Часть 4

***

      — Рит…       Она не ответила. Только покачала головой, продолжая плакать. Горько, навзрыд.       Данилов никогда её не видел в таком состоянии. Если честно, он даже и представить себе не мог, что такое возможно, и от того немного растерялся сначала. Но практически сразу почувствовал острую необходимость срочно что-то предпринять, чтобы это исправить. И, по возможности, больше никогда не допустить. Он опустился рядом.       — Ногу подвернула?       Протянул руку к ней, но Власова ее оттолкнула.       — Не надо! — отрезала. Получилось резковато. — Я сама…       Она снова попыталась встать, утирая слезы тыльной стороной запястья. Но ногу в районе лодыжки снова прострелило острой болью.       Рита простонала и поток рыданий, который под влиянием раздражения чуть подутих, накрыл ее с новой силой.       Стёпа вздохнул. Невозможная женщина.....       — Перестань.       И прежде чем она успела что-то сказать, просто подхватил её на руки. Она вздрогнула.       — Стёпа!       Он ничего не ответил. Только крепче прижал её к себе, сгруппировался и поднялся. Даже забыл про свою собственную ногу.       Рита была холодная от дождя. И почему-то очень лёгкая. Не заболела бы...       Данилов быстро поднялся по ступенькам и занёс её в дом. Внутри было тепло.       Он осторожно опустил её на стул у печки.       — Сиди.       Отошёл.       Рита всё ещё тяжело дышала, пытаясь успокоиться. Всхлипы перемежались с тихими стонами. Он открыл шкаф. Достал сухую одежду.       — Вот. Положил на стол.       — Там душ.       Она подняла на него глаза. В них всё ещё стояли слёзы. Иногда она всхлипывала.       — Спасибо. Он кивнул.       — Иди. — подумал. — Сама справишься?       Она промолчала. Медленно поднялась и чуть прихрамывая ушла в ванную. Через минуту за дверью зашумела вода.       Стёпа остался один. Он опёрся ладонями о стол и несколько секунд смотрел в пол. Потом медленно провёл рукой по лицу. И тихо сказал в пустую кухню:       — Господи… Во что мы опять вляпались…       Вода в душе шумела долго. Стёпа несколько раз ловил себя на том, что прислушивается — не потому, что беспокоится, а потому что пытается понять, в каком она состоянии.       Плач уже стих. Остался только шум воды и редкие движения.       Он медленно поставил чайник на плиту. Печь пришлось растапливать заново — огонь почти погас. Дрова занялись не сразу. Дом медленно наполнялся запахом сырого дерева и тепла. Это всегда занимало время.       Стёпа двигался спокойно, размеренно. Почти так же, как жил последние недели. Пока за его спиной не открылась дверь.       Рита вышла из ванной в его одежде. Свитер оказался ей слишком большим — рукава закрывали ладони, ворот свободно лежал на ключицах. Волосы были влажными и темнее обычного. Она остановилась посреди комнаты.       — Спасибо.       — Садись. — он кивнул через плечо в сторону дивана, что-то ища в походной аптечке.       Рита послушно опустилась на диван. Стёпа молча подошёл и опустился перед ней на корточки. В руках у него был эластичный бинт, который он разматывал.       — Дай... я сама...       Он молча поднял на нее глаза. Хотелось сказать "Досамакалась уже", но он сдержался. Просто взял её ступню, осторожно поставил на свое колено, и аккуратно зафиксировал лодыжку. Потом все так же ничего не говоря опустил ногу на пол, встал и отошёл убрать аптечку на место в шкаф.       Какое-то время они молчали. Несколько секунд, или может быть минут. Каждый осмысливал происходящее. Дождь за окнами всё ещё шёл, но уже не так яростно, как раньше.       — Чай будет не быстро, — сказал он наконец.       — Я не тороплюсь.       Она подтянула под себя ноги, устроившись боком.       — Ты… давно здесь? — спросила она.       — Почти месяц.       — И как? Он чуть пожал плечами.       — Тихо. Она кивнула. И снова тишина. Рита опустила голову, облокотившись о спинку дивана.       — Я думала, ты злишься.       — Злился.       — А теперь? Он не ответил сразу.       — Теперь… просто устал. Она тихо выдохнула.       — Я тоже.       И закрыла глаза.       Стёпа повернулся к печи, подкинул ещё одно полено. Когда он снова посмотрел на неё, Рита уже спала.       Сначала он не поверил. Присмотрелся. Её дыхание стало медленным, ровным. Глаза расслабленно закрылись, пряди волос упали на лицо. Она действительно уснула. Прямо сидя.       Он тихо выдохнул. Потом подошёл ближе. Несколько секунд просто смотрел на неё. Впервые за почти месяц. Так близко. Без споров. Без защитных слов.       Она выглядела усталой. Очень. Скулы стали ещё более заметными. Под глазами легли тени, губы чуть побледнели. Во сне её лицо было мягким, почти беззащитным.       Стёпа осторожно убрал прядь волос с её щеки. Коснулся её кожи. Она не проснулась. Он провёл пальцами по её волосам — медленно, почти невесомо. Как будто проверяя, действительно ли она здесь.       Рита тихо вздохнула во сне и чуть повернула голову. Он замер. Но она только глубже устроилась на диване.       Стёпа взял плед, лежавший на спинке кресла, и аккуратно накрыл её. Чайник тихо закипел. Но Стёпа не двигался. Он сидел рядом и смотрел на Риту. И впервые за эти двадцать четыре дня позволил себе подумать одну простую вещь.       Я по-прежнему её люблю.

***

      Утро пришло тихо. Сквозь занавески пробивался мягкий серый свет. Рита проснулась не сразу. Сначала просто открыла глаза и несколько секунд смотрела в потолок, пытаясь понять, где находится. Услышала поскрипывание сосен. Потом увидела деревянные стены. Печь. Стёпу, сидящего за столом у приоткрытого окна. И всё вспомнила. А ещё она впервые за последние недели почувствовала себя отдохнувшей. Власова потянулась и осторожно села. Покрутила лодыжкой - боли почти не было.       — Доброе утро. Степа повернулся.       — Доброе.       В его голосе не было ни холода, ни тепла. Просто спокойствие. Глаза мягко смотрели, изучали ее. Как будто впервые.       Рита ведь не знала, что на самом деле Стёпа, как мазохист, пол ночи просидел с ней спящей. Снова и снова впитывая в себя ее образ, запах, мягкость линий на расслабленном лице. Иногда невесомо дотрагиваясь до волос — так, чтобы не потревожить ее сон и не лишить себя этой возможности просто быть рядом. Слушать тишину между ними и свои чувства, которым он снова разрешил говорить.       Она провела рукой по волосам. После мытья головы без сушки феном и рассчесывания они беспорядочно вились и пушились. Промелькнула мысль, что неплохо бы взять сумку из машины и привести себя в порядок. Хотя бы элементарно причесаться. Но Рита ее отогнала. Атмосфера окружающего пространства настраивала на естественность.       Пусть Данилов видит, с кем ему предстоит просыпаться по утрам...       — Я… уснула?       — Да.       — Извини.       — Ничего. — Пожал плечами. — Тебе нужно было отдохнуть. Он кивнул на кружку на столе.       — Чай. Извини, кофе закончился. Она взяла её. Сделала глоток. Как всегда идеально для нее. Тепло приятно растеклось по телу. Несколько секунд они снова молчали. Потом он сказал:       — Прогуляемся? Если конечно нога прошла. Она подняла глаза.       — Сейчас?       — Да. Пауза.       — Воздух здесь хороший. Она кивнула.       — Хорошо.       Лес был влажный после ночного дождя. В воздухе пахло землёй и молодой листвой. Они шли медленно. Нога Стёпы иногда напоминала о себе, и Рита заметила это.       — Всё-таки болит?       — Иногда.       — Покажи потом. Он усмехнулся.       — Доктор Власова?       — Не издевайся.       — Не издеваюсь.       Они прошли ещё немного. Стёпа изредка подавал ей руку, когда нужно было перешагнуть через поваленное дерево, или мягко подталкивал, когда нужно было обойти размытый участок тропинки. Но сразу отпускал и отстранялся.       — Как там ФЭС? — спросил он. Она вздохнула.       — Работают. Стёпа подумал, и все же спросил:       — Березин? Рита фыркнула.       — Бесит. Он тихо рассмеялся.       Тропа вывела их к реке. Летом скорее всего она была довольно-таки мелкой, но сейчас, после зимы и ливней, она была широкой и темной. Течение в этом месте было сильным. Берег был усыпан мелкими камешками.       Рита зачерпнула горсть и по одному кинула, наблюдая, как вода подхватывает их и уносит.       Вот бы и её собственные страхи так же бросить, чтобы их унесло течением...       Стёпа, остановившийся поначалу чуть поотдаль и наблюдавший за ней, подошел. Тоже поднял камешек и бросил его.       И вдруг стало понятно, что дальше говорить о погоде, о ФЭС и вообще о всякой ерунде — бессмысленно. Рита первой нарушила тишину.       — Я думала, ты обрадуешься. Он посмотрел на воду.       — Я тоже так думал. Она нахмурилась.       — И? Он повернулся к ней.       — А потом понял, что если снова позволю себе надеяться — всё закончится тем же.       Эти слова прозвучали тихо. Но очень честно. Рита опустила глаза.       — Я боялась.       — Я знаю. Пауза.       — Но ты всё равно приехала. Она посмотрела на него.       — Потому что поняла одну вещь.       — Какую?       Она помолчала. Будто набираясь смелости. Подняла на него глаза. И потом произнесла почти шепотом:       — Что мне хуже без тебя, чем страшно с тобой.       Стёпа долго смотрел на неё. Потом сделал шаг ближе. Очень медленно наклонился, — только лицо, без рук — продолжая смотреть в глаза. И коснулся её губ осторожным поцелуем. Как будто давая ей время передумать.       Но Рита не отстранилась. Наоборот. Через секунду она сама потянулась к нему, положила свою ладонь на его щеку и ответила на поцелуй, совсем чуть-чуть его углубляя. И в этом движении было столько нежности, что у мужчины на секунду перехватило дыхание.              Их губы то замирали в сантиметре друг от друга, деля одно дыхание на двоих, то вновь встречались в мягком касании. Фоном шумела река. В их движениях не было никакой спешки. Они наслаждались этим чувственным моментом на двоих.       Дождь снова начал накрапывать. Сначала редкими каплями. Потом усилился.       — Кажется, нам лучше бежать, — тихо сказал он, совсем немного отстранившись. Потерся своим кончиком носа о её. Посмотрел в глаза. Она улыбнулась.       — Похоже.       Он взял её за руку и они побежали по тропе обратно       Дождь быстро превратился в настоящий ливень. К дому они прибежали уже абсолютно мокрые.       Рита остановилась у двери, тяжело дыша и смеясь.       — Отличная прогулка.       Стёпа тоже улыбнулся. Но потом вдруг стал серьёзным. Протянул руку. Коснулся её щеки. Медленно. Она замерла.       Его пальцы скользнули по её мокрым тяжёлым волосам, по шее. Он наклонился и снова поцеловал её. Теперь уже иначе. Глубже. Сильнее.       Рита ответила сразу. Впуская, пробуя, запоминая. Притянула его ближе, и её пальцы скользнули по его плечам, по спине, задержались на вороте рубашки. Ткань под её ладонями была холодной от дождя.       Она на секунду отстранилась. Выдохнула тихо:       — Ты весь мокрый.       — Ты тоже.       Снова лёгкое касание губ. Мимолётное. Рита посмотрела на Стёпу. В её взгляде всё ещё читалась усталость. И что-то ещё — то самое признание, которое она так долго не решалась произнести.       Она провела пальцами по его щеке.       — Я скучала. Он закрыл глаза на секунду. И тихо ответил:       — Я тоже.       И в этот момент Рита почувствовала, как тяжесть, которая все это время давила на ее плечи и мешала нормально дышать - растворилась.       Ливень бушевал за пределами крыльца. Вода шумно стекала с крыши по водостоку. Капли отскакивали от перил, попадая им на одежду. Но этого уже никто не замечал.       Данилов вновь нашел ее губы, одновременно с этим нащупывая дверную ручку. Они медленно вошли, не разрывая поцелуя. Дверь закрылась. Внутри было тепло. Воздух пах мокрым деревом, дымом от печи и чем-то ещё — тем самым запахом, который появляется, когда два человека вдруг оказываются слишком близко.       Стёпа осторожно снял с её плеч мокрый свитер. Его пальцы задержались на её обнаженных ключицах. Он касался самыми кончиками подушечек, и при этом смотрел ей в глаза. Хотел видеть все, что происходит у нее в душе. Хотел считывать каждую реакцию тела на его прикосновения.       Рита не отстранялась. Тоже наблюдала за ним. А ещё впитывала его касания, которых с каждой секундой тело жаждало все больше и больше .       Подцепив кончиками пальцев его рубашку, она помогла стянуть ее через голову и отбросила мокрую ткань в сторону. Её ладонь скользнула по его груди, чувствуя под пальцами тепло и напряжение его тела. А ещё ровное, сильное биение его сердца.       Стёпа наклонился к её шее, коснулся губами в том месте, где часто-часто бился пульс. Задержался, вдыхая ее запах. Она вздрогнула Её дыхание сбилось.       Он чуть отстранился, провёл рукой по её мокрым волосам, осторожно убирая их с лица.       — Замёрзла? Она покачала головой.       — Это не от холода. Чуть придвинулась ближе.       Данилов смотрел на неё так, будто пытался заново запомнить. Черты лица, изгиб губ, влажные пушистые ресницы, сеточка "улыбательных" морщинок в уголках глаз.       Двадцать четыре дня тишины вдруг сжались в одну точку между ними. Он снова поцеловал Риту. Тягуче. Влажно. Глубоко.       Её губы были тёплыми и податливыми. Позволяющими. Подчиняющимися. Женские руки скользнули вверх по его плечам, обвили шею, притянули.       Ее тело выгибалось ему навстречу, прижималось к нему так искренне и долгожданно, что мужская выдержка начинала трещать по швам.       Стёпа тихо то ли выдохнул, то ли простонал. Ещё каких-то несколько минут поцелуев назад он собирался не торопиться. Им ещё нужно поговорить. Обсудить все.       А теперь не было ни единого шанса остановиться. Он чувствовал, как под пальцами дрожит её тело — уже точно не от холода.       Рита чуть запрокинула голову, открывая доступ к шее, позволяя ему приблизиться. Руки сами притягивали, скользили по мужским плечам, по спине, опускались ниже.       Стёпа перехватил её за талию. Не резко — скорее инстинктивно, потому что Рита почти повисла на нём, притягивая ближе.       Он сделал несколько шагов вперёд. Не отрываясь. Ноги Риты коснулись края дивана. Она на секунду потеряла равновесие и тихо выдохнула в его губы.       Стёпа тут же подхватил её крепче.       — Осторожно… Голос прозвучал хрипло.       Она улыбнулась — той самой короткой, опасной улыбкой, которую он до этого момента мог только представлять в своих фантазиях..       — Данилов… ты собираешься меня поймать или читать лекцию? Он тихо усмехнулся. Ответ был лишним.       Стёпа аккуратно опустил её на диван, не разрывая близости. Рита потянула его за собой, и он почти сразу оказался рядом, одной рукой опираясь на спинку, другой всё ещё удерживая её за талию. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Слишком близко. Слишком честно. Её дыхание касалось его губ.       Рита первая нарушила эту паузу — потянулась и не сильно захватила зубами мужскую губу. Последние остатки сдержанности просто исчезли. Хотелось его всего. Прямо сейчас.       Теплая широкая ладонь медленно прошлась по её боку вниз, подцепила край ткани на талии. Пальцы задержались там на мгновение — как будто он всё ещё давал ей возможность остановиться, остановить его. Но Рита только чуть приподнялась, давая ему понять, что останавливаться не собирается, и ему не позволит.       Он стянул с неё джинсы, помогая ей освободиться от тяжёлой, мокрой ткани. Они упали на пол рядом с диваном почти бесшумно. Теперь её ноги свободно обвили его бёдра, удерживая ближе.       Стёпа на секунду отстранился только для того, чтобы снять свои джинсы. Сделал это быстро, почти не глядя — всё внимание всё равно оставалось на ней. Он всматривался в ее взгляд, в приоткрытые зацелованные губы. Пытался разглядеть сомнение, но видел лишь... ожидание.       Когда он снова наклонился, Рита уже тянулась к нему.       Его ладонь скользнула по её бедру вверх: тёплая, уверенная. Он слегка сжал ягодицу и одновременно с этим урвал с её губ ещё один поцелуй. Где-то в подсознании мелькнула мысль: Станет ли когда-нибудь достаточно?       То, как её тело откликалось на каждое прикосновение, — легко, естественно, словно оно давно уже знало его руки, — будоражило кровь и доводило его собственное тело до высшей точки возбуждения.       Стёпа провёл ладонью по её спине, задержался на застёжке бюстгальтера. Пальцы осторожно нащупали её, и на мгновение он снова остановился.       Рита почувствовала эту паузу. Чуть приподнялась, почти касаясь его губами.       — Данилов… — прошептала она тихо, едва слышно. — Не зли меня...       В её голосе была та самая мягкая хрипотца, от которой у него внутри всё окончательно перестало подчиняться разуму. Он коротко выдохнул. И аккуратно расстегнул застёжку.       Ткань скользнула по её плечам, и Стёпа на секунду просто замер, глядя на неё так, будто действительно видел впервые.       Рита чуть смутилась под этим взглядом — совсем на мгновение. Потом провела ладонью по его щеке:       — Стёп…       Он наклонился, не давая ей договорить. Одной ладонью накрыл мягкую полусферу, а ко второй приник губами, сначала оставив теплый поцелуй чуть выше темной ареолы, а потом захватив ее саму в теплый влажный плен.       Рита выгнулась ему навстречу. Её пальцы снова скользнули по его спине, по плечам, и, запутавшись в коротких волосах, притянули ближе.       Тепло его тела, его дыхание, его руки — всё это окружало её со всех сторон.       Зацеловав одну, Стёпа перешёл ко второй. Он слышал, каким неровным , сбивчивым стало дыхание Риты. Чувствовал, как она острыми ноготками проходится по его шее, по напряженным мышцам спины. Его ладонь медленно прошла по её боку, снова возвращаясь к талии, к бедру, притягивая её ближе.       Рита дышала коротко и часто. От избытка кислорода кружилась голова. Или это от мужчины, центром вселенной которого она себя сейчас ощущала?       Он поднялся выше, снова находя её губы. Поцелуй был медленным, глубоким, наполненным тем самым нетерпением, которое они оба так долго держали внутри.       Рита обняла его крепче, почти пряча лицо у его шеи. Его ладонь легла ей на спину, осторожно, но уверенно притягивая ближе. Диван тихо скрипнул, когда они окончательно устроились удобнее, переплетаясь руками и ногами, будто стараясь не оставлять между собой ни сантиметра пространства.       На мгновение всё вокруг будто исчезло: шум дождя за окном, треск печки, запах мокрого дерева. Остались только они.       Стёпа тихо выдохнул ей в волосы, прижимая её к себе ещё крепче. Рита ответила тем же — доверчиво, без остатка, словно наконец перестала держать дистанцию, которую столько времени выстраивала между ними.       И дальше уже не было ни слов, ни пауз — только рваное дыхание, жар тел и ощущение, что эта долгая тишина между ними наконец закончилась.

***

      Стёпа медленно опустился рядом, притягивая её к себе. Рита сама устроилась ближе, словно это было самым естественным движением на свете. Его рука легла ей на спину, тёплая и тяжёлая, и она почти сразу уткнулась лбом в его ключицу, оставив ленивый поцелуй на его коже.       Некоторое время они просто лежали. Дыхание постепенно выравнивалось. Сердце больше не билось так быстро, как несколько минут назад. Только тепло их тел и тихий треск поленьев в печке напоминали, что мир вокруг всё ещё существует.       Рита провела пальцами по его груди — почти рассеянно, будто просто проверяя, что он действительно рядом. Стёпа поймал её ладонь. Переплёл пальцы со своими.       — Всё ещё здесь, — тихо сказал он. Она хмыкнула.       — Я заметила.       Она чуть повернула голову и посмотрела на него снизу вверх. В её взгляде теперь было совсем другое — не та настороженность, с которой она обычно смотрела на людей, а что-то мягкое, спокойное.       — Знаешь… — сказала тихо.       — Мм?       — Я ведь всегда держала тебя на расстоянии.       — Я заметил. — Стёпа чуть усмехнулся, вернув ей её фразу.       Рита вздохнула и перевела взгляд куда-то в сторону, будто разглядывая тёмный потолок.       — И это было не потому, что ты мне не нравился.       — Да, это я тоже недавно заметил. Она тихо фыркнула.       — Самоуверенный. Пауза. Потом она снова посмотрела на него.       — Просто… для меня это было максимально безопасное расстояние. Стёпа приподнял бровь.       — Какое?       Рита медленно подняла руку между ними. Вытянула её полностью, почти касаясь его плеча кончиками пальцев.       — Вот такое. Он смотрел, не перебивая.       — На расстоянии вытянутой руки, — тихо сказала она. — Дальше я тебя уже не отпускала… но и ближе старалась не подпускать.       Её пальцы медленно коснулись его плеча. Стёпа накрыл её ладонь своей. Несколько секунд молчал. Потом спокойно сказал:       — А я всё это время думал, что это максимально близко. Рита удивлённо посмотрела на него.       — Серьёзно? Он кивнул.       — Потому что ты никого к себе даже на это расстояние не подпускаешь.       Она чуть задумалась. Потом тихо сказала:       — Наверное... Может быть...       Стёпа притянул её ближе, укладывая голову себе на плечо:       — Только знаешь, Рит…       — Что? Он провёл ладонью по её волосам.       — Мне этого расстояния всегда было мало. Она ничего не ответила. Только чуть сильнее прижалась к нему.       Снаружи дождь почти закончился. Капли всё реже ударялись о крышу, и домик постепенно погружался в ту особенную тишину, которая бывает только в лесу.       Через несколько минут тишины, когда Стёпа уже, казалось, погрузился в лёгкую дремоту, Рита вдруг тихо пробормотала:       — Данилов...       — Мм?       — Если ты завтра будешь вести себя так, будто ничего не произошло… Он усмехнулся.       — Я точно не буду.       — Даже если я попрошу?       — Особенно если попросишь. Она тихо вздохнула.       — Упрямый.       — Ты упрямее.       Рита чуть улыбнулась. Потом вдруг подняла руку и снова вытянула её между ними — как раньше. Только теперь ладонь почти сразу коснулась его плеча.       Она посмотрела на это расстояние и тихо сказала:       — Знаешь… я, кажется, ошиблась.       — В чём?       Она медленно опустила руку и обняла его.       — Это не максимальное расстояние.       Стёпа вопросительно посмотрел на неё. Рита устроилась удобнее, закрыла глаза. И уже засыпая, почти шёпотом добавила:       — Максимальное — это когда тебя вообще нет рядом.       Он ничего не ответил.       Только поцеловал её в волосы. И оставил руку на её спине — там, где она могла в любой момент её найти.