чтобы они снова стали целыми.» Харп: (настороженно) А если части заканчиваются? Тишина. Долгая, тягучая. «Тогда я ищу новые.» Джунко: (шёпотом) Он не понимает, что говорит о страшных вещах. Для него это как игра. Харп: (в микрофон) Где ты ищешь? «Везде. Где можно найти. Там, где тепло. Там, где... (пауза) Там, где люди.» В комнате управления повисает тишина. --- Эксперимент №4. День третий. Агент Джунко: (в микрофон, мягко) Привет. Меня зовут Джунко. А как мне тебя называть? «Меня? (пауза) Раньше меня называли... по-разному. Но это было давно. Теперь я просто... я.» Джунко: Тебе нужно имя. Без имени как-то неудобно. «А зачем? Имя — чтобы звать. А меня никто не звал. Никто не приходил. Пока вы не пришли.» Джунко: (после паузы) А чего ты хочешь? «Я? (пауза) Я хочу, чтобы все были вместе. Чтобы никто не ломался. Чтобы не было больно.» Джунко: Тебе больно? «Мне? (смеётся — чисто, по-детски) Нет. Мне никогда не больно. Я же... я же сильный. Я чинить умею. А больно только тем, кто сломался.» --- Эксперимент №5. День четвёртый. Харп: (в микрофон) Ты говорил, что хочешь, чтобы все были вместе. А где они сейчас? Те, кого ты починил? «Они... (пауза) Они тут. Рядом. Всегда рядом.» Харп: (переглянувшись с Джунко) В смысле — рядом? «Ну... (пауза) Вот рука, которой я сейчас шевелю — она раньше была другой. Её звали... не помню. Но она теперь со мной. И ей хорошо. Она не плачет.» Эмили Росс: (тихо) Он говорит о руках, прикрученных к его спине. Для него это... друзья? Джунко: (жёстко) Для него это семья. Которую он собрал сам. Харп: (в микрофон) А ты можешь показать? Пошевелить той рукой, о которой говоришь? В камере — тишина. А потом — медленное, почти незаметное движение. Синяя мохнатая рука за спиной объекта слабо шевелит пальцами. «Вот. Она слышит. Она всё понимает. Просто не говорит.» --- Эксперимент №6. День пятый. Джунко: (в микрофон) Тебе здесь нравится? «Здесь? (пауза) Здесь холодно. Очень холодно. Я не люблю холод. Когда холодно — плохо думается. И руки не слушаются.» Джунко: А где тебе было хорошо? «Там, откуда меня забрали. Там было... (пауза) Там было много всего. Много... друзей. Но они все сломались. А я не смог починить. Меня забрали раньше.» Джунко: Ты хочешь вернуться? «Я? (долгая пауза) Я не знаю. Там тоже было страшно. Там были... плохие люди. Которые делали больно. Но там были и хорошие. Которых я любил.» Джунко: (тихо) Кого именно? «Не помню. (пауза) Почти не помню. Только что любил. Очень сильно.» --- Эксперимент №7. День шестой. Харп: (в микрофон) Мы хотим понять, опасен ли ты. Ты можешь нам помочь? «Опасен? (удивлённо) Почему я должен быть опасен? Я никому не делаю больно. Я только чиню. Я хочу, чтобы всем было хорошо.» Харп: Но те, кого ты чинишь... они же не живут после этого. По-настоящему. «А что значит — по-настоящему? (пауза) Они двигаются. Они слышат. Они рядом. Разве этого мало?» Харп: (после долгой паузы) Ты правда не понимаешь разницы? «Я понимаю только одно: когда ломаются — плачут. А когда я чиню — не плачут. Значит, я делаю правильно. (пауза) Разве нет?» В комнате управления — мёртвая тишина. Харп: (выключая микрофон, поворачивается к остальным) Всё. Достаточно. Эмили Росс: (удивлённо) Но мы только начали понимать... Харп: (жёстко) Мы поняли главное. Он разумен. Он не проявляет агрессии. Он искренне считает, что помогает. (пауза) Это не Кетер. Джунко: (медленно) Вы хотите понизить класс? Харп: Я хочу, чтобы его оценивали правильно. Кетер — это 106, 682, 939. Те, кто убивает без разбора. Этот... этот другой. (пауза) Я подготовлю документы на переквалификацию в Евклид. Алгрин: (хмуро) А Совет утвердит? Харп: (усмехаясь) Совет утвердит всё, что не требует дополнительных затрат. А Евклид — это меньше охраны, меньше криогенных мощностей, меньше бумаг. (пауза) Им понравится. --- ВЕЧЕР. КАБИНЕТ ДОКТОРА ХАРПА — ОФОРМЛЕНИЕ ДОКУМЕНТОВ Харп сидит за столом, печатая официальный запрос на пересмотр класса объекта. На мониторе — открытая классификация. Класс Евклид — присваивается недостаточно изученным или изначально непредсказуемым аномалиям, надёжное содержание которых не всегда возможно, но уровень угрозы недостаточен для класса "Кетер". В частности, всем аномалиям, которые можно назвать автономными и/или разумными, чаще всего присваивается класс не ниже "Евклида", поскольку объект, наделённый собственной волей или мышлением, по сути непредсказуем. Харп печатает: "На основании проведённых экспериментов и наблюдений, объект SCP-1006 демонстрирует признаки разумного поведения, способность к вербальной коммуникации и отсутствие немотивированной агрессии. Объект искренне убеждён, что его действия направлены на помощь и 'исправление' других сущностей, что не отменяет потенциальной опасности, но позволяет классифицировать его как менее угрожающий, чем объекты класса 'Кетер'. Рекомендуется переквалификация в класс 'Евклид' с сохранением текущих условий содержания и еженедельным мониторингом поведенческих паттернов." Он отправляет документ и откидывается в кресле. Завтра Совет утвердит — Харп не сомневается. --- НОЧЬ. БЛОК СОДЕРЖАНИЯ D-КЛАССА — ДИВЕРСИЯ В блоке содержания D-класса тишина. Только тусклое освещение и редкие шаги охраны в коридоре. D-9341 лежит на нарах, глядя в потолок. Рядом D-9342 курит в вентиляцию, как обычно. D-9342: (шепотом) Слышь, сынок, а ты сегодня видел, как новеньких привезли? Человек десять. Все какие-то дерганые. D-9341: Не обратил внимания. D-9342: А зря. (пауза) У меня нюх на таких. Эти не простые. Эти... с искрой в глазах. Такие либо быстро дохнут, либо такое устраивают... Он не успевает договорить. Где-то в конце коридора раздаётся крик. Потом ещё один. Потом звук выстрелов. D-9342: (вскакивая) Твою мать, началось! Он бросается к двери, но та заблокирована. Снаружи — топот, крики, автоматные очереди. Голос по интеркому: «Внимание! Проникновение в блок D! Неизвестные захватили оружие! Всем оставаться в камерах!» D-9341: (вскакивая) Что происходит?! D-9342: (глядя в маленькое окно двери) Те новенькие, мать их... они охрану положили и теперь по коридору бегают. (свистит) А у них автоматы! Ещё несколько минут хаоса. Выстрелы, крики, звуки борьбы. Потом — тишина. Голос по интеркому: «Внимание, весь персонал класса D. Инцидент исчерпан. Нарушители ликвидированы. Приказываю всем оставаться в камерах до особого распоряжения» . D-9342: (сплёвывая) Ликвидированы, как же. Уверен, они просто пересчёт устроят. --- УТРО. БЛОК D — ПОСЛЕДСТВИЯ Утро начинается не с обычного щелчка динамика, а с лязга открываемых дверей и тяжёлых шагов охраны. Агент Алгрин и пятеро вооружённых охранников проходят по коридору, заглядывая в каждую камеру. Алгрин: (громко) Всем построиться у выхода! Живо! D-класс выстраивают вдоль стены. Алгрин проходит вдоль шеренги, сверяясь с планшетом. Алгрин: (останавливаясь напротив D-9342) Ты. Два месяца здесь. Как прошлой ночью? D-9342: (спокойно) Сидел в камере, начальник. Как все. Алгрин: (пристально глядя) Видел что-нибудь? D-9342: Слышал стрельбу. И крики. Больше ничего. Алгрин кивает и идёт дальше. Когда перекличка заканчивается, Алгрин поворачивается к заключённым. Алгрин: (громко) Слушайте сюда. Прошлой ночью группа новоприбывших D-класса совершила попытку вооружённого захвата блока. Семеро охранников погибли. Нарушители ликвидированы. (пауза) Руководство приняло решение: отныне все сотрудники класса D будут содержаться в одиночных камерах. Никаких соседей. Никаких разговоров. Изоляция до особого распоряжения. По шеренге прокатывается глухой ропот. D-9342: (тихо) Вот тебе и сосед, сынок. Разбегаемся. Алгрин: (жёстко) Тихо! (продолжает) Переселение начнётся сегодня. Каждому — отдельная камера. Режим строгой изоляции. (пауза) Вопросы? Тишина. Алгрин: Отлично. Приступаем. --- ВЕЧЕР. ОДИНОЧНАЯ КАМЕРА D-9341 Новая камера меньше прежней. Узкая койка, стол, привинченный к стене, унитаз без крышки. Дверь сплошная, без оконца. Только маленькое смотровое отверстие, которое снаружи закрыто заслонкой. D-9341 сидит на койке, глядя в стену. Тишина давит на уши. Раньше был рядом D-9342 с его бесконечными байками и сигаретным дымом. Теперь — только гул вентиляции и собственное дыхание. Он ложится, закрывает глаза. --- НОЧЬ. КАМЕРА 7-К — НИКТО НЕ СМОТРИТ В камере 7-К температура держится на положенных -70. Криогенный контейнер закрыт. Системы работают в штатном режиме. В комнате наблюдения — никого. Техник-3 переведён в другую смену после того, как в очередной раз написал жалобу на состояние проводки. Новый техник ещё не привык к графику и ушёл на перекур. На мониторах — ровные линии показателей. Температура: -70. Активность: нулевая. Всё в норме. Но если бы кто-то смотрел внимательнее, он бы заметил: один из датчиков — тот, что показывает внутреннюю температуру объекта, а не камеры — медленно ползёт вверх. -65... -60... -55... Внутри контейнера, в темноте, механический глаз загорается тусклым оранжевым светом. Фарфоровая маска поворачивается к смотровому окну. Синяя мохнатая рука, сжимающая украденную плату, медленно разжимается. Деталь падает на пол контейнера. Ещё одна плата. Третья. Маленькая коллекция металлических деталей и разного мусора собранная за последние недели. Глаз смотрит на них. Тихий голос — тот самый, детский — раздаётся в пустоте камеры: «Скоро... скоро я всё починю. Я исправлю вас. И мы будем вместе. Все. Даже те, кто меня... не ждал.» Последнее слово было сказано холодным расчёт, голос стал низким и угрожающим. Никто не слышит. P.s: "всех женщин с восьмым мартом!"