Путь

      Стоящий на карауле солдат поприветствовал девушку, открывая ей дверь в комнату открывая перед Таней уже ставшей излишне знакомую картина: пятеро мужчин, сидящих в полупустой комнате за потертым деревянным столом, раскуривая свои трубки и обсуждающие очередные самоубийственные миссии, которые девушке предстоит выполнять. Вновь и вновь, словно бесконечный замкнутый круг, в котором её судьба была заранее предрешена.       Единственная разница сегодня, так это, что помимо груды бумаг папок с документами, на столе лежали тарелки с едой. Разнообразная выпечка: булочки с хрустящей корочкой, простые ломтики хлеба, пахнущие домашним уютом. Контраст настолько резкий, что казался почти издевательством в комнате, где воздух был густ от табачного дыма, еда выглядела как символ какой-то далёкой и недостижимой нормальности.       Удивительно, как в этом дымном затхлом воздухе вообще возможно было что-то есть, но у начальства это получалось. Один из сидящих спокойно жевал одну из плюшек, не обращая внимания на состояние окружающих. Ещё до того, как Таня пересекла порог, ее нос пронзил столь знакомый резкий, почти ядовитый запах, вызывающего в ней тошноту и отвращение, способного перебить даже въевшийся в стены табачный смог.       Она могла остановить их, могла крикнуть, могла предупредить о надвигающейся катастрофе, но рот словно заклеили, и тело не слушалось. Ноги шли вперед мимо сознательного желания, руки непроизвольно сцепились за спиной, игнорируя боль от ещё не заживших ран: последствия от предыдущей операции. Все, что оставалось Тане, так это ждать, пока начальство решит обратить на неё внимание. Но они словно не замечали ее присутствия, погруженные в собственные разговоры и пережевывание еды. Это было испытание терпения, но она была заперта в собственном теле, беспомощная, вынужденная наблюдать, как Штаб своими решениями медленно подписывает себе смертный приговор.       Когда, наконец, начальство заговорило, голос, наполненный гневом и разочарованием, пронзал ее сознание, но слова казались бессмысленным шумом. Язык вдруг стал чужим, а слова непонятными. Но смысл был вполне ясен и без перевода: Таню яростно ругали за грандиозный провал недавней операции, игнорируя тот факт, что все случилось не по ее вине. Она была лишь пешкой в чужой игре, на которую сваливали все ошибки и неудачи.       Даже если бы Таня могла что-то возразить, никто из них не собирался ее слушать. Перед ней разворачивался фарс, служивший лишь оправданием для того, чтобы снова назначить ей очередную, едва ли выполнимую, одиночную миссию. Некогда примерный солдат превратился в козла отпущения, на которого можно свалить любую ошибку, а затем бросить исправлять последствия.       Война уже давно была проиграна, но они всё ещё цеплялись за призрачную надежду, придумывая безумные планы, будто бы способные перевернуть ход событий. Их не волновала реализация, только лишь результат. В конце концов, им самим не пришлось выполнять эти безумные задумки.       Выслушав пылкие речи и получив приказ, выполнение которого казалось невозможным, Таня так же молчаливо покинула комнату и здание. У окна она заметила широкую фигуру. Грязное стекло мешало разглядеть детали, но белые длинные волосы казались знакомыми. Прежде чем осознать эту мысль, мир исчез…       |       …Сменившись привычной тканью палатки, но пробуждаться подобным образом уже начинало раздражать. Может, вся эта чума задела её глубже, чем она хотела признать? Вполне возможно, ведь ее новые родители действительно стали ей близки. Если это так, значит у неё всё больше причин разобраться с кознями высокомерного ублюдка.       Попытка глубоко вздохнуть обернулась резкой тяжестью на груди, которая словно сковала дыхание, а холодные щупальца неподвижности быстро охватили конечности. Таня попыталась пошевелиться, но тело не слушалось, повторяя ощущения сна, где она была в плену собственного разума. Попытка сказать хоть слово встретила лишь гробовую тишину. Страха не было, вместо этого внутри закипело раздражение тихое, но упорное. Она мысленно выругалась, проклиная себя и эту слабость.       На самом деле, ей стоило в некоторой степени ожидать подобного исхода: переутомление, хронический недосып на протяжении нескольких недель и организм не мог выдержать такого напряжения. Тут скорее стоит удивляться, что этого не произошло намного раньше и с гораздо более худшими последствиями. К сожалению, в этой жизни у нее не имелось магии, способной поддерживать тело и разум в идеальном состоянии. И поскольку изначально Таня не собиралась связывать свою жизнь с войной, то и физическими тренировками она не занималась. Исключением являлись утренняя и вечерняя зарядка, кои отошли на задний план после события в Брилле.       Так или иначе, девушка сосредоточилась на дыхании и движениях пальцев. Минута за минутой чувствительность возвращалась, и, наконец, последние следы паралича отступили. Таня поднялась с ложа, ругая человеческое тело за его слабость и несовершенство. Она оделась и вышла из палатки.       Выйдя на свежий и прохладный утренний воздух, девушка ощутила, как тяжесть на душе не уходит. В голове мелькали обрывки видений и приказов из прошлого, словно перемешиваясь с воспоминаниями из этой жизни, превращаясь в неразборчивую кашу, от которой хотелось избавиться. Таня раздражённо цыкнула и решила пройтись по временному лагерю: сейчас они находились на одной из полян недалеко от дороги, ведущей в Стратхольм. Тусклый свет рассвета лениво пробивался сквозь редкие облака, а лёгкий утренний ветер играл с поднятыми палатками.       Принц лично со своей армией решил сопровождать беженцев, однако вместо столицы они направлялись в сторону Длани Тира довольно крупного портового города, который, судя по информации, полученной принцем, чудом избежал влияния чумы.       На самом деле, это было довольно разумное решение: путь до столицы Лордерона занял бы слишком много времени, а учитывая, что нежить всё ещё бродила по земле королевства, такой маршрут был и вовсе чересчур рискованным. — Подъём ещё не пробили, а ты уже на ногах, ученица, — прозвучал знакомый голос, и, повернув голову вправо, Таня заприметила приближающегося Артаса. На принце не было привычных тяжёлых доспехов, лишь плотная тканевая куртка и штаны из грубого материала, Слегка слипшиеся и спутанные золотые волосы намекали на то, что Артас не так давно занимался каким-то физическим трудом, — И выглядишь так, словно всю ночь сражалась с призраками. — Можно и так сказать, Лорд Артас, — учтиво поклонившись, ответила девушка, стараясь скрыть усталость, как внутреннюю, так и внешнюю. — Кошмары, это не более чем испытание твоей воли, ученица. Помни, они не властны над нами наяву, — ободряюще проговорил принц, подходя ближе. Его голос был твёрдым, но в нём звучала забота, — Если это облегчит твою ношу, ты можешь поделиться своими тревогами. — В этом нет необходимости, — но несмотря на ее слова, ответ вышел с явным запозданием, что не укрылось от внимания принца. Более того, он заметил как напряглись плечи девушки, стоило ему к ней обратиться, — Вместо этого, Лорд Артас, лучше поведайте мне что из себя представляет Орден Серебряной Длани.       Сама Таня не зацикливалась на своем состоянии, зная что всё это лишь игры уставшего разума. Все, что ей требовалось, чтобы избавиться от кошмаров, так это несколько дней полноценного отдыха, где она сможет привести мысли в порядок. Если ничего из ряда вон выходящего не произойдет, она вполне сможет это сделать в Длани Тира. Так что сейчас она решила узнать некоторые интересующие ее вещи, ведь ей так и не удалось поговорить с Принцем, а теперь уже наставником, так как он был занят подготовкой к предстоящему походу. — Не знаешь о Серебряной Длани, да? Тогда полагаю, это моя обязанность рассказать тебе об Ордене, — продолжая наблюдать за ученицей, чей взгляд то и дело терял фокус, начал говорить Артас, глядя вдаль, словно вспоминая историю — Мы не просто рыцари, юная ученица. Мы — щит и меч Лордерона. Воплощение Светлой воли в наших руках. Наша цель защищать земли Лордерона от лап зла. Пока мы стоим, никакая чума, никакие орки или демоны не сломят наш дом и королевство. Мы первые, кто придёт на помощь, и последние, кто отступит.       Слушая пылкую речь, Таня все больше хмурилась. Со слов отца, который крайне лестно отзывался об Ордене, у неё сложилось впечатление, что это была просто особая армия, чтящая традиции и дисциплину. Но сейчас, слушая принца, это больше походило на религиозную организацию, где долг и вера переплетались в единое целое. И девушка сама того не зная, в нее вступила. — Я принял клятву в Соборе Светлой Надежды и ношу свой молот, чтобы приносить быструю справедливость нежити и всем, кто осмелится угрожать моему королевству, — сказал Артас, смотря прямиком на задумавшуюся девушку. Ему пришлось подождать некоторое время, прежде чем девушка вновь заговорила. — И я теперь считаюсь частью Ордена? — на всякий случай решила уточнить Таня, мысленно коря себя за поспешность: она более не была аристократом, так как земли ее родителей и любые накопленные ими средства оказались во власти мертвых, потому девушка стремилась зацепиться за любую возможность исправить положение. В особенности учитывая условиях расползающейся по землям королевства чумы. Будучи простым беженцем, она не только подвергала себя риску, но и не имела возможности как-либо серьезно повлиять на ситуацию, даже несмотря на свои знания из прошлой жизни. Потому когда перед ней предстала возможность, открывающая столь широкие перспективы, она ухватилась за нее. — На самом деле нет. Официально, ты являешься моей личной ученицей, — Таня удивленно склонила голову, — Утер настоял на том, чтобы ты была моей ученицей, а не просто еще одним рекрутом в списках Ордена. По его мнению, мой путь и твоя судьба требуют иного подхода. Однако, по окончанию обучению, я уверен, тебе не составит труда стать полноправным паладином в стенах Ордена. — Понятно, это приемлемый исход, — расслабив плечи, Таня мысленно поставила галочку в графе «риски минимизированы»: она не намеревалась вступать в Орден, даже если это потенциально ухудшит ее отношения с принцем. Вместо этого, девушка планировала использовать время, пока она находится под его крылом, чтобы обзавестись достаточным количеством связей и обеспечить себе стабильное и безбедное будущее, когда ситуация с чумой и нежитью на территории королевства неизбежно разрешится, — Тогда у меня имеется еще один вопрос: что такое Свет? — Смотрю, ты не ищешь легкий вопросов, а, ученица? — принц усмехнулся, после чего с твердой уверенностью в голосе ответил, — Свет это не просто вера, он также и наша сила. Это непоколебимое мужество противостоять тьме и сила, чтобы уничтожить ее. Мы не просто молимся о справедливости, Свет дарует нам способность вершить ее собственными руками, но он также требует от нас трех добродетелей: уважения, упорства и сострадания. Пока в твоем сердце живет вера в справедливость твоего дела, Свет никогда не покинет тебя.       Таня мысленно делала заметки. Судя по описанию, Свет не более чем очередной вид магической энергии, просто требующий особого ментального подхода. Религиозные концепции превращенные в полноценное оружие. По словам принца Свет требовал трех добродетелей, но Таня видела в них лишь оптимизацию рабочих процессов. Уважение к силе — звучит как техника предостережение и банальная техника безопасности, чтобы не навредить себе и окружающим неправильным использованием силы. Упорство — очевидно дисциплина и тренировки, превращающие сырую мощь в точный инструмент. Сострадание… быстрое устранение противника, не вызывая мучений тоже своего рода сострадание.       Что же, если логика говорит, что уничтожение цели необходимо для победы, значит, цель несправедлива. А если цель несправедлива, Свет обязан мне подчиниться. Выходил идеальный замкнутый круг. Удобная система, пускай и потенциально может быть капризной. Впрочем, если она даст ей преимущество над врагом, она была готова соблюдать «этические нормы» Света.       С другой стороны, это также поясняет, почему у нее до этого не получалось полноценно использовать эту силу: она пыталась применить те же самые методы, что она использовала в своей второй жизни, то есть как программному коду. Даже то единственное заклинание, что у нее получилось использовать, было вызвано желанием выжить и отогнать от себя нечисть, когда Таня оказалась загнанной в угол. — Вижу, твоё любопытство удовлетворено, ученица. Думаю, ты будешь не против, если и я задам тебе пару вопросов, — проговорил принц, одобряюще улыбнувшись, стоило ему взглянуть на задумчивое, но в тоже время уже лишенного той напряженности выражение лица девушки. — Разумеется, Принц Артас, — Таня была готова предоставить любые разъяснения. В конце концов, это было логично, что наставник желает больше знать о своей подопечной. — Я видел, как ты не раз лично бросалась в бой с уверенностью держа свой клинок и орудуя им на вполне неплохом уровне. Прости мою прямоту, но подобное мастерство редкость для дочери аристократа. Неужели твой отец благословил твое обучение военному ремеслу? — Не совсем, принц Артас. Я взяла в руки клинок исключительно из соображений рационального риск-менеджмента. В условиях, когда личная безопасность не гарантирована на сто процентов, отсутствие базовых навыков самообороны это преступная халатность по отношению к собственному будущему. Мой отец не видел в этом смысла, но мне не составила труда доказать ему, что наставник необходимая статья расходов для обеспечения сохранности семейного актива, — ответила Таня. В ее словах не было лжи. Даже когда прямая угроза от Существа Х перестала быть очевидной и ее паранойа улеглась, Таня не позволила себе расслабиться. Ее тренировки по владению клинком стали частью ежедневной рутины и входили в комплекс утренней и вечерней зарядки. — Весьма прагматичный взгляд, однако, признаю, лишенный изъяна в логике. В конце концов, пускай орки более не представляют столь смертельной угрозы, как во времена последней войны, умение постоять за себя никогда не будет лишним. События последнего времени, увы, тому лишь подтверждение, — принц одобрительно кивнул, прежде чем задал еще один вопрос, — Полагаю, обучение лидерским навыкам и воинской тактике также входило в программу твоего наставника? — Отчасти. Но, в основном, я переняла эти методы, наблюдая за отцом. Он часто совершал обходы земель и разбирался с любыми имеющимися проблемами у населения, — и вновь, это не было ложью в привычном понимании, скорее умелой интерпретацией фактов. Глава дома Агаманд действительно придерживался политики «близости к народу», если конечно регулярные инспекции земель со свитой, проводимые дважды в неделю, проявлением человечности, а не эффективным методом контроля активов. Отец лично разбирался с жалобами, укрепляя стабильность региона и используя это как возможность наставлять Таню, что с радостью присоединялась к их походам.       Принцу, разумеется, совершенно не обязательно было знать, что истинные навыки управления и оценки ситуации были отточены в аду мировой войны. — Похвально, гляжу глава дома Агаманд был весьма достойным человеком, — проговорил Артас, скреств руки. Однако заметив помрачневший взгляд Тани, он неожиданно вспомнил, что стоящая перед ним девушка все еще является ребенком. Ребенком потерявшей собственную семью и что не так давно и вовсе страдала от кошмаром и потому, он постарался сменить тему и отвлечь ученицу от мрачных дум, — Кхм… Впрочем, до подъема еще предостаточно времени, как насчет небольшого спарринга? Я лично хочу оценить твои навыки владения клинком. Не волнуйся, если выбьешься из сил я распоряжусь, чтобы тебе выделили место в повозке. — Не смею отказать, принц Артас, — было бы крайне нерационально упускать шанс получить объективную оценку своих способностей в спарринге с экспертом. К тому же, подобное предложение от наставника звучало логично с точки зрения повышения эффективности личного состава. — Превосходно. Раз ты готова, следуй за мной. Марвин и Фалрик как раз должны закончить. О, пока мы идем, я бы хотел рассказать тебе об охоте…

***

      Привязанный к проклятой броне и закованный в глыбу льда призрак с интересом разглядом лежащую перед троном игрушку. Та, появилась несколько лет назад буквально из воздуха и заговорила с ним. Изначально, он принял это за очередные игры демонов, но чем дольше ему приходилось ее слушать, тем больше интерес та вызывала.       Когда же игрушка предложила свою идею, что не только смогла бы позволить вырваться ему из казалось, вечного плена, но и отомстить демонам и все, что для этого потребовалось лишь немного изменить его собственный план. Не нужно говорить, что он согласился. Он может себе это позволить, в конце концов, ежели идея игрушки не выгорит, ему не составит труда от нее избавиться.