ГЛАВА 4 — Станет тише

Фрагмент I: Новые горизонты Остров Парадиз Шиганшина Ресторан Николо Утро в Шиганшине выдалось необычайно оживлённым. У здания небольшого ресторана Николо остановились две крытые повозки. Возницы уже снимали деревянные ящики, перевязанные толстыми канатами. На некоторых из них ещё можно было разглядеть выцветшие марлийские клейма. Сам Николо стоял у входа, внимательно сверяя список поставок. — Осторожнее с тем ящиком! — крикнул он одному из грузчиков. — Там стекло. — Поняли! В этот момент из ресторана вышла Саша, вытирая руки о кухонное полотенце. — Уже приехали? — Даже раньше, чем обещали. Она посмотрела на длинный ряд ящиков. — Их… больше, чем обычно. Николо невольно улыбнулся. — Потому что раньше их вообще не было. Он подошёл к одному из ящиков и аккуратно поддел крышку ломиком. Дерево скрипнуло. Под крышкой лежали аккуратно упакованные стеклянные бутылки. Саша заглянула внутрь. — Это что? — Газированная вода. — Газированная? — Да. Она непонимающе посмотрела на него. — Вода… с газом? Николо тихо усмехнулся. — Для тебя звучит странно? — Очень. — Для меня — обычный напиток. Он закрыл ящик и открыл следующий. На этот раз внутри лежали аккуратные бумажные упаковки. Саша достала одну. — Это… макароны? — Да. — Такие длинные? — Есть ещё длиннее. — Зачем? — Чтобы их есть. Саша несколько секунд серьёзно смотрела сначала на упаковку, потом на Николо. — Ладно… наверное, я пойму, когда попробую. Николо рассмеялся. — Именно так я и рассчитывал. Следующий ящик оказался почти полностью заполнен небольшими полотняными мешочками. Как только Николо развязал один из них, в воздухе мгновенно разлился насыщенный аромат. Саша вдохнула полной грудью. — О-о… Она удивлённо посмотрела на него. — Что это за запах? — Кофе. — Так пахнет кофе? — Настоящий. Он осторожно пересыпал несколько зёрен на ладонь. Пальцами перебрал их, будто встретил старых знакомых. На несколько секунд он замолчал. Саша заметила, как изменилось его лицо. Он не улыбался. Просто смотрел на маленькие тёмные зёрна. — Давно не видел? — тихо спросила она. Николо медленно кивнул. — Очень давно. Он усмехнулся. — Забавно… — Что? — Раньше я даже не думал о таких вещах. Кофе был просто кофе. Макароны — просто макаронами. Газировка — обычной газировкой. Он провёл рукой по краю открытого ящика. — А сейчас кажется, будто ко мне приехал кусочек дома. Саша ничего не ответила. Только осторожно положила ладонь ему на плечо. Николо посмотрел на неё и тепло улыбнулся. — Спасибо. — За что? — За то, что теперь этот дом у меня не один. В этот момент с улицы снова послышались голоса грузчиков. — Господин Николо! Куда заносить оставшиеся ящики? Он словно очнулся. Хлопнул в ладони. — На кухню! Аккуратно! И те, что с пометкой «хрупкое», сразу в кладовую! Грузчики дружно кивнули и вновь принялись разгружать повозки. Саша, наблюдая за происходящим, тихо улыбнулась. Ещё несколько лет назад невозможно было представить, что в Шиганшину будут регулярно прибывать товары с материка. Теперь же это становилось новой, мирной частью жизни. Дверной колокольчик негромко звякнул. — Надеюсь, я не помешал? В ресторан вошёл Флегель Ривз. На нём был лёгкий дорожный плащ, а в руках — толстая папка с бумагами. Увидев открытые ящики и снующих по кухне грузчиков, он довольно улыбнулся. — Значит, успели. Николо вытер руки о фартук и подошёл к нему. — Всё пришло. Даже раньше срока. Флегель бросил взгляд на аккуратно сложенные коробки. — Хорошо. Честно говоря, я немного переживал. После открытия морских маршрутов перевозчики всё ещё привыкают к новым рейсам. Он подошёл к одному из ящиков и постучал по деревянной крышке. — Целые? — Ни одной разбитой бутылки. — Отлично. Саша подошла ближе. — Это всё вы организовали? Флегель усмехнулся. — Нет. Организовал Николо. Я лишь помог найти людей, которые готовы торговать. Он посмотрел на друга. — Ты же знаешь, торговцы друг друга быстро находят. Николо кивнул. — Без тебя я бы ещё долго искал поставщиков. Флегель лишь отмахнулся. — Брось. Мне самому это интересно. Он открыл папку и пробежался взглядом по нескольким листам. — Это вообще только начало. Саша вопросительно подняла брови. — В смысле? Флегель перевернул страницу. — На следующей неделе прибывает корабль из Хизуру. — Хизуру? — Да. — А что они привезут? — Пока немного. В основном ткани, хорошую бумагу, письменные принадлежности… Возможно, шёлк. Он улыбнулся. — Если всё пройдёт удачно, позже договоримся и о более сложных товарах. Саша уже с интересом заглядывала в бумаги. — А ещё? Флегель перевернул ещё одну страницу. — Со Средневосточным союзом тоже удалось договориться. Николо удивлённо посмотрел на него. — Так быстро? — Честно? Я и сам не ожидал. Он тихо рассмеялся. — Оказывается, после войны все хотят торговать куда сильнее, чем воевать. Самая прибыльная сделка всегда оказывается дешевле любой войны. На мгновение в ресторане стало тихо. Флегель продолжил уже спокойнее: — Они готовы поставлять специи, ткани, инструменты… Некоторые ремесленные изделия. Он на секунду задумался. — А ещё обещали показать несколько интересных бытовых механизмов. Сказали, что у них они уже давно считаются обычными. Саша не сразу поняла. — Каких механизмов? Флегель пожал плечами. — Сам пока не знаю. Торговцы любят сначала заинтриговать, а потом уже открывать товар. Николо усмехнулся. — Узнаю торговцев. — Есть такое. Флегель закрыл папку. — Потом ещё будут переговоры с Алькаримом. Если получится — наладим постоянные поставки металла и некоторых инженерных деталей. Ханджи уже прислала мне список того, что ей хотелось бы увидеть. — Она уже успела? — с улыбкой спросил Николо. — Она пришла ко мне с этим списком раньше, чем я вообще понял, что можно открыть новые торговые маршруты. Все трое невольно рассмеялись. Флегель подошёл к окну. На улице продолжали разгружать последние ящики. Он несколько секунд молча наблюдал за происходящим. — Забавно… — Что? — спросила Саша. Флегель улыбнулся, не отрывая взгляда от улицы. — Когда-то мой отец мечтал, чтобы товары свободно ходили хотя бы между районами Троста. Он ненадолго замолчал. — А теперь в Шиганшину приходят корабли из Марлии, Хизуру и других стран. Он тихо выдохнул. — Мир оказался куда больше, чем мы когда-либо представляли. Николо посмотрел на него и молча кивнул. Дверной колокольчик снова негромко звякнул. Все трое одновременно обернулись. На пороге стоял Райнер. На нём была тёмно-зелёная офицерская форма Королевской армии, поверх которой висел дорожный плащ. За спиной — небольшая походная сумка. Саша удивлённо распахнула глаза. — Райнер? Тот улыбнулся. — Всем доброе утро. Николо первым нарушил тишину. — Не ожидал увидеть тебя в Шиганшине. Райнер снял плащ и повесил его возле входа. — Командировка. Флегель усмехнулся. — Даже командиров Королевской армии теперь отправляют в разъезды? — Особенно командиров. Он развёл руками. — Бумажной работы оказалось куда больше, чем я ожидал. Саша улыбнулась. — А я думала, командиры только грозно ходят и раздают приказы. — Если бы… Райнер устало выдохнул. — Половину времени я подписываю документы. Флегель тихо засмеялся. — Добро пожаловать во взрослую жизнь. Николо хлопнул ладонью по стойке. — Никаких разговоров. Он указал рукой на свободный столик. — Садись. Райнер вопросительно посмотрел на него. — Я ещё даже меню не открыл. — И не открывай. — Почему? — Потому что сегодня для тебя бесплатно. Райнер покачал головой. — Николо… — Даже спорить не начинай. — Но… — Ты столько раз вытаскивал нас из неприятностей. Сегодня моя очередь сделать что-нибудь приятное. Райнер лишь улыбнулся. — Тогда спорить действительно бессмысленно. Он сел за ближайший столик. Флегель, листая свою папку, как бы между прочим произнёс: — Странно только, что тебя вообще отпустили. Райнер поднял взгляд. — В смысле? — Ну… если верить газетам, у тебя сейчас должны быть совсем другие заботы. Саша сразу оживилась. — А-а-а… Она хитро улыбнулась. — Те самые? Райнер на секунду застыл. — Не начинайте. Флегель сделал максимально невинное лицо. — А что? Я всего лишь читаю новости. — Очень сомневаюсь. — Пишут, что в ближайшее время Шиганшина может стать свидетелем одного очень важного события. Райнер прикрыл лицо ладонью. — Газеты иногда пишут слишком много. Саша, едва сдерживая смех, наклонилась вперёд. — Так это правда или нет? Райнер посмотрел сначала на неё, потом на Флегеля. Несколько секунд молчал. После чего спокойно произнёс: — Следующий вопрос. В ресторане раздался смех. Даже Николо, стоявший у плиты, тихо улыбнулся. Флегель довольно кивнул. — Значит, ответ я получил. Райнер только покачал головой. — Нет. Ты получил именно то, что хотел услышать. — Для торговца этого обычно достаточно. Райнер тяжело вздохнул, но уголки его губ всё равно дрогнули. ⸻ Высказывание Соседний столик в ресторане Николо Райнер задумался. — Иногда мне кажется… Газеты знают о моей жизни гораздо больше, чем я сам. Райнер пожал плечами. — Уже третий человек за неделю поздравил меня со свадьбой. Он выдохнул. — Осталось только самому получить приглашение. ⸻ Ресторан Николо Николо вскоре вернулся из кухни. В одной руке он нёс большую тарелку со спагетти, в другой — ещё одну, чуть меньшую. Первую он поставил перед Райнером. — Держи. Райнер опустил взгляд. И на мгновение замер. На тарелке лежали длинные спагетти под густым томатным соусом, присыпанные тёртым сыром. Он невольно улыбнулся. — Спагетти… — Настоящие, — с лёгкой гордостью ответил Николо. Райнер тихо усмехнулся. — Не ожидал увидеть их здесь. — Я тоже не ожидал, что однажды снова буду их готовить. После этого Николо поставил вторую тарелку перед Сашей. Та округлила глаза. — Мне тоже? — Конечно. — А я уже думала, придётся отбирать у Райнера. — Именно поэтому я приготовил две порции. Саша довольно улыбнулась. — Ты меня слишком хорошо знаешь. Следом Николо поставил перед Райнером стеклянную бутылку. — И вот это. Райнер сразу узнал её. — Газировка… Он осторожно взял бутылку в руки. — Кажется… я не пил её уже несколько лет. Николо кивнул. — Я тоже. Саша переводила взгляд то на бутылку, то на обоих мужчин. — Вы так говорите, будто это что-то особенное. Райнер слегка покачал головой. — Наоборот. Он посмотрел на бутылку. — Когда я жил в Марлии, это был самый обычный напиток. — А спагетти — самый обычный обед, — добавил Николо. Саша задумчиво посмотрела на свою тарелку. — А для меня это вообще впервые. Она взяла вилку. — Значит… На лице появилась озорная улыбка. — По традиции именно я должна первой пробовать все новые блюда. Николо рассмеялся. — Уже придумала традицию? — Конечно. — И когда успела? — Только что. Райнер не удержался от улыбки. — Удобная традиция. — Очень. Саша важно кивнула и торжественно намотала первую вилку спагетти. Попробовала. Несколько секунд молчала. Потом её глаза широко раскрылись. — Николо… Он вопросительно посмотрел на неё. — Это… Она быстро намотала ещё одну вилку. — Очень вкусно. Николо облегчённо выдохнул. ⸻ Высказывание Кухня ресторана Саша выглядела очень довольной. — Я официально заявляю. Небольшая пауза. — Спагетти должны стать национальным блюдом Парадиза. Она задумалась. — Хотя… Пауза. — Всё, что вкусное, должно стать национальным блюдом Парадиза. ⸻ Ресторан Николо Райнер, наблюдая за этой сценой, тихо улыбнулся. — Забавно… — Что? — спросила Саша, не переставая есть. Он посмотрел сначала на неё, потом на Николо. — Мы выросли среди таких блюд. Для нас это была самая обычная еда. Николо медленно кивнул. — А сейчас смотрю, как ты радуешься обычной тарелке спагетти… Он на секунду задумался. — …и понимаю, что сам давно перестал замечать, насколько это было ценно. Саша подняла голову и тепло улыбнулась. — Тогда получается, теперь вы будете заново открывать свой мир вместе с нами. Николо и Райнер переглянулись. И оба невольно улыбнулись. Впервые за долгое время воспоминания о Марлии перестали быть тяжёлым грузом. Теперь они могли стать чем-то другим. Рецептом. Вкусом. Или просто тарелкой спагетти, разделённой с друзьями. Фрагмент II: Возвращение Шиганшина Лазарет Коридор был наполнен привычными звуками. Шаги медиков, приглушённые разговоры, запах лекарств. Андреас шёл по коридору, когда впереди увидел человека в белом халате, несущего коробку с перевязочными материалами. Человек остановился. Несколько секунд смотрел внимательно. Потом его лицо изменилось. — Капитан Вольф? Андреас тоже узнал его почти сразу. — Хельмут. Тот поставил коробку на скамью и чуть улыбнулся. — Не думал, что вы меня вспомните. — Хорошую память редко приходится тренировать. Хельмут тихо усмехнулся. — Спасибо. Пауза. — За то, что позволили нам остаться. Он говорил без пафоса. Просто. — Мне… и матери. Андреас спокойно ответил: — Это было решение командования. Хельмут покачал головой. — Но если бы тогда вы не поверили словам Пик… Он ненадолго замолчал. — Нас бы здесь не было. Короткая тишина. Он посмотрел в сторону палат. — Как она? Андреас перевёл взгляд туда же. — Уже гораздо лучше. — Рад это слышать. Он действительно улыбнулся. С облегчением. И с той тихой благодарностью, которую не нужно было объяснять. Потом, немного поколебавшись, спросил: — А остальные? Андреас ответил не сразу. — Поправятся. Пауза. — Хотя времени понадобится больше, чем врачам хотелось бы. Хельмут слегка нахмурился. — Всё настолько плохо? Андреас коротко кивнул. — Бывают задания, после которых шрамы остаются не только на теле. Хельмут проследил за его взглядом. Через приоткрытую дверь было видно палату. Лукас что-то тихо отвечал Йонасу. Тот пытался шутить. Матиас лежал молча. Адель сидела рядом. Эмма меняла повязку. Мира помогала медсестре. Все были вместе. Но Хельмут сразу почувствовал то, чего не смог бы объяснить словами. Они улыбались. Но уже не так, как раньше. — Они всё равно держатся друг за друга, — тихо сказал он. Андреас посмотрел на своих людей. И впервые за весь разговор на его лице появилась едва заметная улыбка. — Именно поэтому они ещё здесь. ⸻ Высказывание Пустая палата Андреас сидел держа блокнот в руках. — Подразделение Леви вернулось домой в полном составе. Пауза. — Для командира это лучший возможный итог. Он ненадолго замолчал. — Только домой вернулись уже немного другие люди. Ещё одна пауза. — Наверное, это цена, которую нельзя записать ни в одном отчёте. ⸻ Лазарет Андреас остановился у двери палаты. Несколько секунд молча смотрел на своих людей. Йонас сидел на подоконнике, но впервые за долгое время ничего не рассказывал. Матиас лежал, уставившись в потолок. Адель читала книгу, хотя уже несколько минут не переворачивала страницу. Эмма меняла Лукасу повязку. Мира помогала ей, не произнеся почти ни слова. Лукас поблагодарил. Эмма кивнула. Мира молча убрала использованные бинты. В палате было тихо. Слишком тихо. Андреас вдруг поймал себя на мысли, что ещё недавно эта комната уже давно наполнилась бы голосами. Йонас спорил бы с Лукасом. Матиас закатил бы глаза. Мира обязательно съязвила бы. Эмма попыталась бы всех успокоить. Теперь никто не спорил. Никто не перебивал. Никто не смеялся. Алькарим забрал у них не жизни. Он забрал ощущение собственной непобедимости. Они впервые встретили противника, который оказался не слабее их. И понимали это все. — Только что разговаривал с врачами. Все подняли головы. — Если ничего не изменится, Лукас вернётся к тренировкам через неделю. Лукас молча кивнул. — Матиас — примерно через две. Матиас коротко ответил: — Понял. Снова наступила тишина. Андреас посмотрел на каждого по очереди. — Выглядите так, будто проиграли. Йонас усмехнулся. — Вообще-то нас чуть не убили. — Чуть, — спокойно согласился Андреас. Пауза. — Но не убили. Никто не ответил. — В Алькариме мы встретили людей, которые были готовы к нам так же, как мы были готовы к ним. Он сделал небольшую паузу. — И мы выжили не потому, что были сильнее. Все слушали. — Мы выжили потому, что не перестали быть командой. Эти слова будто немного разрядили воздух. Совсем немного. Йонас наконец нарушил молчание. — Красиво сказал. — Сам удивился, — сухо ответил Андреас. В палате впервые раздалось несколько тихих смешков. Даже Матиас едва заметно улыбнулся. Андреас сделал вид, что не заметил. — Поэтому у меня приказ. Йонас насторожился. — Какой? — Как только оба вернутся в строй… Он посмотрел сначала на Лукаса, потом на Матиаса. — Идём в «Большую миску». Несколько секунд никто ничего не понимал. Потом Йонас расплылся в улыбке. — Серьёзно? — Серьёзно. — За счёт подразделения? — За счёт подразделения. — Тогда можно было сразу сказать, что это приказ. В палате снова послышался смех. Небольшой. Не такой громкий, как раньше. Но настоящий. Андреас ещё раз оглядел своих людей. Трещины никуда не исчезли. Конфликты тоже. Они не возвращались к тем, кем были до Алькарима. Но впервые начали привыкать к тем, кем стали после него. ⸻ Шиганшина Штаб У входа в штаб было непривычно шумно. Одна за другой подъезжали телеги, доверху нагруженные деревянными ящиками. Рабочие осторожно переносили внутрь рулоны чертежей, металлические трубы, инструменты и какие-то незнакомые деревянные конструкции. Ханджи буквально светилась от счастья. — Осторожнее! Осторожнее с тем длинным ящиком! Там точные приборы! — Нет, не сюда! В мастерскую! Да, направо! Моблит стоял рядом с длинным списком и терпеливо отмечал каждую доставку. — Комплект измерительных приборов… есть. — Две токарные установки… есть. — Металл из Хизуру… тоже есть. Армин наблюдал за происходящим с лёгкой улыбкой. — Не думал, что Совет согласится так быстро. Ханджи довольно усмехнулась. — После отчёта об Алькариме они сами всё поняли. Она повернулась к очередной телеге. — Оказывается, когда рассказываешь политикам, что противник превосходит нас не только численностью, но и технологиями, они становятся удивительно щедрыми. Моблит поднял взгляд от списка. — Бюджет увеличили почти втрое. Ханджи радостно кивнула. — С этого дня мы перестанем быть корпусом, который вспоминают только тогда, когда что-нибудь ломается. Она широко развела руками. — С этого дня мы — полноценная шестеренка на ровне со всеми. В этот момент мимо проходил Леви. Он остановился, посмотрел сначала на разгрузку, потом на Ханджи. — Судя по шуму, вы решили снести штаб? — Наоборот! Ханджи расплылась в улыбке. — Мы его улучшаем! Леви перевёл взгляд на груду ящиков, перегородивших половину прохода. — Пока что вижу только новую полосу препятствий. Моблит виновато опустил голову. — Мы освободим коридор в течение часа. Леви молча кивнул и уже собирался идти дальше. — Кстати! — окликнула его Ханджи. Он остановился. — Спасибо твоему подразделению. Леви вопросительно посмотрел на неё. — Если бы не Алькарим, Совет ещё несколько лет спорил бы, нужен ли инженерный корпус вообще. Небольшая пауза. — Теперь они поняли, что войну выигрывают не только солдаты. Леви молча посмотрел на рабочих. Потом произнёс: — Главное, чтобы ваши изобретения не взрывались чаще, чем оружие противника. Ханджи рассмеялась. — Никаких обещаний! Леви покачал головой и пошёл дальше. Моблит тихо пробормотал: — Это было… почти одобрение. — Для Леви? — улыбнулась Ханджи. — Это вообще высшая форма похвалы. Ханджи довольно листала список нового финансирования. — Теперь всё получится. Она подняла голову. — Начнём с расширения инженерного корпуса. Моблит кивнул. — Я уже составил предварительный план. — Отлично! Ханджи воодушевлённо продолжила: — Наймём человек пятнадцать. Разделим их по направлениям. Отдельная группа займётся оружием. Отдельная — двигателями. Ещё одна — связью. И обязательно лаборатория материалов! Моблит спокойно дождался, пока она закончит. После чего перелистнул страницу. — Троих. Ханджи моргнула. — Троих? — Пока троих. — Но бюджет… — Уйдёт на оборудование, мастерские и материалы. А ещё нам нужны люди, которых не придётся год учить с нуля. Ханджи на секунду задумалась. Моблит продолжил: — Если сейчас наберём пятнадцать человек, большую часть времени они будут учиться друг у друга. А учить их будет некому. Ханджи медленно кивнула. — Значит… — Сначала трое. — Потом ещё трое. — Потом посмотрим. Моблит улыбнулся. — Именно так обычно и строят подразделения. Ханджи тяжело вздохнула. — Иногда мне кажется, что ты специально не даёшь мне развернуться. — Иногда? Ханджи рассмеялась. — Ладно. Она снова посмотрела на список. — Тогда найдём трёх лучших. Моблит закрыл папку. — Вот это уже похоже на план. ⸻ Шиганшина Штаб Столовая ⸻ Полуденное солнце заливало столовую тёплым светом. За длинным столом собрались почти все капитаны. Жан лениво ковырял вилкой картофель. Конни уже доедал вторую порцию. Петра пила чай. Пик спокойно размешивала сахар. Энни, как обычно, ела молча, держа в руках свежий выпуск газеты. А Саша оживлённо рассказывала о своём последнем кулинарном открытии. — Нет, вы просто не понимаете, — с полной серьёзностью заявила она. — Если добавить в спагетти немного сливочного масла уже после того, как снял их с огня… Конни тяжело вздохнул. — Саша. — Что? — Мы едим. — Вот именно! Она широко улыбнулась. — Поэтому я и рассказываю. Жан усмехнулся. — Не вздумай начать описывать соусы. — Между прочим… — Нет. — Но… — Нет. Петра тихо рассмеялась. Пик покачала головой. — Бедный Николо. — Почему? — Потому что ты наверняка заставляешь его готовить всё, что приходит тебе в голову. Саша виновато улыбнулась. — Иногда… Энни, не отрывая взгляда от газеты, неожиданно произнесла: — Опять. Жан поднял голову. — Что опять? Энни молча повернула газету так, чтобы остальные увидели заголовок. «Свадьба века? Королева Хистория и генерал Райнер Браун снова замечены вместе.» За столом повисла секунда тишины. Конни прыснул. Жан закрыл лицо ладонью. Петра тихо засмеялась. Пик лишь покачала головой. — Они пишут об этом уже который месяц. Энни спокойно перевернула страницу. — И каждый раз с полной уверенностью. Конни усмехнулся. — Интересно, Райнер уже коллекционирует эти статьи? Жан фыркнул. — Думаю, он их сначала сжигает. В этот момент к столу подошёл Марло. В руках у него была небольшая папка. — Всем добрый день. — Есть документы, которые нужно доставить в Стохес? Жан задумался. — Кажется, нет. Петра слегка покачала головой. — У меня тоже всё отправили ещё утром. Марло кивнул. — Хорошо. Тогда… — Слушай, — перебил его Конни с хитрой улыбкой. Марло вопросительно посмотрел на него. — Ты в последнее время слишком часто вызываешься в Стохес. За столом сразу стало тише. Марло спокойно ответил: — Там находится одно из наших управлений. Конни серьёзно кивнул. — Конечно. Потом широко улыбнулся. — И Хитч тоже совершенно случайно там находится. Жан едва сдержал смешок. Петра прикрыла улыбку кружкой. Даже Пик тихо усмехнулась. Марло на мгновение замолчал. — Это никак не связано. — Конечно-конечно, — кивнул Конни. — Просто удивительное совпадение. — Четвёртая служебная поездка за две недели, — невозмутимо добавила Энни. Теперь рассмеялась уже вся компания. Марло тяжело вздохнул. — Вы закончили? — Нет, — ответил Конни. — Но можешь идти. А то Хитч ждать не любит. Под общий смех Марло лишь покачал головой, развернулся и направился к выходу. Когда дверь за ним закрылась, Петра улыбнулась. — Всё-таки он стал чаще улыбаться. Жан посмотрел вслед Марло. — Это Стохес на людей так влияет. Конни тут же добавил: — Точнее, одна конкретная жительница Стохеса. За столом снова раздался смех. Даже Энни едва заметно улыбнулась, продолжая читать газету. ⸻ Высказывание Комната отдыха Марло сидел за столом, немного нахмурившись. — Да, я часто бываю в Стохесе. Пауза. — И да, иногда вижусь с Хитч. Он посмотрел чуть в сторону. — Обычно она узнаёт о моём приезде раньше, чем я успеваю сообщить. Он усмехнулся. — Подозреваю, что она допрашивает сотрудников управления. Марло слегка качнул головой. — Потом говорит, что я мог бы приехать и без документов. Пауза. — Я отвечаю, что мог бы. Он замолчал. — Но документы всё равно беру. На его лице появилась едва заметная улыбка. — Иначе она решит, что я приехал только ради неё. А Хитч нельзя давать слишком много поводов для самодовольства. Он подумал. — Ей и существующих хватает. Фрагмент III: Набор Шиганшина Штаб Утро На двери висел новый лист. Криво. Один угол уже отклеился. На нём крупными буквами было написано: «Набор в инженерный корпус». Ниже, более мелким почерком: «Опыт приветствуется. Любопытство обязательно». И ещё ниже появилась третья надпись. Ровные буквы. Чёткие линии. Три восклицательных знака. САМОВОЛЬНЫЕ ИСПЫТАНИЯ ЗАПРЕЩЕНЫ!!! Под ней стояла короткая подпись: Леви. Перед объявлением остановился молодой солдат. Он несколько раз перечитал последнюю строку. Рядом встал его товарищ. — Думаешь, подать заявку? Солдат посмотрел сначала на требование Ханджи, затем на предупреждение Леви. — Уже не уверен. Из инженерного крыла донёсся громкий металлический грохот. Через несколько секунд раздался голос Ханджи: — Ничего страшного! Оно должно было упасть! Вслед за ней послышался Моблит: — Оно не должно было падать! Оба солдата снова посмотрели на объявление. Первый медленно отошёл от доски. — Пожалуй, останусь в пехоте. ⸻ Через несколько минут к объявлению подошёл Армин. Он внимательно прочитал основной текст. Затем прищурился, рассматривая дополнение Ханджи. После этого опустил взгляд на последнюю строку. Рядом появился Леви с чашкой чая. Армин слегка улыбнулся. — Предупреждение основано на предыдущем опыте? — На многолетнем. Из-за двери высунулась Ханджи. — Между прочим, ни одно из тех испытаний нельзя назвать полностью неудачным. Леви посмотрел на неё. — В двух случаях загорелась стена. — Но приборы работали. — Стена тоже раньше работала. Ханджи на секунду задумалась. — Это справедливое замечание. Она скрылась за дверью. Почти сразу оттуда послышался голос Моблита: — Ханджи, положи это на место! Леви спокойно отпил чай. Армин ещё раз посмотрел на объявление. — Думаешь, кто-нибудь всё-таки придёт? — Если придёт, прочитав всё это, — ответил Леви, — значит, любопытства у него действительно достаточно. В этот момент к доске подошла девушка. Она прочитала объявление от начала до конца. На последней строке задержалась чуть дольше. Рядом висел отдельный лист с пустыми строками. Девушка вписала своё имя первой. Армин проводил её взглядом. — Похоже, первый кандидат уже есть. Леви посмотрел вслед девушке. — Посмотрим, сколько продержится. ⸻ Позже За столом сидели Ханджи и Моблит. Перед ними стояли три стула. Моблит собирался вызывать кандидатов по одному. Ханджи решила иначе. Дверь открылась. Первой вошла девушка в форме Разведкорпуса. Невысокая, с короткими каштаново-рыжими волосами и внимательным взглядом. Она быстро оценила комнату, задержалась глазами на Ханджи, потом на Моблите. — Нифа, — представилась она. — Направлена из подразделения связи. Моблит просмотрел её бумаги. — Полевые донесения. Семь дальних маршрутов без потери документов. Ханджи оживилась. — Насколько быстро ты перемещаешься на УПМ? — Достаточно быстро. Моблит посмотрел на Нифу. — Почему вы хотите работать именно здесь? Нифа не ответила сразу. До этого она держалась легко: улыбалась, быстро отвечала, без заметного напряжения выдерживала заинтересованный взгляд Ханджи. Теперь улыбка стала немного спокойнее. — Я хочу, чтобы меня замечали. Моблит слегка нахмурился. Ханджи, наоборот, заинтересовалась ещё сильнее. — В каком смысле? Нифа опустила взгляд на собственные руки. — Я несколько лет работала связной. Переносила приказы, отчёты, карты. Иногда сведения, от которых зависели целые операции. Она подняла глаза. — Если всё проходило хорошо, никто не спрашивал, кто доставил сообщение. Если я опаздывала, моё имя сразу появлялось в отчёте. Она посмотрела на Моблита. — Я не хочу прославиться. Не хочу, чтобы обо мне писали газеты или ставили памятник. Она перевела взгляд на Ханджи. — Но я хочу однажды сделать что-то и услышать: «Это сделала Нифа». Не «связная», не «девушка из третьего отделения». Я. В комнате стало тише. Моблит посмотрел на неё внимательнее. Теперь не только как на кандидата. Ханджи слегка наклонила голову. — Значит, хочешь признания. — Да. Ответ прозвучал прямо. Без стыда. — Это плохо? — спросила Нифа. — Нет, — ответила Ханджи. — Плохо было бы притвориться, что тебе оно не нужно. Нифа едва заметно расслабилась. Моблит сделал короткую пометку. — Здесь часто бывает так, что работа остаётся незаметной. — Я знаю. — Иногда благодарности не будет вообще. — Я тоже знаю. — Тогда почему думаешь, что здесь будет иначе? Нифа посмотрела на объявление на стене. На слова о любопытстве. Потом на Ханджи. — Потому что здесь хотя бы создают что-то новое. Если я останусь связной, буду доставлять чужие решения. Здесь у меня есть шанс однажды участвовать в собственном. Ханджи улыбнулась. Не широко. Но уже почти решив. — Хороший ответ. Нифа чуть склонила голову. — Я готовила его всю дорогу. На этот раз Ханджи рассмеялась. Моблит попытался сохранить серьёзное выражение лица. Не получилось полностью. Ханджи уже записывала что-то на полях анкеты. — Прекрасно. — Это пока ничего не значит, — предупредил Моблит. — Конечно, — вежливо согласилась Нифа. ⸻ Следующим вошёл парень с усталым выражением лица. Он положил на стол папку и осмотрел помещение. — Кейджи. Моблит открыл документы. — Строительный батальон гарнизона. Ремонт внешних ворот Троста. Восстановление трёх железнодорожных участков. — Двух с половиной, — уточнил Кейджи. — Почему половина? — Третью дорогу открыли до завершения работ. Потом пришлось строить её заново. Ханджи наклонилась вперёд. — Ошибка конструкции? — Ошибка начальства. — Ты часто споришь с руководителями? Кейджи посмотрел сначала на неё, потом на Моблита. — Этот вопрос уже является частью собеседования или предупреждением? Нифа отвернулась, скрывая улыбку. Моблит сделал заметку. — Это был простой вопрос. — Тогда простой ответ: когда они неправы. — А если они не соглашаются? — Обычно после обрушения соглашаются быстрее. Ханджи рассмеялась. Моблит не рассмеялся. — В нашем корпусе ничего не должно обрушаться. Кейджи посмотрел на треснувшую полку за его спиной. — Разумеется. Моблит посмотрел в документы. — Почему хотите работать в инженерном корпусе? — Деньги. Ответ прозвучал мгновенно. Моблит поднял взгляд. Ханджи моргнула. Нифа, теперь стоявшая в стороне, прикрыла улыбку ладонью. — Простите? — переспросил Моблит. — Зарплата выше. — Это вся причина? Кейджи задумался. — Есть ещё стабильное питание. Пауза. — И форма выдаётся за счёт корпуса. Ханджи медленно повернулась к Моблиту: — У нас действительно зарплата выше? — После утверждения надбавки за опасные инженерные работы. — Отлично. Моблит снова посмотрел на Кейджи. — Большинство кандидатов говорят о развитии острова. — Хорошая причина. — О восстановлении городов. — Тоже неплохая. — О желании служить человечеству. Кейджи чуть приподнял бровь. — Это обычно говорят люди, которым уже есть где жить. В комнате стало тише. Сарказм из его голоса не исчез, но стал менее заметным. Моблит закрыл папку не до конца. — А вам негде? Кейджи пожал плечами. — Есть комната при строительном батальоне. Половину жалования отправляю семье. Ханджи перестала улыбаться. — Большая семья? — Мать. Две младшие сестры. Брат решил, что торговля перспективнее честного труда. Нифа, сидевшая на стуле вдоль стены спросила: — И как? — Он должен мне деньги. Она тихо рассмеялась. Кейджи продолжил уже спокойнее: — Я умею строить. Умею работать с механизмами. Не боюсь высоты и обычно понимаю, что здание рухнет, раньше, чем это понимает здание. Ханджи оживилась: — Полезный навык. — Жить помогает. Он посмотрел на Моблита. — Если за ту же работу здесь платят больше, я не вижу смысла придумывать красивую причину. — А если работа окажется опаснее, чем вы думаете? Кейджи перевёл взгляд на Ханджи. Потом на полку с подпалиной. Потом снова на Моблита. — Я уже думаю, что она опаснее. Нифа фыркнула. Ханджи взглянула на обгоревшую полку так, будто впервые её заметила. — Это было контролируемое возгорание. — Конечно, — ответил Кейджи. — Огонь просто не знал, что его контролируют. Моблит опустил глаза, скрывая короткую усмешку. — Значит, вас интересуют только деньги? Кейджи подумал немного дольше. — Нет. Ханджи ждала. — Мне нравится строить вещи, которые остаются после меня. Пауза. — Но за это тоже можно платить. Моблит записал что-то в анкете. — По крайней мере, честно. — Я рассчитывал, что это будет преимуществом. ⸻ Последним вошёл парень, державший в руках небольшой металлический механизм. Он не представился сразу. Положил устройство на стол. Посмотрел на Ханджи. Потом на Моблита. — Абель. Моблит просмотрел его бумаги. — Оружейная мастерская. Ремонт УПМ. Испытания пусковых механизмов. Абель кивнул. Тишина. Ханджи ждала. Он молчал. — И? — наконец спросила она. — Что? — Расскажи о себе. Абель немного подумал. — Работаю. Кейджи тихо произнёс: — Убедительно. Нифа прикрыла рот рукой. Моблит продолжил: — Почему хотите перейти в новый корпус? Абель указал на устройство, которое принёс. — Это регулятор давления для новых газовых баллонов. Ханджи мгновенно подалась вперёд. — С двумя клапанами? — С тремя. Второй вариант с двумя клапанами создавал обратное давление при резкой смене направления. Трос терял натяжение. Я добавил третий канал отвода, но теперь внутреннее кольцо перегревается после нескольких запусков. Островной металл не выдержит — нужен другой сплав. Нифа медленно перевела взгляд на Кейджи. Тот едва заметно пожал плечами. Абель продолжал. — Поэтому я изменил состав сплава внутреннего кольца. Но железо с острова содержит слишком много примесей, следовательно, потребуется либо дополнительная очистка, либо поставка— Моблит поднял ладонь. — Достаточно. Абель замолчал. Ханджи смотрела на него почти с восторгом. — Нет, не достаточно. Моблит повернулся к ней. — Достаточно для собеседования. — Но он ещё не закончил. — Я закончил, — спокойно сказал Абель. Ханджи удивленно посмотрела на него. — Почему? — Меня остановили. Кейджи впервые улыбнулся. Нифа тихо засмеялась. Ханджи медленно повернулась к Моблиту. — Он принят. — Мы не закончили собеседование. — Для меня закончили. Моблит устало выдохнул. — Абель, кроме механизмов вас что-нибудь интересует? Он задумался. Долго. Нифа ждала с искренним любопытством. Кейджи — с выражением человека, заранее готового к странному ответу. — Чай, — наконец сказал Абель. Моблит моргнул. — Чай? — Во время работы. — Какой? — Горячий. Кейджи опустил голову и коротко рассмеялся. Нифа улыбнулась. Даже Ханджи на секунду растерялась. Абель посмотрел на них. — Это была шутка. Пауза затянулась. Кейджи первым кивнул: — Неплохая. Просто предупреждай заранее. — Тогда не будет смысла. Нифа тихо произнесла: — А он мне нравится. Абель снова посмотрел на устройство. Будто разговор был закончен. ⸻ Моблит потёр переносицу. Перед ним сидели три человека, которых невозможно было перепутать друг с другом. Один хотел признания. Второй — устойчивой жизни. Третьему было достаточно нового механизма и горячего чая. Ханджи смотрела на них так, будто уже получила целую лабораторию. Моблит посмотрел на Ханджи. Она выглядела счастливой. Слишком счастливой. — Нет, — сказал Моблит. — Я ещё ничего не предложила. — Ты уже хочешь взять всех троих. — Да. — Мы не провели испытания. Ханджи повернулась к кандидатам. — Кто готов начать сегодня? Нифа подняла руку первой. Кейджи откинулся на спинку стула. — Что именно должно пережить испытание? Мы или здание? Абель посмотрел на устройство. — Зависит от того, что она собирается включить. Ханджи широко улыбнулась. Моблит закрыл глаза. — Я уже жалею. Нифа посмотрела на него спокойно. — Но вы всё равно нас возьмёте. Он открыл глаза. — Почему ты так решила? Она кивнула на Ханджи. — Потому что она уже распределяет, кто из нас что будет делать. Все повернулись. Ханджи действительно писала на отдельном листе: Нифа — поле, связь и испытания. Кейджи — строительство. Абель — механика. Снизу она добавила: Моблит — всё остальное. Моблит медленно прочитал. — Нет. Ханджи дописала: Моблит — всё остальное и безопасность. — Теперь лучше? — Нет. Кейджи посмотрел на Нифу. — Думаю, нас приняли. Абель коротко кивнул. — Похоже. Нифа улыбнулась: — Тогда хотелось бы узнать, где здесь выход. Моблит посмотрел на неё с надеждой. — Передумала? — Нет. Хочу заранее знать путь эвакуации. На несколько секунд повисла тишина. Затем даже Моблит невольно усмехнулся. Так у Ханджи появился новый отряд. Пока ещё не команда. Просто связная, строитель и механик, которые по неизвестной причине не ушли после прочтения предупреждения Леви. Фрагмент IV: Знамение Шиганшина Дом Йегеров День Во дворе лежали доски. Несколько длинных балок были сложены у стены дома. Рядом стояли ящик с инструментами, ведро с гвоздями и почти законченный каркас будущей пристройки. Эрен работал с самого утра. Он хотел расширить кухню. Микаса сначала сказала, что им и так хватает места. Потом сама нарисовала, где лучше поставить новое окно. Эрен забил очередной гвоздь. Отступил на шаг. Посмотрел на перекладину. Неровно. Он нахмурился, взял молоток поудобнее и снова подошёл к каркасу. В этот момент воздух дрогнул. Совсем немного. Как от жара. Эрен замер. Двор исчез не сразу. Сначала огонь появился на крыше соседнего дома. Потом тёмный дым закрыл небо. Деревянный каркас перед ним почернел и превратился в обломки. Трава под ногами покрылась пеплом. Шиганшина горела. Крики доносились со всех сторон. По улице двигались чужие солдаты. На стенах домов были следы от выстрелов. На земле лежали люди. Эрен не мог разглядеть их лиц. Но знал, кто они. Разведкорпус. Он сделал шаг назад. Молоток выпал из руки. А посреди горящей улицы стояла Имир. Босая. В светлом платье. Ветер поднимал вокруг неё пепел, но не касался её волос. Она просто смотрела на него. — Что это значит? Голос Эрена утонул в грохоте далёкого взрыва. Имир молчала. — Почему ты снова это показываешь? Никакого ответа. Эрен шагнул к ней. — Скажи, что мне делать. Она не двигалась. За её спиной рухнула часть дома. — Как это остановить? Имир продолжала смотреть на него. В памяти снова прозвучал её голос. «Ты остановился» Эрен замер. Посмотрел на чужих солдат. На тела друзей. На Микасу. И наконец понял. — Я остановился… Имир молчала. — Я позволил им остановить меня. Его голос задрожал. — Я оставил остальной мир в живых. Огонь разгорался всё сильнее. — Поэтому они пришли сюда. Имир ничего не ответила. Ответ больше не был нужен. Эрен смотрел на Микасу. — Я должен был закончить. Он перевёл взгляд на Имир. — Должен был уничтожить всех. Она стояла неподвижно. — Почему ты не сказала мне тогда?! Голос Эрена сорвался на крик. — Почему показываешь это сейчас?! Он бросился вперёд. — Как мне всё исправить?! Имир исчезла. Следом пропала горящая улица. Крики оборвались. Дым растворился в дневном свете. Перед Эреном снова был двор. Целые дома. Зелёная трава. Недостроенная пристройка. Эрен тяжело дышал. Он опустил взгляд на свою правую кисть. Несколько секунд просто смотрел на неё. Потом поднёс ко рту. Зубы сомкнулись на коже. Боль пронзила ладонь. Он укусил снова. Сильнее. На коже выступила кровь. Эрен не отводил взгляда от своей руки. Но кровь не испарялась. Она просто стекала по запястью. — Давай же! Он снова стиснул зубы на кисти. Ничего. Перед глазами мелькнула Микаса среди обломков. Её неподвижное тело. Окровавленный шарф. Эрен зарычал и укусил себя ещё раз. — Я понял! Кровь попала ему на губы. — Я знаю, что должен сделать! Но превращения не было. Он снова поднёс руку ко рту. Дверь дома распахнулась. Микаса увидела его на коленях возле недостроенной пристройки. Увидела молоток в траве. Кровь на досках. Разорванную кисть, которую он снова подносил ко рту. Она сразу побежала к нему. — Эрен… Он не услышал. Снова стиснул зубы на собственной руке. Микаса опустилась рядом. — Эрен, пожалуйста. Она протянула руку. — Остановись. Он будто не видел её. На его лице были слёзы, ярость и отчаянная надежда на вспышку, которой больше никогда не будет. Микаса схватила его за запястье прежде, чем он успел укусить себя снова. Эрен резко дёрнул руку. — Отпусти. — Пожалуйста, хватит. Она говорила тихо. Почти шёпотом. — Отпусти меня, Микаса. — Нет. Он попытался вырваться. Кровь размазалась по её пальцам. Микаса сжала его запястье обеими руками. Не отводя от него глаз. — У меня была сила! — выкрикнул Эрен. Свободным кулаком он ударил по земле. — Я мог закончить всё! Ещё один удар. Кожа на костяшках лопнула. — Мог уничтожить каждого врага! Микаса отпустила его запястье одной рукой и перехватила кулак. Теперь она держала обе его руки. — Эрен… — Я мог защитить вас! Он дёрнулся всем телом. — Я мог защитить тебя! — Я знаю. — Нет, не знаешь! Эрен попытался освободиться. Микаса не отпустила. Она прижалась ближе, удерживая его руки у земли. — А я остановился! — закричал он. — Позволил вам остановить меня! Его голос сорвался. — Оставил всех врагов в живых! Он рванулся ещё раз. Микаса попыталась удержать его. Эрен резко толкнул её Он просто хотел освободиться. Но Микаса потеряла равновесие. Она упала на землю рядом с досками. Эрен замер. Ярость исчезла с его лица мгновенно. Он смотрел на неё. На пыль на её одежде. На ладони, испачканные его кровью. На красный след, оставшийся на её щеке от пальцев, которыми она пыталась удержать его. И на мгновение снова увидел её среди обломков. Только теперь он сам был причиной её падения. — Микаса… Она подняла на него взгляд. В нём не было страха. Не было злости. Только боль. Не от толчка. За него. Эрен попятился на коленях. — Прости. Голос едва прозвучал. — Я не хотел. Микаса начала подниматься. Эрен протянул к ней руку, но сразу отдёрнул её, увидев кровь. — Не подходи. Она остановилась. — Я… Он посмотрел на свои ладони. Одна была разорвана зубами. Вторая — разбита о землю. — Я толкнул тебя. — Ты не хотел. Его лицо исказилось. — Я хотел защитить тебя от всего мира… Слова застряли в горле. — А теперь сам… Он не смог закончить. Опустил голову. — Прости меня. Микаса подошла ближе. — Не надо. — Не трогай меня. — Эрен. — Я весь в крови. — Это твоя кровь. Она снова опустилась перед ним. Эрен попытался отодвинуться. — Я могу снова причинить тебе боль. Микаса взяла его израненные руки. Эрен поднял на неё глаза. В них больше не было прежней ярости. Только страх. — Я видел тебя мёртвой. Микаса молчала. — Видел Армина. Жана. Всех. Он судорожно вдохнул. — Они пришли сюда, потому что я остановился. — Мы не знаем этого. — Я знаю. — Эрен… — Я должен был закончить. Он произнёс это почти беззвучно. — Должен был уничтожить весь мир. Микаса не отстранилась. Эрен смотрел на неё так, словно ждал, что теперь она наконец испугается его. Но она лишь крепче сжала его руки. — Ради тебя, — прошептал он. Микаса придвинулась ближе. — Я знаю. Эрен покачал головой. На его лице появилась болезненная усмешка. — Нет. Слёзы наполнили его глаза. — Ты не понимаешь. Он посмотрел на кровь, размазанную по её ладоням. — Я убил миллионы. Голос сорвался. — Миллионы, Микаса. Она не отвела взгляда. — Я раздавил их города. Их дома. Их семьи. Каждое слово будто вырывалось из него вместе с дыханием. — Я стал чудовищем. Он зажмурился. — И всё это ради того, чтобы вы жили. Плечи задрожали. — Ради того, чтобы жила ты. Микаса отпустила его запястья только затем, чтобы обнять. Эрен замер в её руках. — Неужели даже этого было недостаточно? Вопрос прозвучал совсем тихо. Тише всех его криков. — Сколько ещё я должен был убить, чтобы защитить тебя? Микаса прижала его голову к своему плечу. Его кровь впитывалась в её одежду. Она не обращала внимания. — Тебе не нужно больше никого убивать ради меня. Эрен судорожно вдохнул. — А если они придут? — Тогда мы встретим их вместе. — А если я не смогу тебя спасти? Микаса провела ладонью по его волосам. — Тогда позволь мне сейчас спасти тебя. Эрен сжал ткань на её спине. Сначала осторожно. Потом изо всех сил. — Прости… — Я с тобой. — Я не хотел тебя толкать. — Я знаю. — Я не хотел… Он не договорил. Микаса держала его крепко. Не боясь его ярости. Не отворачиваясь от его вины. Не пытаясь смыть с рук его кровь. Во дворе перед недостроенным домом она держала человека, который убил миллионы ради её будущего. А Эрен держался за единственного человека, без которого ни один спасённый мир не имел для него смысла. Фрагмент V: Нормальные люди Кабинет подразделения Леви Вечер Окно было приоткрыто, но воздух всё равно оставался тяжёлым. На столе лежали рапорты из лазарета. Леви сидел за столом. Андреас стоял напротив. — Лукас и Матиас всё ещё в лазарете, — сказал он. — Врачи пока не разрешают возвращать их даже к лёгким тренировкам. Леви перелистнул страницу. — Сколько ещё? — По Лукасу говорят — не раньше чем через неделю. По Матиасу осторожнее. Минимум две. — Ясно. Андреас продолжил: — Йонас стал меньше шутить. Леви поднял глаза. — Значит, Алькарим всё-таки принёс хоть какую-то пользу. Андреас едва заметно выдохнул через нос. — Раньше он шутил, чтобы разрядить обстановку. Теперь иногда начинает… и останавливается. Леви ничего не ответил. Андреас перевёл взгляд на следующий лист. — Адель улыбается. — Потрясающий отчёт. — Но не так, как раньше. Леви посмотрел на него внимательнее. — Объясни. Андреас на секунду задумался. — Раньше она улыбалась, потому что ей хотелось. Теперь — потому что считает, что так будет легче остальным. Леви откинулся на спинку стула. — Дальше. — Эмма и Мира почти не разговаривают. — Они и раньше не устраивали чаепития. — Раньше они хотя бы спорили. — Теперь не спорят? — Только по необходимости. На обходах. При распределении медикаментов. Иногда Мира отвечает ей одним словом. Леви помолчал. — А Эмма? — Делает вид, что её это не задевает. — Значит, задевает. — Да. За окном прошёл солдат. Шаги быстро стихли. Андреас сложил руки за спиной. — В целом дисциплина сохраняется. Приказы выполняют. На построения приходят вовремя. Жалоб нет. Леви посмотрел на него. — Это и беспокоит. Андреас чуть кивнул. — Меня тоже. Несколько секунд в кабинете было тихо. Леви закрыл рапорт. — А ты? Андреас не ответил сразу. Взгляд на мгновение ушёл в сторону. Не к окну. К стене. Словно ответ мог находиться там. Прошло несколько секунд. — Что-то изменилось, — сказал он. — Очень содержательно. — Более точного ответа у меня нет. Леви посмотрел на него ещё немного. Затем кивнул. — Свободен. Андреас развернулся. У самой двери остановился. — Капитан. — Что? — Они вернутся в норму? Леви не ответил сразу. Посмотрел на рапорты. — Нет. Андреас замер. — Но научатся жить с тем, что произошло. Этого достаточно. Андреас кивнул. И вышел. Дверь закрылась. Леви остался один. Посмотрел на аккуратную стопку бумаг. Затем на вторую. Неровную. Передвинул один лист на несколько миллиметров. Теперь обе лежали ровно. Это помогло ненадолго. ⸻ Шиганшина Дом Леви и Петры Поздний вечер На кухне было тепло. Петра сидела за столом, обхватив чашку обеими руками. Леви стоял у раковины. Он уже вымыл свою чашку. Потом чашку Петры. Потом зачем-то ещё раз свою. Он всегда мыл чашки перед тем, как налить в них чай. Даже если они уже были чистыми. — Я сегодня разговаривала с Энни, — сказала Петра. Леви остановился. Посмотрел на неё через плечо. — Она умеет разговаривать? Петра тихо рассмеялась. — Иногда. — Никогда не замечал. — Наверное, она тщательно это скрывает. Леви вытер чашку. Поставил её на место. — И о чём вы разговаривали? Петра немного помедлила. — О твоём отряде. Леви повернулся к ней. — Почему Энни обсуждает мой отряд? — Потому что я спросила. — Зачем? — Потому что ты уже третий вечер читаешь один и тот же рапорт. Леви посмотрел на бумаги, лежавшие на краю стола. — Я читаю разные. — Они все про одно и то же. — Тогда зачем их написали разными? Петра улыбнулась. На этот раз чуть шире. — Энни рассказала, что в Марлии были врачи, которые работали не только с телом. Леви сел напротив. — Это как? — Они разговаривали с солдатами после тяжёлых операций. Помогали справляться со страхом, потерями, воспоминаниями. Леви нахмурился. — Разговаривали? — Да. — И всё? — Не совсем всё. — И им за это платили? Петра прикусила губу, пытаясь не засмеяться. — Да, Леви. Им за это платили. Он посмотрел на неё с искренним недоверием. — За то, что они сидят и слушают чужие жалобы? — Они не просто слушают жалобы. — А что ещё? — Задают вопросы. Помогают человеку понять, что с ним происходит. — Человек сам не знает? — Иногда нет. — Как удобно. Петра отпила чай. — Тебе бы тоже не помешало. — Нет. — Я ещё не закончила. — Ответ всё равно нет. — Я говорила про твоих людей. Леви замолчал. Петра поставила чашку на стол. — Они прошли через тяжёлую миссию. Двое до сих пор в лазарете. Остальные вернулись, но каждый из них ведёт себя иначе. — Я знаю. — И что ты собираешься делать? — Дать им время. — А если времени недостаточно? — Дать больше. — А если и этого недостаточно? Леви посмотрел на неё. Петра не отвела взгляда. — Им нужен этот врач, — сказал он наконец. — Психолог. — Какая разница? — Для начала можно хотя бы правильно назвать человека, которого ты собираешься заставить лечить семерых вооружённых солдат. — Шестерых. — Андреаса тоже. — Он не пойдёт. — Пойдёт, если ты прикажешь. Леви немного подумал. — Тогда семерых. Петра улыбнулась. Он снова нахмурился. — И где, по-твоему, я найду психолога на Парадизе? — Я как раз спросила у Энни. Леви медленно опустил взгляд на её чашку. Потом снова на Петру. — Разумеется. — Среди марлийских военнопленных были врачи. — У нас все врачи уже работают. — Не все были обычными врачами. — Психологи? — Двое. Леви несколько секунд молчал. — Всё это время у нас были люди, которым платили за разговоры? — Формально сейчас им никто не платит. — Уже лучше. Петра не выдержала и рассмеялась. Леви посмотрел на неё. — Что? — Ничего. — Ты смеёшься. — Потому что уже представляю, как ты поведёшь весь отряд к психологу. — Я не поведу. — Конечно. — Они получат приказ и пойдут сами. — А если откажутся? Леви взял свою чашку. Обнаружил, что она пустая. — Тогда я пойду с ними. Петра замерла. — Правда? — Чтобы проследить, что они не сбежали. — Разумеется. — И чтобы этот психолог не оказался идиотом. Петра медленно кивнула. — Конечно. Леви посмотрел на неё подозрительно. — Почему ты снова улыбаешься? — Просто рада, что ты согласился. — Я ни на что не соглашался. — Завтра отдашь приказ? — Послезавтра. — Почему не завтра? — Мне нужно сначала допросить психолога. — Это называется знакомство. — Посмотрим. Петра снова взяла чашку. — Бедный человек. — Кто? — Психолог. Леви немного подумал. — Если он пережил Марлию и плен, переживёт и мой отряд. Петра посмотрела на него поверх чашки. — А тебя? Леви промолчал. Петра тихо рассмеялась. На следующий день в кабинете подразделения появился приказ: Всему подразделению Леви явиться на обязательную беседу с медицинским специалистом. Ниже стояла приписка: Отказ будет расцениваться как нарушение дисциплины. Ещё ниже, другим почерком: Йонас, это не шутка. ⸻ Здание было старым. Серый камень. Высокие окна. У входа пахло лекарствами, мокрой одеждой и чем-то варёным, что подавали больным на завтрак. Пятеро стояли перед дверью. Андреас держал в руке сложенный приказ. Мира смотрела на табличку. Эмма — на Миру. Адель — в окно. Йонас — на дверь. На табличке было написано: Кабинет №14. Доктор Элиас Фогель. Йонас прочитал ещё раз. — Может, мы ошиблись зданием? — Нет, — ответил Андреас. — Кабинетом? — Нет. — Днём? — Тоже нет. Йонас посмотрел на остальных. — Я просто проверяю все варианты. Мира скрестила руки на груди. — Приказ подписал Леви. — Именно поэтому я и проверяю. Эмма тихо вздохнула. — Мы должны были прийти десять минут назад. — Мы пришли десять минут назад, — сказал Йонас. — Но до сих пор стоим снаружи. — Это тоже часть лечения. Адель слегка улыбнулась. Йонас заметил. — Вот. Уже работает. Улыбка Адель сразу стала меньше. Андреас открыл дверь. — Заходим. — Куда именно? — Внутрь, Йонас. — Я спрашивал в более философском смысле. — Тогда останься снаружи и подумай. Йонас вошёл первым. ⸻ Приёмная оказалась небольшой. Пять стульев вдоль стены. Стол медсестры. Закрытая дверь кабинета. За столом сидела пожилая женщина и что-то записывала. Она подняла взгляд. — Подразделение капитана Леви? Андреас протянул приказ. — Да. Женщина быстро просмотрела лист. — Вас должно быть семеро. — Двое в лазарете. — Доктор навестит их отдельно. Йонас повернулся к Андреасу. — Даже ранение не помогает. Женщина за столом посмотрела на него. — От чего? — Неважно. Она вернула приказ. — Доктор будет вызывать вас по одному. — В каком порядке? — спросил Андреас. Дверь кабинета открылась. В проёме появился мужчина лет сорока пяти. Седина у висков. Очки в тонкой оправе. Светлая рубашка с закатанными рукавами. Он осмотрел пятерых. Не спеша. — Начнём с самого разговорчивого. Йонас медленно оглянулся. Позади никого не было. — Он про тебя, — сказала Мира. — Я понял. Доктор отступил в сторону. — Заходите. Йонас посмотрел на Андреаса. — Вы имеете право приказать ему выбрать другого? — Нет. — А как заместитель капитана? — Заходи. Йонас тяжело вздохнул. — Вот так люди и теряют доверие к руководству. Он вошёл. Дверь закрылась. ⸻ Кабинет был простой. Стол. Два кресла. Шкаф с папками. Чайник на небольшой печи. На стене не было медицинских рисунков. Йонас сел. Посмотрел на кресло. Потом на Фогеля. — И что теперь? Доктор сел напротив. — Теперь мы поговорим. — Мне говорили, что вы получаете за это деньги. — Раньше получал. — Значит, сейчас вы работаете хуже? — Сейчас я работаю осторожнее. Йонас усмехнулся. — У вас здесь всегда так тихо? — Обычно да. — Не раздражает? — Нет. — Меня раздражает. — Почему? Йонас пожал плечами. — В тишине нечего слушать. — Кроме собственных мыслей. Йонас посмотрел на него. — Вы долго готовили эту фразу? — Нет. — Жаль. Звучала неплохо. Фогель немного помолчал. — Как вы спите? — Лёжа. — Сколько часов? — По-разному. — Просыпаетесь ночью? Йонас хотел ответить сразу. Но остановился. — Иногда. — От боли? — Уже почти не болит. — Тогда от чего? Йонас посмотрел в сторону окна. — Не знаю. — Что вы делаете, когда просыпаетесь? — Смотрю в потолок. — Проверяете что-нибудь? Пауза. — Что именно? — Дверь. Окно. Оружие. Слышно ли дыхание других людей. Йонас перестал улыбаться. — Иногда. — Что именно? Он постучал пальцами по подлокотнику. — Сначала слушаю. — Что хотите услышать? Йонас усмехнулся. Слабо. — Что никто не умер, пока я спал. Фогель ничего не записал. — В Алькариме кто-то умер, пока вы не могли это остановить? — Карим. Ответ прозвучал быстро. Йонас посмотрел вниз. — Я даже не знал его имени, пока всё не закончилось. Пауза. — Он просто был человеком Ахмада. Фогель ждал. — А ещё Лукас почти умер. Матиас почти умер. Адель притащили без сознания. Я сам шёл на костылях. Он тихо усмехнулся. — Хорошая миссия. — Это шутка? — Скорее отчёт. — Вам смешно? Йонас посмотрел на него. — Нет. Фогель кивнул. — Вы стали шутить меньше. Йонас нахмурился. — Это написал Андреас? — Нет. Вы уже четыре раза начали шутку и только дважды закончили. Тишина. — Раньше вы заканчивали все? — Обычно. — Почему теперь останавливаетесь? Йонас долго молчал. Потом пожал плечами. — Иногда в голове появляется ответ. — Какой? Он провёл ладонью по лицу. — Что это не смешно. Пауза. — А потом я думаю: если я перестану шутить, они заметят, что всё изменилось. — Оно изменилось? Йонас посмотрел на дверь. За ней сидела команда. — Да. — Что именно? Он снова постучал пальцами. Медленнее. — Теперь я знаю, как они выглядят, когда почти умирают. Фогель кивнул. — На сегодня достаточно. Йонас поднял бровь. — Всё? — Нет. Но достаточно. — И вы не скажете, что со мной? — Вы вернулись из тяжёлой операции несколько недель назад. Плохо спите, проверяете, живы ли товарищи, и не всегда можете использовать привычный способ справляться со страхом. Пауза. — Пока этого достаточно, чтобы назначить следующую встречу. Йонас медленно встал. — Капитан будет очень доволен. — Почему? — Он любит повторные наказания. ⸻ Йонас вышел через двадцать семь минут. Все посмотрели на него. Он остановился. — Ужасный человек. Адель встревоженно подняла голову. — Что он сделал? — Задавал вопросы и ждал ответа. Мира посмотрела на дверь. — Чудовище. — Я серьёзно. Дверь снова открылась. Фогель посмотрел на Адель. — Госпожа Краузе. Она поднялась. Йонас тихо сказал: — Он считает улыбки. Адель посмотрела на него. — Хорошо. — Это не было шуткой. — Я поняла. И вошла. ⸻ Фогель налил ей чай. — Спасибо, — сказала она. — Вы не обязаны быть вежливой. — Я знаю. — Но всё равно будете? Адель улыбнулась. — Наверное. Фогель поставил чашку перед ней. — Почему? — Что почему? — Почему вы улыбаетесь? — Это странный вопрос. — Сегодня утром вы улыбались троим людям, хотя ни один из них не сказал ничего весёлого. Адель опустила взгляд на чай. — Вы наблюдали за нами? — Вы стояли под моим окном пятнадцать минут. — Мы не могли решиться войти. — Я понял. Пауза. — Остальным так спокойнее, — сказала она. — Когда вы улыбаетесь? — Да. — А вам? Адель провела пальцем по краю чашки. — Мне тоже. — Это неправда. Она подняла на него глаза. Впервые без улыбки. Фогель продолжил: — Но вы привыкли произносить её достаточно уверенно. Тишина. — Как вы спите? — Хорошо. — Просыпаетесь? — Иногда. — Сны? Она чуть наклонила голову. — У всех бывают сны. — Во сне вы снова в Алькариме? Улыбка осталась. Но пальцы на коленях чуть сжались. — Иногда. — Что происходит? — Ничего особенного. — Вы снова в плену? Пауза. — Иногда. — Вы можете двигаться? Адель посмотрела на него внимательнее. — Нет. — Видите кого-нибудь? Она ничего не ответила. Фогель продолжил спокойно: — Матиаса? Улыбка чуть дрогнула. — Он приходит поздно. — Во сне? — Да. — Слишком поздно? Адель опустила взгляд. — В настоящей жизни он успел. — А во сне? Тишина. — Не всегда. Фогель кивнул. — После пробуждения что вы делаете? — Встаю. — Сразу? — Да. — Почему? — Нужно занять себя. — Чем? — Помогаю в лазарете. Приношу воду. Меняю повязки. Иногда просто сижу рядом. — С Матиасом или Лукасом? — С обоими. — Что произойдёт, если вы останетесь одна? Адель улыбнулась чуть шире. — Ничего. Фогель посмотрел на неё. — Попробуйте сейчас не улыбаться. Она замерла. Не испугалась. Но будто не сразу поняла просьбу. — Зачем? — Хочу посмотреть, что произойдёт. Адель медленно перестала улыбаться. Лицо стало непривычно юным. Почти детским. Фогель не сказал ничего. Прошло несколько секунд. Её губы снова начали подниматься. — Не получается, — тихо сказала она. — Не получается или нельзя? Она подняла взгляд. Фогель продолжил: — Мне известно, почему вы улыбаетесь. Я не собираюсь просить вас нарушить обещание сестре. Тишина. Улыбка исчезла сама. — Откуда вы знаете? — Медицинская анкета содержит сведения о семье. Адель смотрела настороженно. — Тогда зачем попросили? — Чтобы понять, можете ли вы сами решать, когда улыбаться. Пауза. — Или обещание решает за вас. Она долго молчала. — Она просила не позволять миру забрать мою улыбку. — Это не значит, что вы обязаны улыбаться миру каждую минуту. Адель опустила глаза. — А если я перестану… Она замолчала. — Что тогда? — Будто она окончательно исчезнет. Фогель ответил не сразу. — Возможно, улыбка помогает вам её сохранить. Пауза. — Но страх, злость и слёзы тоже не стирают память о ней. Адель подняла глаза. Они блестели. Но она не плакала. — Я не хочу, чтобы они снова увидели меня слабой. — Кто? — Команда. — Они видели вас без сознания. Ответ был слишком прямым. Адель вздрогнула. Фогель сразу остановился. — Простите. Это было слишком быстро. Она удивлённо посмотрела на него. Он не оправдывался. Просто ждал. Через несколько секунд Адель сказала: — Я ничего не помню. — Это пугает? Она кивнула. Совсем немного. — Они знают, что со мной происходило. А я — нет. — Значит, сегодня начнём не с плена. Пауза. — А с того, что вы чувствуете, когда видите их лица и понимаете: они помнят за вас. Улыбка не вернулась. — Хорошо, — сказала она тихо. ⸻ Адель вышла через двадцать минут. Йонас сразу поднялся. — Ну? Она села рядом. — Он дал мне чай. — Мне не дал. — Ты бы пролил. — Это дискриминация. Фогель выглянул из кабинета. — Госпожа Хоффман. Мира поднялась. Эмма невольно проследила за ней взглядом. Мира этого не заметила. Или сделала вид. ⸻ Мира села прямо. Как на допросе. Фогель занял кресло напротив. — Вы можете расслабиться. — Я расслаблена. — Хорошо. Пауза. — Как спите? — Нормально. — Сколько? — Достаточно. — Кошмары? — Нет. — Повторяющиеся мысли? — Нет. — Раздражительность? — Нет. Фогель посмотрел на неё. — Тогда зачем капитан отправил вас сюда? — Он отправил всех. — Почему вы согласились прийти? — Это приказ. — Приказы всегда снимают необходимость решать самой? Её взгляд стал холоднее. — Нет. — Значит, вы могли сопротивляться. — Это было бы бессмысленно. — Почему? — Потому что капитан всё равно заставил бы. Фогель слегка кивнул. — Вот теперь звучит честнее. Мира ничего не ответила. — В Алькариме вы нарушали план? — Да. — Почему? — Потому что ситуация изменилась. — Вы пошли искать остальных? — Да. — Это было правильное решение? — На тот момент — да. — А теперь? — Они живы. — Это не ответ. Мира чуть сузила глаза. — Тогда да. Фогель сделал короткую запись. — Вы злитесь на кого-нибудь из команды? — Нет. — На себя? — Нет. — На Лукаса? Пауза. Совсем короткая. — Нет. — На Эмму? Теперь пауза была длиннее. — Это не связано с операцией. — Но связано с тем, как вы чувствуете себя после неё. Мира посмотрела прямо. — Между нами произошёл личный конфликт. Мы его закрыли. — Вы поговорили? — Достаточно. — Что именно было сказано? — Это не имеет отношения к службе. — Я не спрашивал о службе. Тишина. Мира сцепила пальцы. — Она думает, что я её ненавижу. — Вы её ненавидите? — Нет. Ответ сразу. Уверенно. — Тогда почему почти не разговариваете? Мира посмотрела в сторону. — Потому что я сказала достаточно. — А ей? — Себе. Фогель подождал. Мира продолжила, уже тише: — До Алькарима всё было проще. — Что именно? — Я могла считать, что у меня есть время разобраться. — С чем? Она посмотрела на него резко. Он не отвёл глаз. — Вы прекрасно понимаете. — Понимаю только, что речь о Лукасе. Пауза. — Он почти умер, — сказала Мира. Впервые в её голосе появилась неровность. Совсем небольшая. — И когда я его увидела… Она остановилась. — Что вы почувствовали? — Ничего полезного. — Это не ответ. — Страх. Слово вышло жёстко. Будто признание раздражало её сильнее самого страха. — Потом? — Потом увидела Эмму рядом с ним. Фогель молчал. — И поняла, — продолжила Мира, — что моё присутствие там ничего не изменит. — Это было больно? — Это было ясно. — Ясность и боль могут существовать одновременно. Мира отвела взгляд. — Я не злюсь на неё. — Но рядом с ней вам приходится помнить о том, что вы потеряли возможность, которой, возможно, никогда не имели. Тишина. Мира медленно выдохнула. — Возможно. — Это не делает вас плохим солдатом. — Я знаю. — Но вы всё равно избегаете её, чтобы никто не увидел, что вам больно. Мира снова посмотрела на него. — На сегодня достаточно. Фогель кивнул. — Согласен. Она поднялась. У двери остановилась. — Вы всегда позволяете пациенту закончить разговор? — Нет. — Почему сейчас позволили? — Потому что вы впервые сами сказали то, о чём не хотели говорить. Мира ничего не ответила. И вышла. ⸻ В коридоре Эмма поднялась. Они встретились взглядами. Мира прошла мимо. Потом остановилась. — Он задаёт прямые вопросы. Эмма кивнула. — Хорошо. Мира хотела уйти. Но всё же добавила: — Я не говорила о тебе ничего плохого. Эмма замерла. — Я знаю. Мира посмотрела на неё секунду. И села. Это ещё не был разговор. Но впервые после возвращения она сама сделала шаг. ⸻ Эмма села. В отличие от остальных, сразу осмотрела кабинет. Печь. Чайник. Шкаф с лекарствами. Руки врача. Фогель заметил. — Проверяете, насколько я компетентен? — Привычка. — Вы медик. — Да. — Тогда начнём иначе. Какие симптомы вы бы записали у себя? Эмма слегка нахмурилась. — Я не могу оценивать себя объективно. — Это уже хорошее начало. Она помолчала. — Плохо сплю. — Сколько? — Три-четыре часа. — Потом? — Просыпаюсь. — Из-за сна? — Иногда. — Что видите? Эмма опустила глаза. — Лукаса. — В каком состоянии? — Он лежит. — На корабле? — Иногда там. Пауза. — Иногда я снова захожу в комнату, а он уже не дышит. Фогель не перебивал. — Я подхожу. Проверяю пульс. Его нет. Пальцы Эммы сжались. — Потом просыпаюсь. — Что делаете? — Иду в лазарет. — Каждую ночь? — Не каждую. — Сколько раз за последнюю неделю? Она подумала. — Пять. — Что проверяете? — Температуру. Пульс. Дыхание. Повязки. — Врачи лазарета делают это без вас? — Да. — Тогда зачем идёте? — Потому что я медик. — Нет. Эмма резко подняла взгляд. Фогель говорил спокойно. — Вы идёте не потому, что он нуждается в медицинской проверке. Вы идёте, потому что вам нужно убедиться, что сон не стал правдой. Она молчала. — Я должна была быть рядом, — сказала она наконец. — Когда? — Когда всё произошло. — Вы находились в другой части операции. — Я медик подразделения. — И одновременно боец, выполнявший собственную задачу. — Это ничего не меняет. — Почему? Эмма посмотрела на него. — Потому что он истекал кровью, а меня рядом не было. — Кто его спас? — Андреас. Люди Ахмада. Потом врачи. — Значит, помощь была оказана. — Не мной. Слова прозвучали резко. Фогель кивнул. Вот теперь они дошли до сути. — Если бы он умер, вы считали бы себя виноватой? — Да. — Хотя физически не могли находиться в двух местах одновременно? — Да. — Вы предъявляете это требование другим медикам? Она замолчала. — Нет. — Только себе? Пауза. — Да. Фогель немного наклонился вперёд. — Почему? Эмма долго не отвечала. Потом сказала совсем тихо: — Потому что это был он. Тишина. Не профессиональная. Личная. — Вы сказали ему об этом? Она вспомнила. Его руку. Свою щёку. Слова, которые уже нельзя было вернуть. — Да. — И что он ответил? — Что он здесь. — Этого недостаточно? Глаза Эммы блеснули. — Ночью — нет. Фогель кивнул. — Тогда на следующих встречах мы будем работать не над тем, чтобы вы перестали заботиться о нём. Пауза. — А над тем, чтобы вам не приходилось каждую ночь доказывать себе, что он жив. Эмма вытерла глаза. Быстро. Почти раздражённо. — Хорошо. ⸻ Когда Эмма вышла, Мира подняла на неё взгляд. Увидела покрасневшие глаза. Ничего не спросила. Просто чуть подвинулась на стуле, освобождая место рядом. Эмма заметила. Села. Между ними оставалось небольшое расстояние. Но уже не целый коридор. Фогель посмотрел на Андреаса. — Вы последний. Андреас поднялся. — Я предполагал. — Почему? — Обычно руководитель остаётся до конца. — Вы сейчас не руководитель. Андреас посмотрел на него. — Посмотрим. И вошёл. ⸻ Андреас сел. Спина ровная. Взгляд спокойный. Фогель открыл папку. — Вы составили подробный отчёт. — Это моя работа. — Пятьдесят семь страниц. — Операция была сложной. — Вы описали все принятые решения. — Да. — Кроме одного. Андреас слегка нахмурился. — Какого? Фогель посмотрел в бумаги. — Решения человека Ахмада пожертвовать собой. Тишина. — Это не было моим решением. — Я знаю. — Я запретил. — Я знаю. — Он всё равно сделал. — Именно. Андреас посмотрел в окно. — Тогда почему вы называете это моим решением? — Я не называю. Фогель закрыл папку. — Но вы всё равно включили его смерть в список собственных ошибок. Андреас медленно перевёл взгляд обратно. — Вы не можете этого знать. — Могу предположить. Вы описали его действия четырежды. Каждый раз добавили, что не успели остановить. Пауза. — В военном отчёте одного раза достаточно. Андреас ничего не ответил. — Что вы сделали после взрыва? — Проверил комнату. — Потом? — Лукас упал. — Что вы сделали? Челюсть Андреаса напряглась. — Проверил дыхание. — И? — Приказал открыть глаза. — Почему приказали? — Потому что он солдат. — Нет. Фогель сказал это спокойно. Без давления. — Потому что вы испугались. Тишина. Андреас посмотрел на него холоднее. — Я действовал. — И одновременно боялись. — Это не мешало. — Я не утверждаю, что мешало. Пауза. — Что вы почувствовали, когда он не ответил? Андреас посмотрел вниз. На собственные руки. Будто снова держал Лукаса за плечи. — Что опоздал. — С чем? — С решением. — Каким? — Нужно было раньше остановить спор. — С Лукасом? — Да. — Кто был прав? Андреас ответил не сразу. — Это уже неважно. — Почему? — Потому что мы спорили во время боя. — Значит, вы согласны с капитаном Леви. — Да. — Но всё ещё пытаетесь определить, чья позиция была правильнее. Андреас поднял взгляд. Фогель продолжил: — Потому что если найдёте правильный ответ, сможете убедить себя, что в следующий раз всё контролируете. Тишина. — А вы считаете, что не смогу? — Считаете ли вы, что можно просчитать человека, который сознательно входит в комнату со взрывчаткой? Андреас молчал. — Можно ли просчитать, что Матиас потеряет контроль, увидев Адель? Тишина. — Что Лукас сумеет вернуть его одной фразой? Андреас сжал пальцы. — Моя работа — учитывать риски. — Да. — Если перестану— — Вы не должны переставать. Фогель перебил его впервые. Спокойно. — Вы должны перестать считать непредсказуемость личным провалом. Андреас смотрел на него. — Звучит удобно. — Нет. Удобнее считать, что если вы достаточно умны, то никто рядом не пострадает. Пауза. — Тогда каждая рана превращается в доказательство вашей недостаточности. И вам не приходится признавать более страшную вещь. — Какую? — Иногда вы принимаете хорошее решение, а люди всё равно получают ранения. Андреас отвёл взгляд. — Это плохая система. — Это война. Тишина. Фогель не продолжал. Прошла почти минута. Андреас наконец сказал: — Капитан спросил меня о состоянии команды. — И? — Я сказал, что что-то изменилось. — В них? — Во всех. — В вас? Андреас посмотрел прямо. — Да. — Что именно? Он подумал. Дольше обычного. — Раньше я считал, что если план достаточно хорош, команда вернётся. Пауза. — Теперь? — Теперь знаю, что возвращаются не благодаря одному плану. Фогель кивнул. — Это изменение обязательно плохое? Андреас не ответил. Но впервые за весь разговор не попытался найти ответ сразу. ⸻ Когда он вышел, остальные поднялись. Йонас первым нарушил тишину: — Итак. Мы все здоровы? Андреас посмотрел на него. — Нет. — Хорошо. А то я начал переживать. Дверь кабинета снова открылась. Фогель вышел с пятью небольшими карточками. Протянул их Андреасу. — Следующая встреча через неделю. Йонас перестал улыбаться. — Следующая? — Да. — Нам не сказали, что их будет несколько. — Вам не сказали, что будет одна. Йонас посмотрел на Андреаса. — Это законно? — Приказ Леви. — Это не ответ. — Для тебя — ответ. Фогель поправил очки. — Когда Лукас и Матиас смогут сидеть дольше получаса, я навещу их в лазарете. Мира посмотрела на карточки. — И сколько это будет продолжаться? — Пока вы не начнёте приходить добровольно. Пять человек уставились на него. Фогель немного подумал. — Хорошо. Пока вы не перестанете рассматривать это как наказание. — Это более реалистично, — сказал Андреас. Они направились к выходу. У двери Йонас остановился. Обернулся к Фогелю. — Доктор. — Да? — Вы действительно раньше получали за это деньги? — Да. — Недостаточно. Фогель кивнул. — Наконец-то мы в чём-то согласны. Они вышли из больницы. Несколько секунд шли молча. Затем Адель спросила: — Кто-нибудь хочет поесть? Йонас поднял руку. — Я. Мира посмотрела на Эмму. Коротко. — Ты тоже идёшь? Эмма немного удивилась. — Да. — Тогда пошли. Это ещё не было примирением. Но впервые после Алькарима Мира сама заговорила с ней не по службе. Андреас заметил. Ничего не сказал. Только убрал карточки в карман. На следующей неделе они пришли снова. На этот раз простояли перед дверью всего семь минут. ⸻ Дом Леви и Петры Вечер На кухонном столе стояла чашка чая. Рядом лежала тонкая папка. Леви сидел над ней уже несколько минут. Доктор Фогель сдержал слово. Никаких подробных пересказов разговоров. Никаких признаний. Только короткое заключение о состоянии каждого бойца, возможных рисках и необходимых ограничениях. Петра вошла на кухню. Остановилась за спиной Леви и посмотрела через его плечо на раскрытую папку. — Уже прислал? — Да. Она положила руки ему на плечи. Леви не отстранился. Петра слегка наклонилась и приобняла его сзади. — Ну и как там твои детишки? Леви медленно повернул голову. — Мои кто? — Твои детишки. — Это вооружённые солдаты. — Конечно. Она мягко поцеловала его в висок. — Как они? Леви посмотрел на папку. — Плохо. Петра перестала улыбаться. — Совсем? — Нет. Он перевернул первую страницу. — Беккер. Петра чуть крепче обняла его за плечи. Леви начал читать: — «Нарушения сна. Повышенная настороженность после пробуждения. Периодическая проверка безопасности помещения и состояния товарищей». Он немного помолчал. — «Привычный защитный механизм в виде юмора частично утратил эффективность». Петра посмотрела на запись. — Поэтому он стал меньше шутить. — Похоже. — А то, что он всё ещё шутит? Леви пробежал глазами следующую строку. — «Юмор рекомендуется не пресекать, если он не используется для полного избегания разговора». Петра тихо усмехнулась. — Йонас будет счастлив узнать, что ему официально разрешили шутить. — Он об этом не узнает. — Почему? — Начнёт злоупотреблять медицинским разрешением. Петра не смогла сдержать улыбку. Леви перевернул страницу. — Краузе. Он прочитал молча первые несколько строк. Его взгляд стал тяжелее. — Что там? — спросила Петра. — «Повторяющиеся сновидения, связанные с пленением и невозможностью двигаться. Частичное отсутствие воспоминаний о событиях создаёт выраженную тревожность». Он опустил лист чуть ниже. — «Склонна занимать себя заботой о раненых товарищах, чтобы избегать одиночества и собственных переживаний». Петра посмотрела на него. — А улыбка? Леви нашёл нужную строку. — «Улыбка имеет устойчивое личное значение и не должна рассматриваться исключительно как притворство». Пауза. — «Однако пациентка испытывает трудности с проявлением отрицательных эмоций и воспринимает их как нарушение обещания погибшему члену семьи». Петра тихо выдохнула. — Она ведь совсем молодая. — Восемнадцать. — Я знаю. Леви закрыл страницу большим пальцем. — Восемнадцатилетние тоже умирают. Петра опустила подбородок ему на плечо. — Именно поэтому им иногда нужно напоминать, что они не обязаны всё время быть сильными. Леви ничего не ответил. Только перевернул страницу. — Хоффман. Петра сразу посмотрела внимательнее. Леви начал читать: — «Сохраняет высокий уровень самоконтроля. Состояние не влияет на дисциплину или способность выполнять приказы». — Это хорошо. — Дальше хуже. Он продолжил: — «Использует служебную дисциплину как способ избегать эмоциональной реакции. Испытывает страх, связанный с возможной потерей товарища, но воспринимает его как проявление слабости». Петра немного нахмурилась. — Лукаса? Леви посмотрел на неё. — В отчёте имени нет. — Но мы оба понимаем. — Да. Он прочитал следующую строку: — «Избегает контакта с другим членом подразделения из-за нерешённого личного конфликта. Прямой угрозы совместной службе на данный момент нет». Петра тихо сказала: — С Эммой. — Похоже. — Они не поссорятся на задании? — Фогель пишет, что нет. Леви посмотрел на заключение. — «Обе стороны сохраняют профессиональное поведение. Рекомендуется не принуждать к немедленному выяснению отношений». Петра чуть улыбнулась. — Значит, не надо запирать их в одной комнате? Леви повернул голову. — Ты собиралась? — Нет. Небольшая пауза. — Но теперь знаю, что не надо. — Очень полезно. Петра снова тихо рассмеялась. Следующая страница. Леви задержал взгляд на имени. — Линднер. — Эмма. — «Выраженные нарушения сна. Повторяющиеся сновидения о смерти раненого товарища». Он продолжал ровно, но чуть медленнее: — «Ночные посещения лазарета не связаны с медицинской необходимостью. Представляют собой попытку убедиться, что состояние пациента не ухудшилось». Петра посмотрела на него сбоку. — Она ходит к Лукасу каждую ночь? — Почти. — И никто не остановил? — Она медик. До этого все думали, что проверяет его состояние. Леви снова посмотрел на лист. — «Наблюдается чрезмерное чувство профессиональной ответственности за события, во время которых пациентка физически не могла присутствовать рядом с пострадавшим». Пауза. — «Вина имеет не только профессиональный характер». Петра ничего не сказала. Леви тоже. Несколько секунд на кухне слышно было только тихое потрескивание лампы. Потом Петра спросила: — Что доктор рекомендует? — Запретить ночные проверки без медицинской необходимости. — Она послушается? — Нет. — Тогда? — Получит приказ. — От тебя? — Если понадобится. Петра чуть прижалась к нему. — Очень романтично. — Что именно? — Запрещать девушке проверять, жив ли человек, которого она любит. Леви нахмурился. — В отчёте не написано, что она его любит. — Конечно. — Там написано: «личный характер». — Это совершенно другое. Леви посмотрел на неё несколько секунд. Петра сохраняла серьёзное лицо. Почти. Он отвернулся обратно к документам. — Вольф. — Самый сложный? — Самый длинный. — Неудивительно. Леви начал читать: — «Выраженная склонность брать на себя ответственность за действия других членов группы, включая решения, принятые ими вопреки прямому приказу». Он перевернул угол страницы. — «Многократно возвращается к гибели союзника, пожертвовавшего собой, и к собственному конфликту с раненым подчинённым во время боя». Петра тихо спросила: — С Лукасом? — Да. — Он всё ещё считает себя виноватым? — Во всём. Леви прочитал следующую строку: — «Рассматривает непредсказуемые события как результат недостаточного анализа. Полагает, что более качественное планирование могло полностью исключить потери и ранения». Петра немного помолчала. — Знакомо. Леви поднял на неё взгляд. — Что? — Ничего. — Ты сказала «знакомо». — Показалось. Леви продолжал смотреть. Петра невинно улыбнулась. — Читай дальше. Он прищурился, но вернулся к бумаге. — «Состояние не снижает аналитических способностей. Однако существует риск чрезмерной осторожности, задержки решений и попытки контролировать поведение каждого члена группы». Петра посмотрела на него. — А это уже опасно. — Да. — Особенно для человека, который должен принимать решения быстро. Леви коротко кивнул. — «Рекомендуется продолжение индивидуальных встреч. На время восстановления не оставлять единственным командующим операцией высокого риска». Петра нахмурилась. — Андреасу это не понравится. — Ему не обязано нравиться. — Но ты согласен? Леви долго смотрел на заключение. — Да. Он закрыл страницу. Петра обошла стул и села рядом. — А общий итог? Леви открыл последнюю часть отчёта. Несколько строк. — «Все пятеро сохраняют контакт с реальностью, способность выполнять приказы и критически оценивать собственные действия». Петра кивнула. — Уже хорошо. — «Немедленного отстранения от службы не требуется». — Ещё лучше. — «Возвращение к боевым операциям полным составом до завершения восстановления двух раненых не рекомендуется». Леви слегка нахмурился. — Это и без него понятно. — Он врач. Ему положено писать очевидное. — За это ему тоже платили? Петра улыбнулась. — Раньше. Леви продолжил: — «Группа демонстрирует выраженную взаимную привязанность, которая одновременно является главным фактором устойчивости и источником повышенной тревоги». Петра посмотрела на него. — Хорошо сказано. — Слишком длинно. — А проще? Леви задумался. — Они боятся потерять друг друга. Петра мягко кивнула. — Потому что стали настоящей командой. Леви ничего не сказал. Его взгляд снова опустился на имена. Йонас. Адель. Мира. Эмма. Андреас. На следующем листе оставались две пустые строки. Матиас Рихтер. Лукас Штайнер. Рядом стояла отметка: Осмотр будет проведён в лазарете после разрешения лечащего врача. Петра тоже это заметила. — А про этих двоих пока ничего? — Пока нет. — Но Фогель пойдёт к ним? — Да. — Интересно, кто из них окажется разговорчивее. Леви посмотрел на неё. — Лукас. — Почему? — Матиасу для ответа понадобится целый месяц. Петра тихо рассмеялась. Леви снова просмотрел заключение. — Фогель назначил всем повторную встречу. — Хорошо. — Раз в неделю. — Ещё лучше. — Йонасу велел записывать, сколько раз тот просыпается. — Полезно. — Адель — десять минут в день ничего не делать. Петра улыбнулась. — Для неё это, наверное, самое трудное задание. — Андреасу запретил составлять отчёт о встрече. Петра рассмеялась уже громче. — Мне определённо нравится этот доктор. Леви закрыл папку. — Он раздражает людей. — Ты тоже. — Поэтому я знаю, что это не всегда полезно. Петра положила ладонь поверх его руки. — Ты всё равно переживаешь за них. — Я проверяю состояние подразделения. — Конечно. — Это моя работа. — Разумеется. Она придвинулась ближе и положила голову ему на плечо. Несколько секунд они сидели молча. Потом Петра снова посмотрела на закрытую папку. — Значит, детишки поправятся? Леви тихо выдохнул. — Они не дети. — Я знаю. — И Фогель не написал, что они поправятся. — А что написал? Леви посмотрел на её руку поверх своей. — Что им понадобится время. Петра слегка сжала его пальцы. — Тогда дадим им время. Леви молчал. Потом коротко кивнул. — Дадим. Небольшая пауза. — Но на следующую встречу пойдут все. Петра улыбнулась. — Даже если откажутся? — Особенно если откажутся. Она снова обняла его за плечи. — Хороший папа. Леви медленно повернул к ней голову. — Ещё раз назовёшь меня так — сама пойдёшь к Фогелю. Петра прикусила губу. — Вместе с тобой? — Нет. — Тогда неинтересно. Леви посмотрел на неё. Петра всё-таки рассмеялась. Он хотел что-то сказать. Но вместо этого лишь придвинул к ней свою чашку. — Чай остыл. — Я подогрею. Она взяла чашку и поднялась. А папка осталась лежать на столе. Закрытая. Но впервые после возвращения команды из Алькарима Леви смотрел на неё не как на отчёт о проваленной операции. А как на начало восстановления. Фрагмент VI: Соседи Шиганшина Штаб Утро Первые признаки того, что в штабе появился Инженерный корпус, заметили не сразу. Сначала в одном из внутренних дворов поставили длинный деревянный навес. Потом туда начали приносить ящики. Много ящиков. Некоторые были подписаны. Некоторые — нет. На нескольких стояло предупреждение: Не переворачивать. Один ящик лежал вверх дном. Рядом с ним сидел Абель и смотрел на треснувшую металлическую деталь. Конни остановился возле навеса. — Она была важная? Абель поднял голову. — Теперь уже нет. Конни немного подумал. — Хорошо. И пошёл дальше. Следом появились трубы. Колёса. Металлические пластины. Медные провода. Два небольших котла. Один большой котёл. И устройство, назначение которого никто в Разведкорпусе понять не смог. Жан несколько минут ходил вокруг него. Потом спросил: — Что это? Кейджи вытер руки о фартук. — Пока не знаем. Жан посмотрел на него. — Вы его построили. — Да. — Но не знаете, что это? Кейджи пожал плечами. — Мы собирали насос. Он посмотрел на устройство. — Получилось это. Жан перевёл взгляд на Пик. Пик спокойно сказала: — Значит, это ещё не насос. Кейджи кивнул. — Именно. Жан немного постоял. — Удивительно, что я понял. ⸻ Через неделю Разведкорпус окончательно понял: Инженерный корпус теперь живёт вместе с ними. Это выражалось во многом. В столовой появились люди с чёрными от копоти руками. В коридорах начали пахнуть машинным маслом. В одном из пустых кабинетов временно хранили рулоны медной проволоки. Слово «временно» было написано на табличке уже третий месяц. На тренировочном дворе возникла узкая рельсовая линия длиной около тридцати метров. Она начиналась у мастерской. И заканчивалась у стены. Никто не знал зачем. Кроме Ханджи. Но её объяснение занимало слишком много времени. Поэтому большинство просто перестало спрашивать. ⸻ Столовая штаба Полдень За одним из длинных столов сидели Жан, Конни, Саша, Петра, Пик и Энни. Перед Сашей стояла тарелка. Рядом — ещё одна. И ещё половина чужой. На другом конце столовой расположились инженеры. Ханджи быстро что-то рисовала на салфетке. Моблит сидел рядом и пытался одновременно есть и следить за её расчётами. Нифа держала металлический клапан. Абель рассматривал обожжённую перчатку. Кейджи смотрел на клапан. — Он выдержал? Нифа покачала головой. — Нет. — Сколько? — Семь минут. Абель поднял взгляд. — Прошлый выдержал четыре. Ханджи резко перестала рисовать. — Значит, почти вдвое больше! Моблит тихо сказал: — Ханджи, он разлетелся на три части. — На четыре, — поправила Нифа. — Тем более, — сказала Ханджи. — Мы точно знаем, где слабое место. Жан перестал есть. — Они всегда так радуются, когда что-то ломается? Пик спокойно посмотрела в сторону инженеров. — Только если в этот раз ломается позже. Конни покачал головой. — Я думал, у нас странная работа. Энни продолжала есть. — У нас она хотя бы обычно ломает людей. Петра посмотрела на неё. Энни подняла глаза. — Что? Жан тихо усмехнулся. В этот момент двери столовой открылись. Вошёл Леви. Он остановился. Посмотрел на инженеров. На металлическую деталь на столе. Потом на пятно машинного масла рядом с хлебом. — Почему это здесь? В столовой стало тише. Абель посмотрел на клапан. — Мы обсуждаем испытание. — Я спросил не это. Нифа быстро убрала клапан со стола. Под ним осталось круглое чёрное пятно. Леви посмотрел на пятно. Затем на Нифу. Нифа медленно взяла салфетку. — Сейчас вытру. — Не сейчас. Пауза. — До того, как ты положила на стол кусок грязного металла. Нифа замерла. — Поняла. Ханджи подняла руку. — Вообще-то он не грязный. Это смесь масла, угольной пыли и— Моблит мягко опустил её руку. — Не надо. Леви посмотрел на Ханджи. — В мастерской закончились столы? — Нет. — Тогда почему вы едите вместе с котлом? Ханджи оглянулась. — Котла здесь нет. За окном что-то громко зашипело. Все повернули головы. Потом раздался металлический удар. Стекло в окнах слегка задрожало. Ханджи улыбнулась. — Он снаружи. Леви закрыл глаза. Совсем ненадолго. — Конечно. ⸻ Высказывание Комната отдыха Жан сидел в кресле. — Когда Инженерный корпус только приехал, я думал, что они просто займут одну мастерскую. Пауза. — Потом мастерских стало две. Он немного подумал. — Сейчас у них есть часть двора, склад, подвальное помещение и половина восточного коридора. Пауза. — Я не уверен, что это всё ещё наш штаб. ⸻ Высказывание Комната отдыха Ханджи сидела на краю кресла. — Разведкорпус дал нам прекрасные условия. Она широко улыбнулась. — Просторный двор. Высокие стены. Крепкие здания. Небольшая пауза. — И очень терпеливых соседей. Из-за стены раздался голос Леви: — Нет. Ханджи немного повернула голову. — Относительно терпеливых. ⸻ Внутренний двор После обеда В центре двора стояла небольшая платформа на четырёх металлических колёсах. Под ней находился котёл. От котла тянулись трубы. Сверху торчал рычаг. Вдоль земли были проложены рельсы. Те самые. Длиной около тридцати метров. Вокруг собрался почти весь свободный штаб. Новобранцы стояли у ограждения. Капитаны — чуть ближе. Инженеры находились возле платформы. Армин стоял рядом с Ханджи. — И что именно мы сейчас увидим? Ханджи поправила очки. — Первый самостоятельный ход паровой платформы. Жан посмотрел на рельсы. Потом на стену в конце. — Она остановится до стены? Моблит ответил раньше Ханджи: — Должна. Жан повернулся к нему. — Это не то слово, которое я хотел услышать. Абель стоял у котла и следил за давлением. Нифа проверяла соединения. Кейджи держал гаечный ключ. Ханджи подняла руку. — Паровой двигатель преобразует давление в движение. Конни посмотрел на платформу. — Она поедет? — Да. — Быстро? Ханджи задумалась. — Надеюсь. Петра тихо сказала: — Он спрашивал не это. Леви стоял чуть в стороне. Руки скрещены на груди. Взгляд прикован не к платформе. К стене за ней. — Кто разрешил ставить испытательную линию напротив здания? Ханджи повернулась. — Там было ровное место. — Там стена. — Поэтому и ровное. Леви посмотрел на Моблита. Моблит тяжело выдохнул. — Я говорил. — Недостаточно громко. Ханджи уже снова повернулась к платформе. — Начинаем! Абель открыл клапан. Раздалось шипение. Из трубы вырвалось облако белого пара. Новобранцы невольно отступили. Платформа дрогнула. Но не поехала. Ханджи прищурилась. — Ещё давление. Абель посмотрел на прибор. — Уже много. — Немного больше. Моблит тихо сказал: — Ханджи. — Совсем немного. Абель осторожно повернул клапан. Шипение стало громче. Платформа снова дрогнула. Колёса медленно повернулись. Толпа замерла. Платформа сдвинулась. На несколько сантиметров. Потом ещё. Ханджи широко улыбнулась. — Она движется! Инженеры одновременно оживились. Нифа начала хлопать. Кейджи поднял ключ. Армин не удержался от улыбки. Даже Жан слегка подался вперёд. Платформа медленно ехала по рельсам. Очень медленно. Скорость обычной ходьбы. Потом немного быстрее. Ханджи шла рядом. — Видите? Давление приводит в движение поршень, поршень вращает— Платформа резко ускорилась. Ханджи остановилась. — О. Моблит побледнел. — Клапан! Абель попытался повернуть рычаг. Тот не поддался. — Заклинило! Кейджи бросился к платформе. — Тормоз! — Какой тормоз?! — крикнул Абель. Кейджи замер. — Точно. Платформа набирала скорость. Новобранцы начали отходить от рельсов. Жан посмотрел на стену. — Она не остановится. Пик спокойно ответила: — Похоже на то. Леви уже двигался. Быстро. Он схватил лежавший рядом железный лом. Вставил его между рельсом и колесом. Металл завизжал. Платформу резко дёрнуло. Она сошла с рельсов. Развернулась боком. И остановилась в полутора метрах от стены. Котёл продолжал шипеть. Во дворе стало тихо. Леви стоял рядом. Лом всё ещё был у него в руке. Белый пар медленно расходился вокруг. Ханджи посмотрела на платформу. Потом на стену. Потом на Леви. — Она проехала весь путь. Леви медленно повернул голову. — Ты сейчас серьёзно? — Тридцать метров без внешней тяги. — Она чуть не вошла в штаб. — Но не вошла. Леви поднял лом. Ханджи сразу добавила: — Благодаря дополнительной системе торможения. — Это был я. — Очень эффективной системе. Моблит закрыл лицо ладонью. ⸻ Высказывание Комната отдыха Армин сидел у окна. — Первое испытание нельзя назвать полностью успешным. Он немного подумал. — Но платформа действительно двигалась самостоятельно. Пауза. — И здание осталось целым. Он слабо улыбнулся. — На данном этапе мы считаем это приемлемым результатом. ⸻ Высказывание Комната отдыха Леви сидел в кресле. — Нет. Пауза. — Не считаем. ⸻ Через два часа Коридор штаба На стене появилось новое объявление. Правила проведения инженерных испытаний Все испытания заранее согласовываются с командованием.Направление движения опытных механизмов не должно вести к жилым помещениям.Перед началом испытания механизм обязан иметь способ остановки.Железный лом не считается штатным способом остановки. Ниже, другим почерком, была добавлена ещё одна строка: 5. Капитан Леви не является частью оборудования. Ханджи стояла перед объявлением. Рядом был Моблит. Она прочитала правила до конца. — Последний пункт кажется излишним. — Нет, — сказал Моблит. — Мы ведь не собирались использовать его как часть оборудования. Моблит посмотрел на неё. — Ты назвала его дополнительной системой торможения. Ханджи немного подумала. — Это было техническое описание. — Это был капитан Леви. — Одно другому не мешает. Из-за угла появился сам Леви. Ханджи сразу пошла дальше по коридору. — У нас много работы. Моблит последовал за ней. — Очень много. Леви остановился у объявления. Прочитал последний пункт. Потом посмотрел им вслед. Ничего не сказал. Но рядом проходившие новобранцы сразу ускорили шаг. ⸻ Кабинет командира Вечер Армин сидел за столом. Перед ним находились два рапорта. Первый — от Инженерного корпуса. В нём было написано: Первое успешное самостоятельное движение опытной паровой платформы. Пройденное расстояние: тридцать метров. Основной механизм работоспособен. Необходима доработка системы управления и торможения. Второй рапорт был от Леви. Он состоял из одной строки: Перенесите рельсы. Армин несколько секунд смотрел на оба документа. Потом взял перо. Внизу инженерного отчёта написал: Испытания продолжить после выполнения требований безопасности. Внизу рапорта Леви: Одобрено. Дверь открылась. В кабинет вошла Ханджи. — Армин. — Да? — Нам нужно расширить мастерскую. Армин медленно положил перо. — Вы только сегодня чуть не разрушили стену. — Именно. Она развернула чертёж. — Поэтому нам нужно больше пространства. Армин посмотрел на схему. — Здесь обозначен склад Разведкорпуса. — Пока да. — Там хранится снаряжение. — Его можно перенести. — Куда? Ханджи указала на соседнее помещение. Армин посмотрел. — Это кабинет Леви. — Тогда в другое место. Армин закрыл глаза. В этот момент в дверь снова постучали. Вошёл Моблит. — Командир. — Да? — Капитан Леви просил передать. Он положил на стол ещё один лист. Армин прочитал. Инженерному корпусу запрещается занимать новые помещения без письменного разрешения командования. Ханджи посмотрела на лист. — Он быстро пишет. Армин поднял на неё взгляд. — Похоже, он вас знает. — Мы давно работаем вместе. Моблит тихо добавил: — Именно поэтому. ⸻ Поздний вечер В штабе постепенно становилось тихо. Новобранцы разошлись по казармам. В столовой убрали посуду. В кабинетах погас свет. Только в мастерской Инженерного корпуса всё ещё горели лампы. Абель разбирал повреждённый клапан. Нифа сортировала болты. Кейджи рассматривал погнутую ось. Моблит переписывал расчёты. Ханджи стояла над разобранным механизмом. На столе лежал железный фрагмент. Тот самый, который не выдержал давления. — Вот здесь, — сказала она. — Металл слишком тонкий. Абель кивнул. — Если увеличить толщину, станет тяжелее. — Тогда изменим форму. Кейджи поднял голову. — Или используем другой сплав. Нифа посмотрела на него. — У нас его нет. — Значит, найдём. Несколько секунд все молчали. Потом снова принялись за работу. За дверью стоял Армин. Он не вошёл. Просто наблюдал через небольшое окно. Днём они выглядели как люди, которые едва не разрушили штаб ради тридцати метров пути. Сейчас же перед ним были специалисты, которые разбирали каждую ошибку. Не спорили о том, кто виноват. Не пытались скрыть провал. Они искали место, где механизм оказался слабее, чем должен был. Армин тихо открыл дверь. Все подняли головы. — Командир? — спросил Моблит. Армин поставил на стол небольшой свёрток. — На кухне остался хлеб. Ханджи посмотрела на него. — Спасибо. Армин перевёл взгляд на разобранный клапан. — Поняли, почему он сломался? — Пока нет, — ответила Ханджи. Она улыбнулась. Устало. Но всё ещё с прежним интересом. — Поэтому и не уходим. Армин кивнул. — Завтра перенесите рельсы. — Конечно. — И сделайте тормоз. Ханджи немного подумала. — Постараемся. Армин посмотрел на неё. — Сделайте тормоз. — Сделаем. Он вышел. Дверь закрылась. Нифа посмотрела на Ханджи. — У нас есть тормоз? Ханджи перевела взгляд на погнутый железный лом, который Леви оставил возле мастерской. — Теперь есть образец. Моблит медленно опустил голову на ладони. За стеной кто-то кашлянул. Ханджи замерла. Леви стоял в коридоре. Он посмотрел через открытое окно мастерской. На неё. Потом на лом. — Даже не думай. Ханджи аккуратно положила лом обратно. — Уже не думаю. Леви пошёл дальше. Его шаги стихли. В мастерской несколько секунд было тихо. Потом Кейджи прошептал: — А я думаю. Моблит поднял голову. — Нет. ⸻ На следующее утро рельсы действительно перенесли. Теперь они заканчивались не у стены штаба. А у пустого поля. Леви лично проверил направление. Ханджи лично измерила расстояние. Моблит лично убедился, что у платформы появился тормоз. Первое испытание нового механизма началось через три дня. Платформа проехала двадцать восемь метров. Потом остановилась сама. Никто не пострадал. Ничего не взорвалось. Стена осталась целой. Инженеры аплодировали. Новобранцы тоже. Леви стоял у ограждения. Он осмотрел платформу. Потом коротко сказал: — Уже лучше. Для Инженерного корпуса это стало первым официальным успехом. Для Разведкорпуса — первым днём, когда их новые соседи ничего не разрушили. Обе стороны считали, что добились значительного прогресса. Фрагмент VII: Между делом Чайная Жана и Пик После обеда В чайной было тихо. За двумя столиками сидели посетители. Кто-то пил чай, кто-то негромко разговаривал. За окнами медленно проходили люди, возвращавшиеся с рынка. Пик стояла за стойкой и вытирала чашки. Жан сидел за дальним столом. Перед ним лежала газета. Он читал уже несколько минут, время от времени хмурясь так, будто новости касались лично его. Пик поставила чистую чашку на полку. — Что там? Жан не поднял головы. — Флегель снова что-то привёз из Марлии. — Это новость? — Обычно он привозит ткань, инструменты или что-нибудь, что потом продаёт втрое дороже. Пик чуть улыбнулась. — Значит, всё как обычно. Жан перевернул страницу. — Нет, здесь другое. Он прищурился, вчитываясь в мелкий текст. — «Механическое устройство для ускоренной домашней стирки». Пик остановилась. — Стиральная машина? Жан наконец посмотрел на неё. — Ты знаешь, что это? — Конечно. — Конечно? Пик положила полотенце на стойку. — У нас дома в Марлии была такая. Жан отложил газету. — Подожди. Он показал на неё пальцем. — Всё это время существовала машина, которая стирает вещи? — Да. — И ты молчала? — Ты не спрашивал. Жан несколько секунд смотрел на неё. — Я не спрашивал, существует ли устройство, которое избавляет человека от многочасовой стирки руками. — Именно. Он снова взял газету. — Здесь написано, что внутрь складывают бельё, добавляют воду и мыло, а потом вращают ручку. Пик кивнула. — Внутри барабан. Он перемешивает вещи в воде. Потом воду сливают. — И всё? — Потом нужно прополоскать. Жан нахмурился. — Значит, она не делает всё сама. — Нет. — Уже хуже. Пик снова взяла чашку. — Но быстрее. — Насколько? Она немного подумала. — То, что вручную занимает несколько часов, можно закончить меньше чем за час. Жан медленно опустил газету. — Мы её покупаем. Пик даже не повернулась. — Нет. — Почему? — Она дорогая. — Насколько? — Флегель привёз её из Марлии. — Это не цена. — У Флегеля это почти цена. Жан встал из-за стола и подошёл к стойке. — Мы всё равно её купим. Пик посмотрела на него. — Жан, я справляюсь. — Я знаю. — Тогда зачем? — Потому что ты не обязана тратить половину дня на стирку только потому, что умеешь это делать. Пик слегка прищурилась. — А ты, значит, решил облегчить мне домашний быт? — Да. Он сказал это совершенно серьёзно. Пик опёрлась ладонями о стойку. — Как настоящий мужчина? Жан понял интонацию. — Не начинай. — Я ничего не сказала. — Ты уже сказала. Пик чуть улыбнулась. — Мне просто интересно, когда именно ты в последний раз стирал что-нибудь руками. Жан задумался. Слишком надолго. — Я помогал. — Когда? — Недавно. — Что именно ты сделал? — Принёс воду. — Один раз. — Ведро было тяжёлое. — Я знаю. Я принесла второе. Жан нахмурился. — Сейчас речь не обо мне. — Конечно. — Речь о том, что тебе станет легче. Пик несколько секунд смотрела на него. Улыбка стала мягче. — Она правда дорогая. — Значит, будем больше продавать чая. — Или меньше тратить. — Это звучит неприятно. — Например, ты можешь перестать покупать газету каждый день. Жан посмотрел на газету в руке. Потом на неё. — Именно из этой газеты я узнал о машине. — Один полезный выпуск не оправдывает остальные. — Оправдывает. Пик покачала головой. Жан положил газету на стойку. — Я серьёзно. Она снова посмотрела на него. — Я тоже. — Пик. — Жан. Он чуть наклонился ближе. — Я хочу, чтобы ты меньше уставала. В её лице на мгновение исчезла насмешка. Пик тихо спросила: — А кто будет вращать ручку? Жан ответил сразу: — Я. Она чуть подняла бровь. — Всегда? — Когда буду дома. — Даже после тренировок? — Да. — После совещаний? — Да. — После двадцати четырёх отчётов? Жан помедлил. — Не используй отчёты против меня. — Я просто уточняю условия покупки. Он выдохнул. — Хорошо. Буду вращать ручку. Пик немного подумала. — Тогда можем посмотреть. — Посмотреть? — Не покупать сразу. — Это одно и то же. — Нет. — Для меня — да. Пик взяла газету. Нашла объявление. Пробежала глазами. — Флегель показывает устройство завтра на складе. — Пойдём утром. — У тебя занятия с новобранцами. — Перенесу. — Армин разрешит? — Он тоже носит одежду. Пик тихо рассмеялась. Жан посмотрел на неё. — Что? — Ничего. Она положила газету обратно. — Просто думаю, сколько времени пройдёт, прежде чем ты начнёшь называть её своей машиной. — Она будет стоять в нашем доме. — В прачечной. — В нашем доме. — И стирать мою одежду. — Нашу одежду. Пик наклонила голову. — Значит, и стирать будешь сам. Жан замер. Пик спокойно вернулась к чашкам. — Я думала, ты хочешь облегчить мне быт. Несколько секунд он молчал. Потом взял газету. — Мы ещё не купили её. — Конечно. — Сначала посмотрим. — Именно. Жан вернулся к столу. Сел. Снова раскрыл газету. Через несколько секунд спросил: — А она правда стирает меньше чем за час? Пик улыбнулась, не поворачиваясь. — Если ручку вращает сильный мужчина. Жан посмотрел на неё поверх газеты. — Ты сейчас издеваешься? — Немного. — Я всё равно её куплю. — Я знаю. ⸻ Мастерская Инженерного корпуса День Нифа открыла дверь мастерской. Внутри было шумно. Кейджи что-то затягивал гаечным ключом. Абель стоял у длинного стола и проверял металлические крепления. Моблит держал папку. Ханджи находилась возле высокого деревянного манекена. На манекене был надет костюм. Тяжёлый. Многослойный. С широкими перчатками, металлическими накладками и шлемом с узкой прорезью. Как только Нифа вошла, все замолчали. Кейджи перестал работать. Абель поднял голову. Моблит медленно закрыл папку. Ханджи улыбнулась. Нифа остановилась у двери. Посмотрела на костюм. Потом на всех. — Нет. Ханджи развела руками. — Мы ещё ничего не сказали. — Именно. — Что именно? — Все замолчали и посмотрели на меня. Кейджи спокойно сказал: — Мы рады тебя видеть. Нифа повернулась к нему. — Ты врёшь. — Да. Абель указал на костюм. — Небольшой. Нифа посмотрела на него. — Я заметила. Ханджи подошла ближе. — Это защитный костюм для работы рядом с высокими температурами. — Почему он моего размера? — Потому что полноразмерная модель требует больше материала. — Значит, вы сэкономили на материале. — Мы рационально использовали ресурсы. Кейджи добавил: — Сэкономили на материале. Ханджи бросила на него взгляд. — Ты мог бы поддержать. — Я поддерживаю точность формулировок. Нифа ещё раз посмотрела на костюм. — Что именно нужно сделать? Моблит сразу ответил: — Надеть его. — И? — Подойти к нагретой печи. — Насколько близко? Ханджи показала руками. — Примерно вот настолько. Нифа посмотрела на расстояние между её ладонями. — Это очень близко. — Поэтому костюм и защитный. — Вы уже проверяли? Абель коротко ответил: — На манекене. — И? — Не загорелся. Нифа немного расслабилась. Абель добавил: — Манекен внутри обуглился. Она снова напряглась. — Спасибо, Абель. — Пожалуйста. Моблит быстро открыл папку. — После этого мы добавили ещё один внутренний слой. — Из чего? — Плотная ткань, обработанная специальным составом. Нифа посмотрела на Ханджи. — Каким составом? Ханджи чуть помедлила. — Защитным. Кейджи тихо сказал: — Мы пока не придумали ему название. — Он безопасный? Абель ответил: — Не ядовитый. Пауза. — После высыхания. Нифа закрыла глаза. Совсем ненадолго. — Почему я вообще сюда прихожу? Кейджи пожал плечами. — Ты проходила мимо. — Я работаю здесь. — Тем более. Ханджи уже снимала костюм с манекена. — Всё будет безопасно. Моблит посмотрел на неё. — Мы снизили риск. Ханджи повернулась. — Это и значит безопасно. — Нет. — В нашей работе — почти. Нифа подняла руку. — Сначала условия. Ханджи остановилась. — Какие? — Абель проверяет все крепления. Абель коротко кивнул. — Проверю. — Моблит стоит у печи и в любой момент её гасит. — Согласен. — Кейджи не делает никаких умных комментариев, пока я внутри. Кейджи задумался. — Это самое сложное условие. Нифа посмотрела на него. — Тогда ты стоишь дальше всех. — Уже проще. Она перевела взгляд на Ханджи. — А вы ничего не добавляете после начала. Ханджи нахмурилась. — Что именно? — Температуру. — Но если испытание пройдёт слишком легко— — Ничего не добавляете. — Совсем немного? — Нет. Ханджи посмотрела на Моблита. Он спокойно сказал: — Я согласен с Нифой. — Вы всегда соглашаетесь против меня. — Обычно в вопросах, где вы хотите увеличить давление, температуру или скорость. Ханджи немного подумала. — Хорошо. Нифа прищурилась. — Скажите полностью. — Я ничего не буду менять после начала испытания. — И не будете подходить к печи. — Это уже лишнее. — Тогда я ухожу. Ханджи сразу подняла руки. — Не буду. Кейджи отложил ключ. — Исторический момент. Нифа посмотрела на него. — Ты уже нарушил условие. — Испытание ещё не началось. Абель подошёл к костюму. Начал проверять застёжки. — Руки. Нифа подняла руки. Ей надели тяжёлую куртку. Потом плотные штаны. Затянули ремни. Нифа попробовала согнуть локоть. Не получилось. — Я не могу двигаться. Ханджи что-то записала. — Подвижность ограничена. — Я только что это сказала. — Теперь зафиксировано. Кейджи поднял шлем. — Голова. Нифа посмотрела на него. — Если вы уроните его, я вас ударю. — В этом костюме? Она попыталась поднять руку. Та поднялась только наполовину. Кейджи кивнул. — Чувствую себя увереннее. Моблит забрал у него шлем. — Я надену. Шлем опустился на голову Нифы. Мир сразу сузился до тонкой горизонтальной прорези. Её голос стал глухим. — Я почти ничего не вижу. Ханджи подошла сбоку. — Зато лицо защищено. — От чего? — От всего впереди. — А сбоку? Пауза. Абель ответил: — Меньше. Нифа медленно повернула голову. Шлем не повернулся. Повернулось всё тело. — Отлично. Кейджи обошёл её. — Теперь она выглядит как очень сердитый котёл. Из шлема донёсся голос: — Я слышу тебя. — Слышимость хорошая, — сказала Ханджи и записала. Моблит подошёл к печи. — Готовы? — Нет, — ответила Нифа. Ханджи улыбнулась. — Начинаем. Абель открыл заслонку. Жар усилился. Нифа медленно подошла к отмеченной линии. Остановилась. Несколько секунд ничего не происходило. Ханджи внимательно наблюдала. — Что чувствуешь? — Жарко. — Насколько? — Как возле печи. Кейджи тихо сказал: — Неожиданный результат. Нифа повернула к нему всё тело. — Я предупреждала. — Молчу. Ханджи посмотрела на часы. — Ещё двадцать секунд. Нифа стояла неподвижно. Потом внутри костюма что-то тихо хрустнуло. Она замерла. — Что это было? Все замолчали. Абель прищурился. — Крепление. — Какое? — Пока не вижу. — Это плохой ответ. Моблит уже держал руку на заслонке. — Заканчиваем? Ханджи хотела что-то сказать. Нифа сказала первой: — Да. — Заканчиваем, — подтвердил Моблит и погасил печь. Абель и Кейджи подошли к ней. Сняли шлем. Нифа глубоко вдохнула. Волосы прилипли ко лбу. Щёки покраснели. Ханджи смотрела на костюм. — Он выдержал. Нифа посмотрела на неё. — Я тоже. — Именно. — Это не одно и то же. Абель осмотрел боковую застёжку. — Одна сломалась. — Почему? — Металл расширился. Кейджи посмотрел на костюм. — Зато теперь точно знаем, что человек внутри не сможет снять его самостоятельно. Нифа повернулась к нему. — Это должно меня успокоить? — Нет. Это техническое наблюдение. Ханджи уже делала пометки. — Нужно заменить застёжки. Увеличить обзор. Ослабить локтевые секции. Нифа начала снимать перчатки. — И сделать его больше. — Почему? — Потому что я больше это не надену. Ханджи подняла голову. — Но следующая модель всё равно будет небольшой. Нифа остановилась. Все снова посмотрели на неё. Она медленно закрыла глаза. — Я вас ненавижу. Абель коротко сказал: — Понятно. Кейджи добавил: — Значит, коллектив сформировался. Моблит протянул Нифе воду. — Ты хорошо справилась. Она взяла кружку. — Я просто стояла возле печи. Ханджи улыбнулась. — Именно это и требовалось. Нифа сделала глоток. Посмотрела на костюм. Потом на Ханджи. — В следующий раз сначала наденете его на мешок. — Мешок не скажет, удобно ли ему. — Зато он не будет жаловаться. Кейджи спокойно сказал: — Поэтому мешок менее полезен. Нифа искренне спросила: — Почему я до сих пор здесь? Никто не ответил. Абель снова занялся креплением. Кейджи взял ключ. Моблит открыл папку. Ханджи уже рисовала новую застёжку. Нифа посмотрела на них. Тяжело вздохнула. И подошла ближе к столу. — Покажите, где сломалось. ⸻ Кабинет командира Вечер Армин сидел за столом. Перед ним лежали отчёты. Поставки железа. Расход топлива. Перечень повреждённых деталей. Запрос на расширение мастерской. Ещё один запрос на расширение мастерской. Третий был подписан словами: На этот раз действительно необходимо. Армин держал его в руках. Напротив сидела Ханджи. Моблит стоял рядом с окном. — Вы просили ещё одно помещение три дня назад, — сказал Армин. — Оно уже занято. — Кем? — Оборудованием. — Которого три дня назад не было. — Поэтому помещение и понадобилось. Армин положил запрос на стол. — Ханджи. — Да? — Сколько вообще займёт всё, что вы планируете? Она перестала улыбаться. Посмотрела на разложенные чертежи. На одном была изображена паровая платформа. На другом — система передачи сигнала по проводам. На третьем — большая схема будущей мастерской. — Что именно? — спросила она. — Всё. Ханджи немного подумала. — Если говорить честно? — Желательно. — Годы. Армин откинулся на спинку стула. — Сколько? — Не знаю. — Примерно. — На устойчивый паровой двигатель — возможно, год. Может, больше. Он уже движется, но пока плохо управляется, слишком много ест топлива и постоянно ломает клапаны. Моблит тихо добавил: — И стены. Ханджи кивнула. — Иногда стены. Армин перевёл взгляд на другой чертёж. — Связь? — Проводная проще. Сначала можно соединить штаб с городскими учреждениями. Потом с ближайшими гарнизонами. — А без проводов? Ханджи посмотрела на него. — Нам сначала нужно понять, как стабильно передавать сигнал хотя бы через несколько комнат. — То есть долго. — Очень. Армин опустил взгляд на бумаги. — Мы слишком отстаём. — Да. Она сказала это спокойно. Без попытки смягчить. — Марлия строила всё это десятилетиями. Хизуру тоже. — А у нас десятилетий может не быть. — Я знаю. В кабинете стало тихо. Моблит не вмешивался. Армин провёл пальцем по краю карты материка. — После Алькарима стало ясно, насколько мало мы понимаем. — Не только после Алькарима. — Да. Он посмотрел на неё. — Пушки. Связь. Транспорт. Разведка. Флот. У них всё быстрее. Ханджи слегка наклонилась вперёд. — Поэтому мы и начали. — Но начали поздно. — Это не значит, что нужно останавливаться. Армин тихо выдохнул. — Я не говорю останавливаться. — Тогда чего ты хочешь? Он посмотрел на чертежи. — Чтобы это происходило быстрее. Ханджи несколько секунд молчала. Потом взяла с края стола небольшой металлический клапан. Положила перед Армином. На поверхности была длинная трещина. — Это четвёртая версия. Армин посмотрел на деталь. — Что с ней? — Первая выдержала четыре минуты. Она положила рядом другую. — Вторая — семь. Ещё одну. — Третья — шесть, потому что мы неправильно изменили форму. Наконец указала на ту, что держала первой. — Эта выдержала двенадцать. — А потом треснула. — Да. — Значит, всё равно не работает. — Пока. Ханджи посмотрела на него прямо. — Но теперь мы знаем больше, чем знали после первой. Армин молчал. — Так это и выглядит, — продолжила она. — Не как один великий день, когда мы вдруг становимся современным государством. Пауза. — А как четыре сломанных клапана. Моблит тихо сказал: — И один почти рабочий. Ханджи кивнула. — И один почти рабочий. Армин взял последнюю деталь. Повернул в руках. — Сколько ещё будет таких? — Клапанов? — Ошибок. Она слегка улыбнулась. Устало. — Очень много. — Успокаивает. — Ты хотел честный ответ. — Получил. Ханджи указала на планы. — Новая техника требует металла. Людей. Учёбы. Времени. Мы можем скопировать марлийский двигатель, но это не значит, что сразу сможем строить десятки таких. — Почему? — Потому что двигатель — это не только чертёж. Она начала загибать пальцы. — Нужны мастерские. Точные инструменты. Люди, которые умеют отливать одинаковые детали. Топливо. Ремонтные бригады. Дороги. Склады. Моблит добавил: — И тормоза. Ханджи посмотрела на него. — Да. Теперь ещё и тормоза. Армин чуть улыбнулся. Совсем немного. — Значит, первая железная дорога появится не завтра. — Нет. — И даже не через месяц. — Точно нет. — А через год? Ханджи задумалась. — Возможно, появится короткий участок, который будет чаще ремонтироваться, чем работать. — Прекрасно. — Но через несколько лет он может соединить два города. Армин поднял взгляд. — Если мы продолжим. — Если продолжим. Небольшая тишина. Армин снова посмотрел на запрос о мастерской. — Сколько помещений вам действительно нужно? Ханджи сразу оживилась. — Три. — Одно. — Два. — Одно. — И часть склада. — Нет. — Маленькая часть. — Ханджи. — Хорошо. Одно помещение. Армин взял перо. Поставил подпись. — Без взрывчатых материалов. — Конечно. Моблит посмотрел на неё. Ханджи добавила: — В этом помещении. Армин остановил перо. — Во всём штабе. Она тяжело вздохнула. — Тогда работа замедлится. — Значит, займёт ещё больше лет. Ханджи посмотрела на подписанный лист. Потом улыбнулась. — Но всё-таки продолжится. Армин передал ей разрешение. — Да. Она поднялась. У двери Армин снова окликнул её: — Ханджи. — Что? — Когда в следующий раз что-то сломается… Она ждала. — Сначала напишите, чему вы научились. Потом просите деньги на новое. Ханджи немного подумала. — Это справедливо. Моблит открыл дверь. — Мы можем начать с костюма Нифы. Армин посмотрел на него. — Что с ним? — Он выдержал. Пауза. — Нифа тоже. Армин закрыл глаза. — Уже хорошо. Ханджи улыбнулась. — На данном этапе — огромный успех. ⸻ Кабинет подразделения Леви Поздний вечер В кабинете было почти пусто. Большая часть света уже погасла. На одном из столов горела лампа. Андреас сидел над картами. Перед ним лежали старые схемы Алькарима, отчёты и несколько новых листов с расчётами. Он перечитывал одну и ту же страницу уже третий раз. Дверь открылась. Вошла Мира. Она остановилась, заметив его. — Ты ещё здесь. Андреас не поднял головы. — Ты тоже. Мира закрыла дверь. В руках у неё была папка. — Принесла расписание дежурств. — Оставь на столе. Она подошла. Положила папку рядом с ним. Потом заметила карты. — Опять Алькарим? — Проверяю маршрут. — Зачем? — Хочу понять, где можно было сократить время. Мира посмотрела на него. — Миссия закончилась. — Именно поэтому можно спокойно проанализировать. — Ты уже написал пятьдесят семь страниц. — Там были не все расчёты. Мира молча взяла верхний лист. Андреас поднял глаза. — Что ты делаешь? Она прочитала несколько строк. — «Вероятность обнаружения группы после отхода из столицы». Положила лист обратно. — Ты считаешь то, что уже произошло. — Чтобы не повторить. — Мы не вернёмся в Алькарим. — Это неважно. — Тогда что важно? Андреас замолчал. Мира стояла напротив него. Свет лампы падал на край её лица. — Фогель запретил тебе писать отчёт о встрече, — сказала она. — Это не отчёт о встрече. — Конечно. — Это анализ операции. — Который ты делаешь ночью, после того как весь штаб ушёл спать. — Здесь тише. Мира немного помолчала. — Ты тоже плохо спишь? Андреас посмотрел на неё. Вопрос был слишком прямым. — Иногда. — Кошмары? — Нет. — Тогда почему не спишь? Он перевёл взгляд на карты. — Когда закрываю глаза, продолжаю считать. Мира не ожидала такого ответа. Это было видно всего мгновение. Потом она спокойно спросила: — Что именно? — Время. — До чего? — До взрыва. До того, как Лукас потерял сознание. До того, как нашли Матиаса. До того, как привезли Адель. Он провёл пальцем по карте. — Везде остаётся несколько минут. — И что ты с ними делаешь? — Ищу место, где мог их выиграть. Мира медленно опустилась на стул напротив. — Нашёл? — Нет. — Тогда зачем продолжаешь? — Потому что оно должно быть. — Почему? Андреас посмотрел на неё. — Потому что иначе всё зависело не только от нас. — Так и было. — Это плохой ответ. — Но правдивый. Он чуть усмехнулся. Без радости. — Ты говоришь как Фогель. — Он раздражает. — Да. — Значит, иногда полезен. Андреас снова посмотрел на карты. Мира несколько секунд наблюдала за ним. — Ты всегда такой? — Какой? — Пытаешься исправить то, что уже закончилось. — Только если оно закончилось плохо. — Мы вернулись. — Не все самостоятельно. — Но вернулись. — Карим — нет. Мира замолчала. Андреас сжал пальцы на краю стола. — И человек Ахмада тоже. — Они приняли решения сами. — Под моим командованием. — Ты не можешь командовать человеком после того, как он решил умереть. — Должен был остановить. — Как? Он не ответил. Мира чуть наклонилась ближе. — Андреас. Он поднял взгляд. Она редко называла его по имени без необходимости. — Ты сделал всё, что мог. — Этого оказалось недостаточно. — Для идеального исхода — да. Пауза. — Для того, чтобы мы вернулись, оказалось достаточно. Он смотрел на неё. Мира выдержала взгляд. Потом отвела первой. — Я не умею говорить такие вещи. — Я заметил. Она чуть нахмурилась. — Не порть момент. Уголок его губ едва заметно поднялся. Мира посмотрела на это. — Ты улыбаешься? — Нет. — Я видела. — Тебе показалось. — Понятно. Она встала. Андреас ожидал, что она уйдёт. Но Мира подошла к окну. Закрыла приоткрытую створку. Потом вернулась. Взяла часть карт. Начала складывать. — Что ты делаешь? — Убираю. — Я ещё не закончил. — Закончишь завтра. — Мира. — Ты заместитель капитана. — Именно. — Значит, должен показывать пример. Она сложила последнюю карту. — Отдых входит в обязанности. — Где это написано? — В новом расписании. Она взяла папку, которую принесла. Открыла. Показала пустое место между ночным дежурством и утренним построением. — Здесь. Андреас посмотрел на лист. — Там ничего не написано. — Потому что ты должен спать. Он немного подумал. — Убедительно. Мира закрыла папку. — Я старалась. Они вышли из кабинета вместе. Коридор был почти тёмным. Некоторое время шли молча. У лестницы Андреас остановился. — Мира. Она повернулась. — Спасибо. — За расписание? — Нет. Пауза. Она поняла. Но сделала вид, что нет. — Тогда не знаю, о чём ты. Андреас слегка улыбнулся. На этот раз заметнее. Мира посмотрела на него ещё секунду. — Не привыкай. — Постараюсь. Она пошла дальше. Андреас остался у лестницы. Проследил за ней взглядом. Потом тоже направился в казармы. Впервые за несколько дней карты Алькарима остались лежать в закрытом кабинете. Без него. ⸻ Внутренний двор штаба Ночь Штаб давно затих. Окна казарм погасли. Во внутреннем дворе горел только один фонарь. Йонас сидел на каменных ступенях у входа. На плечи была наброшена куртка. В руках он держал небольшой блокнот. Тот самый, который дал Фогель. На странице стояли отметки. Первое пробуждение — 01:20. Второе — 02:05. Третье — 03:10. Рядом несколько коротких слов: Дверь. Окно. Коридор. Дыхание. Йонас смотрел на последнюю строку. Перо застыло над бумагой. За спиной послышались шаги. Он быстро закрыл блокнот. Леви вышел во двор. Остановился, заметив его. — Почему не спишь? Йонас поднял голову. Улыбнулся. Чуть быстрее, чем нужно. — Дышу свежим воздухом. Леви посмотрел на приоткрытую дверь. Потом на него. — В два часа ночи. — Воздух в это время свежее. — Нет. Йонас пожал плечами. — Тогда просто не спится. Леви спустился на одну ступень. — Фогель велел записывать. Йонас показал блокнот. — Записываю. — Что? — Сколько раз просыпаюсь. — И? Йонас снова улыбнулся. — Хорошая новость: считать я ещё умею. Леви не отреагировал. Взгляд скользнул к его рукам. Йонас держал блокнот слишком крепко. — Сколько? — Сегодня? — Да. — Три. — Сейчас только два часа. Улыбка Йонаса стала слабее. — Быстро работаю. Леви остался стоять рядом. Не сел. Не ушёл. Йонас посмотрел во двор. — Капитан. — Что? — Вы когда-нибудь после миссии боялись заснуть? Леви ответил не сразу. — Да. Йонас поднял глаза. Он явно ожидал другого. Может быть, насмешки. Может быть, приказа вернуться в казарму. — Серьёзно? — Я не повторяю ответы ради развлечения. Йонас снова посмотрел вперёд. — А чего боялись? Леви молчал. Йонас сразу добавил: — Можете не отвечать. — Что снова окажусь там. Пауза. — Где? — В месте, из которого уже вернулся. Йонас кивнул. Пальцы снова сжали блокнот. — У меня немного иначе. Леви ждал. — Я не боюсь снова оказаться в Алькариме. Он попытался усмехнуться. Не получилось. — Я боюсь, что мы всё ещё там. Леви посмотрел на него. Йонас продолжил тише: — Иногда просыпаюсь и сначала не понимаю, где я. Он посмотрел на окна казармы. — Слушаю. — Дыхание? Йонас кивнул. — Если слышу, значит всё нормально. Пауза. — А если не слышишь? Он сглотнул. — Тогда встаю. — Проверяешь остальных. — Иногда. — Всех? — Не всех. Леви молчал. Йонас отвёл взгляд. — Только тех, кто рядом. Пауза. — И лазарет. — Ты ходишь туда ночью? — Не внутрь. Он быстро добавил: — Просто до двери. — Зачем? Йонас посмотрел на него. В глазах на мгновение появилось раздражение. Не на Леви. На сам вопрос. Йонас опустил голову. — Чтобы убедиться, что дверь всё ещё закрыта. — Это ничего не доказывает. — Знаю. — Тогда? Он долго молчал. Потом сказал: — Если она закрыта, значит внутри всё спокойно. Леви не стал спорить. Йонас провёл большим пальцем по краю блокнота. — Глупо. — Да. Он поднял голову. Леви спокойно добавил: — Но понятно. Йонас снова посмотрел во двор. Несколько секунд сидел молча. Потом спросил: — Это пройдёт? — Нет. Ответ прозвучал ровно. Йонас замер. Леви продолжил: — Не сразу. Пауза. — Сначала будешь просыпаться каждый раз. — Потом? — Реже. — А потом? Леви посмотрел на тёмные окна. — Станет тише. Йонас не ответил. Его лицо всё ещё оставалось спокойным. Почти. — Фогель сказал что-то похожее? — Нет. — Тогда откуда знаете? Леви посмотрел на него. Йонас понял раньше ответа. Опустил взгляд. — Ясно. Леви развернулся к двери. — Вернись в казарму. — Сейчас. — Не сиди здесь до утра. — Не буду. Леви сделал несколько шагов. Йонас окликнул: — Капитан. Тот остановился. — Спасибо. — За что? Йонас чуть улыбнулся. На этот раз почти привычно. — За медицинскую консультацию. Леви посмотрел на него через плечо. — За неё тебе выставят счёт. — Тогда забираю спасибо обратно. — Поздно. Леви вошёл в здание. Дверь закрылась. Во дворе снова стало тихо. Йонас сидел неподвижно. Улыбка медленно исчезла. Он посмотрел на закрытую дверь. Потом на окна лазарета в другом крыле. Одна из занавесок слегка двигалась от ветра. Йонас открыл блокнот. Перо дрогнуло в пальцах. Он несколько секунд не мог начать писать. Потом опустил голову. Быстро провёл ладонью по глазам. Один раз. Словно просто устал. На странице под тремя отметками появилась новая строка: Станет тише. Йонас посмотрел на неё. Закрыл блокнот. И ещё минуту сидел на ступенях. Уже не проверяя окна. Потом поднялся. Вернулся в штаб. И впервые за эту ночь не остановился у двери лазарета. Фрагмент VIII: Чужими глазами Сначала был свет. Тёплый. Мягкий. Он ложился на пол, на стены, на длинные шторы, на края мебели. Потом — голоса. Смех. Живой, лёгкий, далёкий и в то же время совсем близкий. Эрен не сразу понял, что стоит. Не у себя. Не дома. Перед ним была просторная комната. Слишком большая для обычного дома. Высокие потолки. Много света. Много людей. Гости. Они двигались, говорили, поднимали бокалы, улыбались друг другу. Но Эрен не видел ни одного лица ясно. Только силуэты. Повороты голов. Движение рук. Чужая жизнь, в которую он смотрел не как гость — а как кто-то внутри. И вдруг к нему подбежали дети. Двое. Слишком быстро. Слишком легко. Маленькая девочка в светлом платье вцепилась в его ладонь. Мальчик — с другой стороны. Что-то говорил, перебивая сам себя. Эрен не различал слов. Только голос. Звонкий. Детский. Настоящий. Он опустил взгляд. И замер. Руки были не его. Пальцы — тоньше. Кисти — уже. Кожа — светлее. Не его ладони. Не его пальцы. Но он чувствовал, как маленькая рука держится за него. Как тянет. Как доверяет. — … Кто-то звал его. Или её. Голос был взрослым. Спокойным. Тёплым. Эрен поднял голову. Через комнату к нему шёл человек. Светлые волосы. Зачёсаны назад. Прямая осанка. Спокойный шаг. Лица Эрен не видел. Сколько бы ни смотрел — не видел. Только силуэт. Только голос. Тот подошёл ближе. Остановился напротив. Что-то сказал. Тихо. Ровно. Как будто ждал согласия. Как будто они уже говорили об этом раньше. Эрен хотел ответить. Но в этот момент что-то изменилось. Очень резко. Шум в комнате стих. Не сразу. Секунда за секундой. Один голос замолк. Потом другой. Потом третий. Пока не осталось почти ничего. Только тишина. Он почувствовал это раньше, чем понял. На него смотрели. Все. Вся комната. Все гости. Все разговоры оборвались. Никто не двигался. Эрен не видел их лиц. Они будто размывались. Словно кто-то намеренно не давал ему разглядеть их. Но он знал — они смотрят именно на него. Ждут. Чего-то. Ответа. Решения. Слова. Чего-то, что должен сказать именно он. И дети всё ещё держали его за руки. Крепко. Будто не хотели отпускать. Эрен хотел спросить: Кто вы? Хотел вырвать руки. Хотел увидеть хоть чьё-то лицо. Хотел понять, что происходит. Но тело не слушалось. Оно стояло спокойно. Слишком спокойно. Как будто этот человек — тот, чьими глазами он смотрел — уже знал, что делать. Только Эрен не знал. Человек со светлыми волосами снова заговорил. И в ту же секунду всё исчезло. ⸻ Эрен резко открыл глаза. Темнота комнаты навалилась сразу. Потолок. Балка. Окно. Тихий ночной дом. Он тяжело дышал. Как после бега. Несколько секунд просто смотрел перед собой, не двигаясь. Потом медленно поднял руки. Свои. Большие. С шрамами. Настоящие. Он сжал пальцы. Разжал. Провёл ладонью по лицу. Рядом пошевелилась Микаса. — Эрен?.. Голос был сонным. Тихим. Она приподнялась на локте и посмотрела на него. — Ты не спишь? Он не ответил сразу. Всё ещё смотрел на свои руки. Будто проверял. Будто убеждался. — Мне что-то приснилось, — сказал он наконец. Микаса села ближе. — Плохой сон? Эрен нахмурился. Покачал головой. — Не знаю. Это был честный ответ. Он и правда не знал. Это не было похоже на обычный кошмар. Там не было крови. Не было крика. Не было смерти. Но от этого было не легче. — Что ты видел? — тихо спросила Микаса. Он медленно выдохнул. — Дом. Пауза. — Большую комнату. — Чью? — Не знаю. Он провёл рукой по волосам. Собираясь с мыслями. — Там были дети. Микаса молчала. Слушала. — Они подбежали ко мне. — К тебе? — Нет… Он запутался в собственных словах и с досадой сжал челюсть. — Не ко мне. К тому… кем я был. Пауза. — Я смотрел не своими глазами. Микаса чуть нахмурилась. Но не перебила. Эрен продолжил тише: — Я видел свои руки. То есть… не свои. Он опустил взгляд на ладони. — И там был кто-то ещё. Человек со светлыми волосами. Я не видел его лица. — Ты его узнал? — Нет. Пауза. — Никого не узнал. Тишина. Только ветер за окном. Микаса придвинулась ближе. — И что было потом? Эрен посмотрел в темноту. Словно снова видел ту комнату. — Все замолчали. — Все? — Да. Пауза. — И начали смотреть. — На тебя? Он снова помедлил. — На того, чьими глазами я смотрел. Микаса несколько секунд ничего не говорила. Потом осторожно накрыла его руку своей. Эрен не отдёрнул ладонь. — Тебе страшно? — спросила она. Он подумал. Очень недолго. — Нет. И почти сразу добавил: — Но неприятно. Потому что я ничего не понял. Микаса чуть сильнее сжала его руку. — Хочешь ещё поспать? Он покачал головой. — Нет. — Я тоже тогда не буду. Эрен посмотрел на неё. — Не нужно. — Нужно. Спокойно. Без нажима. Как факт. Она села рядом с ним, подтянула одеяло к плечам и устроилась ближе. Так, чтобы касаться его рукой. Так, чтобы он чувствовал — она рядом. Эрен опустил голову. Несколько секунд молчал. Потом тихо сказал: — Я даже не знаю, что это было. Микаса ответила не сразу. — Тогда не будем сейчас пытаться понять. Он усмехнулся едва заметно. — Удобный способ ничего не объяснять. — Да. Она посмотрела на него. — Но зато честный. Эрен устало выдохнул. И впервые после пробуждения немного расслабил плечи. Они больше не ложились. Так и сидели рядом в ночной тишине. Не пытаясь найти ответ. Не пытаясь назвать увиденное. Просто не спали. Вместе. ⸻ Рынок На следующий день У центральной площади стояли новые торговые ряды. Между привычными мешками с зерном, тканями и деревянной посудой появились ящики с марлийскими надписями. Возле одного из складов собралась небольшая толпа. Над входом висела свежая вывеска: «Торговый дом Флегеля Ривза. Товары с материка». Эрен и Микаса шли вдоль прилавков. Микаса несла корзину. Эрен — ничего. Хотя из дома они вышли с другой договорённостью. — Ты мог бы взять хотя бы хлеб, — сказала она. — Ты сама положила его в корзину. — Потому что ты прошёл мимо. — Я не заметил. Микаса посмотрела на него. Эрен уже несколько раз за утро ловил этот взгляд. Спокойный. Но слишком внимательный. — Я в порядке, — сказал он. — Я ничего не спрашивала. — Но собиралась. — Да. Эрен отвёл взгляд. После ночного сна воспоминания начали тускнеть. Он уже не мог точно вспомнить голоса детей. Не мог восстановить слова человека со светлыми волосами. Но ощущение маленьких пальцев вокруг чужой руки осталось. Слишком отчётливое для сна. — Эрен! Он поднял голову. У входа в торговый дом стоял Жан. Рядом с ним — Пик. Жан осмотрел Эрена с головы до ног. — Ты выглядишь так, будто всю ночь не спал. Эрен остановился. — А ты выглядишь так, будто это тебя касается. — Значит, действительно не спал. Пик посмотрела на Микасу. Та слегка качнула головой. Почти незаметно. — Мы просто рано встали, — сказала Микаса. — Очень рано, судя по его лицу, — заметил Жан. Эрен прищурился. — А ты зачем здесь? Жан сразу выпрямился. — Покупаем технику. Пик спокойно поправила: — Смотрим технику. — Это одно и то же. — Пока нет. Эрен перевёл взгляд на склад. — Какую технику? Жан указал внутрь. — Механическую стиральную машину. Эрен несколько секунд смотрел на него. — Ты пришёл покупать стиральную машину? — Да. — Сам? — С Пик. — Я вижу. — Тогда зачем спрашиваешь? Пик слегка улыбнулась. — Жан решил облегчить мне домашний быт. Микаса посмотрела на Жана с неожиданным одобрением. — Это хорошо. Жан бросил быстрый взгляд на Пик. — Видишь? — Я не говорила, что это плохо. — Ты два дня убеждаешь меня, что она нам не нужна. — Я говорю, что она дорогая. — Это другое. Эрен посмотрел на Пик. — Он уже обещал сам вращать ручку? Пик улыбнулась шире. Жан медленно повернулся к нему. — Откуда ты знаешь? — Потому что иначе это не облегчает ей быт. Микаса едва заметно улыбнулась. Жан посмотрел на всех троих. — Очень рад, что вы сразу объединились против меня. — Мы не против тебя, — сказала Пик. — Мы уточняем условия покупки. Она первой вошла внутрь. Остальные последовали за ней. ⸻ В торговом зале пахло свежим деревом, маслом и металлом. У стен стояли товары, которые на Парадизе пока встречались редко. Небольшие керосиновые лампы. Ручные кофемолки. Металлические утюги необычной формы. Часы. Швейные машины. Несколько граммофонов с широкими трубами. В центре находилась механическая стиральная машина. Деревянная бочка на металлических ножках. Сверху — крышка. Сбоку — большое колесо с рукоятью. Жан остановился перед ней. — Вот. Пик обошла машину. Открыла крышку. Заглянула внутрь. — Меньше, чем была у нас. Жан посмотрел на неё. — У вас была больше? — Немного. — Значит, эта хуже? — Не обязательно. Она повернула ручку. Внутри со скрипом пришёл в движение металлический барабан. Жан прислушался. — Она должна так звучать? — Нет. Он сразу посмотрел на продавца. Тот сделал вид, что занят другим покупателем. Пик снова повернула ручку. Скрип повторился. — Возможно, её просто давно не смазывали. — Возможно? — Я не мастер. Жан скрестил руки. — За такую цену она не должна издавать звуки умирающей лошади. Микаса подошла ближе. — Она действительно стирает сама? — Не совсем, — ответила Пик. — Нужно налить воду, добавить мыло и вращать ручку. Эрен посмотрел на Жана. — Ты ради этого перенесёшь занятия? — Я ничего ещё не переносил. Пик спокойно сказала: — Он собирался. Жан повернулся к ней. — Я сказал, что могу. — Конечно. Пока они спорили, Эрен отошёл к соседнему прилавку. На нём стояли небольшие вещи. Карманные часы. Металлические коробки. Чернильницы. Расписные футляры. И маленькая механическая птица. Она была сделана из тёмного металла. Крылья украшены тонкими золотистыми линиями. На боку находился небольшой ключ. Эрен остановился. Что-то в ней показалось знакомым. Не сама форма. Ощущение. Он протянул руку. Взял птицу. Металл был холодным. Большой палец коснулся маленького ключа. Мир дрогнул. ⸻ Птица лежала на ладони. Но ладонь была другой. Тонкой. Светлой. Без шрамов. На запястье — край длинного тёмного рукава. Вокруг была просторная комната. Не рынок. Дом. Высокие окна. Светлые стены. Мягкий ковёр под ногами. Кто-то смеялся совсем рядом. — Ещё раз! Детский голос. Маленькие руки потянулись к механической птице. Чужие пальцы повернули ключ. Один раз. Второй. Птица вздрогнула. Её крылья начали медленно двигаться. Дети засмеялись. — Дай мне! — Сначала мне! Человек со светлыми волосами стоял у окна. Волосы зачёсаны назад. Лица снова не было видно. Он повернулся. Что-то сказал. Тёплым, знакомым голосом. И чужая рука с птицей замерла. ⸻ — Эрен? Голос Микасы прорвался слишком резко. Торговый зал вернулся. Гул голосов. Запах масла. Деревянный прилавок. Механическая птица всё ещё находилась в его руке. Эрен стоял неподвижно. Пальцы сжали игрушку слишком крепко. Микаса была уже рядом. — Эрен. Он моргнул. Посмотрел на неё. Потом на свою руку. Жан и Пик перестали спорить о стиральной машине. Оба смотрели на него. — Что произошло? — спросила Микаса. — Ничего. Ответ прозвучал автоматически. Жан нахмурился. — Ты только что перестал слышать всё вокруг. — Я задумался. — С открытыми глазами? — Обычно так и происходит. Жан не улыбнулся. Пик подошла ближе. Её взгляд опустился на птицу. — Ты её узнал? Эрен посмотрел на неё. — Нет. — Тогда почему так смотришь? Он разжал пальцы. На коже остались красные следы от металлических краёв. Эрен осторожно поставил птицу обратно на прилавок. Она слегка качнулась. — Я уже видел её. Микаса замерла. — Где? Он не ответил сразу. Перед глазами всё ещё была чужая ладонь. Маленькие руки детей. Светлые волосы возле окна. — Сегодня ночью. Жан посмотрел на Микасу. Она едва заметно напряглась. Пик перевела взгляд с одного на другого. — Во сне? — спросила она. Эрен кивнул. — Там была такая же птица? — Да. Он снова посмотрел на игрушку. — Я держал её. Микаса тихо спросила: — Теми руками? Жан нахмурился. — Какими руками? Эрен бросил на Микасу короткий взгляд. Но скрывать уже не было смысла. — Не своими. На несколько секунд между ними стало тихо. Даже шум рынка будто отдалился. Жан посмотрел на руки Эрена. Потом на механическую птицу. — Что значит «не своими»? — То и значит. — Это ничего не объясняет. — Я знаю. Пик взяла птицу с прилавка. Не заводя, осмотрела её. — Такие игрушки были распространены в Марлии, — сказала она. — Не в каждом доме, но ничего редкого. Она повернула птицу. На нижней части корпуса была маленькая гравировка. Название мастерской. Марлийские буквы. — Эту сделали в Либерио. Эрен поднял взгляд. — Ты видела такие раньше? — Да. — У вас была? — Нет. Но у знакомых семей встречались. Она поставила птицу на место. — Это может быть обычным совпадением. — Может, — сказал Эрен. Но прозвучало неуверенно. Потому что совпадением могла быть птица. Не могла быть чужая рука. Не могли быть те же дети. Не мог быть человек со светлыми волосами, лица которого он снова не увидел. Микаса коснулась его предплечья. — Тебе плохо? — Нет. — Голова? — Не болит. — Тошнота? — Нет. Жан посмотрел на него внимательнее. — Ты побледнел. — Это освещение. Пик подняла голову к окнам. Солнечный свет заливал весь зал. — Разумеется. Эрен бросил на неё взгляд. Она не улыбалась. — Что именно ты увидел? — спросила Микаса. Он посмотрел на окружающих. На покупателей. На продавца, который уже начал прислушиваться. — Не здесь. Микаса сразу кивнула. Жан перевёл взгляд на стиральную машину. Потом на Эрена. Потом снова на машину. — Мы можем уйти. Пик посмотрела на него. — А машинка? — Подождёт. Это прозвучало слишком быстро. Пик ничего не сказала. Только едва заметно смягчилась. Эрен покачал головой. — Не нужно. — Я не спрашивал, — ответил Жан. — Ты пришёл ради неё. — Я пришёл убедиться, что Флегель пытается продать нам скрипящую бочку по цене лошади. Пик спокойно добавила: — И облегчить мне быт. — Да. И это тоже. Микаса продолжала держать Эрена за руку. Он ещё раз посмотрел на механическую птицу. Она стояла неподвижно. Обычная игрушка. Тёмный металл. Золотые линии. Маленький ключ. Эрену хотелось взять её снова. Проверить. Увидеть больше. Понять, кто держал её до него. Но одна мысль о прикосновении вызвала неприятный холод под кожей. Он отвернулся. — Пойдём. Они направились к выходу. Пик задержалась у прилавка. Взяла птицу. Жан заметил. — Что ты делаешь? — Покупаю. — Зачем? Она посмотрела на игрушку. — Возможно, ему понадобится рассмотреть её позже. Эрен остановился. — Не нужно. Пик подняла на него глаза. — Тогда отдадим детям. Небольшая пауза. — Но сначала она побудет у нас. Жан посмотрел на цену. — За эти деньги она должна сама летать. — Стиральную машину мы пока не покупаем. — Это не значит, что нужно сразу потратить деньги на птицу. Пик передала монеты продавцу. — Значит. Жан тяжело выдохнул. — Я начинаю понимать, почему ты не хотела брать меня на рынок. — Ты сам меня привёл. — Это была ошибка. Пик взяла маленькую коробку с игрушкой. — Теперь подтверждено испытанием. Жан посмотрел на неё. — Ты слишком много времени проводишь с Ханджи. Впервые после случившегося Эрен слабо усмехнулся. Совсем немного. Микаса это заметила. Но её рука не отпустила его до самого выхода с рынка. Фрагмент IX: Следы Шиганшина Лазарет Разведкорпуса День В палате было тихо. Матиас лежал у окна. На коленях была раскрыта книга, но взгляд оставался неподвижным уже несколько минут. На соседней кровати сидел Лукас. Спина опиралась на подушки. Поверх рубашки всё ещё виднелась плотная повязка вокруг бока. На небольшом столике между кроватями стояли две чашки и ваза со свежими цветами. Дверь открылась. Лукас первым повернул голову. На пороге стояли Леви и Петра. В руках у Петры была небольшая корзина. Оба раненых попытались приподняться. — Лежать, — сказал Леви. Лукас остановился. Матиас закрыл книгу. — Капитан. — Как состояние? — Лучше, — ответил Лукас. Матиас коротко кивнул. — Тоже. Леви вошёл в палату. Петра последовала за ним и поставила корзину на стол. — Я принесла вам булочки, фрукты и немного сыра. — Спасибо, — сказал Лукас. Матиас снова кивнул. — Спасибо. Петра посмотрела на них внимательнее. Оба выглядели лучше, чем несколько дней назад. Но только лучше. Не здоровыми. Лукас заметно похудел. Лицо всё ещё оставалось бледным, а каждое слишком резкое движение отзывалось напряжением в боку. Матиас почти не двигался. Даже книга лежала на нём так, будто держать её было отдельной работой. Леви подошёл к изножью первой кровати. Снял медицинскую карту Лукаса. — Температуры нет. — Уже несколько дней. — Боль? — Слабее. Леви поднял взгляд. — Насколько? Лукас немного помедлил. — В покое почти не мешает. При движении сильнее. — Вставал? — Только с врачом. Ответ прозвучал сразу и спокойно. Леви продолжал смотреть на него ещё несколько секунд. Затем вернулся к карте. — Хорошо. Лукас едва заметно расслабился. Леви перевернул страницу. — Врач пишет, что через неделю разрешат начинать лёгкую нагрузку. — Мне сказали. — Неделя означает неделю. — Я понял. В голосе Лукаса не было ни спора, ни недовольства. Только усталость человека, которому трудно лежать без дела, но который всё же принимает приказ. Леви вернул карту на место. Подошёл к кровати Матиаса. Взял вторую. — Отравление? — Почти прошло, — ответил Матиас. — Головокружение? — Иногда. — Боль? — Терпимая. Леви поднял глаза. Матиас немного подумал. — Средняя. — Так и говори врачам. — Хорошо. Леви просмотрел последние записи. — Тебе пока нельзя вставать без помощи. — Знаю. — И? — Не встаю. Леви коротко кивнул. Этого было достаточно. Петра наблюдала за ним. За тем, как он перечитывает каждую строку. Как проверяет даты. Как сравнивает назначения врачей с тем, что услышал от самих бойцов. Леви почувствовал её взгляд. — Что? — Ничего. — Ты опять думаешь это слово. Петра сдержала улыбку. — Какое? — Даже не начинай. Лукас перевёл взгляд с одного на другого. — Я чего-то не понимаю? — Нет, — ответил Леви. Петра опустила глаза на корзину, чтобы не назвать его заботливым папочкой прямо в палате. Получалось плохо. Уголки губ всё равно приподнялись. Леви вернул карту Матиаса на место. — Мы пришли ещё кое-что сообщить. Лукас посмотрел на него внимательнее. — Завтра после обеда вас навестит доктор Фогель. — Кто это? — спросил Лукас. — Специалист по нервным и душевным расстройствам, — объяснила Петра. — Он уже поговорил с остальными. Матиас молчал. Лукас перевёл взгляд на Леви. — Это приказ? — Да. — Понял. Ни возмущения. Ни попытки отказаться. Только короткое принятие. Петра ожидала от него хотя бы вопроса, но Лукас лишь поправил край одеяла. Матиас спросил: — По одному? — Да, — ответил Леви. — Он придёт сюда. Сначала к одному, потом к другому. Матиас кивнул. — Хорошо. Лукас посмотрел на него. — Ты не против? — Нет. Ответ был коротким. Лукас немного помолчал. — Я тоже. Петра села на свободный стул. — Необязательно заранее знать, о чём говорить. — А если говорить не захочется? — спросил Лукас. — Тогда так и скажешь, — ответила она. — Но встретиться с ним всё равно придётся. Леви добавил: — И не пытайся изобразить, что с тобой всё в порядке. Лукас посмотрел на него. — Я этого не делаю. — Хорошо. Пауза. — Значит, Фогель быстрее закончит. Лукас слегка улыбнулся. Совсем недолго. — Звучит как дополнительная мотивация. Леви ничего не ответил. Петра посмотрела на Матиаса. — Адель сегодня заходила? — Утром, — ответил он. — Как она? Матиас опустил взгляд на закрытую книгу. — Улыбается. Одного слова оказалось достаточно. Петра поняла. Леви тоже. — Она продолжает встречи с Фогелем, — сказал он. Матиас поднял глаза. — Хорошо. — Остальные тоже. Лукас спросил: — Йонас? — Появляется на построениях, — ответил Леви. — Без костылей. — А в остальном? Леви помолчал. — Восстанавливается. Лукас кивнул. Больше не спросил. В палате снова стало тихо. Петра открыла корзину и начала выкладывать еду. — Вам разрешили обычную пищу? — Да, — ответил Лукас. Она передала ему булочку. Потом протянула вторую Матиасу. Тот принял её обеими руками. — Спасибо. Леви перевёл взгляд на вазу. Вода внутри немного помутнела. Он подошёл ближе. — Когда её меняли? Лукас посмотрел на цветы. — Не знаю. Матиас покачал головой. Леви взял вазу. — Я поменяю, — сказала Петра. — Уже взял. Он вышел из палаты. Дверь закрылась. Несколько секунд все трое смотрели ему вслед. Лукас первым нарушил тишину: — Капитан пришёл проверить наши карточки и поменять воду цветам? — Он пришёл вас навестить, — ответила Петра. — Он так не сказал. — Никогда не скажет. Матиас посмотрел на закрытую дверь. — Но пришёл. Петра улыбнулась. — Именно. Лукас опустил взгляд на булочку. — Значит, всё действительно серьёзно. — Было бы несерьёзно, он бы прислал Андреаса, — сказала Петра. Матиас едва заметно кивнул. Дверь открылась. Леви вернулся с вазой. Вода была чистой. Стебли подрезаны и снова ровно стояли внутри. Он поставил её на подоконник. — Что? — Ничего, — ответила Петра. Матиас промолчал. Лукас тоже. Но все трое смотрели на него одинаково. Леви прищурился. — Завтра после обеда. Оба остаётесь в палате. — Мы и так остаёмся, — спокойно сказал Лукас. — Проследи, чтобы так и было. — Да, капитан. Леви направился к выходу. Петра поднялась. Перед тем как уйти, она поправила край одеяла Матиаса и поставила корзину ближе к Лукасу, чтобы тому не пришлось тянуться. — Мы ещё зайдём. — Спасибо, — сказал Лукас. — За еду, — добавил Матиас. Петра улыбнулась. — Я поняла. Они вышли. Дверь закрылась. В палате снова стало тихо. Лукас посмотрел на вазу с чистой водой. Потом на Матиаса. — Ты правда не против доктора? Матиас ответил не сразу. — Нет. — Почему? Матиас посмотрел на дверь, за которой исчезли Леви и Петра. — Капитан считает это важным. Пауза. — Значит, важно. Лукас кивнул. Он не стал спорить. Взял булочку. Матиас снова открыл книгу. Но в этот раз не начал читать. Несколько секунд оба молчали. Завтра им предстояло говорить о том, о чём они до сих пор почти не говорили даже друг с другом. ⸻ Шиганшина Внутренний двор штаба После обеда На длинном столе лежало новое снаряжение. Несколько масок с круглыми стеклянными линзами. Металлические баллоны. Компактные катушки с тросами. Ремни. Крючья. И три небольших цилиндра, окрашенных в серый цвет. По одну сторону стола стоял Инженерный корпус. Ханджи — впереди. Рядом с ней Моблит держал папку с записями. Абель проверял крепления на одном из баллонов. Кейджи стоял, опираясь ладонями о край стола. Нифа держала в руках одну из масок. По другую сторону находилось подразделение Леви. Андреас рассматривал снаряжение внимательно и без особого доверия. Мира стояла рядом со скрещёнными на груди руками. Эмма смотрела в первую очередь на внутренние прокладки масок и ремни. Адель с интересом изучала новые катушки. Йонас оглядывал всех сразу. Леви находился немного в стороне. Он смотрел не на снаряжение. На Ханджи. — Начинайте, — сказал он. Ханджи улыбнулась. — С удовольствием. Леви продолжал смотреть. — Коротко. Улыбка стала немного меньше. — Постараюсь. Моблит тихо сказал: — Я засеку время. Ханджи повернулась к нему. — Это обязательно? — Да. Она тяжело выдохнула. — Хорошо. Ханджи взяла со стола одну из масок. — После Алькарима стало ясно, что вашим подразделениям нужна защита не только от обычного дыма, но и от ядовитых испарений. Йонас поднял бровь. — Нам это стало ясно немного раньше. Андреас бросил на него короткий взгляд. Йонас замолчал. Ханджи продолжила: — Это первый рабочий образец фильтрующей маски. Она передала маску Андреасу. Тот взял её обеими руками. Осмотрел линзы. Проверил резиновые уплотнения. — Из чего фильтр? Абель ответил: — Уголь. Ткань. Несколько слоёв. — От каких веществ защищает? — От дыма. — От ядов? Абель немного помолчал. — От некоторых. Андреас поднял взгляд. — Каких именно? Кейджи спокойно сказал: — Тех, на которых мы успели проверить. — А на каких проверили? — На безопасных. Йонас посмотрел на него. — Очень убедительно. Кейджи кивнул. — Мы старались. Эмма подошла ближе. Взяла маску из рук Андреаса. Провела пальцем по внутреннему краю. — Если её носить долго, здесь начнёт натирать. Нифа сразу сказала: — Уже начинает. Эмма посмотрела на неё. — Ты носила? Нифа ответила совершенно серьёзно: — Всё, что лежит на этом столе, сначала носила я. Йонас перевёл взгляд на маску у Эммы. Потом взял другую. Поднял перед собой. Посмотрел на размер. — Это детский размер? Нифа повернулась к нему. — Нет. Её делали на меня. Йонас посмотрел на неё. Потом снова на маску. — Это должно было меня успокоить? — Нет. Адель тихо улыбнулась. Ханджи показала на несколько масок. — Пока у нас есть только малая партия. Размеры ограничены. — Насколько ограничены? — спросила Мира. Абель посмотрел на отряд. — Скорее всего, подойдут двоим. Йонас нахмурился. — Из пяти? — Да. — Прекрасное начало. Ханджи взяла список. — По предварительным расчётам — Адель и Йонас. Йонас медленно повернул голову к Адель. — Почему снова я? Адель слегка пожала плечами. — Возможно, у нас подходящие лица. Кейджи добавил: — Или у остальных слишком большие. Мира посмотрела на него. Кейджи спокойно выдержал взгляд. — Это техническое наблюдение. Нифа протянула маску Адель. — Попробуй. Адель взяла её. Посмотрела на ремни. — Как надевается? Нифа подошла ближе. — Сначала подбородок. Потом прижимаешь к лицу и затягиваешь сзади. Адель надела маску. Нифа поправила верхний ремень. Потом боковой. — Дышать можешь? Голос Адель стал глухим. — Да. — Давит? Она немного подумала. — Нет. Нифа посмотрела на Ханджи. — Ей подходит. Ханджи сразу сделала пометку. Йонас держал вторую маску в руке. — А если я скажу, что мне не подходит? Абель коротко ответил: — Проверим. — Я боялся этого ответа. Он надел маску. Ремни пришлось затянуть сильнее. Стеклянные линзы немного приблизились к глазам. Йонас несколько раз вдохнул. — Ну? Нифа встала перед ним. Осмотрела края. — Слева нормально. — А справа? — Давит? — Немного. — Значит, давит. Йонас посмотрел на неё через круглые линзы. — Ты всегда так быстро ставишь диагноз? — Я тоже её носила. Она подтянула нижний ремень. Йонас сразу отстранился. — Теперь давит сильнее. — Значит, ремень слишком короткий. Кейджи сказал: — Или лицо слишком длинное. Йонас снял маску. — Я начинаю понимать, почему вас держат в отдельном корпусе. — Чтобы вы не привыкали к хорошему отношению, — ответил Кейджи. Адель сняла свою маску. На лице осталась тонкая красная полоса. Эмма сразу заметила. — Здесь нужна более мягкая прокладка. Нифа посмотрела. — У меня тоже оставалось. Ханджи записала: — Утолщить внутренний слой. Моблит добавил: — И удлинить ремень для Йонаса. Йонас поднял палец. — Желательно до того, как меня снова заставят её надеть. Леви посмотрел на него. — Тебя никто не заставлял. Йонас опустил палец. — Я почувствовал давление обстоятельств. ⸻ Высказывание Комната отдыха Адель сидела на краю дивана. На её лице всё ещё оставалась тонкая красная полоса от маски. — Она немного давила вот здесь. Адель коснулась переносицы. — Но дышать было легко. И запаха почти не чувствовалось. Она немного подумала. — Думаю, это полезная вещь. Пауза. — После Алькарима особенно. Её улыбка стала чуть уже. — Только хорошо бы, чтобы она не оставляла следов на лице. Адель опустила руку. — Хотя это, наверное, не самый страшный след, который она может оставить. ⸻ Высказывание Комната отдыха Йонас сидел в кресле, держа маску на коленях. — Сначала я подумал, что это детский размер. Он посмотрел на неё. — Потом выяснилось, что её сделали на Нифу. Пауза. — А потом она подошла мне. Йонас медленно поднял взгляд. — Я пока не решил, что из этого оскорбительнее. Он надел маску. Прижал её к лицу. — Здесь давит. Снял. Провёл пальцем по щеке. — Здесь тоже. Он посмотрел внутрь маски. — Но дышать можно. Небольшая пауза. — В Алькариме у нас не было даже этого. Улыбка появилась и почти сразу исчезла. — Поэтому пусть давит. ⸻ Высказывание Комната отдыха Нифа сидела прямо. Руки лежали на коленях. — Они спросили, детский ли это размер. Пауза. — Нет. Его делали на меня. Она немного нахмурилась. — Почти всё сначала делают на меня. Потому что я самая маленькая. Нифа немного подумала. — Ханджи говорит, что это позволяет экономить материалы. Ещё одна пауза. — Мне кажется, она просто уже привыкла. Нифа посмотрела на красный след, оставшийся на переносице. — Но Адель маска подошла лучше, чем мне. Она нахмурилась сильнее. — Это немного обидно. ⸻ Двор штаба Андреас взял маску Адель. Повернул её в руках. — Насколько она ограничивает обзор? Нифа ответила: — Сильно по бокам. Мира сразу посмотрела на неё. — Ты это говорила? — Да. — И? Кейджи кивнул на Ханджи. — Она записала. Ханджи подняла папку. — Уже работаем над более широкими линзами. — Маска должна позволять стрелять, — сказала Мира. — И двигаться в тесном помещении. — Именно поэтому вы здесь, — ответила Ханджи. Андреас посмотрел на неё. — Чтобы объяснить вам очевидное? — Чтобы проверить то, что мы не можем воспроизвести в мастерской. — Например? — Алькарим. После этого стало тише. Совсем ненадолго. Ханджи поняла, что сказала. Её голос стал спокойнее: — Мы можем создать дым. Можем измерить время фильтрации. Можем проверить герметичность. Она посмотрела на маски. — Но мы не знаем, как человек будет двигаться в них, когда устал, ранен или должен вытаскивать другого. Андреас больше не спорил. — Понятно. Леви перевёл взгляд на следующий комплект. — Дальше. Ханджи оживилась снова. — Обновлённое устройство пространственного маневрирования. Она положила ладонь на компактный металлический корпус. На первый взгляд он напоминал обычное УПМ. Но катушки были меньше. Баллоны короче. Крепления плотнее прилегали к корпусу. Адель подошла ближе. — Оно легче. — На треть, — сказала Ханджи. — Меньше металла. Меньше газа. Изменённая система подачи. Мира взяла один из баллонов. Оценила вес. — И меньше запас. — Да. — Насколько? Абель ответил: — Примерно на четверть. — Значит, дальность меньше. — Если двигаться так же. Ханджи подняла палец. — Но корпус легче. Поэтому расход газа тоже снижается. Андреас посмотрел на неё. — Насколько снижается? Моблит открыл записи. — В испытаниях Нифы — примерно на пятнадцать процентов. Все посмотрели на Нифу. Она немного помолчала. — Мне было страшно. Йонас кивнул. — Самый честный отчёт за сегодня. Ханджи продолжила: — Мы хотим проверить его на подготовленных бойцах. Мира посмотрела на свободные комплекты. — Сколько? — Два. — Кто? Ханджи оглядела их. — Для первого испытания — Адель и Мира. Йонас посмотрел на маску в своих руках. — Значит, для маски я подхожу, а для нового УПМ уже нет? Кейджи спокойно ответил: — Технология развивается неравномерно. — Какая жалость. Нифа подошла к одному из комплектов. — У него смещён центр тяжести. Мира посмотрела на неё. — Куда? — Ближе к спине. В первом варианте тянуло вправо. — А сейчас? — Почти нет. — Почти? Нифа ответила без попытки успокоить: — На резком повороте почувствуешь. Мира кивнула. — Хорошо. Ханджи посмотрела на неё с лёгким удивлением. — Ты не боишься? — Боюсь. Мира взяла комплект. — Но хотя бы знаю, чего ждать. Нифа посмотрела на неё внимательнее. Потом коротко кивнула. Адель провела пальцами по новому креплению. — Рычаг ближе. — Да, — сказала Нифа. — Старый был слишком далеко для моей руки. Йонас посмотрел на свою ладонь. — Начинаю подозревать, что весь технический прогресс Парадиза зависит от длины рук Нифы. — Пока да, — ответил Абель. Нифа повернулась к нему. — Это неправильно. — Но удобно. Она открыла рот. Потом закрыла. Не нашла, что возразить. Кейджи слегка улыбнулся. ⸻ Высказывание Комната отдыха Мира сидела ровно. Руки были скрещены на груди. — Устройство легче. Это чувствуется сразу. Она немного подумала. — Центр тяжести изменён. На резком повороте его может повести в сторону. Нифа предупредила об этом. Пауза. — Мне нравится, что она не говорит: «Всё безопасно». Мира посмотрела прямо перед собой. — Если человек честно называет опасность, с ним можно работать. Если пытается убедить, что опасности нет… Она замолчала. Через несколько секунд закончила: — Тогда нет. ⸻ Высказывание Комната отдыха Ханджи сидела на самом краю кресла. Ей явно было трудно оставаться на месте. — Мы уменьшили массу почти на треть. Она сразу подалась вперёд. — Катушки стали компактнее. Баллоны короче. Расход газа ниже. Управление быстрее. А если заменить сплав в креплении, можно убрать ещё— Моблит, стоявший возле стены, негромко произнёс: — Ханджи. Она остановилась. — Что? — Устройство пока небезопасно. Ханджи поправила очки. — Относительно небезопасно. — Ханджи. — Оно станет безопасным. Она откинулась на спинку кресла. — Именно для этого существуют испытания. Моблит сложил руки на груди. — На Нифе? Ханджи промолчала. ⸻ Высказывание Комната отдыха Андреас сидел, положив руки на колени. — Облегчённое УПМ может быть полезно при проникновении в здания и коротких операциях. Меньше вес. Меньше шума. Быстрее передвижение в тесном пространстве. Он немного помолчал. — Но запас газа уменьшен. Прочность некоторых элементов ниже. Центр тяжести изменён. Андреас поднял взгляд. — Это не улучшенная версия прежнего устройства. Это другое устройство для других задач. Пауза. — Если использовать его как обычное УПМ, оно подведёт. Он на мгновение опустил глаза. — Если понимать его ограничения — может спасти жизнь. Последовала ещё одна пауза. — В Алькариме нам не хватало именно устройств, созданных под конкретную задачу. Его пальцы слегка сжались. — Но испытывать их нужно до задания. ⸻ Двор штаба Андреас проверил крепление троса. — Что изменили в крюке? Абель взял одну из деталей. — Сталь тоньше. Зубцы длиннее. — Прочность? — Ниже. Андреас поднял глаза. Абель добавил: — Но достаточно. — Для чего? — Для дерева и кирпича. — Камень? — Зависит от камня. Йонас тихо сказал: — Наконец-то точные характеристики. Ханджи вмешалась: — Это полевая версия. Её задача — быстрый подъём, проникновение и короткие перемещения. Не длительный бой. — Для скрытых операций, — сказал Андреас. — Именно. Он снова посмотрел на устройство. — Когда испытание? — Завтра утром. Леви сразу сказал: — Нет. Все повернулись к нему. Ханджи моргнула. — Почему? — Сначала статическая нагрузка. Потом полоса на земле. После этого подъём. — Мы уже проводили статические испытания. — На ком? Ханджи посмотрела на Нифу. Нифа стояла совершенно спокойно. Почти. Леви перевёл взгляд на неё. Потом снова на Ханджи. — На бойцах их веса. Ханджи открыла рот. Леви продолжил: — И без увеличения давления во время испытания. Моблит сразу записал. — Обязательно. Ханджи посмотрела на него. — Ты слишком быстро согласился. — Я давно хотел это записать официально. Мира поставила комплект обратно. — Я согласна с капитаном. Нифа посмотрела на неё. В её лице появилось едва заметное облегчение. Ханджи тяжело вздохнула. — Хорошо. Сначала статическая нагрузка. — И страховка, — добавила Эмма. — Конечно. — Настоящая. Кейджи посмотрел на неё. — А какая бывает ненастоящая? Моблит ответил: — Та, которую Ханджи называет дополнительным экспериментом. Ханджи подняла брови. — Это было один раз. Нифа посмотрела на неё. — Три. Абель коротко сказал: — Четыре. Кейджи добавил: — Один раз мы не успели начать. Ханджи немного подумала. — Значит, три с половиной. Леви закрыл глаза. Ненадолго. — Следующее. Ханджи взяла один из серых цилиндров. — Наш аналог дымовой шашки. Йонас сразу оживился. — Наконец-то что-то простое. Кейджи посмотрел на него. — Ты слишком рано радуешься. На цилиндре находилось небольшое кольцо. С одного конца была закрытая крышка с несколькими отверстиями. Ханджи подняла устройство. — После удаления кольца начинается химическая реакция. Через несколько секунд цилиндр выпускает плотный дым. — Какого цвета? — спросила Адель. — Серого. — Почему? Абель ответил: — Получился. Йонас кивнул. — Логично. Андреас взял второй цилиндр. — Время действия? — От сорока секунд до минуты, — ответил Моблит. — Разница большая. — Зависит от температуры и качества смеси. Эмма посмотрела на Ханджи. — Дым безопасен для дыхания? Пауза. Ханджи ответила: — При кратком воздействии. Эмма не изменилась в лице. — Насколько кратком? Кейджи сказал: — Настолько, чтобы успеть надеть противогаз. Все посмотрели на маски. Йонас поднял свою. — Всё связано. — Именно, — довольно сказала Ханджи. Леви посмотрел на неё. — Это не повод гордиться. Мира взяла цилиндр из рук Андреаса. — Его можно бросать? — Да. — Он взрывается? — Нет. — Может загореться? Абель ответил: — Иногда нагревается. — Насколько? — Брать руками после использования не стоит. Йонас посмотрел на Нифу. — Ты это тоже испытывала? — Да. — Брала руками? — Один раз. — И? Нифа подняла ладонь. На коже у основания большого пальца оставался небольшой светлый след. — Теперь беру щипцами. Йонас несколько секунд смотрел на неё. — Мне начинает нравиться мой отряд. Адель тихо рассмеялась. Ханджи положила один цилиндр на землю в центре двора. — Покажем на расстоянии. Моблит сразу посмотрел на людей вокруг. — Все отходят за линию. — Это дым, — сказала Ханджи. — Все отходят за линию. Даже Леви не возразил. Обе команды отступили. Нифа осталась рядом с устройством. Мира заметила первой. — А она? Ханджи посмотрела на Нифу. — Она должна выдернуть кольцо. — Почему она? Нифа ответила раньше: — Потому что у всех остальных есть причины. Кейджи поднял руку. — Я записываю. Абель: — Проверяю смесь. Моблит: — Слежу за безопасностью. Ханджи: — Руковожу испытанием. Нифа посмотрела на Миру. — Видишь? Мира подошла к цилиндру. — Покажи, как. Ханджи сразу сказала: — Необязательно. — Она сказала, что всё испытывает сама. — Обычно. — Сегодня не будет. Нифа посмотрела на неё. Совсем недолго. Потом быстро начала объяснять. — Дёрнешь и сразу отходишь. Не бросай рядом с людьми. — Поняла. Мира взяла цилиндр. Йонас тихо сказал Адель: — Кажется, Нифа нашла защитника. Адель посмотрела на Миру. — Хорошо. Мира выдернула кольцо. Внутри что-то зашипело. Она положила цилиндр на землю и быстро отошла. Несколько секунд ничего не происходило. Йонас поднял бровь. — Он должен— Из отверстий резко вырвался густой серый дым. Он быстро расползся по земле, затем поднялся плотной стеной. Люди за линией невольно отступили ещё на шаг. Ханджи широко улыбнулась. — Работает! Кейджи посмотрел на исчезнувший за дымом двор. — Мы потеряли половину штаба. Абель сказал: — Временно. Андреас следил за временем. — Обзор полностью перекрыт. — Именно, — ответила Ханджи. — И союзникам тоже. — Именно. Он посмотрел на неё. — Это недостаток. — Это особенность. Кейджи спокойно добавил: — Недостаток, который уже напечатали в отчёте как особенность. Моблит записал время. — Пятьдесят две секунды. Дым начал редеть. Из серой завесы первой показалась Мира. Она стояла там же, где была раньше. Нифа посмотрела на неё. — Не кашляешь? — Нет. — Глаза? — Немного щиплет. Эмма сразу подошла ближе. — Значит, в закрытом помещении без маски использовать нельзя. — Да, — сказал Андреас. Ханджи немного помолчала. — Вероятно. Леви посмотрел на неё. — Точно. — Точно. ⸻ Высказывание Комната отдыха Абель сидел за столом. Перед ним лежал использованный цилиндр. — Работает. Пауза. — Пятьдесят две секунды. Он повернул цилиндр. — Дым плотный. — Обзор перекрывает полностью. Абель провёл пальцем вдоль металлического корпуса. — Нагревается сильнее, чем должен. — Смесь нестабильна при низкой температуре. Он снова положил цилиндр на стол. — Нужно изменить состав. Пауза. — Нифа обожгла руку на первом образце. Он посмотрел цилиндр. — Больше не обожжёт. ⸻ Высказывание Комната отдыха Кейджи сидел, откинувшись на спинку кресла. — Дымовая шашка выпускает дым. Он немного помолчал. — Это уже делает её одной из самых успешных разработок недели. Из соседней комнаты донёсся голос Абеля: — Маска тоже работает. — Она натирает лицо. — Можно исправить. — УПМ тянет в сторону. — Тоже можно исправить. Кейджи повернул голову к стене. — Защитный костюм однажды обуглил манекен изнутри. — Манекен не загорелся. — Значит, ещё один успех. Пауза. — Идеальных технологий не бывает. — Можно исправить. Кейджи снова посмотрел перед собой. — Именно это я и сказал. — Нет. Небольшая пауза. — С ним трудно работать. Из соседней комнаты ответили: — Нет. ⸻ Двор штаба Дым окончательно рассеялся. На камнях остался серый цилиндр. Нифа достала длинные металлические щипцы. Йонас заметил. — Уже научилась. — Я быстро учусь. Она подняла цилиндр и положила его в ведро с песком. Андреас посмотрел на представленные образцы. Маски. Облегчённое УПМ. Дымовые цилиндры. — Когда это будет готово для применения? Ханджи ответила уже без прежней лёгкости: — Не сейчас. — Тогда зачем показываете? — Чтобы вы сказали, что в этом не так. Андреас перевёл взгляд на свою команду. На красную полосу на лице Адель. На маску, которая давила Йонасу. На Миру рядом с Нифой. На Эмму, уже записывающую медицинские ограничения. Потом снова на Ханджи. — Мы скажем. — Хорошо. — Подробно. Кейджи слегка усмехнулся. — Кажется, вы нашли друг друга. Ханджи улыбнулась. — Именно поэтому Армин предложил закрепить их за нами для дальнейших испытаний. Леви медленно повернул голову. — Закрепить? Ханджи замерла. Моблит медленно закрыл папку. — Формально решение было согласовано командованием. Леви перевёл взгляд на Андреаса. — Ты знал? — Узнал утром. — И ничего не сказал? — Вы уже получили приказ. Йонас посмотрел на Адель. — Мне нравится, что руководство нашего корпуса общается через внезапные испытания. Леви услышал. — Беккер. — Молчу. Ханджи начала собирать маски. — Завтра продолжим с УПМ. — После проверки, — напомнил Леви. — После проверки. — И без твоих изменений в процессе. — Да. Нифа посмотрела на неё. Ханджи тяжело вздохнула. — Ничего не увеличу. Моблит записал это отдельной строкой. Кейджи заглянул через его плечо. — Подчеркни. Абель добавил: — Дважды. Нифа искренне сказала: — И пусть подпишет. Ханджи посмотрела на собственный корпус. — Почему никто мне не доверяет? Моблит ответил первым: — Опыт. На этот раз даже Андреас едва заметно усмехнулся. Леви посмотрел на обе команды. На инженеров, уже споривших о длине ремней. На Адель, сравнивавшую две маски. На Эмму и Моблита, обсуждавших порядок экстренной остановки. На Миру, которая всё ещё стояла рядом с Нифой. На Йонаса, пытавшегося надеть слишком маленькую маску поверх головы, не расстёгивая ремни. — Беккер. Йонас остановился. — Да, капитан? — Сними. — Проверял другой способ. — Сними. Он снял маску. — Не подошёл. Леви ничего не ответил. Но не ушёл. Потому что уже понимал: если эти две команды продолжат работать вместе, одна будет постоянно создавать риск. А вторая — объяснять, почему он недопустим. Возможно, именно поэтому сотрудничество могло сработать. ⸻ Высказывание Кабинет Леви Леви сидел за столом. Перед ним лежал отчёт об испытаниях. — Противогазы слишком маленькие. Он перевернул страницу. — Новое УПМ ещё не проверено под настоящей нагрузкой. Следующая страница. — Дымовая шашка мешает своим не меньше, чем противнику. Пауза. — Ханджи считает испытание успешным. Леви поднял взгляд. — Это означает, что никто не погиб. Он снова посмотрел в отчёт. — Пока. Из соседней комнаты донёсся голос Петры: — Но ты разрешишь им продолжить? Леви молчал несколько секунд. — Инженеры создают вещи, которые могут спасти моим людям жизнь. Пауза. — И вещи, от которых моим людям может понадобиться спасать инженеров. Он закрыл папку. — Поэтому продолжим. — Под наблюдением. Петра спросила: — Твоим? — Моим. — Значит, ты им не доверяешь? Леви посмотрел на закрытую папку. — Я не доверяю Ханджи рядом с давлением, огнём и словами «посмотрим, что произойдёт». Пауза. — Остальные выглядят разумными. ⸻ Дом Жана и Пик Вечер Стиральная машина застряла в дверном проёме. Жан стоял с одной стороны. Мужчина из лавки — с другой. Оба молчали. Деревянная бочка упиралась краем в косяк. — Ещё немного вправо, — сказал Жан. — Моё вправо или ваше? — Моё. — Тогда мне влево. — Именно. Они снова подняли машину. Та прошла ещё на несколько сантиметров. Потом задела ручкой стену. Раздался глухой удар. Жан замер. Посмотрел на стену. На ней осталась небольшая царапина. — Ничего не было, — сказал он. Мужчина коротко кивнул. — Я ничего не видел. — Хорошо. Из комнаты донёсся голос Пик: — Я слышала. Жан закрыл глаза. Совсем ненадолго. — Мы почти закончили. — Вы говорили это пять минут назад. — Тогда мы были почти у двери. — А сейчас? Жан посмотрел на бочку, занимавшую половину коридора. — Почти внутри. Пик ничего не ответила. Мужчина тихо спросил: — Куда ставить? Жан посмотрел в сторону кухни. Потом в сторону небольшого подсобного помещения. — Туда. Они сделали ещё несколько шагов. — Нет, подождите. Остановились. Жан осмотрел угол. — Там будет мешать. — Тогда куда? Он показал на противоположную стену. — Сюда. Мужчина посмотрел туда. Потом обратно. — Мы только что пронесли её мимо. — Я знаю. — Значит, обратно? — Да. Из комнаты снова донёсся голос Пик: — Я всё ещё слышу. Жан стиснул зубы. — Отлично. ⸻ Пик сидела за столом. Перед ней стояла небольшая коробка. Крышка лежала рядом. На ладони находилась механическая птица. Тёмный металл. Тонкие золотистые линии на крыльях. Маленький ключ сбоку. Пик медленно повернула игрушку. На нижней части корпуса была выгравирована марлийская надпись. Название мастерской. Либерио. Она уже прочитала её несколько раз. Это ничего не меняло. Птица оставалась знакомой. Не настолько, чтобы Пик могла назвать место. Скорее так, будто она когда-то видела её краем глаза. Давно. Мельком. В комнате, которую теперь не могла вспомнить. — Где же… Она провела пальцем по золотистой линии. За стеной раздалось тяжёлое движение. Потом скрежет. — Осторожнее! — крикнул Жан. — Я осторожно! — Это была не вам. Пик подняла глаза. — А кому? Пауза. — Машине. Она снова посмотрела на птицу. — Конечно. Из коридора донёсся очередной глухой удар. Пик едва заметно покачала головой. В другой день она бы встала. Проверила стену. Посмотрела, что именно Жан пытается разрушить ради облегчения её быта. Но сейчас не встала. Птица отвлекала сильнее. Она подняла её ближе к свету. Крылья были украшены не просто линиями. На каждом находился маленький узор. Что-то похожее на ветви. Или языки пламени. Пик нахмурилась. — Я точно тебя видела. Слова прозвучали тихо. Почти беззвучно. Она попыталась вспомнить дома в Либерио. Гостиные. Детские комнаты. Полки с игрушками. Семьи, у которых бывала в детстве. Ничего. Только ощущение. Не воспоминание. След от него. — У кого ты была? Птица, разумеется, не ответила. Из коридора донёсся голос Жана: — Пик! — Что? — Как думаешь, лучше у окна или возле стены? Она посмотрела в сторону двери. — Где она не будет мешать. — Это не ответ. — Тогда возле стены. — Я тоже так подумал. Сразу после этого послышался новый скрежет. Пик посмотрела на закрытые глаза механической птицы. — Он передвинет её ещё два раза. Пауза. — Возможно, три. Она нашла ключ. Повернула его. Раз. Второй. Внутри тихо щёлкнул механизм. Пик поставила птицу на стол. Сначала ничего не произошло. Потом крылья дрогнули. Медленно раскрылись. Раздалось тихое металлическое стрекотание. Птица сделала первый шаг. Потом второй. Маленькие лапки двигались неровно, но уверенно. Она пошла по столу. Пик следила за ней. И внезапно что-то кольнуло внутри. Не воспоминание. Почти. Тёплый свет. Детский смех. Руки, тянущиеся вперёд. Пик замерла. Образ исчез прежде, чем успел сложиться. Она резко взяла птицу в руки. Механизм продолжал двигаться между её пальцами. Крылья тихо стучали по ладони. Пик смотрела на неё, не моргая. — Нет… Она прикрыла глаза. Попыталась вернуть ощущение. Комнату. Свет. Детей. Но ничего не осталось. Только чужой смех где-то на самом краю памяти. Или не памяти. Пик медленно выдохнула. — Где я тебя видела? Птица продолжала шевелить крыльями. Ключ понемногу замедлялся. Пик перевернула игрушку. Снова посмотрела на надпись. Обычная мастерская. Обычная марлийская игрушка. Таких могли изготовить сотни. Но Эрен увидел именно её. А теперь и Пик не могла избавиться от чувства, что знает её. Из коридора снова донёсся голос Жана: — Всё! Пик не ответила. Послышались шаги. Жан появился в дверном проёме. Рукава закатаны. Волосы слегка растрёпаны. На лбу выступил пот. — Поставил. Пик всё ещё смотрела на птицу. — Хорошо. Жан заметил её выражение. Подошёл ближе. — Ты что-то вспомнила? Она немного помедлила. — Нет. — Но? — Мне кажется, я видела её раньше. Жан посмотрел на игрушку. — Ты сама говорила, что такие были в Марлии. — Были. — Значит, могла видеть где угодно. — Могла. Ответ прозвучал слишком ровно. Жан сел напротив. — Пик. Она подняла на него взгляд. — Что? — Ты сейчас разговаривала с птицей? Пик посмотрела на игрушку в своей руке. — Немного. — Она ответила? — Нет. — Тогда, возможно, сломана. Пик едва заметно улыбнулась. — Очень смешно. — Я старался. Он протянул руку. — Дай посмотреть. Пик передала птицу. Жан повернул её. Осмотрел ключ. Попробовал подвигать крыло. — Обычная игрушка. — Я знаю. — Ничего особенного. — Я знаю. — Но ты всё равно думаешь, что видела её. — Да. Жан поставил птицу на стол. Она уже почти остановилась. Одно крыло ещё несколько раз дрогнуло. Потом замерло. — Может, позже вспомнишь, — сказал он. Пик посмотрела на него. — Ты удивительно спокойно к этому относишься. — К чему? — К тому, что Эрен увидел эту птицу во сне чужими глазами. Жан немного помолчал. — Я не знаю, как к этому относиться. — Честно. — Поэтому решил сначала разобраться с тем, что понимаю. Он кивнул в сторону коридора. — Со стиральной машиной. Пик посмотрела туда. — И разобрался? Жан встал. — Почти. Она подняла бровь. — Ты сказал, что уже поставил. — Поставил. — Тогда что значит «почти»? — Нужно проверить механизм. Пик закрыла коробку. — Сейчас? — Конечно. Он уже направился к выходу. Пик посмотрела на птицу. Потом последовала за ним. ⸻ Стиральная машина стояла возле стены. Не у окна. И не там, где Жан собирался поставить её сначала. Рядом лежали снятая крышка и сложенное полотенце. Жан уже открыл верхнюю часть и рассматривал барабан. — Ты передвигал её три раза, — сказала Пик. Он не обернулся. — Два. — Я слышала три. — Один раз мы просто разворачивали. — Значит, три. Жан взялся за ручку. — Сейчас неважно. — Конечно. Он начал вращать. Барабан внутри пришёл в движение. Сначала медленно. Потом быстрее. Деревянные стенки тихо загудели. Жан ускорился. Посмотрел внутрь. — Она действительно крутится быстро. Пик встала рядом. — Я тебе говорила. — Я думал, ты преувеличиваешь. — Зачем? — Чтобы убедить меня купить дорогую машину. Пик посмотрела на него. — Я убеждала тебя её не покупать. Жан продолжал вращать ручку. — Значит, твой план был сложнее. Она слегка улыбнулась. — Конечно. Жан покрутил ещё немного. Барабан двигался легко. Быстрее, чем он ожидал. — Здесь даже усилий почти не нужно. — Через десять минут скажешь иначе. — Нет. — Через двадцать? — Тоже нет. — Хорошо. Пик прислонилась плечом к стене. — Завтра проверим. Жан остановился. — Почему завтра? — Потому что бельё ещё нужно замочить. Он посмотрел на машину. Потом на неё. — Она не замачивает сама? — Нет. — И воду не набирает? — Нет. — И не сливает? — Сливает. Если открыть клапан. Жан нахмурился. — Значит, половину всё равно нужно делать самим. — Да. — За такую цену? Пик спокойно кивнула. — Добро пожаловать в современный быт. Жан снова посмотрел на барабан. Потом медленно повернул ручку. — Но всё равно быстро. — Да. Он снова ускорился. Пик наблюдала за ним. На несколько секунд напряжение с её лица исчезло. Жан действительно выглядел довольным. Почти гордым. Будто не купил бытовое устройство, а лично построил его. — Не сломай, — сказала она. — Я проверяю. — Ты всегда так говоришь перед тем, как что-нибудь сломать. Жан посмотрел на неё. — Я не Ханджи. — Пока нет. Он вернулся к ручке. Пик тихо усмехнулась. Потом снова посмотрела в сторону стола. Механическая птица лежала рядом с коробкой. Неподвижная. Вечерний свет скользил по золотистым линиям на крыльях. Пик снова почувствовала то странное узнавание. Слабое. Почти исчезнувшее. Но теперь уже не могла убедить себя, что ей просто показалось. Жан продолжал вращать барабан. — Пик. Она не сразу отозвалась. — Что? — Посмотри. Он крутанул ручку быстрее. Барабан загудел. Жан посмотрел на неё почти по-детски удивлённо. — Это действительно быстро. Пик улыбнулась. На этот раз искренне. — Я знаю. Он снова повернулся к машине. А Пик ещё несколько секунд смотрела не на него. На птицу. Пытаясь вспомнить комнату, в которой, как ей теперь казалось, она когда-то была. Фрагмент X: Мир меняется Фрагмент X: Мир меняется Дом Армина и Энни Вечер Когда Армин открыл дверь, в доме было тихо. Не пусто. Именно тихо. На столе горела небольшая лампа. Энни сидела у окна, поджав одну ногу под себя, и читала книгу. Она подняла глаза, когда он вошёл. — Поздно. Армин закрыл дверь. — Знаю. Он снял плащ и повесил его на крючок. Энни заложила страницу пальцем. — Голоден? Армин посмотрел в сторону кухни. Потом снова на неё. — Не отказался бы. — Я так и думала. Она закрыла книгу и поднялась. Армин прошёл к столу. Сел. Несколько секунд просто смотрел перед собой. Энни достала две тарелки. Поставила одну перед ним. Потом хлеб. Небольшую миску с овощами. Армин провёл ладонью по лицу. Энни заметила. — Ты выглядишь уставшим. Он слегка улыбнулся. — Спасибо. Она поставила перед ним чашку. — Больше, чем вчера. Улыбка стала чуть заметнее. — Так лучше. Энни села напротив. — Что случилось? Армин взял кусок хлеба. Немного помолчал. — Ничего. Энни посмотрела на него. — Значит, слишком много всего. Армин тихо усмехнулся. — Наверное. Он отломил небольшой кусок. Но есть не начал. — Мир очень быстро меняется. Энни опустила взгляд на его нетронутую тарелку. — Он и раньше менялся. — Не так. Армин посмотрел на лампу. — Особенно здесь. — На Парадизе? Он кивнул. — Ещё недавно большинство людей за стенами никогда не видели даже автомобиля. — А теперь? — Теперь Ханджи пытается построить всё сразу. — Плохая идея. — Я тоже так сказал. — Она послушала? Армин посмотрел на неё. Энни уже знала ответ. — Нет, — сказал он. — Разумеется. Он наконец откусил хлеб. — Но кое-что у них получается. — Например? — Облегчённое УПМ. Защитные маски. Дымовые устройства. Энни слегка подняла бровь. — «Устройства»? — Ханджи называет их дымовыми шашками. — Они взрываются? — Нет. — Тогда почему шашки? Армин задумался. — Наверное, потому что так звучит лучше. — Значит, взрыв всё ещё возможен. — С Ханджи — всегда. Энни взяла свою чашку. Армин продолжил: — Сегодня Инженерный корпус впервые работал с подразделением Леви. — И штаб ещё стоит? — Пока. Она сделала глоток. — Значит, удачно. — Леви сказал почти то же самое. Энни посмотрела на него поверх чашки. — Он точно сказал «удачно»? — Нет. — Тогда не почти. Армин улыбнулся. На этот раз чуть живее. — Они могут хорошо сработаться. — Инженеры и люди Леви? — Да. — Почему? Армин положил хлеб на край тарелки. — Инженеры постоянно ищут, насколько далеко можно зайти. — А Леви? — Где нужно остановиться. Энни немного подумала. — Похоже на него. — Андреас уже составил список недостатков. — Длинный? — Очень. — Ханджи расстроилась? — Обрадовалась. Энни опустила чашку. — Это уже не похоже на нормального человека. — Поэтому у неё есть Моблит. Пауза. — И теперь, кажется, ещё Леви. — Бедный Моблит. Армин тихо рассмеялся. Совсем недолго. Потом снова стал серьёзным. Энни заметила это сразу. — Что ещё? Он провёл пальцем по краю чашки. — Лукас и Матиас всё ещё в лазарете. — Им хуже? — Нет. Медленно восстанавливаются. — Тогда почему ты так говоришь? Армин поднял на неё глаза. — Потому что все вернулись. Пауза. — Но не совсем. Энни молчала. Она понимала, о чём он. Слишком хорошо. — Фогель уже говорил с остальными, — продолжил Армин. — Завтра пойдёт к ним. — Леви заставил? — Да. — Правильно. Армин посмотрел на неё. — Ты даже не споришь? — Нет. — Раньше бы спорила. — Раньше я была глупее. — Не намного. Энни спокойно посмотрела на него. Армин опустил глаза к тарелке. — Прости. — Поздно. Но уголок её губ едва заметно дрогнул. Армин всё-таки начал есть. Некоторое время они молчали. За окном прошла повозка. Колёса глухо застучали по камню. — Я недавно был у Эрена, — сказал Армин. Энни подняла взгляд. — Как он? Армин не ответил сразу. — Не знаю. — Это плохой ответ. — Знаю. Он положил ложку. — Вроде бы обычный. Говорит нормально. Спорит. Иногда даже улыбается. — Но? Армин посмотрел в сторону окна. — Почему-то мне кажется, что он плохо спит по ночам. Энни немного помолчала. — Ты спросил? — Нет. — Почему? — Потому что Микаса была рядом. — И? — Она всё время смотрела на него. — Она всегда смотрит на него. — Не так. Армин сжал пальцы вокруг чашки. — Как будто ждала, что с ним снова что-то произойдёт. Энни опустила взгляд. — Может, уже произошло. Армин посмотрел на неё. — Что ты имеешь в виду? — Ничего конкретного. Она немного подумала. — Иногда человек ещё сам не понимает, что с ним произошло. Армин молчал. Энни взяла кусок хлеба. — Особенно если всё выглядит обычным. Он слабо улыбнулся. — Ты стала говорить как Фогель. — Тогда я перестану. — Не нужно. Она посмотрела на него. Армин добавил: — Иногда это полезно. — Иногда? — Не привыкай. Энни едва заметно усмехнулась. Потом посмотрела на его тарелку. — Ешь. — Я ем. — Медленно. — День был длинный. — Поэтому и ешь. Армин вздохнул. Но послушался. Энни снова открыла книгу. Несколько секунд читала. Или делала вид. Армин смотрел на неё. На спокойное лицо. На свет лампы в светлых волосах. На дом, который ещё недавно казался чем-то невозможным. — Странно, — сказал он. Энни не подняла глаз. — Что? — Всё это. — Еда? — Дом. Она перевернула страницу. — Мы давно здесь живём. — Я знаю. Армин обвёл взглядом комнату. Небольшой стол. Две чашки. Книга Энни. Его плащ у двери. — Именно поэтому странно. Энни наконец посмотрела на него. — Ты опять думаешь слишком много. — Это моя работа. — Нет. Она закрыла книгу. — Твоя работа заканчивается, когда ты входишь в эту дверь. Армин устало улыбнулся. — Командующий не перестаёт быть командующим дома. — Тогда дома ему нечего делать. Он посмотрел на неё. — Жестоко. — Зато честно. — И что мне делать со всем, что происходит? — Завтра разберёшься. — А сегодня? Энни кивнула на его тарелку. — Доесть. Армин посмотрел вниз. — Очень сложный план. — Для тебя — да. Он тихо рассмеялся. Энни снова открыла книгу. Армин продолжил есть. Несколько минут они сидели в тишине. Она перевернула страницу. Потом ещё одну. Армин положил ложку. Энни не подняла глаз. — Ты снова остановился. — Уже закончил. Она посмотрела на тарелку. Та действительно была пустой. — Хорошо. Армин отодвинул её. Несколько секунд наблюдал, как Энни читает. — Что? — спросила она. — Ничего. — Ты смотришь. — Я знаю. Энни медленно подняла на него глаза. — Это мешает. — Могу перестать. — Тогда перестань. Армин отвернулся. Посмотрел на лампу. На окно. На собственные руки. Через несколько секунд Энни закрыла книгу. — Теперь ты слишком старательно не смотришь. Он усмехнулся. — Тебе трудно угодить. — Я не просила мне угождать. Она поднялась из-за стола. Армин проводил её взглядом. Энни подошла к нему и остановилась рядом. — Вставай. — Зачем? — Ты устал. — Это не ответ. — Для тебя достаточный. Армин поднялся. Энни взяла его за ворот рубашки и слегка потянула к себе. Он не сопротивлялся. Она поцеловала его. Коротко. Почти буднично. Но когда Энни отстранилась, её рука ещё несколько секунд оставалась у него на груди. Армин посмотрел на неё. — Это тоже часть плана? — Нет. — Тогда что? Энни отпустила его ворот. — Ты слишком много говоришь. Она взяла книгу со стола и направилась к двери. Армин остался стоять. — Энни. Она остановилась. Не обернулась. — Что? — Мир всё ещё меняется. — Пусть. — А это? Небольшая пауза. Энни всё-таки повернула голову. — Это не меняется. Армин улыбнулся. Мягко. Уже без усталости. Энни отвела взгляд. — Не заставляй меня повторять. — Не буду. Она вышла из комнаты. Армин погасил лампу и последовал за ней. За стенами дома Парадиз продолжал меняться. В мастерских создавали новые машины. В лазарете учились говорить о старых ранах. В штабе соединяли людей, которые ещё недавно не знали друг друга. Армин не мог остановить всё это даже на одну ночь. Но, закрывая за собой дверь, он впервые за весь день больше не пытался. Потому что Энни была права. До утра мир мог обойтись без него.