ГЛАВА 5 — То, что не исчезло

Фрагмент I: Всё своим чередом Шиганшина Штаб Месяц спустя Утро На кухне уже пахло свежим хлебом. И кофе. Жан поставил на стол две чашки. В одну налил горячую воду и опустил чайные листья. Во вторую насыпал молотый кофе. Рядом появилась Саша. Она остановилась сразу, как только почувствовала запах. — Нам привезли кофе? Жан не обернулся. — Похоже на то. Саша уже доставала третью чашку. — Настоящий? — Другого здесь пока не научились делать. Она насыпала кофе. Потом взяла сахар. Одну ложку. Вторую. Третью. Жан повернул голову. Саша добавила четвёртую. — Ты собираешься пить кофе или сахарный сироп? — Кофе горький. — В этом и смысл. Саша посмотрела на него с искренним недоумением. — Странный смысл. Она добавила ещё половину ложки. Жан взял обе свои чашки. — Николо не должен этого видеть. — Почему? — Ему станет больно. Саша сделала первый глоток. Задумалась. Потом положила ещё немного сахара. Жан покачал головой и вышел из кухни. В коридоре он едва не столкнулся с Кейджи. Тот нёс длинную металлическую трубу на плече. Оба остановились. — Осторожнее, — сказал Жан. — Я был осторожен. — Ты чуть не снёс мне голову. Кейджи посмотрел на трубу. Потом на Жана. — Но не снёс. — Удивительно убедительный довод. — Обычно работает. Он немного повернул трубу, освобождая проход. Жан прошёл мимо. У первой доски объявлений стояли Ханджи и Моблит. На доске висел свежий лист. Ровно. Все четыре угла были закреплены. Крупными буквами было написано: Дополнительные правила проведения инженерных испытаний Ниже шёл длинный список. Ханджи читала вслух: — «Все защитные устройства должны проходить испытания на нескольких людях разного роста и веса». Моблит кивнул. — Разумно. — «Ни одно устройство не считается безопасным только потому, что Нифа пережила испытание». Ханджи замолчала. Моблит посмотрел на неё. — Особенно разумно. — Формулировка немного предвзятая. — Она точная. Ханджи перечитала строку. — Нифа пережила все испытания. — Именно поэтому появилась эта строка. — Значит, система работает. Моблит медленно повернул к ней голову. Ханджи немного подумала. — Относительно работает. Жан прошёл дальше. Позади послышался голос Моблита: — И ещё здесь написано, что запрещено менять условия после начала испытания. — Это ограничивает научную гибкость. — Это ограничивает температуру, давление и скорость. — Именно это я и сказала. Жан успел пройти несколько шагов, когда дверь справа резко распахнулась. Из неё вышел Йонас. Они едва не столкнулись. Йонас быстро отступил. — Ой. Извини, не заметил. Жан посмотрел на чашки. Ни одна не пролилась. — Удивительно. — Что именно? — Обычно ты замечаешь всё, что можно превратить в шутку. Йонас чуть улыбнулся. — Утро ещё раннее. Он придержал дверь. — Проходишь? — Нет. — Тогда зачем стоишь? Жан посмотрел на него. Йонас отступил в сторону. — Понял. Жан продолжил путь. У следующей доски висело другое объявление: Инженерному корпусу запрещается оставлять механизмы, инструменты и отдельные детали в коридорах штаба. Прямо под ним лежал небольшой металлический механизм. Несколько шестерёнок. Рычаг. Короткая цепь. Жан остановился. Посмотрел на объявление. Потом на механизм. Из бокового коридора подошла Нифа. Правая кисть была перевязана. Она наклонилась и подняла механизм. Жан кивнул на бинт. — Что случилось? Нифа посмотрела на руку. — Испытательный костюм. — Тот, который защищает от жара? — Да. — И как? Она взяла механизм поудобнее. — Костюм для испытаний не прошёл испытание. Жан посмотрел на повязку. — А ты? — Я прошла. Нифа пошла дальше. Через несколько шагов остановилась. Вернулась к доске. Сняла объявление. Повесила его ниже. Так, чтобы оно оказалось прямо над тем местом, где лежал механизм. Потом снова ушла. Жан постоял ещё секунду. И продолжил путь. В конце коридора находился кабинет капитанов. Он открыл дверь плечом. Внутри уже сидели Пик, Энни, Петра и Конни. Пик просматривала документы. Энни читала книгу. Петра держала чашку обеими руками. Конни ел яблоко и смотрел в окно. Жан подошёл к столу. Поставил кофе перед Пик. Она подняла глаза. — Спасибо. — Осторожно. Горячий. — Я вижу. Пик взяла чашку. Сделала небольшой глоток. Потом посмотрела на него поверх края. — Именно такой, как нужно. Жан слегка улыбнулся. — Я помню. — Иногда. — Всегда. — Конечно. Петра тихо усмехнулась. Конни перевёл взгляд с одного на другого. — Вы каждое утро так разговариваете? Жан поставил перед собой чай. — Как? — Будто спорите. Пик спокойно ответила: — Мы не спорим. — Тогда почему звучит именно так? Энни, не отрываясь от книги, сказала: — Потому что они женаты. Конни задумался. — Логично. Жан сел. Развернул свежую газету. На первой полосе крупными буквами было написано: «НОВАЯ ЭПОХА ПАРАДИЗА: ТЕХНОЛОГИИ, ТОРГОВЛЯ И ОТКРЫТЫЕ ГРАНИЦЫ» Ниже находилась небольшая фотография Ханджи возле паровой платформы. На заднем плане Моблит держался за голову. Жан несколько секунд рассматривал изображение. Потом перевёл взгляд на коридор. Оттуда донёсся громкий металлический грохот. Небольшая пауза. Голос Ханджи: — Всё в порядке! Следом — Моблита: — Нет! Жан снова посмотрел на заголовок. — Новая эпоха началась громко. Пик сделала ещё один глоток кофе. — Главное, чтобы не закончилась так же. Энни перевернула страницу. — С Ханджи это маловероятно. Жан раскрыл газету шире. Дверь кабинета снова открылась. На пороге появилась Нифа. В руках она несла деревянный ящик размером с небольшую шкатулку. На его передней стороне находилась металлическая решётка, сбоку — короткая трубка, обтянутая кожей. От задней части ящика тянулся длинный провод. Он уходил в коридор. Потом дальше. Куда-то в сторону мастерской. Нифа осторожно переступила через него и вошла. Все посмотрели на устройство. Конни перестал жевать. Жан опустил газету. Петра чуть наклонилась вперёд. — Что это? — спросил Конни. Нифа поставила ящик на стол. Прямо перед Петрой. — Связь. Конни посмотрел на неё. Потом на ящик. — Между кем? — Между нами и мастерской. — Но мастерская через два коридора. — Я знаю. — Можно просто дойти. Нифа коротко кивнула. — Пока да. Энни отложила книгу. Пик тоже посмотрела внимательнее. — Проводная передача голоса? — спросила она. Нифа повернулась к ней. — Да. Жан перевёл взгляд на Пик. — Ты знаешь, что это? — В Марлии такие устройства использовали в учреждениях. Иногда в больших домах. Конни нахмурился. — Голос идёт по проводу? Энни спокойно ответила: — Примерно. — Как? Пауза. Энни взяла чашку. — Не знаю. Пик слегка улыбнулась. — Но работает. Жан посмотрел на деревянный ящик. — Он сейчас заговорит? Нифа сняла с бокового крепления трубку. — Должен. — Очень успокаивающее слово. Она поднесла трубку к губам. Нажала небольшой рычаг. — Ханджи? Ничего. Только слабое потрескивание. Нифа подождала. — Вы меня слышите? Из металлической решётки донёсся резкий треск. Конни отодвинулся. Петра тоже немного отстранилась. Жан прижал газету к столу, чтобы она не соскользнула. Шум усилился. Внутри что-то завыло. Потом послышался обрывок голоса: — …фи… го… И снова треск. Нифа нахмурилась. — Не слышно. Из устройства донеслось: — …не… трогай… Пик чуть наклонила голову. — Это Ханджи? Энни ответила: — Похоже на Моблита. Шум снова заполнил комнату. Потом где-то далеко, за треском, прозвучал голос Абеля: — Контакт слабый. Нифа сразу повернула маленький винт сбоку. Шум стал громче. Конни поднял руку. — Стало хуже. — Знаю. Она повернула винт обратно. Из устройства донёсся ещё один короткий голос Абеля: — Сейчас. Щёлкнуло. Треск резко стих. Остался только слабый фон. И вдруг из металлической решётки совершенно отчётливо раздался голос Ханджи: — Нифа, ты меня слышишь? В кабинете стало тихо. Никто не двигался. Конни медленно посмотрел на устройство. Потом на дверь. Потом снова на устройство. Нифа подняла трубку ближе. — Я слышу вас. Голос Ханджи ответил почти сразу: — Отлично! Звук был слегка глухим. Но ясным. Настоящим. Будто Ханджи стояла не в мастерской через два коридора, а прямо за стеной. Петра осторожно придвинулась ближе к устройству. — Она действительно там? Нифа кивнула. — В мастерской. Конни встал. Подошёл к двери. Выглянул в коридор. Посмотрел на провод, уходящий вдаль. Вернулся. — Там никого. Жан посмотрел на него. — Ты ожидал увидеть Ханджи внутри провода? — Нет. Пауза. — Наверное. Из устройства снова раздался голос Ханджи: — Кто сейчас рядом? Нифа посмотрела на остальных. — Капитаны. — Все? Она быстро оглядела комнату. — Почти. — Армин там? — Нет. — Жаль. Вдали послышался Моблит: — Ханджи, говори ближе к передатчику. Голос Ханджи стал громче: — А теперь? Петра невольно улыбнулась. — Теперь очень хорошо. Ханджи замолчала. Потом спросила: — Это Петра? Петра посмотрела на Нифу. Та протянула ей трубку. Петра взяла её осторожно. Будто устройство могло отреагировать на неправильное движение. — Да. — Ты меня слышишь? — Слышу. — Чётко? — Почти так, будто вы в соседней комнате. На другом конце провода раздался восторженный смех Ханджи. Потом металлический грохот. Голос Моблита: — Осторожно! Ханджи снова появилась в решётке: — Всё нормально! Жан закрыл глаза. — Даже через провод это звучит одинаково. Пик тихо усмехнулась. Петра передала трубку Конни. Он взял её обеими руками. — Ханджи? — Да? — Ты правда в мастерской? Пауза. — Нет, Конни. Я спряталась в ящике. Он посмотрел на устройство. Очень серьёзно. Энни не выдержала: — Она шутит. — Я понял. Жан посмотрел на него. — Когда? Конни не ответил. Ханджи продолжила: — Скажи что-нибудь ещё. — Что? — Что угодно. Конни задумался. — У нас сегодня суп? Из устройства донёсся голос Саши. Очень далёкий. — Какой суп? Все в кабинете одновременно повернули головы к двери. Жан нахмурился. — Она уже там? Нифа спокойно ответила: — Видимо, пошла за Ханджи. Конни поднёс трубку ближе. — Я не знаю! Саша через устройство: — Тогда узнай! Конни посмотрел на Нифу. — Это можно выключить? — Да. — Хорошо. Он быстро передал трубку обратно. Пик взяла устройство в руки. Осмотрела решётку. Потом провод. — Насколько далеко вы уже передавали голос? — Пока только между двумя частями штаба. — А если протянуть провод дальше? — Проверим. — До города? — Теоретически. — До порта? Нифа немного помедлила. — Если хватит провода. Жан посмотрел на неё. — И голос будет слышно так же? — Не знаю. Из устройства сразу донёсся голос Абеля: — Хуже. Нифа посмотрела на решётку. — Насколько? — Зависит от длины, качества провода и соединений. Кейджи добавил откуда-то издалека: — А ещё от того, сколько раз Ханджи наступит на кабель. Ханджи возмутилась: — Один раз! Моблит: — Три. Кейджи: — Я насчитал четыре. Абель: — Четыре. Небольшая пауза. Ханджи сказала уже тише: — Это несущественно. Жан покачал головой. — По проводу можно передавать даже споры. Энни снова открыла книгу. — Значит, технология работает. Петра провела пальцами по краю деревянного корпуса. — А если таких устройств будет несколько? Нифа посмотрела на неё. — Тогда можно соединить кабинеты. — Весь штаб? — Да. Пик добавила: — Потом гарнизоны. Жан посмотрел на неё. — И порты. — И железнодорожные станции. Нифа кивнула. — Именно. В комнате снова стало тише. На этот раз не из-за удивления. Все начали понимать. Не просто голос из деревянного ящика. Не просто новый эксперимент Ханджи. Если устройство действительно удастся улучшить, приказ больше не придётся везти верхом несколько часов. Врач сможет узнать о раненых до их прибытия. Гарнизон — получить предупреждение раньше, чем враг подойдёт к городу. Корабль в порту — сообщить о грузе ещё до того, как повозки отправятся в путь. Жан посмотрел на провод. — А где Армин? Петра ответила: — На совещании в городской администрации. Жан повернулся к устройству. — Жаль. Из решётки донёсся голос Ханджи: — Я тоже так сказала. Нифа взяла трубку. — Мы можем оставить устройство здесь до его возвращения. — Отлично. Моблит на другом конце спросил: — А провод? Нифа посмотрела на кабель, лежавший через весь коридор. — Тоже. Из-за двери тут же раздался голос Леви: — Нет. Все обернулись. Он стоял в дверном проёме. Посмотрел на провод под ногами. Потом на устройство. Потом на Нифу. — Уберите это с прохода. Из ящика раздался голос Ханджи: — Леви? Он медленно перевёл взгляд на решётку. Ханджи продолжила: — Ты меня слышишь? Леви несколько секунд смотрел на устройство. — К сожалению. Петра прикрыла улыбку рукой. Нифа быстро сказала в трубку: — Связь стабильна. Абель ответил: — Пока. Леви посмотрел на провод ещё раз. — У вас пять минут. Ханджи через устройство: — Нам понадобится десять. — Четыре. — Пять. Леви помолчал. — Три. На другом конце провода стало тихо. Нифа начала собирать устройство. Жан помог ей приподнять провод, чтобы тот не зацепился за ножку стола. Пик смотрела на деревянный ящик. — Для первого раза неплохо. Нифа кивнула. — Мы передали голос через два коридора. Энни перевернула страницу. — И чуть не начали переговоры о супе. Конни пожал плечами. — Важная информация. Жан снова сел. Раскрыл газету. Но теперь уже не читал. Смотрел на провод, исчезавший за дверью. Штаб продолжал жить своим обычным утром. На кухне Саша добавляла сахар в кофе. В коридорах инженеры оставляли механизмы под объявлениями, запрещавшими это делать. Ханджи спорила с Леви через устройство, которого ещё месяц назад на Парадизе не существовало. И впервые человеческий голос прошёл по проводу из одной части штаба в другую. Пока всего через два коридора. Но никто уже не сомневался, что однажды он сможет пройти гораздо дальше. Фрагмент II: Снова семеро Шиганшина Штаб Тренировочный двор День Семеро стояли в строю. Впервые после возвращения из Алькарима. Матиас находился первым. Он был выше и шире остальных, поэтому даже сейчас, заметно похудевший после ранения и отравления, закрывал собой почти половину стоявшего за ним Лукаса. Лукас стоял следующим. Спина ровная. Руки по швам. Только движения оставались чуть осторожнее прежнего. Дальше — Андреас, Мира, Йонас, Адель и Эмма. Леви медленно прошёл вдоль строя. Не спеша. Остановился перед Матиасом. Посмотрел на него снизу вверх. — Головокружение? — Нет. — Боль? — Слабая. — «Слабая» по твоей оценке или по нормальной? Матиас немного подумал. — По нормальной. Леви задержал на нём взгляд. — Если станет хуже — останавливаешься. — Понял. — До того, как упадёшь. — Да, капитан. Леви сделал шаг в сторону. Остановился напротив Лукаса. — Штайнер. — Капитан. — Никакого УПМ. — Понял. — Никакого спарринга. — Понял. — Никаких попыток доказать, что врачи зря держали тебя в лазарете. Лукас выдержал паузу. — Понял. Эмма, стоявшая в конце строя, едва заметно прищурилась. Леви это заметил. — Если он начнёт делать что-нибудь идиотское, остановишь. — Да, капитан. Лукас чуть повернул голову. — Я всё слышу. — Хорошо, — ответила Эмма. — Значит, предупреждён. Йонас тихо усмехнулся. Леви перевёл взгляд на него. Усмешка сразу исчезла. — Остальным обычная нагрузка. Леви стоял перед строем. Семеро ждали команды. Он коротко посмотрел на Андреаса. Потом на Миру. — С этого дня у подразделения два заместителя. Никто не пошевелился. Леви продолжил: — Вольф остаётся первым. Он перевёл взгляд на Миру. — Хоффман — второй. Йонас едва заметно поднял брови. Мира осталась неподвижной. Андреас тоже ничего не сказал. — При моём отсутствии командует Вольф, — продолжил Леви. — Если он не может — Хоффман. Пауза. — При разделении группы каждый отвечает за свою часть. Леви посмотрел на обоих. — Решения принимаете вместе. Споры оставляете до возвращения. Йонас тихо спросил: — А если спор срочный? Леви перевёл на него взгляд. — Тогда ты молчишь. — Понял. Леви снова посмотрел на Миру. — Возражения? — Нет, капитан. Он перевёл взгляд на Андреаса. — У тебя? Короткая пауза. — Нет, капитан. — Хорошо. ⸻ Высказывание Комната отдыха Андреас сидел прямо. — Решение правильное. Пауза. — Подразделение не должно зависеть от одного человека. Он опустил взгляд. — Мира справится. Я ей доверяю. Ещё одна пауза. — Вопрос не в ней. Андреас сцепил пальцы крепче. — Капитан оставил меня первым заместителем. Андреас чуть сильнее сцепил пальцы. — Я понимаю, зачем нужен второй человек. Пауза. — Просто раньше он был нужен на случай, если со мной что-то случится. Он посмотрел прямо перед собой. — Теперь я не уверен, что дело только в этом. Несколько секунд он сохранял неподвижность. Потом медленно выдохнул. — Возможно, мне не обязательно быть уверенным. Пауза. — Достаточно не мешать Мире делать свою работу. Он слегка кивнул, уже твёрже. — И продолжать делать свою. Андреас отвёл взгляд. — Пока капитан не решит иначе. ⸻ Тренировочный двор Леви сделал шаг назад. — Тогда начинаем. Строй распался. Мира, Йонас, Адель, Эмма и Андреас направились к тренировочной полосе. Лукас остался ближе к стене. Для него подготовили простые наземные упражнения. Медленные повороты. Работа ног. Короткие перемещения без резких рывков. Матиас тренировался отдельно. Рядом лежали небольшие металлические грузы. Настолько лёгкие, что в другое время он бы даже не назвал это тренировкой. Сейчас поднимал их медленно. Следя за дыханием. Петра стояла у ограждения. В руках у неё была чашка чая. Она наблюдала молча. Сначала за Лукасом. Потом за Матиасом. Затем за Леви, который делал вид, будто следит за всеми одинаково. Но каждый раз, когда Матиас поднимал груз, взгляд Леви возвращался к нему. Каждый раз, когда Лукас поворачивался чуть резче положенного, Леви смотрел в его сторону. Петра сделала глоток. Ничего не сказала. Тренировка прошла спокойно. Без рекордов. Без падений. Без попыток доказать больше, чем позволяли врачи. Для этого дня уже было достаточно. Лукас закончил первым. Сел на скамью у стены и осторожно выдохнул. Эмма посмотрела в его сторону. Но не подошла. Он заметил. Коротко кивнул. Она ответила тем же. Матиас поставил последний груз на землю. Выпрямился. Леви посмотрел на часы. — Закончили. Йонас первым опустился на ближайшую скамью. — Наконец-то. Мира сняла перчатки. — Ты сделал меньше всех. — Я создавал моральную поддержку. — Никто её не почувствовал. — Значит, она была ненавязчивой. Адель тихо улыбнулась. Андреас собирал тренировочные листы. Йонас посмотрел на Лукаса. Потом на Матиаса. — Ну что. Никто не ответил. Он улыбнулся шире. — Оба вернулись. Лукас поднял на него взгляд. — Наблюдательный. — Значит, сегодня идём в «Большую миску». Андреас продолжил складывать бумаги. — Вы ещё не вернулись к полноценным тренировкам. — В приказе не было слова «полноценным». Андреас остановился. Йонас сразу заметил. — Было сказано: как только оба вернутся в строй. Он указал сначала на Лукаса, затем на Матиаса. — Стояли в строю? Лукас кивнул. — Стояли. — Тренировались? — Немного. Матиас добавил: — Но тренировались. Йонас развёл руками. — Условия выполнены. Андреас посмотрел на них. Потом на собственные записи. Он действительно не уточнил. — Ты специально запомнил формулировку? — Я уважаю приказы руководства. — Только когда они связаны с едой. — Особенно когда они связаны с едой. Мира скрестила руки. — Тебе некуда увиливать. Адель мягко добавила: — Ты сам пообещал. Эмма посмотрела на Лукаса. — Тебе можно? — Если не заставят есть стоя. — Это можно устроить, — сказал Йонас. Андреас медленно выдохнул. — Хорошо. Йонас сразу выпрямился. — Сегодня? — Сегодня. — За счёт подразделения? Андреас посмотрел на него. — Ты проверяешь границы. — Уточняю условия приказа. — Да. За счёт подразделения. Йонас довольно улыбнулся. В это время неподалёку Леви и Петра разговаривали вполголоса. Петра что-то сказала, глядя на тренировочную площадку. Леви коротко ответил. Йонас посмотрел на них. Потом поднялся. — Капитан Леви! Леви медленно повернул голову. — Что? — Вы пойдёте с нами? — Нет. Ответ прозвучал сразу. Йонас кивнул, будто ожидал именно этого. Но Петра уже посмотрела на Андреаса. — Во сколько? Леви повернул голову к ней. Андреас ответил после короткой паузы: — В семь. Петра кивнула. — Хорошо. Леви продолжал смотреть на неё. — Что хорошо? Она перевела взгляд на подразделение. — Мы придём. Несколько секунд никто не говорил. Йонас пытался сохранить серьёзное лицо. Получалось плохо. — Ни слова, — сказал Леви. — Я ничего не сказал. — Но собирался. — Уже нет. Леви посмотрел на остальных. Лукас отвёл взгляд. Мира сделала вид, что поправляет перчатку. Адель улыбалась. Эмма опустила голову. Даже Матиас выглядел так, будто с трудом сохраняет обычное выражение лица. Леви развернулся. — В семь. И пошёл в сторону выхода. Петра пошла за ним. Команда осталась во дворе. Несколько секунд все смотрели им вслед. Йонас первым нарушил тишину: — Что это было? Андреас медленно сложил тренировочные листы. — Похоже, капитан Леви согласился. — Он трижды сказал, что не согласен, — заметила Мира. Лукас посмотрел в сторону выхода. — Значит, Петра согласилась за двоих. Эмма тихо усмехнулась. Адель кивнула. — Она так иногда делает. Матиас посмотрел на остальных. — В семь? — В семь, — подтвердил Андреас. Йонас довольно хлопнул ладонями. — Значит, снова все. На этот раз никто его не поправил. ⸻ Высказывание Комната отдыха Лукас сидел в кресле. Одну руку он положил на бок. Не удерживал рану. — Врачи сказали, что восстановление идёт хорошо. Пауза. — Леви сказал, что я двигаюсь слишком резко. Он слегка усмехнулся. — Эмма сказала то же самое. Лукас посмотрел в сторону. — Думаю, они заранее договорились. Он осторожно сменил положение. На лице на мгновение появилось напряжение. — Всё ещё больно. Лукас немного помолчал. — Но сегодня это была боль после тренировки. Он поднял взгляд. Едва заметно улыбнулся. — Я по ней скучал. ⸻ Высказывание Комната отдыха Йонас сидел, довольно откинувшись на спинку кресла. — Я хорошо запоминаю важные вещи. Пауза. — Приказы. Маршруты отхода. Расположение противника. Он немного подумал. — Обещания оплатить ужин. Йонас серьёзно кивнул. — Особенно обещания оплатить ужин. Пауза. — Некоторые считают, что я использую неточность формулировки. Он слегка нахмурился. — Это неправда. Ещё одна пауза. — Формулировка была совершенно точной. Йонас улыбнулся. — Просто Андреас понял её слишком поздно. ⸻ Высказывание Комната отдыха Андреас сидел прямо. — При составлении приказа важно исключить возможность двойного толкования. Пауза. — Это основа управления подразделением. Он посмотрел чуть в сторону. — Особенно когда в подразделении служит Йонас. Небольшая пауза. — Я допустил двусмысленность. Андреас едва заметно нахмурился. — Он обнаружил её. Ещё одна пауза. — Быстрее, чем обнаруживает большинство тактических угроз. Он сложил руки. — Это вызывает вопросы к его приоритетам. Андреас немного помолчал. Лицо стало мягче. — Но ужин будет. Пауза. — Они его заслужили. ⸻ Высказывание Комната отдыха Петра сидела с чашкой чая. — Семь мест за одним столом. Она слегка улыбнулась. — Девять, если считать нас с Леви. Пауза. — Хотя Леви, скорее всего, сядет с краю. Она задумалась. — Чтобы видеть вход. Ещё одна пауза. — И будет утверждать, что пришёл проследить за порядком. Петра посмотрела в сторону. — Возможно, даже не снимет плащ. Её улыбка стала чуть теплее. — Но останется до конца. ⸻ Высказывание Кабинет Леви Леви сидел за столом. — Заведение шумное. Пауза. — Столы грязные. Ещё одна пауза. — Беккер заказывает больше, чем способен съесть. Он посмотрел на бумаги перед собой. — Штайнеру пока нельзя тяжёлую пищу. Рихтеру тоже. Леви немного помолчал. — Значит, нужно заранее проверить меню. Из соседней комнаты донёсся голос Петры: — Ты ведь не собирался идти. Леви медленно повернул голову к стене. — Я и не собираюсь. — Понятно. Он снова посмотрел перед собой. — Я проверяю условия. — В ресторане? — Там будет подразделение. Петра тихо рассмеялась. Леви слегка нахмурился. — И если они опоздают, я уйду. — Конечно. Пауза. Леви посмотрел на часы. — До семи ещё три часа. Из соседней комнаты ответили: — Я знаю. Он немного помолчал. — Тогда почему ты ещё не собралась? Снова раздался тихий смех Петры. Леви опустил взгляд на документы. ⸻ Тренировочная площадка Андреас задержался у края тренировочного двора. Мира подошла, когда остальные уже начали расходиться. — Я не просила место заместителя. Андреас посмотрел на неё. — Знаю. — И не пыталась занять твоё. — Знаю. Она нахмурилась. — Тогда почему ты смотришь на меня так, будто я должна оправдываться? Андреас отвёл взгляд. — Я смотрю не на тебя. Мира немного помолчала. — На себя? Он не ответил. Этого оказалось достаточно. — Капитан оставил тебя первым, — сказала она. — Пока. — Нет. Просто первым. Андреас посмотрел на неё. — Ты уверена? — Да. — Почему? Мира пожала плечом. — Потому что, когда меня назначили, он смотрел на тебя. Пауза. — Не потому, что перестал доверять. Потому что больше не хочет, чтобы ты тащил всё один. Андреас опустил взгляд. — Возможно. Мира встала рядом. — Я не забираю твоё место. — Я знаю. — Хорошо. Она уже собиралась уйти, но Андреас добавил: — Я рад, что это ты. Мира остановилась. Посмотрела на него. — Вот это уже звучит разумно. И пошла дальше. Андреас остался на месте ещё на несколько секунд. Потом последовал за ней. Фрагмент III: Гербы Дом Йегеров Вечер Микаса стояла у кухонного стола и нарезала хлеб. Эрен сидел у окна с раскрытой газетой. Несколько минут слышались только движение ножа по доске и тихий шелест страниц. Потом Эрен нахмурился. — Они снова пишут об этом союзе. Микаса подняла взгляд. — Талмар, Алькарим, Виридия и Кальдхейм? — Да. Он немного развернул газету в её сторону. Над статьёй были напечатаны четыре герба. Каждый отдельно. Но расположены они были в один ряд. Эрен начал читать вслух: — «Представители четырёх государств завершили очередной этап переговоров о расширении экономического и военного сотрудничества». Микаса отложила нож. — Военного? — Здесь говорится о защите морских маршрутов и общей безопасности. — Значит, готовятся к войне. Эрен продолжил: — «Также стороны договорились о совместном освоении новых земель и источников сырья». Он остановился на последних словах. — Новых земель. Микаса посмотрела на него. — Они говорят о Парадизе? — Прямо не называют. — Тогда говорят о Парадизе. Эрен опустил взгляд ниже. — Общий флот. Порты. Добыча металла, топлива и других ресурсов. — Они ещё не закончили делить остров. — Даже не начав. Эрен снова посмотрел на верхнюю часть страницы. Четыре герба. Талмар. Алькарим. Виридия. Кальдхейм. Он медленно перевёл взгляд с одного на другой. Что-то в их расположении казалось знакомым. Не сами линии. Не символы. Именно то, что они находились рядом. Будто уже когда-то лежали перед ним в таком порядке. Эрен коснулся края страницы. Шелест бумаги исчез. ⸻ Перед ним стояла чашка. Тонкий фарфор. Чай внутри давно остыл. Рядом лежала папка с документами. На другом конце длинного стола сидели мужчины и женщины в строгой одежде. Некоторые носили военную форму. На лацканах, печатях и небольших настольных флажках повторялись знакомые знаки. Четыре герба. Талмар. Алькарим. Виридия. Кальдхейм. Но здесь они ещё не составляли единый ряд. Каждая страна сидела отдельно. Каждая говорила от своего имени. На столе лежала карта Парадиза. Вдоль побережья были отмечены порты. Несколько стрелок тянулись к острову с разных сторон. Эрен попытался пошевелиться. Не смог. Он снова был только взглядом внутри чужого тела. Во главе стола сидел светловолосый мужчина. Лица Эрен не видел — только профиль, подбородок и светлые волосы, аккуратно зачёсанные назад. Он находился среди хозяев встречи. Говорил уверенно. Но почти не вмешивался. Сейчас слово принадлежало представителю Талмара. — Речь не идёт о передаче марлийских войск под чужое командование. Женщина в форме Виридии добавила: — Нам необходим единый план. — Общие маршруты снабжения, — продолжил представитель Кальдхейма. — Обмен разведданными. Координация флота. Человек из Алькарима положил руку на карту. — Пока остров существует в нынешнем виде, он остаётся угрозой для всех нас. Светловолосый мужчина слегка откинулся на спинку кресла. — Марлия уже ведёт войну против Парадиза. — Слишком долго, — спокойно заметил представитель Талмара. — И без окончательного результата. В комнате стало тихо. Эрен чувствовал чужое дыхание. Ровное. Спокойное. Никакого напряжения. Будто человек, глазами которого он смотрел, заранее знал, к чему приведёт этот разговор. Представитель Кальдхейма раскрыл лежавшую перед ним папку. Внутри находился документ. Внизу стояли четыре обозначенных места для печатей. Рядом оставалось пятое. Пустое. — Марлия обладает тем, чего нет у остальных, — сказал он. — Знаниями об острове. О его людях. О силе титанов. Женщина из Виридии посмотрела в сторону светловолосого мужчины. — И силой самих титанов. Тот ничего не ответил. Человек из Алькарима перевёл взгляд дальше. Мимо него. Прямо на Эрена. Следом повернулся представитель Талмара. Потом женщина из Виридии. Затем посланник Кальдхейма. Один за другим. Все смотрели не на светловолосого мужчину. На человека, чьими глазами Эрен видел эту комнату. Представитель Талмара заговорил: — Марлийское командование прислушается к вам. Женщина из Виридии добавила: — Поэтому мы хотели сначала услышать ваше решение. Эрен ощутил движение. Чужая рука поднялась со стола. Тонкие пальцы легли на край документа. На одном из них блеснуло узкое кольцо. Рука была небольшой. Ухоженной. Совсем не мужской. В тот же момент кто-то из гостей произнёс: — Госпожа… Окончание имени растворилось. Но этого оказалось достаточно. Эрен наконец понял. Он всё это время смотрел глазами женщины. Не светловолосого мужчины во главе стола. Той, к кому были обращены все вопросы. Той, чьего решения ждали представители четырёх государств. Женщина перевела взгляд на пустое место для пятой печати. Её губы шевельнулись. Но Эрен не услышал ответа. ⸻ — Эрен. Он резко вдохнул. Газета выскользнула из пальцев и упала на пол. Микаса стояла рядом. Одна её рука лежала у него на плече. — Эрен. Он несколько секунд смотрел перед собой. Потом быстро опустил взгляд на свои руки. Большие. Грубые. Его. Микаса присела рядом. — Ты снова видел это? Эрен медленно кивнул. Она посмотрела на упавшую газету. Страница лежала гербами вверх. — Что ты видел? Эрен наклонился и поднял её. Снова посмотрел на четыре символа. — Они уже встречались раньше. Он провёл пальцем сначала по гербу Талмара. Потом Алькарима. Виридии. Кальдхейма. — Тогда они ещё не называли себя союзом. — Чего они хотели? Перед глазами Эрена снова появилась карта. Стрелки, направленные к острову. Пустое место для пятой печати. — Уничтожить Парадиз. Микаса замерла. — Они хотели, чтобы Марлия присоединилась? — Да. — Где проходила встреча? Эрен покачал головой. — Не знаю. Он вспомнил светловолосого мужчину. Спокойных гостей. Комнату, в которой все знали своё место. — Там снова был тот мужчина. — Из предыдущих видений? — Да. — Решение принимал он? Эрен посмотрел на газету. — Нет. Микаса ждала. — Все смотрели на другого человека, — продолжил Эрен. — Я думал, что это мужчина. Он опустил взгляд на свои руки. — Но я ошибся. Я смотрел её глазами. В комнате стало тихо. Микаса села рядом. — Ты видел её лицо? — Нет. — Услышал имя? — Тоже нет. Эрен снова посмотрел на четыре герба. — Но они пришли ради её решения. Микаса перевела взгляд на статью. — Значит, она была важна для Марлии. — Очень. Эрен сжал край газеты. Теперь он знал немного больше. Воспоминания, которые преследовали его, принадлежали женщине. И когда-то её слова могли решить, присоединится ли Марлия к союзу, созданному ради уничтожения Парадиза. — Ты уверен, что это воспоминания? — спросила Микаса. — Не знаю. — Они ощущаются так же, как воспоминания твоего отца? Эрен задумался. — Нет. Он провёл ладонью по лицу. — Тогда я хотя бы понимал, что вижу прошлое. Понимал, кому оно принадлежит. Его взгляд опустился на газету. — Здесь я просто оказываюсь внутри. — Но всегда в нужный момент. Эрен посмотрел на неё. Микаса указала на гербы. — Ты прочитал об этом союзе — и увидел, как он создавался. Коснулся птицы — и увидел её в руках той женщины. — Поэтому ты думаешь, что кто-то намеренно это показывает? — Возможно. Эрен откинулся на спинку стула. — Имир. Имя осталось между ними. Микаса не ответила сразу. — Она уже показывала тебе видение. Эрен нахмурился. Перед глазами на мгновение снова возник Парадиз, охваченный огнём. Мёртвые друзья. И девочка, стоявшая среди всего этого. — Тогда я неправильно её понял. — Или она показала недостаточно. Эрен поднял взгляд. — Она сказала, что я остановился. — А ты решил, что должен закончить Гул. — Что ещё это могло значить? — Мы до сих пор не знаем. Он отвёл глаза. — Я едва не попытался снова превратиться. Микаса чуть напряглась. Эрен заметил это. — Но не смог. — Хорошо. Он посмотрел на неё. — Для тебя. — Для всех. Эрен снова опустил взгляд. Микаса немного помолчала, затем сказала: — Может быть, она пыталась предупредить тебя не о том, что ты остановился слишком рано. — А о чём? — О том, что произошло после. Он нахмурился. — Союз? — Возможно. Или о чём-то, что с ним связано. Эрен посмотрел на четыре герба. — Тогда почему просто не сказать? — Имир никогда не говорила прямо. — Очень удобно. В его голосе появилась раздражённость. — Показывать куски. Оставлять слова без объяснений. Ждать, пока я сам решу, что они означают. Микаса спокойно выдержала его взгляд. — Может быть, она не умеет иначе. — Или не хочет. Эрен взял газету, но почти сразу снова положил её на стол. — Мы не знаем, помогает ли она. — Нет. — Не знаем, действительно ли это она. — Нет. — И даже если она — не знаем, зачем ей показывать эту женщину. Микаса посмотрела на него. — Но пока эти видения дают тебе информацию, которой у тебя не было. — Они дают мне ещё больше вопросов. — Это тоже информация. Эрен коротко усмехнулся. — Ты начинаешь говорить как Армин. — Значит, нам нужен Армин. Улыбка исчезла с лица Эрена. Он снова посмотрел на газетную статью. — Если я расскажу ему, он захочет понять, кто она. — Разве не этого хочешь ты? — Хочу. Пауза. — Но если он решит, что это снова связано с титанами… Эрен опустил взгляд на свою ладонь. Следы старых укусов давно затянулись. — Титанов больше нет, — сказала Микаса. — Тогда почему это продолжается? Она не ответила. Потому что ответа у неё не было. Эрен медленно провёл пальцем по краю страницы. — Я видел воспоминания прежних владельцев титанов, потому что получил их силу. — Да. — Но эту женщину я никогда раньше не видел. Не знаю её имени. Не знаю, была ли она вообще связана с титанами. — Возможно, связь не с ней. Он поднял глаза. — А с чем? — С тобой. Эрен нахмурился. — Или с Имир. Или с тем, что осталось после Координаты. Она села ближе. — Мы можем продолжать гадать вдвоём. Но ничего не поймём. Эрен некоторое время молчал. Затем посмотрел на гербы ещё раз. — Нужно рассказать Армину всё. — Всё? — Комнату. Детей. Светловолосого мужчину. Птицу. Эту встречу. Микаса кивнула. — И первое видение тоже. Он напрягся. — Он знает о нём. — Не всё. Эрен посмотрел на неё. — Ты не рассказал ему, что пытался превратиться. Несколько секунд он молчал. — Это не относится к женщине. — Относится к тому, можем ли мы доверять тому, что тебе показывают. Эрен отвёл взгляд. Микаса не давила. Просто ждала. Наконец он коротко кивнул. — Хорошо. Она положила ладонь поверх его руки. — Когда? Эрен посмотрел на газету. На союз, который когда-то создавался ради уничтожения Парадиза. На четыре государства, теперь снова собравшиеся вокруг острова. — Завтра. Микаса сжала его пальцы. Эрен сложил газету пополам. На линии сгиба гербы Талмара и Кальдхейма оказались рядом. — Если это Имир, — тихо сказал он, — я хочу понять, чего она добивается. — А если не она? Эрен поднялся из-за стола. — Тогда тем более. Эрен взял со спинки стула куртку. Микаса тоже поднялась, но задержалась возле стола. — Значит, женщина. Он посмотрел на неё. — Что? — Комнаты, дети, игрушка, теперь тайная встреча. Она сложила руки на груди. — Довольно настойчивая. Эрен несколько секунд молчал. — Ты сейчас серьёзно? — Она уже третий раз появляется у тебя в голове. — Я не зову её. — Надеюсь. В голосе Микасы не было настоящей обиды, но взгляд стал немного уже. Эрен невольно усмехнулся. — Я даже не знаю, кто она. — Это не мешает ей до тебя достучаться. — Микаса. — Что? Она подошла и поправила ворот его куртки чуть резче, чем требовалось. — Просто хочу знать, что это за женщина, которой удаётся привлечь твоё внимание через столько лет. — Я не обращаю на неё внимание. Она появляется сама. Микаса посмотрела ему в глаза. — Тогда передай ей, что ты женат. Эрен не выдержал и тихо рассмеялся. — Как? — Разберёшься. Она же каким-то образом разбирается. Он покачал головой. Микаса взяла со стола сложенную газету и протянула ему. — Расскажем всё Армину. Эрен принял её. — Ревнуешь к чужому воспоминанию? Она первой направилась к двери. — Пока только наблюдаю. — Это звучит хуже. — Так и должно. Эрен пошёл следом. У самой двери Микаса всё же взяла его за руку. Не сильно. Но достаточно крепко, чтобы незнакомая женщина из далёкого прошлого хотя бы на этот вечер осталась только на страницах сложенной газеты. Фрагмент IV: Очень внимательно Дом Жана и Пик Вечер Жан сидел на диване. На коленях у него лежала Пик, устроившаяся на спине и подложившая одну руку под голову. В другой она держала раскрытую газету. Сам Жан был занят ремешком от часов. Застёжка разболталась, и он уже несколько минут пытался вернуть на место крошечный металлический штифт. Пик перевернула страницу. — Получается, Талмар отвечает за оружие и промышленность, Кальдхейм — за флот, Виридия — за дипломатию, а Алькарим предоставляет порты. Жан прищурился, стараясь попасть штифтом в узкое отверстие. — Ага. — Они ещё собираются создать общий совет. — Да. — И хотят совместно осваивать новые территории. — Угу. Пик ненадолго отвела газету от лица и посмотрела на него снизу вверх. Жан ничего не заметил. Штифт снова выскользнул из пальцев и упал ему на рубашку. Он тихо выругался и начал искать его. Пик вернулась к статье. — Думаю, завтра я продам наш дом. — Ага. — Переедем в чайную. — Да. — Возьмём с собой стиральную машину. — Конечно. Пик опустила газету. — И поселим в спальне Райнера. — Угу. Жан замер. Медленно поднял голову. — Что? Пик смотрела на него совершенно спокойно. — Я сказала, что союз четырёх государств может представлять серьёзную угрозу для Парадиза. Жан несколько секунд изучал её лицо. — Нет. После этого. — После чего? — Ты сказала что-то про Райнера. — Не помню. Она снова подняла газету. Жан нахмурился. — Пик. — Я читаю. — Ты собиралась поселить Райнера в нашей спальне? — Значит, всё-таки слушал. — Только последнюю часть. — Очень избирательное внимание. Жан нашёл штифт и положил его на стол, решив временно отказаться от ремонта. — Я был занят. — Я заметила. — Эта штука постоянно выпадает. Пик посмотрела на ремешок. — Купи новый. — Его можно починить. — Ты говоришь это уже третий вечер. — Потому что каждый вечер ты ложишься мне на руки. — Я лежу у тебя на коленях. — А инструменты стоят там. Он указал на дальний край стола. Пик не пошевелилась. — Принести? Жан посмотрел на неё. — Ты всё равно не встанешь. — Правильно. Он вздохнул, но положил ладонь ей на живот. Пик снова раскрыла газету. — Так что ты думаешь о союзе? — Думаю, они готовятся делить Парадиз ещё до того, как смогут его захватить. Она чуть повернула голову. — Значит, ты всё-таки слышал. — Начало слышал. — А чайную? — Нет. — Стиральную машину? — Нет. — Райнера? Жан прищурился. — К сожалению. Пик едва заметно улыбнулась. — Хорошо. Проверка пройдена частично. — Какая ещё проверка? — На внимательность. — И каков результат? Она перевернула страницу. — Союз четырёх государств представляет серьёзную угрозу. — Это я понял. — А Райнер пока не переезжает. — Пока? Пик прикрыла лицо газетой. Жан несколько секунд смотрел на неё. Потом осторожно потянул страницу вниз. — Что значит «пока»? Из-за газеты показались довольные тёмные глаза. — Ты снова очень внимательно слушаешь. Жан покачал головой. — Невыносимая женщина. — Ага. — Ты сейчас передразниваешь меня? — Да. Он забрал у неё газету и положил рядом с ремешком. — Всё. На сегодня хватит и политики, и проверок. Пик сложила руки на животе. — Тогда чем займёмся? Жан посмотрел на неё. — Только не говори: «Позовём Райнера». — Я хотела предложить чай. — Тогда чай. — Ага. Он прищурился. — Ты сейчас передразниваешь меня? — Да. Пик начала подниматься, но Жан положил ладонь ей на плечо, не позволяя встать. Она удивлённо посмотрела на него. — Я думала, мы идём пить чай. — Потом. — А что сейчас? Жан ничего не ответил. Только немного удобнее устроил её голову у себя на коленях и убрал с её лица выбившуюся прядь. Пик внимательно наблюдала за ним. — Ты понимаешь, что ремешок сам себя не починит? — Переживёт. — Три вечера был важнее меня, а теперь вдруг переживёт? — Ты же всё равно мешала. — Я лежала спокойно. — Именно. Очень отвлекала. На лице Пик появилась довольная улыбка. — Значит, ты всё-таки обращал на меня внимание. Жан провёл большим пальцем по её щеке. — Иногда. — Ага. Он наклонился ниже. — Ещё раз скажешь это таким тоном… — Да? — Ничего. — Очень убедительная угроза. Пик приподнялась ему навстречу, и Жан поцеловал её. Мягко, без спешки. Когда он немного отстранился, Пик всё ещё смотрела на него с едва заметной улыбкой. — Проверка на внимательность пройдена. — Полностью? Она задумалась. — Почти. — Что ещё? — Ты так и не сказал, можно ли Райнеру пожить у нас. Жан замер. Пик тихо рассмеялась и снова положила голову ему на колени. — Шучу. — У тебя отвратительные шутки. — Зато теперь ты слушаешь. Некоторое время они молчали. Жан медленно перебирал пальцами её волосы. — Кстати, — сказал он. — Я сегодня говорил с плотником. Пик посмотрела на него снизу вверх. — О часах? — О конюшне. — А. Она снова закрыла глаза. — Что значит «а»? — Значит, я услышала. — И? — Ты говорил о ней ещё на прошлой неделе. — Теперь я узнал, сколько это будет стоить. — Мм. Жан немного нахмурился. — Ты вообще помнишь, о чём речь? — Конечно. Ты хочешь построить конюшню рядом с чайной, чтобы посетители могли приезжать верхом и оставлять лошадей там. — Не только посетители. — Ещё ты. — Да. Пик открыла один глаз. — Особенно ты. — А что в этом плохого? — Ничего. Она снова закрыла глаз. — Очень удобно. Чайная, конюшня, дом. В какой-то момент ты просто перестанешь заходить внутрь. Жан усмехнулся. — Началось. — Я ещё ничего не сказала. — Ты уже сказала. — Я лишь пытаюсь понять план. Ты будешь спать в доме или сразу выделишь себе стойло? — Очень смешно. — Можно поставить кровать рядом с твоей лошадью. — Пик. — Что? — Я серьёзно. Она чуть приподняла голову. — Я тоже. Нужно заранее продумать расположение мебели. — Я говорю не о мебели. — А о навозе? Жан перестал гладить её по волосам. Пик заметила это не сразу. — Рядом чайная, — продолжила она. — Посетители будут пить чай и наслаждаться свежим воздухом. — Ты можешь хотя бы раз не превращать всё в шутку? Она посмотрела на него. — Я просто пошутила. — Я заметил. — Тебе не понравилось? — Первые три раза было нормально. Пик села, убрав голову с его коленей. — А сколько раз разрешено? — Дело не в количестве. — Тогда в чём? Жан взял со стола ремешок, хотя чинить его уже не собирался. — В том, что я пытаюсь обсудить с тобой нормальную вещь, а ты только издеваешься. — Я не издеваюсь. — Конечно. — Жан, это была конюшня. — Я знаю, что это была конюшня. — Тогда почему ты говоришь так, будто я высмеяла мечту всей твоей жизни? Он посмотрел на неё. — Потому что каждый раз, когда я об этом говорю, ты ведёшь себя так, будто это какая-то моя очередная глупость. Улыбка исчезла с лица Пик. — Я никогда не говорила, что это глупость. — Тебе не обязательно говорить прямо. — Значит, ты сам решил, что я думаю. — Я слышу, как ты отвечаешь. — Я шутила. — Именно. Пик некоторое время смотрела на него. — Хорошо. Тогда давай серьёзно. Сколько это стоит? Жан назвал сумму. Она медленно моргнула. — Столько? — Там будет не просто навес. — Я поняла. — Нет, судя по лицу, не поняла. — А какое у меня должно быть лицо? — Не знаю. Хотя бы не такое. — Очень точное объяснение. Жан раздражённо отложил ремешок. — Вот опять. — Что опять? — Этот тон. Пик повернулась к нему всем корпусом. — Я спросила, сколько стоит конюшня. Ты ответил. Сумма большая. — Но мы можем себе это позволить. — Можем. — Тогда в чём проблема? — Я не сказала, что есть проблема. — Ты смотришь так, будто она есть. Пик ненадолго прикрыла глаза. — Жан, я просто думаю. — Обязательно делать это так демонстративно? Она снова открыла глаза. — Демонстративно думать? — Ты понимаешь, о чём я. — Нет. Уже не понимаю. Он поднялся с дивана. — Я хотел сделать что-то полезное для чайной. И для нас. — Для нас? — Да, для нас. — Я не езжу верхом. — Речь не только о тебе. — Именно это я и сказала. Жан обернулся к ней. — Нет, ты сказала так, будто я строю себе дорогую игрушку за общие деньги. Пик замолчала. — Я этого не говорила. — Но подумала. — Ты снова решаешь за меня, что я думаю. — Потому что ты никогда не говоришь прямо. Это прозвучало резче, чем он собирался. Пик медленно встала. — Хорошо. — Что хорошо? — Буду говорить прямо. Она указала на газету, часы и лежащие рядом бумаги. — Ты уже поговорил с плотником. Уже узнал цену. Наверняка выбрал место. Жан ничего не ответил. — Выбрал? — переспросила она. — Примерно. — И только теперь решил обсудить это со мной. — Я ничего ещё не заказал. — Но всё уже придумал. — Потому что кто-то должен был начать. — А спросить меня нужно было после того, как всё будет готово? — Я сейчас спрашиваю. — Нет. Сейчас ты ждёшь, что я соглашусь. Жан сжал челюсть. — Я не обязан просить разрешения на каждую вещь. — На каждую — нет. — Тогда? — На большую постройку рядом с нашей чайной, за наши деньги — возможно. — Вот. Значит, всё-таки дело в деньгах. — Дело не только в деньгах. — Тогда почему ты сразу спросила цену? — Потому что это нормальный вопрос. — Нет, ты уже решила, что я трачу слишком много. Пик скрестила руки. — Я ничего не решила. — Ты всегда так говоришь, когда уже всё решила. Наступила короткая тишина. Пик посмотрела на него внимательнее. — Что это значит? Жан уже понимал, что лучше остановиться. Но был слишком раздражён. — То и значит. Ты сначала шутишь, потом делаешь это своё лицо, потом говоришь, что просто думаешь. А в итоге всё равно будет так, как ты считаешь правильным. Пик замерла. — Моё лицо? — Не цепляйся к словам. — Нет, мне интересно. — Пик. — Какое именно лицо я делаю, когда решаю всё за тебя? — Я не это сказал. — Именно это. Она говорила всё так же тихо. И от этого Жан раздражался ещё сильнее. — Ты сейчас опять раздуваешь ерунду. Пик отвела взгляд. Вот теперь он понял, что сказал не то. — Я имел в виду разговор. — Конечно. — Не начинай. Она посмотрела на него. — Я ничего не начинаю. — Тогда не делай вид, будто я тебя оскорбил. — Ты сказал, что я высмеиваю всё, что тебе важно. Что я решаю за нас обоих. А потом назвал это ерундой. — Я назвал ерундой эту ссору. — Для тебя это ссора? — А что это? — Я думала, мы обсуждали конюшню. — Мы обсуждали её, пока ты не решила обидеться. Пик несколько секунд молчала. Потом взяла со стола свою чашку. — Куда ты? — Сделаю чай. Она вышла на кухню. Жан остался стоять посреди комнаты. Несколько секунд смотрел на закрывшуюся дверь. Потом сел обратно на диван. Взял ремешок. Положил. Снова взял. Из кухни доносился стук посуды. Жан ждал, что Пик вернётся с одной чашкой. Это было бы в её характере сейчас. И когда дверь открылась, она действительно держала только одну. Но поставила её перед ним. Жан посмотрел на чашку. Потом на Пик. — А ты? — Не хочу. Она села в кресло у окна и взяла газету. Жан коснулся чашки. Чай был почти холодным. Не просто остывшим. Словно Пик специально налила тот, что оставался в чайнике. Он поднял на неё взгляд. — Он холодный. Пик молча перевернула страницу. — Ты специально? — спросил Жан. — Что? — Налила мне холодный. Она посмотрела на него поверх газеты. — Я принесла тебе чай. — Холодный. — Значит, не успела вовремя. — Ты была на кухне несколько минут. — Тогда он быстро остыл. Жан усмехнулся без веселья. — Очень взросло. Пик медленно опустила газету. — Можешь не пить. — Дело не в чае. — Конечно. Дело никогда не в том, о чём ты говоришь. — Что это значит? — Ничего. — Нет, скажи. Она снова подняла газету. — Я не хочу сейчас продолжать. — Удобно. Пик не ответила. Жан взял чашку и сделал глоток назло ей. Чай был совсем холодным. Он поставил её на стол чуть громче, чем нужно. Пик продолжала читать. Через некоторое время Жан снова взялся за часы. Штифт не попадал в отверстие. Пальцы начинали дрожать от раздражения. — Ты могла просто сказать, что тебе не нравится идея, — произнёс он. Пик не оторвалась от газеты. — Я не говорила, что она мне не нравится. — Тогда чего мы вообще поругались? — Не знаю. — Прекрасно. — Ага. Жан посмотрел на неё. Она перевернула страницу. Больше они не разговаривали. Позже они легли в одну постель. Пик отвернулась к стене. Жан лежал на спине и смотрел в потолок. Обычно она почти сразу придвигалась ближе. Иногда клала голову ему на плечо, иногда просто закидывала на него ногу, а потом утверждала, что сделала это во сне. Сегодня между ними оставалось пустое место. Жан повернул голову в её сторону. — Ты спишь? — Нет. — Ясно. Пик ничего не ответила. Он снова посмотрел в потолок. Прошла почти минута. — Ты правда против конюшни? — Мы уже это обсуждали. — Нет. Мы поругались. Это немного другое. Она пошевелилась, но не повернулась. — Я не против конюшни. — Тогда из-за чего ты обиделась? Пик тихо выдохнула. — Ты опять спрашиваешь так, будто я должна доказать, что у меня была причина. — Я не это имел в виду. — Ты назвал всё ерундой. — Ссору. — Мне от этого не легче. Жан помолчал. — Хорошо. — Что хорошо? — Значит, я сказал глупость. Пик наконец немного повернула голову. — Только одну? — Не пользуйся моментом. Она снова отвернулась, но Жан услышал в её дыхании едва заметный смешок. Он подвинулся ближе. Не касаясь её. — Я не должен был говорить, что ты всё решаешь за нас. — Не должен был. — И что ты смеёшься над тем, что для меня важно. — Тоже. — Пик. — Ты сам начал перечислять. Жан прикрыл глаза. — Я пытаюсь извиниться. — Пока похоже на отчёт о нарушениях. — С тобой иначе невозможно. Она снова замолчала. Жан сразу понял, что опять выбрал не те слова. — Не в плохом смысле. — А бывает хороший? — Бывает. Наверное. Пик медленно повернулась к нему лицом. В темноте он видел только очертания её лица. — Ты хотел, чтобы я просто сказала, нравится мне идея или нет? — Да. — Мне нравится. Жан нахмурился. — Тогда почему ты так отреагировала на цену? — Потому что она большая. — Но мы можем себе позволить. — Я знаю. — Тогда— — Жан. Он замолчал. — Мне нравится сама идея, — продолжила Пик. — Не нравится, что ты уже поговорил с плотником, всё узнал и почти выбрал место, а мне рассказал тогда, когда оставалось только согласиться. — Я не почти выбрал. — Ты сказал «примерно». — Это не одно и то же. Она посмотрела на него. — Сейчас это важно? Жан подумал. — Нет. — Хорошо. — Но я ничего не собирался строить без тебя. — Я знаю. — Откуда? — Потому что ты рассказал. Он помолчал. — Тогда почему ты решила, что я уже всё решил? — Потому что ты выглядел так, будто уже представляешь, как она будет стоять. — Я представлял. — Вот. — Представлять не запрещено. — Я не говорила, что запрещено. Они несколько секунд смотрели друг на друга. Затем Пик тихо сказала: — Мы опять начинаем. — Да. — Давай перестанем. — Согласен. Она снова отвернулась, но уже не к стене — просто легла на спину. Жан немного подождал. — И чай был холодным специально? Пик не ответила. — Пик. — Немного. — Что значит «немного»? — Я не стала подогревать. — Это и значит специально. — Я всё равно принесла тебе чай. — Холодный. — Но принесла. Жан посмотрел на неё. — Ты ужасный человек. — Я знаю. Он не выдержал и усмехнулся. Пик повернула к нему голову. — Ты всё равно его выпил. — Назло тебе. — Значит, понравился. — Он был отвратительный. — Но ты допил бы, если бы я смотрела. — Это неправда. — Ты сделал глоток, не отводя от меня глаз. — Я хотел показать, что мне всё равно. — Очень убедительно. Жан покачал головой. Потом медленно протянул руку и коснулся её пальцев, лежавших поверх одеяла. Пик не отдёрнула ладонь. — Я должен был сначала поговорить с тобой, — сказал он. Теперь уже без раздражения. — До плотника. — Да. — И не говорить, что ты делаешь из ерунды проблему. — Да. Она слегка переплела их пальцы. — А я могла остановиться после первой шутки. — После второй. — После третьей. — Первые две были неплохими. — Значит, я почти вовремя остановилась. — Нет. Пик улыбнулась. — Хорошо. Жан подвинулся ещё ближе. — И всё-таки где ты хочешь её построить? — Сейчас? — Теперь я спрашиваю. Она задумалась. — Не вплотную к чайной, — сказала Пик. — Я и не собирался вплотную. — И подальше от дома. — Насколько подальше? — Чтобы я не чувствовала запах из спальни. — Лошади не так сильно пахнут. Пик посмотрела на него. — Ты только что потерял право выбирать расстояние. — Это нечестно. — Зато теперь решение не принимаешь один. Жан тихо усмехнулся. — Ладно. Пик придвинулась и положила голову ему на плечо. Он обнял её, подтянув ближе. Несколько секунд они молчали. — Жан? — Что? — Если конюшня будет рядом с чайной, можно одну лошадь назвать Райнером? Его рука замерла у неё на спине. Пик спрятала улыбку у него на груди. — Только что помирились. — Я уточняю детали. — Нет. — Почему? — Потому что я не собираюсь каждый вечер говорить: «Я покормил Райнера». Пик тихо рассмеялась. Жан притянул её ещё ближе. — Спи. — Ага. — Пик. — Всё, молчу. Через несколько секунд она добавила: — Но чай завтра будешь делать ты. — Справедливо. — Горячий. — Я понял. — И мне тоже. Жан поцеловал её в макушку. — Тебе — в первую очередь. Пик ничего не ответила, только устроилась ближе. На этот раз между ними больше не осталось свободного места. Фрагмент V: Простое решение Мастерская Инженерного корпуса День На длинном рабочем столе стояли три устройства связи. Первое находилось рядом с Ханджи. Второе — на противоположном конце мастерской. Третье лежало между ними в разобранном виде. Через весь стол тянулся провод, соединённый из нескольких отрезков. Возле каждого стыка были закреплены металлические зажимы. Из приёмника доносился треск. За ним едва различался голос Моблита: — Ханджи… если… слышишь… не трогай… Ханджи подкрутила рычаг. Голос окончательно исчез. Треск стал громче. — Я почти слышала. Моблит опустил свой приёмник. — Я сказал не трогать. — Теперь слышу лучше. — Ты вообще меня не слышишь. — Но догадываюсь. Абель сидел возле раскрытого корпуса третьего устройства. Он поочерёдно проверял каждый контакт тонким металлическим стержнем. Кейджи держал в руках катушку провода. — Нужно заменить линию. — Нет, — ответил Абель. — Провод слишком тонкий. — Достаточный. — Тогда почему голос пропадает? — Из-за сопротивления в соединениях. — Соединения сделал ты. — Да. — Значит, дело не в них. Абель поднял на него глаза. — Почему? — Потому что иначе ты признаешь, что сделал их плохо. — Если сделал плохо, переделаю. Кейджи немного помолчал. — С тобой неудобно спорить. — Знаю. Ханджи быстро чертила на листе новую схему. — Если поставить ещё одну батарею посередине линии, ток станет сильнее. Моблит вернулся к столу. — Или сгорит устройство. — Только если батарея будет слишком мощной. — А кто будет решать, какая мощность слишком большая? Ханджи подняла голову. Моблит посмотрел на неё. — Именно. Нифа стояла возле доски с двумя круглыми металлическими пластинами в руках. — Можно сделать— Ханджи уже снова склонилась над схемой. — Нужно просто рассчитать напряжение. — Оно будет меняться в зависимости от длины, — сказал Абель. — Тогда несколько батарей. — Это добавит помехи, — возразил Кейджи. — Но усилит сигнал. — Или уничтожит его. — Не уничтожит. — Проверим на Нифе? Нифа подняла одну из пластин. — Я как раз хотела— — Нет, — одновременно сказали Моблит и Абель. Ханджи посмотрела на них. — Я ещё ничего не предложила. — Поэтому мы ответили заранее, — сказал Моблит. Нифа снова попыталась заговорить: — Если не добавлять— — Проблема не только в силе тока, — продолжил Кейджи. — Чем дальше проходит голос, тем сильнее искажается. Абель кивнул. — Высокие звуки исчезают первыми. — Значит, нужно изменить мембрану, — решила Ханджи. — Тогда голос исказится уже в начале, — сказал Моблит. — Но дойдёт до конца. — Неузнаваемым. — Главное, что дойдёт. Кейджи положил катушку на стол. — Мы строим связь или устройство для изменения голосов? Ханджи задумалась. — Второе тоже может пригодиться. — Нет, — сказал Моблит. Нифа посмотрела на каждого по очереди. Никто на неё не смотрел. Абель и Кейджи снова спорили о толщине провода. Ханджи пыталась доказать, что дополнительный источник питания можно подключить безопасно. Моблит доказывал, что слово «можно» в её исполнении никогда не означало «безопасно». Нифа дождалась короткой паузы. — Капитан Леви идёт. Мастерская мгновенно затихла. Ханджи положила батарею на стол. Кейджи опустил провод. Моблит быстро закрыл ящик с инструментами. Абель поднял голову. Все посмотрели на дверь. В коридоре было тихо. Прошло несколько секунд. Ханджи повернулась к Нифе. — Он идёт? — Нет. Моблит медленно выдохнул. — Нифа. — Иначе вы не замолкали. Кейджи кивнул. — Справедливо. Нифа подошла к столу и положила перед ними две круглые пластины. — Нам не нужно усиливать старый сигнал. Ханджи посмотрела на неё. — Нужно. — Нет. Нужно создать такой же заново. Абель перевёл взгляд на пластины. — Как? Нифа взяла первый приёмник. — Когда голос приходит сюда, ток заставляет мембрану двигаться. — Да, — сказал Абель. Она поставила рядом раскрытый передатчик. — А здесь голос тоже двигает мембрану. Только она уже изменяет ток. Кейджи скрестил руки. — Мы знаем, как работают устройства. — Тогда соединим их. Нифа поставила приёмник и передатчик задними частями друг к другу. Взяла тонкий металлический стержень и приложила его между двумя мембранами. — Первая мембрана принимает слабый голос и двигается. Её движение через стержень передаётся второй. Теперь она указала на передатчик. — Вторая мембрана повторяет эти движения. Но работает от отдельной батареи. В мастерской стало тихо. Нифа продолжила: — До середины линии доходит слабый сигнал. Он двигает первую мембрану. Первая двигает вторую. А вторая отправляет дальше уже новый сигнал. Ханджи наклонилась ближе. — То есть голос не проходит через всё устройство. — Проходит его движение. Кейджи нахмурился. — Каждое дополнительное движение даст искажение. — Даст, — согласилась Нифа. — Тогда голос станет хуже. — Но не исчезнет. Ханджи взяла стержень и осторожно подвигала его пальцем. Обе мембраны дрогнули. — Слишком большая потеря движения. — Можно сделать стержень короче, — сказала Нифа. Ханджи всё ещё рассматривала конструкцию. — Даже если она заработает, звук будет тихим. — Вторая часть питается отдельно, — напомнила Нифа. — Ей не нужно сохранять силу первого тока. Только повторять форму движения. Абель не произнёс ни слова. Он взял одну из мембран. Повернул её боком. Посмотрел на передатчик. Затем быстро встал. — Гениально. Все повернулись к нему. Кейджи приподнял бровь. — Абель активизировался. Абель уже подошёл к доске. Одним движением стёр с неё прежнюю схему и нарисовал два устройства. — Входящая линия заканчивается электромагнитным приёмником. Он обозначил катушку, магнит и тонкую мембрану. — Ослабевший ток всё ещё способен создавать колебания. Их недостаточно, чтобы передать голос дальше по той же линии, но достаточно, чтобы двигать мембрану на небольшое расстояние. Рядом он нарисовал вторую мембрану. — Соединяем её не жёстким стержнем. Нифа посмотрела на него. — Почему? — Жёсткое соединение передаст удары корпуса, вибрацию стола и часть треска. Он нарисовал между мембранами короткую пластину. — Нужна лёгкая пружинная перемычка. Тонкая. Она должна передавать продольное движение, но гасить боковые колебания. Ханджи придвинулась к доске. Абель продолжал писать. — Вторая мембрана становится частью угольного передатчика. За ней — гранулы угля. Когда мембрана движется, давление на уголь меняется. Вместе с ним меняется сопротивление во второй цепи. Он нарисовал отдельную батарею. — Эта цепь никак не связана с первой электрически. Только механически. Моблит указал на схему: — Значит, перегрузка на второй линии не вернётся в первую. — Да. Абель провёл вертикальную черту между двумя половинами устройства. — Здесь заканчивается старый сигнал. Затем постучал мелом по изображению второй батареи. — А здесь рождается новый. Кейджи подошёл ближе. — С тем же голосом? — Почти. — «Почти» — важное слово. — Будут потери. Абель нарисовал несколько волн. Первая была неровной и слабой. Вторая — более высокой, но сглаженной. — Очень тихие звуки могут исчезнуть. Резкие согласные исказятся. Если перемычка окажется слишком тяжёлой, низкие частоты будут давить остальные. Если слишком лёгкой — она не сдвинет вторую мембрану. Ханджи улыбалась всё шире. — Значит, нам нужно подобрать массу. — Массу, длину, упругость и расстояние между мембранами. Он начал записывать параметры один под другим. — Корпус нужно изолировать от стола. Иначе устройство будет передавать шаги, удары и всё, что происходит в мастерской. Моблит посмотрел на Ханджи. — Особенно всё, что происходит в мастерской. Абель продолжал, будто не слышал: — Обе половины лучше поместить в отдельные камеры. Между ними оставить только узкий канал для перемычки. Внутри — ткань или войлок, чтобы гасить отражения. Кейджи указал на вторую мембрану. — Давление перемычки будет постоянным. Уголь спрессуется. — Тогда нужна регулировка исходного положения. Абель дорисовал винт. — Этим винтом выставляем давление до начала передачи. Вторым — ограничиваем максимальный ход, чтобы при громком голосе мембрана не ударяла по корпусу. Абель провёл от второго передатчика длинную линию. — После этого новый ток идёт до следующей станции. Там ставится такое же устройство. Моблит нахмурился. — Сколько таких станций потребуется до порта? — Пока неизвестно. — Примерно? — Нужно измерить расстояние, на котором голос начинает терять разборчивость. Не исчезать полностью. Именно терять разборчивость. Он подчеркнул последние слова. — Если поставить повторитель слишком поздно, он усилит уже испорченный звук. Если слишком рано — потратим лишние аппараты и батареи. Кейджи посмотрел на доску, почти полностью заполненную схемами и надписями. — Ты обычно говоришь по три слова. Абель не обернулся. — Сейчас нужно больше. — Я заметил. Нифа стояла возле стола и смотрела на две мембраны. — Значит, сработает? Абель наконец повернулся к ней. — Может. Ханджи подняла палец. — Ты сказал «гениально». — Идея гениальная. Устройство пока не существует. — Небольшая деталь. — Главная деталь. Абель снова посмотрел на схему. — Сначала сделаем один образец. Короткая перемычка. Две изолированные камеры. Отдельное питание. Потом проверим голос на двух линиях одинаковой длины. Ханджи уже потянулась к разобранному аппарату. — Начинаем. Моблит перехватил её руку. — Сначала чертёж. — Абель уже всё нарисовал. Они посмотрели на доску. Она была покрыта стрелками, разрезами, волнами, цифрами и мелкими пояснениями. Кейджи некоторое время изучал её. — Это чертёж или признание в любви? Абель ответил, не задумываясь: — Чертёж. Нифа посмотрела на доску. Потом на Абеля. — Очень подробный. — Идея хорошая. — Я сказала её одним предложением. — Это достаточно. — Тебе хватило. Абель на секунду замолчал. — Да. Ханджи хлопнула ладонями по столу. — Отлично. Нифа придумала принцип. Абель превратил его в устройство. Кейджи будет собирать корпус. Кейджи посмотрел на неё. — Почему я? — Потому что ты всё это время критиковал. — Это не квалификация. — В нашем корпусе — квалификация. Моблит взял чистый лист. — А Нифа? Ханджи посмотрела на неё. Нифа сразу сказала: — Нет. — Я ещё ничего не предложила. — Испытывать его буду не я. — Но идея твоя. — Оно передаёт голос. Я могу говорить с безопасного расстояния. Кейджи усмехнулся. — Учится. Нифа повернула голову к двери. — Капитан Леви идёт. Все снова замолчали. На этот раз из коридора действительно послышались шаги. Абель быстро дописал внизу схемы: «Корпус должен быть закрыт до испытания». Ханджи посмотрела на него. — Это зачем? Дверная ручка начала поворачиваться. — Чтобы мы дожили до второго образца. ⸻ Высказывание Комната отдыха Нифа сидела, сложив руки на коленях. — Я думала, Абель просто скажет, что идея может сработать. Она немного задумалась. — Не ожидала, что он испишет всю доску. Короткая пауза. — И часть стены. Нифа едва заметно улыбнулась. — Наверное, идея ему понравилась. ⸻ Высказывание Комната отдыха Абель сидел прямо. — Идея Нифы простая. Пауза. — Поэтому гениальная. Он немного нахмурился, подбирая слова. — Мы пытались усложнить. Ещё одна пауза. — Она убрала проблему. Абель посмотрел в сторону. — Нужно было её выслушать раньше. ⸻ Высказывание Комната отдыха Кейджи сидел, опираясь локтем на стол. — Нифа придумала принцип. Он загнул один палец. — Абель расписал устройство до последнего винта. Загнул второй. — Ханджи уже назначила испытания. Третий. Кейджи посмотрел на свою руку. — А воплощать всё, что эта парочка придумала и расписала, теперь придётся мне. Он помолчал. — Удобное распределение обязанностей. Фрагмент VI: Поиски Кабинет Армина Вечер В кабинете было тесно. Армин сидел за столом. Рядом с ним устроилась Энни. Эрен и Микаса находились напротив. Жан стоял возле окна, скрестив руки. Пик сидела на краю длинной скамьи, рядом с Сашей и Конни. Леви занял место у стены. Петра стояла неподалёку от него. Ханджи сидела ближе всех к Эрену. Некоторое время никто не говорил. На столе лежала сложенная газета. Четыре герба оставались видны даже по линии сгиба. Талмар. Алькарим. Виридия. Кальдхейм. Армин смотрел на записи перед собой. Он записал всё, что рассказал Эрен. Первую комнату. Детей. Светловолосого мужчину. Механическую птицу. Встречу представителей четырёх стран. Женщину, глазами которой Эрен видел происходящее. Ханджи первой нарушила молчание. — И ты совершенно уверен, что это одна и та же женщина? — Нет, — ответил Эрен. Ханджи моргнула. — Нет? — Я ни разу не видел её лица. — Но ощущения? — Одинаковые. — Руки? — Похожи. — Голос? — Я его почти не слышал. Ханджи быстро повернулась к Армину. — Значит, мы пока не можем утверждать, что все воспоминания принадлежат одному человеку. — Но можем предположить, — сказал Армин. — Да. Она снова посмотрела на Эрена. — Рост? Эрен нахмурился. — Что? — Во время встречи. Ты сидел за столом. Можно примерно определить рост по уровню взгляда. Конни осторожно поднял руку. — А почему нас так много? Все посмотрели на него. — Нет, я понимаю Армина, Микасу и капитана, — быстро добавил он. — Ханджи тоже. Наверное. — Спасибо, — сказала Ханджи. — Но я зачем? Саша посмотрела на него. — Чтобы потом объяснить мне. — Я сам ничего не понял. — Поэтому я тоже здесь. Армин потёр переносицу. — Я собрал тех, кому доверяю. Конни немного выпрямился. — А. Саша тоже. — Тогда понятно. Энни посмотрела на них. — Теперь можете чувствовать себя важными молча. Оба кивнули. Армин снова повернулся к Эрену. — Когда началось последнее видение, ты просто смотрел на гербы? — Да. — Ты не касался человека, связанного с воспоминанием? — Нет. — Не находился в Координате? — Нет. — Не пытался вызвать видение? — Нет. Армин сделал ещё одну запись. — Значит, причина могла быть не физической. Ханджи подалась вперёд. — Или физической, но не очевидной. Газетная краска. Бумага. Символы. Положение гербов. Сочетание изображений— Леви поднял взгляд. — Ты сейчас предлагаешь проверить, вызывает ли у него видения типографская краска? — Я предлагаю ничего не исключать. — Исключи глупости. — Тогда останется меньше вариантов. — В этом и смысл. Петра едва заметно улыбнулась. Ханджи указала на газету. — Но символы явно стали толчком. — Не обязательно сами символы, — сказала Пик. Все посмотрели на неё. Она поднялась и подошла к столу. — Возможно, их расположение. Пик развернула газету. Четыре герба снова оказались перед ними. — Сейчас они печатаются рядом, потому что союз уже существует. Во время встречи, которую видел Эрен, они находились отдельно. — На флажках и документах, — уточнил Армин. — Но всё равно в одном помещении. Пик провела пальцем над гербами, не касаясь бумаги. — Возможно, он узнал не каждый знак. А сочетание четырёх. Жан посмотрел на неё. — Но Эрен раньше не знал об этой встрече. — Сознательно — нет. Ханджи сразу оживилась. — Именно. Воспоминание могло находиться внутри него всё это время. Газета не передала его. Только открыла. Эрен нахмурился. — Внутри меня не должно ничего оставаться. В комнате снова стало тише. Ханджи не ответила сразу. — Титанов больше нет, — продолжил Эрен. — Координаты тоже. — Мы не знаем этого наверняка, — сказал Армин. Микаса повернулась к нему. — Титаны исчезли. — Да. Но исчезновение титанов не обязательно означает, что исчезло всё, что было связано с Путями. Эрен посмотрел на свои руки. — Тогда почему я ничего не чувствовал всё это время? — Возможно, потому что раньше не было подходящего толчка. Энни перевела взгляд на Ханджи. — Или потому что кто-то решил начать показывать ему это сейчас. Ханджи перестала улыбаться. Микаса сидела рядом с Эреном, положив ладони на колени. — Мы тоже об этом подумали. Армин посмотрел на неё. — Об Имир? Микаса кивнула. Саша напряжённо посмотрела на Эрена. — Она всё ещё может что-то делать? — Не знаю, — ответил он. — Но ты думаешь, что это она? — Я думаю, что раньше она уже показывала мне то, чего я не просил видеть. Леви заговорил от стены: — И в прошлый раз ты чуть не натворил ещё больше дерьма. Эрен поднял на него взгляд. — Да. Никто не попытался смягчить слова Леви. Петра посмотрела на Эрена внимательнее. — Эти видения заставляют тебя что-то сделать? — Нет. — Ты слышишь приказы? — Нет. — Чувствуешь, что должен куда-то идти? — Нет. — Тогда пока это только воспоминания, — сказала она. — Или приманка, — добавила Энни. Жан недовольно посмотрел на неё. — Обязательно? — Да. — Почему сразу приманка? — Потому что неизвестный человек показывает Эрену ровно те моменты, которые заставляют его искать продолжение. — Мы даже не знаем, человек ли это, — заметила Саша. Конни посмотрел на неё. — А кто ещё? Саша пожала плечами. — Имир была человеком. Потом не совсем. Конни задумался. — Это не помогло. — Я старалась. Армин отложил перо. — Нам нужно разделить два вопроса. Он повернул лист к остальным. — Первый: кому принадлежат эти воспоминания? Под ним написал вторую строку. — Второй: почему Эрен видит их сейчас? Ханджи подняла палец. — И третий: кто их показывает? — Это часть второго вопроса. — Не обязательно. — Пока обязательно. Она посмотрела на запись. — Хорошо. Временно. Пик продолжала изучать газетные гербы. — Женщина находилась в Марлии? — Я так думаю, — ответил Эрен. — Почему? — Они хотели, чтобы Марлия присоединилась. И обращались к ней так, будто она могла повлиять на марлийское командование. — Военная форма? — На ней? — Да. Эрен закрыл глаза, пытаясь восстановить детали. — Я не видел. — Украшения? — Кольцо. — Печатка? — Нет. Тонкое. — Возраст? — Не знаю. Пик кивнула. — Тогда у нас почти ничего нет. — Кроме того, что четыре государства пришли к ней за решением, — сказал Жан. — И светловолосый мужчина находился рядом, но тоже ждал её ответа, — добавил Армин. Энни посмотрела на Эрена. — Может, она была его начальницей. — Или родственницей, — сказала Петра. — Или хозяйкой дома, — предположила Саша. Конни повернулся к ней. — С чего ты решила, что это был дом? — Там были дети. — Дети были в другом воспоминании. — Но если это одна женщина— — Мы ещё не знаем, одна ли. Саша нахмурилась. — Тогда зачем мы вообще пытаемся понять? Конни открыл рот. Потом закрыл. — Хороший вопрос. Армин посмотрел на записи. — Потому что отдельные детали уже начинают складываться. Он медленно перечислил: — Женщина связана с Марлией. Она находилась рядом со светловолосым мужчиной. Её мнение имело политический вес. Представители четырёх государств обратились к ней до официального предложения марлийскому командованию. Пик продолжила: — Значит, она не просто чиновница. Обычный офицер не мог бы обещать участие всей Марлии. — И не глава государства, — заметил Жан. — Тогда они не обходили бы командование. — Кто-то вне официальной власти, — сказал Армин. — Но способный на неё влиять. Леви поднял взгляд на Пик. — В Марлии было много таких людей? — Достаточно. — Полезно. — Я стараюсь не сужать круг раньше времени. — Он сейчас размером со всю Марлию. Пик чуть улыбнулась. — Уже меньше. Мы исключили бедных. Леви посмотрел на неё. — Значительный прогресс. Ханджи внезапно вскочила. — Архивы. Все обернулись к ней. — В штабе остались марлийские документы, которые привезли после войны. Дипломатическая переписка, отчёты, списки приёмов, сведения о делегациях. Пик покачала головой. — Закрытые встречи в таких документах не указывают прямо. — Но делегации должны были пересечь границу. — Не обязательно официально. — Тогда корабли. Железная дорога. Сопровождение. Гостевые списки. — Это годы работы, — сказал Жан. Ханджи улыбнулась. — Значит, нам повезло, что мы начали сегодня. Леви устало прикрыл глаза. Армин уже просматривал свои записи. — Нам не нужно искать саму встречу. Ханджи остановилась. — А что тогда? — Светловолосого мужчину. Эрен посмотрел на него. Армин продолжил: — Он появляется больше одного раза. Если это одна последовательность воспоминаний, он может быть связующим звеном. — Мужчин со светлыми волосами в Марлии было немало, — сказала Энни. — Но не каждый присутствовал при тайной встрече представителей четырёх государств. Пик задумалась. — И не каждый находился рядом с женщиной, способной говорить от имени Марлии. Жан отошёл от окна. — Значит, ищем не её? — Пока нет, — ответил Армин. — Если искать неизвестную женщину без имени и лица, мы утонем в документах. Мужчину Эрен видел со стороны. Возможно, в следующем воспоминании он заметит больше. Микаса сразу напряглась. — Ты предлагаешь ждать следующего видения? Армин посмотрел на неё. — Я надеюсь, что оно не появится. — Но рассчитываешь, что появится. Он не стал отрицать. — Да. Микаса опустила взгляд. Эрен коснулся её руки. Ханджи подошла ближе к нему. — В следующий раз не пытайся сопротивляться сразу. Микаса подняла голову. — Нет. Ханджи повернулась к ней. — Мне нужно понять, как начинается переход. — А ему нужно вернуться. — Я не предлагаю удерживать его там. — Ты пока вообще не знаешь, можно ли оттуда не вернуться. Ханджи замолчала. Леви посмотрел на неё. — На этот раз она права. — Я знаю. — Тогда не смотри так, будто уже собираешь ремни. — Я не собираю. Петра взглянула на лежащую рядом сумку Ханджи. Из неё торчал кожаный ремень. Ханджи медленно задвинула его внутрь. — Это для другого. Леви не ответил. Армин повернулся к Эрену. — Если видение повторится, не пытайся сделать что-либо внутри него. Только смотри. Запоминай лица, символы, слова. Всё, что может определить место и время. — И если снова увижу Имир? Вопрос заставил всех замолчать. Армин смотрел на него несколько секунд. — Ничего ей не обещай. Энни добавила: — И не делай того, что, как тебе кажется, она от тебя хочет. — Даже если она пытается помочь? — спросила Саша. Армин посмотрел на четыре герба. — Особенно если она пытается помочь. Эрен медленно кивнул. Микаса не убрала руку из его ладони. — А пока? — спросил Жан. Армин собрал листы в одну стопку. — Пока Ханджи и Пик изучат марлийские архивы. Ханджи сразу оживилась. Пик посмотрела на неё. — Почему я? — Потому что ты умеешь читать марлийские документы. — Ханджи тоже. — Я умею читать их быстро, — сказала Ханджи. — Именно поэтому я и нужна, — поняла Пик. Армин кивнул. — Энни поможет восстановить структуру марлийского командования того периода. Жан проверит всё, что известно о первых контактах Талмара, Алькарима, Виридии и Кальдхейма. Жан посмотрел на стопку документов. — А Конни и Саша? Они оба выпрямились. Армин задумался. — Вы поможете Ханджи. Саша побледнела. — С архивами? — Да. Конни посмотрел на Леви. — Капитан, вам случайно не нужны люди для уборки? — Теперь нет. Конни опустил голову. Леви направился к двери. — Мне сообщите, когда найдёте что-нибудь настоящее. Ханджи повернулась к нему. — А если найдём что-нибудь предположительно настоящее? — Не сообщайте. Петра пошла следом, но возле двери остановилась и посмотрела на Эрена. — Если снова станет плохо, не оставайся один. Эрен кивнул. — Не останусь. Микаса слегка сжала его руку. Петра вышла вслед за Леви. В кабинете снова заговорили сразу несколько человек. Ханджи уже требовала ключ от архива. Пик предупреждала, что сначала нужно составить временной промежуток. Жан пытался понять, почему вся работа с четырьмя государствами досталась ему одному. Конни спрашивал Сашу, можно ли есть в архиве. Энни ответила за Армина: — Нет. — Я спросил не тебя. — Теперь знаешь ответ. Среди общего шума Армин ещё раз посмотрел на записи. Особенно на последнюю строку. Женщина. Марлия. Решение важнее официальной власти. Он обвёл её один раз. Затем второй. Эрен заметил. — Ты о чём-то думаешь? Армин не сразу поднял голову. — Пока только о том, что мы ищем человека, которого никто из нас никогда не видел. Эрен посмотрел на газетные гербы. — Я видел. — Её глазами, — напомнил Армин. — Да. Он замолчал. — Но, может быть, однажды она посмотрит в зеркало. Армин посмотрел на часы. За окнами уже темнело. — Если мы собираемся искать сегодня, нужно сначала определить хотя бы примерный период. Ханджи уже поднялась со стула. — Отлично. Значит, идём в архив. — Сначала период, — повторил Армин. — Его можно определить в архиве. — А потом искать в архиве период, чтобы понять, где искать в архиве? Ханджи остановилась. — Да. Энни посмотрела на Армина. — Ты всё ещё можешь передумать и отпустить её одну. — Нет, — одновременно сказали Армин и Леви. Ханджи перевела взгляд с одного на другого. — Приятно чувствовать доверие. Леви даже не шевельнулся. — Это не оно. Армин снова повернулся к Эрену. — Постарайся вспомнить всё, что говорили о Марлии. Не саму цель встречи. Любые подробности, которые помогут определить время. Эрен нахмурился. Перед глазами вновь возник длинный стол. Карта. Четыре отдельные печати. Пустое место для пятой. — Они сказали, что Марлия уже ведёт войну с Парадизом. — Это слишком широкий промежуток, — заметила Пик. — И что она ведёт её слишком долго, — добавил Эрен. Энни скрестила руки. — Значит, они уже считали операцию неудачной. Жан посмотрел на неё. — Но война с Парадизом официально длилась десятилетиями. — Для Марлии — да. Для этих государств отсчёт мог начинаться с отправки воинов. Пик встала рядом со столом. — Они упоминали Королевскую семью? Основателя? Возвращение воинов? — Нет. — Средневосточную войну? Эрен покачал головой. — Ничего похожего. — Оружие против титанов? — Нет. Армин сделал пометку. — Если встреча происходила до возвращения Райнера, Марлия ещё могла скрывать истинный масштаб провала. — Но другие страны уже знали достаточно, чтобы вмешаться, — сказала Петра. — Или подозревали, что Марлия не справляется, — добавила Пик. Ханджи наклонилась к записям. — А карта? На ней были железные дороги? Порты? Названия городов? Эрен закрыл глаза. На несколько секунд в комнате стало тихо. — Побережье было отмечено, — сказал он. — Несколько мест для высадки. Стрелки с моря. — С востока или запада? — спросила Пик. — Не помню. — Какая форма была на представителях? — Разная. — У марлийцев? Эрен снова попытался ухватиться за обрывок. Светловолосый мужчина. Тёмный костюм. Никакой формы. — Тот мужчина был в гражданской одежде. Армин поднял взгляд. — Значит, он не представлял военное командование официально. — Или не хотел выглядеть его частью, — сказала Энни. Леви заговорил от стены: — Вы всё равно не получите год из цвета его пиджака. Ханджи посмотрела на него. — Иногда ткань позволяет определить период. — Тогда ищи ткань. — Сначала архив. Леви закрыл глаза. — Я начинаю жалеть, что пришёл. Петра чуть повернула голову к нему. — Ты говорил это ещё до того, как вошёл. — И был прав. Армин собрал записи. — Возьмём период от начала операции воинов до их возвращения в Марлию. Пик слегка нахмурилась. — Это несколько лет. — Но уже не вся история Марлии. Жан посмотрел на стопку бумаг на столе. — Обнадёживает. Конни поднял руку. — У меня вопрос. Энни сразу сказала: — Нет. — Я ещё не задал. — Это экономит время. Конни проигнорировал её. — В архиве долго? Саша тоже посмотрела на Армина. — Очень долго? — Возможно. — А еда там есть? — Нет, — ответил Леви. Саша повернулась к нему. — Откуда вы знаете? — Потому что после сегодняшнего дня её там не будет. Саша опустила руку, которой уже тянулась к карману. — Я ничего не взяла. Конни посмотрел на карман. — Там хлеб. — Это личный хлеб. — В архив он не попадёт, — сказал Леви. Ханджи уже направилась к двери. — Тогда идём, пока он не запретил нам дышать рядом с документами. — Я слышал. — На это и рассчитывала. ⸻ Архив находился в нижней части штаба. Длинное помещение с низким потолком было заставлено шкафами, ящиками и высокими стеллажами. На каждой полке лежали перевязанные пачки документов, папки с марлийскими печатями и коробки, привезённые после войны. Запах старой бумаги смешивался с пылью и сыростью каменных стен. Ханджи вошла первой. — Прекрасно. Леви остановился на пороге. — Ужасно. — Здесь история. — Здесь пыль. — Иногда это одно и то же. Петра прошла мимо него и открыла ближайший шкаф. — С чего начинаем? Пик уже изучала надписи на коробках. — Дипломатическая переписка. Въезд иностранных делегаций. Протоколы приёмов. Возможно, транспортные отчёты. Жан снял с полки тяжёлую папку. — «Экспорт зерна». Пик посмотрела на неё. — Не то. — Я только начал. — Уже не то. Он вернул папку на место. Армин разложил на большом столе чистые листы. — Делим работу. Пик и Ханджи — дипломатические документы. Энни — военные отчёты и упоминания иностранных наблюдателей. Жан — транспорт и прибытие делегаций. Жан посмотрел на бесконечный ряд коробок. — Почему у меня самое большое? — Потому что ты стоял ближе к этой полке. — Отличная система. — Саша и Конни помогут тебе. Жан перевёл взгляд на них. Саша уже держала папку вверх ногами. — Я передумал. Справлюсь один. — Поздно, — сказала Энни. Микаса села рядом с Эреном. — А мы? Армин положил перед ними список условных обозначений. — Эрен будет смотреть на гербы, печати и имена. Возможно, что-то вызовет узнавание. Ты поможешь записывать всё, что покажется ему знакомым. Микаса кивнула. Леви посмотрел на Армина. — А я? Ханджи обернулась от шкафа. — Можешь следить, чтобы никто не испортил документы. — Тогда начну с тебя. Петра поставила рядом с Леви стул. — Садись. Так будет удобнее угрожать всем сразу. Он посмотрел на неё. Потом на стул. Сел. — Никто не ест. Не пьёт. Не роняет свечи. Не вырывает страницы. Ханджи достала первую папку. — А если страница уже вырвана? — Не держи её в руках. Она медленно положила лист обратно. Работа началась. Некоторое время слышались только шелест бумаги, скрип стульев и редкие короткие вопросы. — Как пишется «Виридия» на старом марлийском? — спросил Конни. — Так же, как на новом, — ответила Пик. — Тогда почему я не нахожу? Жан заглянул в его документ. — Потому что это отчёт о поставках мыла. — Там было слово, похожее на «Виридия». — Это «выдано». — Почти. Саша подняла другой лист. — Здесь Талмар. Пик подошла ближе. — Это фамилия офицера. — Он мог быть из Талмара. — Его звали Герхард Талмар. Саша посмотрела на лист. — Не повезло ему. Жан забрал у неё документ. — Дай сюда. За другим концом стола Ханджи быстро перелистывала папку. Пик забрала её из рук. — Медленнее. — Я читаю. — Ты пропускаешь страницы. — Я возвращаюсь, если замечаю что-то важное. — Чтобы понять, важное ли оно, нужно сначала прочитать. Ханджи задумалась. — Неэффективно. — Зато надёжно. — Теперь я понимаю, почему Армин посадил нас вместе. — Я поняла раньше. Энни сидела чуть поодаль и просматривала списки марлийского командования. — Здесь упоминаются иностранные наблюдатели из Кальдхейма. Армин сразу подошёл к ней. — Дата? Она назвала год. Пик покачала головой. — Слишком поздно. Это уже после возвращения части воинов. Энни отложила лист. — Тогда дальше. Эрен смотрел на ряды печатей. Одни были круглыми, другие угловатыми. На некоторых изображались птицы, башни, животные, оружие. Ничего. Микаса следила не за бумагами, а за ним. — Есть что-нибудь? — Нет. — Голова не болит? — Пока нет. Она кивнула, но не отвела взгляда. Через некоторое время Жан развернул длинный транспортный журнал. — Здесь есть иностранные делегации. Пик подошла к нему. — Какие? — Талмар. Торговая миссия. Армин заглянул через её плечо. — Дата подходит. Жан провёл пальцем ниже. — Прибыли через западный порт. Семь человек. Формально — переговоры о поставках артиллерийского металла. Пик взяла отдельный лист. — Записываем. Саша, сидевшая рядом, подняла голову. — Это они? — Пока только Талмар, — сказал Армин. — Значит, четверть успеха. — Так это не работает, — заметил Конни. — Почему? — Потому что нам нужны все четверо. — Тогда одна четвёртая. Конни задумался. — А. Да. Энни посмотрела на них. — Потрясающая команда. Через несколько минут Ханджи резко выпрямилась. — Алькарим. Пик сразу наклонилась к документу. — В той же период? — Через три дня после Талмара. Портовая комиссия. Переговоры о транзите зерна и угля. Армин записал дату. Жан посмотрел на него. — Два из четырёх. Саша тихо сказала Конни: — Половина. — Я знаю. — Проверяю. Работа пошла быстрее. Теперь они искали не встречу, а совпадение дат. Пик нашла Виридию в списке приглашённых на дипломатический приём. Энни — упоминание кальдхеймских военных инженеров, прибывших якобы для изучения марлийских железных дорог. Армин положил четыре записи рядом. Даты находились в пределах одной недели. В комнате стало тише. Ханджи первой проговорила: — Все четверо были в Марлии одновременно. — Официально по разным причинам, — сказала Пик. Жан постучал пальцем по листам. — Но ни в одном документе не указана общая встреча. Энни закрыла папку. — Потому что её не было в официальном расписании. Эрен смотрел на четыре названия. Они снова лежали рядом. На этот раз не в газете. В старых марлийских бумагах. Он ничего не увидел. Но почувствовал знакомое напряжение где-то за глазами. Микаса сразу заметила. — Эрен? — Всё нормально. — Ты уверен? — Да. Леви поднялся со стула. — Если начнётся видение, говори сразу. Эрен кивнул. Пик продолжала сравнивать документы. — Нам нужно узнать, что делали делегации между официальными приёмами. — Дневники маршрутов, — сказала Ханджи. — Отчёты сопровождения, — добавил Армин. Жан посмотрел на ещё один ряд шкафов. — Конечно. Почему бы и нет. Конни потянулся к ближайшей коробке. Она оказалась тяжелее, чем он ожидал. Коробка выскользнула из рук. Леви мгновенно повернулся. Конни успел прижать её к груди. — Не уронил. — Пока. — Это считается успехом? — Нет. Саша помогла поставить коробку на стол. На крышке было написано: «Передвижение иностранных представительств. Ограниченный доступ». Все посмотрели на неё. Конни медленно убрал руки. — Я специально выбрал эту. Энни: — Конечно. Армин снял крышку. Внутри лежали несколько тонких журналов и отдельные листы с печатями марлийской службы безопасности. Пик взяла первый. — Здесь маршруты Талмара. Ханджи уже открывала второй. — Алькарим. Жан разложил оставшиеся. — Виридия. Кальдхейм. Они снова положили документы рядом. Поначалу записи не совпадали. Посещение министерства. Военный завод. Порт. Приём в посольстве. Встреча с торговой палатой. Но на третий день у каждой делегации оставался промежуток в несколько часов. Талмар покинул столицу утром. Алькарим — почти в то же время. Представители Виридии отказались от официального обеда. Кальдхеймская делегация перенесла осмотр железнодорожного узла. Армин сравнил строки. — Все отсутствовали в один день. Пик провела пальцем по нижней графе. — И вернулись вечером. — Куда они ездили? — спросила Микаса. Пик перевернула лист. На обороте ничего не было. Ханджи нашла примечание внизу страницы. — Здесь указана причина. Она подтянула свечу ближе. Леви сразу сказал: — Дальше от бумаги. Ханджи отодвинула её на несколько сантиметров. — Так? — Ещё. Она отодвинула ещё. Потом прочитала: — «Частный приём». Петра подошла ближе. — У кого? Ханджи провела пальцем по строке. Под ней находилась отдельная графа: Принимающая сторона. Она была пустой. Жан посмотрел остальные журналы. — Здесь то же самое. Пик взяла документ Виридии. — Пусто. Энни проверила Кальдхейм. — И здесь. Все четыре делегации в один день покинули столицу. Все четыре вернулись вечером. И во всех четырёх отчётах имя хозяина отсутствовало. Ханджи быстро начала перебирать оставшиеся листы. — Должен быть сопровождающий отчёт. — Его нет, — сказала Пик. — Тогда список охраны. — Нет. — Транспорт. Жан просмотрел нижнюю часть журнала. — Не указан. — Так не бывает. Энни посмотрела на неё. — Бывает, если кто-то не хотел оставлять следов. Ханджи остановилась. Армин медленно перечитал пустую строку. — Они прибыли официально. Их передвижения контролировались марлийской службой безопасности. Но на несколько часов все четыре делегации исчезли из расписания. — Не исчезли, — поправила Пик. — Им разрешили исчезнуть. Леви подошёл к столу. — Значит, хозяин встречи стоял достаточно высоко, чтобы охрана не задавала вопросов. — Или его имя было настолько известно, что его не требовалось указывать, — сказала Петра. Эрен не отрывал взгляда от пустой графы. Снова длинный стол. Светловолосый мужчина. Четыре представителя. Чужая рука на документе. — Это была она, — сказал он. Армин посмотрел на него. — Мы пока не можем быть уверены. — Они приехали ради её ответа. — Ты видел, что они ждали её решения. Но не знаешь, принадлежало ли ей место встречи. — Нет. Эрен коснулся пустой строки. — Но её имя должно было быть здесь. Микаса положила руку ему на плечо. На этот раз видение не началось. Только знакомое ощущение чужого присутствия. Будто женщина находилась где-то совсем рядом. По другую сторону бумаги. Армин вытащил чистый лист. — Тогда у нас есть первое подтверждение. Он записал: Четыре делегации одновременно находились в Марлии. Ниже: Все посетили частный приём в один день. И третью строку: Принимающая сторона намеренно не указана. Ханджи смотрела на пустую графу. — Нам нужно найти место. Пик покачала головой. — Без транспорта, охраны и адреса это будет сложно. — Но не невозможно. Жан указал на время выезда и возвращения. — Они отсутствовали меньше восьми часов. Армин сразу понял. — Значит, место находилось недалеко от столицы. — Если ехали наземным транспортом, — сказала Энни. — Судно заняло бы больше времени, — добавила Пик. — И оставило бы портовую запись. Ханджи уже искала карту. — Тогда очерчиваем расстояние вокруг столицы. Леви посмотрел на неё. — Сегодня — нет. Она замерла. — Почему? — Потому что вы уже несколько часов сидите в пыли и начинаете считать пустые строки полноценными людьми. — Это след. — Это отсутствие следа. — Что само по себе след. Леви перевёл взгляд на Армина. — Заканчивайте. Армин хотел возразить, но посмотрел на остальных. Саша уже едва держала глаза открытыми. Конни читал одну и ту же строчку в третий раз. Жан потирал переносицу. Даже Пик выглядела уставшей. — Хорошо, — согласился Армин. — На сегодня достаточно. Ханджи недовольно закрыла папку. — Мы только нашли направление. — Завтра оно останется там же, — сказала Петра. — Не обязательно. Леви посмотрел на неё. — Папки никуда не уйдут. Ханджи медленно повернулась к ближайшему шкафу. — Обычно так и начинается. — Не начинай. Армин собрал четыре журнала в отдельную стопку. — Эти документы останутся в моём кабинете. Леви: — Нет. — Почему? — Потому что сначала их нужно очистить от пыли. Армин посмотрел на папки. Потом на Леви. — Конечно. Саша тихо спросила Конни: — Теперь можно есть? — Думаю, да. — Я слышу, — сказал Леви. Они оба замолчали. Эрен задержался у стола. Перед ним всё ещё лежали четыре листа и четыре пустые строки. Микаса ждала рядом. — Ты снова что-то чувствуешь? — спросила она. — Нет. Он немного помолчал. — Только кажется, что мы идём туда, куда она хочет. Армин, стоявший неподалёку, услышал. — Возможно. Эрен повернулся к нему. — И тебя это не беспокоит? — Беспокоит. Армин закрыл последнюю папку. — Но если она оставляет следы, мы должны понять, куда они ведут. Энни накинула плащ. — И вовремя остановиться, если ведут в ловушку. Ханджи подняла четыре журнала. — А пока они ведут к частному приёму недалеко от марлийской столицы. Леви забрал у неё документы. — Пока они ведут на чистку. Он направился к выходу. Петра пошла следом. Ханджи несколько секунд смотрела им вслед. — Иногда мне кажется, что для него пыль опаснее международного заговора. Из коридора донёсся голос Леви: — Потому что пыль уже здесь. Ханджи улыбнулась. — Он всё ещё слышит. Эрен в последний раз посмотрел на пустую строку. Имени женщины там не было. Но теперь они знали точно: когда-то представители Талмара, Алькарима, Виридии и Кальдхейма действительно собрались в Марлии. И кто-то достаточно могущественный смог принять их так, чтобы официальная история не сохранила даже его имени. ⸻ Когда они вышли из штаба, на улице уже окончательно стемнело. Фонари вдоль дороги горели через один. После душного архива прохладный воздух казался почти слишком чистым. Саша первой глубоко вдохнула. — Наконец-то. Леви закрыл за собой дверь штаба. — Ты просидела там меньше трёх часов. — Без еды. — Это не пытка. — Смотря для кого. Конни шёл рядом с ней, растирая затёкшую шею. — Я, кажется, больше никогда не смогу читать. Энни посмотрела на него. — Ты и раньше не особенно мог. — Я прочитал много документов. — Большинство вверх ногами. — Но прочитал. Армин спустился с последней ступени и остановился возле дороги. Под мышкой он держал папку с выписанными датами. Энни молча забрала её у него. Он посмотрел на неё. — Я могу сам. — Ты уже дважды чуть не уронил её. — Один раз. — Второй не случился благодаря мне. Армин не стал спорить. Ханджи вышла следом, продолжая перелистывать собственные записи. — Если вычислить максимальное расстояние, которое делегации могли преодолеть за восемь часов, а потом исключить дороги с военными постами— Моблита рядом не было, поэтому никто не остановил её сразу. Это сделал Леви. — На сегодня всё. Ханджи подняла голову. — Я просто думаю. — Делай это тише. — Мы нашли четыре совпадения за один вечер. — Вы нашли четыре человека, которые куда-то ездили. — Четыре делегации. — Ещё хуже. Петра шла рядом с Леви, застёгивая плащ. — Но всё равно неплохо для первого вечера. Ханджи сразу указала на неё. — Вот. Петра понимает. — Я сказала «неплохо». Не «нужно вернуться прямо сейчас». — Я услышала главное. — Ты всегда слышишь только главное для себя, — сказал Леви. Ханджи удовлетворённо убрала записи во внутренний карман. Эрен и Микаса шли немного позади остальных. Некоторое время Микаса молчала, затем тихо спросила: — Голова точно не болит? — Точно. — Ничего больше не видел? — Нет. — И не слышал? Эрен посмотрел на неё. — Нет. Микаса кивнула. Через несколько шагов он добавил: — Ты можешь спросить ещё раз через минуту. — Хорошо. Эрен усмехнулся. Жан, шедший впереди вместе с Пик, обернулся. — Вы домой? — Наверное, — ответил Эрен. — Очень уверенно, — заметила Пик. — После всего этого я не уверен даже в том, какой сейчас день, — сказал Конни. Саша посмотрела на небо. — Вечер. — Я спросил день. — Сегодняшний. Конни несколько секунд смотрел на неё. — Спасибо. Пик спрятала руки в карманы пальто. — Можно не расходиться сразу. Жан повернул к ней голову. По его лицу было видно, что предложение для него не было неожиданным. — Мы всё равно идём в чайную, — сказал он. — Можете пойти с нами. Саша остановилась. — Там есть еда? — Есть выпечка, — ответила Пик. — Я согласна. — Ты ещё не знаешь, куда идти, — сказал Конни. — Это неважно. — Я тоже согласен. Энни посмотрела на Армина. — Ты идёшь? Он взглянул на папку в её руках, потом на штаб. — Думаю, ещё один чай мне не помешает. — Тогда и я. Конни обернулся к ней. — Ты не хотела? — Я не хотела идти одна. Армин слегка улыбнулся. Энни заметила. — Не начинай. — Я ничего не сказал. — Поэтому и предупреждаю заранее. Ханджи подошла ближе к Пик. — В чайной есть большие столы? — Есть. — И бумага? — Иногда. Леви посмотрел на неё. — Нет. — Я спросила у Пик. — Ответ всё равно нет. — Я просто хочу набросать карту. — Ты хочешь превратить чайную в архив. Пик задумалась. — Если она закажет достаточно много, я могу разрешить одну карту. Жан посмотрел на неё. — Ты серьёзно? — Это выгодно. Ханджи указала на Пик обеими руками. — Вот почему она мне нравится. — Потому что берёт с тебя деньги? — спросил Леви. — Потому что понимает науку. — Она понимает выручку, — сказал Жан. — Это тоже наука, — отозвалась Пик. Саша уже пошла вперёд. — А чайная открыта? Жан посмотрел ей вслед. — Она не знает, где находится. Пик спокойно ответила: — Узнает по запаху. Саша остановилась на развилке и повернулась к ним. — Куда? — Налево, — сказал Жан. Она сразу свернула. Конни поспешил за ней. — Подожди. Ты съешь всё до нас. — Тогда иди быстрее. Армин посмотрел на Эрена. — Вы с Микасой тоже? Эрен перевёл взгляд на неё. Микаса ответила раньше: — Да. — Я тоже согласен, — сказал Эрен. — Я знаю. — Ты даже не спросила. — Ты хотел домой? Эрен подумал. — Нет. — Тогда я правильно ответила. Пик тихо сказала Жану: — Она быстро учится. — У кого? — У меня. Жан усмехнулся. Остались Леви и Петра. Леви стоял у нижней ступени штаба и смотрел на то, как остальные постепенно двинулись по улице. — Я не иду. Петра поправила шарф. — Мы согласны. Он повернулся к ней. — Кто «мы»? — Ты и я. — Я только что сказал обратное. — Ты устал. — Поэтому хочу домой. — Дома нет пирога. Леви помолчал. — Это слабый аргумент. — В чайной есть тот с яблоками. — Он слишком сладкий. — В прошлый раз ты съел два куска. — Первый был маленький. Петра посмотрела на него. — Мы согласны. Леви перевёл взгляд на уже удаляющихся остальных. Ханджи шла спиной вперёд и продолжала что-то объяснять Армину руками. Энни периодически отводила её от края дороги. Саша и Конни спорили впереди. Жан пытался докричаться до них, чтобы они не свернули раньше времени. Пик остановилась и ждала. — Вы идёте? — спросила она. — Да, — ответила Петра. — Нет, — одновременно сказал Леви. Пик посмотрела на них. — Значит, двое. Она развернулась и пошла дальше. Леви нахмурился. — Как из этого получилось двое? — Она хорошо считает, — сказала Петра. — Петра. — Леви. Он посмотрел на неё несколько секунд. Петра уже улыбалась. Леви тяжело выдохнул и сошёл со ступени. — Один кусок. — Конечно. — И мы не сидим до ночи. — Разумеется. — Ханджи не приносит карту за стол. — Об этом поговоришь с Ханджи. — Значит, карта будет. Они пошли следом за остальными. ⸻ По дороге разговор постепенно перестал касаться архивов. Первой тему сменила Саша. — В чайной всё ещё делают булочки с мясом? — Делают, — ответила Пик. — Сколько осталось? — Я не знаю. — Ты же хозяйка. — Я не считаю булочки каждый вечер. Саша посмотрела на Жана. — А ты? — Тем более нет. — Как вы вообще управляете заведением? — Не позволяя тебе жить на кухне, — сказал Жан. — Я могла бы помогать. — Ты бы помогала еде исчезать. — Это тоже работа. Конни кивнул. — Контроль качества. — Спасибо. — Я не поддерживал тебя. Я объяснял проблему. Саша толкнула его плечом. В нескольких шагах позади Ханджи всё-таки вернулась к расследованию: — Если частный приём проходил за пределами столицы, нужно проверить крупные поместья— — Нет, — сказал Леви. — Я разговариваю с Армином. — Я слышу. Армин улыбнулся устало. — Мы можем обсудить это завтра. Ханджи посмотрела на него с разочарованием. — Ты стал командиром, чтобы говорить такие вещи? — В том числе. — Эрвин бы не остановился. Леви ответил раньше Армина: — Эрвин умел молчать за чаем. Ханджи задумалась. — Не всегда. — Чаще тебя. Петра посмотрела на Леви. — Ты уже согласился на чай? — Я согласился на один кусок пирога. — Значит, чай тоже будет. — Это не обязательно. — Без чая он слишком сладкий. Леви недовольно посмотрел на неё. Петра невозмутимо продолжала идти. Микаса поравнялась с Пик. — В чайной сегодня много людей? — К этому времени уже меньше. Думаю, для нас найдётся место. — Для всех? Пик оглянулась на компанию. — Придётся сдвинуть столы. Жан услышал. — Только не те у окна. — Почему? — Я их утром выровнял. — Они снова станут неровными? — После Конни — возможно. — Почему после меня? — спросил тот издалека. — Ты уронил архивную коробку. — Не уронил. — Именно поэтому у тебя ещё есть шанс сесть за стол. Эрен тихо рассмеялся. Микаса посмотрела на него. — Что? — Ничего. — Ты смеёшься. — Да. — Значит, что-то есть. Он покачал головой. — Просто всё это странно. Она посмотрела вперёд. На Сашу, уже пытавшуюся узнать у Пик, можно ли заранее оставить ей три булочки. На Конни, который доказывал Жану, что столы падают не из-за людей, а из-за плохих ножек. На Ханджи, которая незаметно снова достала записи. На Леви, сразу это заметившего. — В хорошем смысле? — спросила Микаса. Эрен немного подумал. — Да. Она взяла его под руку. — Тогда хорошо. Впереди Пик остановилась возле тёпло освещённой вывески. Из приоткрытой двери пахло чаем, печёными яблоками и свежим хлебом. Саша ускорила шаг. — Не бежать, — сказал Жан. Она перешла на очень быструю ходьбу. — Это не бег. Конни последовал за ней. — Тогда я тоже не бегу. Жан закрыл глаза. Пик открыла дверь и придержала её для остальных. — Проходите. Ханджи первой протянула ей сложенный лист. — А стол, на котором можно развернуть— Леви забрал лист у неё из руки. — Чай. — Но— — Только чай. Петра вошла следом и посмотрела на свободный стол у окна. — Там поместимся. Леви увидел его. — Нет. — Почему? — Ханджи сядет рядом со стеной и начнёт на ней писать. Ханджи уже доставала карандаш. Пик спокойно указала в другой конец зала. — Тогда большой стол в центре. Жан посмотрел на неё. — Там придётся сдвинуть два. Пик мягко коснулась его руки. — Ты справишься. Жан посмотрел на столы. Потом на всю компанию. — Когда я предлагал зайти в чайную, я представлял это немного иначе. — Ты предложил всем, — напомнила Пик. — Я думал, половина откажется. Леви прошёл мимо него. — Я пытался. Петра вошла следом. — Но мы согласились. Леви ничего не ответил. Жан посмотрел на Пик. Она улыбнулась. — Двигай столы. Он вздохнул и снял пальто. — Хорошо. Но если Конни что-нибудь сломает, платит Армин. — Почему я? — спросил Армин. — Ты его позвал. — Сегодня я позвал всех. Жан взялся за край первого стола. — Вот именно. ⸻ Столы всё-таки сдвинули. Не без споров. Жан настоял, чтобы Конни держал только одну сторону. Конни возмутился, что ему не доверяют, после чего едва не прижал ножку стола к ботинку Армина. — Именно поэтому, — сказал Жан. — Ничего же не случилось. Армин посмотрел на свой ботинок. — Почти. — «Почти» не считается. — С титанами ты тоже так говорил? — спросила Энни. Конни задумался. — Нет. — Значит, способен учиться. Когда все наконец расселись, большой стол оказался теснее, чем выглядел со стороны. Саша устроилась между Конни и Эреном, заранее заняв место ближе всего к прилавку. Армин сел рядом с Энни. Микаса — возле Эрена. Ханджи оказалась напротив Леви, хотя он дважды пытался поменять место. Петра села рядом с ним. Пик осталась на ногах, помогая принести чайники, чашки и тарелки. Жан ходил следом и каждый раз забирал у неё что-нибудь из рук. — Я могу сама, — сказала Пик. — Я вижу. Он забрал у неё ещё одну тарелку. — Поэтому и помогаю. Пик посмотрела на его руки, занятые чашками, блюдцами и сахарницей. — Очень уверенно. — Открой дверь. — Тут нет двери. — Тогда убери Ханджи. Ханджи в этот момент пыталась развернуть между чашками сложенный лист. Леви накрыл его ладонью. — Нет. — Я даже ничего не сказала. — Ты разложила карту рядом с едой. — Это не карта. Это расчёт расстояния. — Теперь это салфетка. Ханджи попыталась вытащить лист. Леви не убрал руку. Петра спокойно пододвинула к Ханджи чистую салфетку. — Вот. Ханджи посмотрела на неё. — На ней мало места. — В этом смысл. Пик поставила на стол последний чайник. — Сначала заказы. Саша подняла руку. — Три булочки с мясом. — У нас осталось две, — сказала Пик. Саша медленно опустила руку. — Тогда две. — Одну оставим другим посетителям. Саша посмотрела на почти пустой зал. — Каким? — Будущим. — Они ещё не пришли. — Но могут. — А я уже здесь. Пик задумалась. — Сильный довод. Жан повернулся к ней. — Нет. — Ты сам просил увеличить выручку. — Не за счёт исчезновения всего запаса в один вечер. Саша посмотрела на него. — Я могу заплатить. Жан усмехнулся. — Чем? Саша замолчала. Потом повернулась к Армину. — Ты командир. — Это не валюта. — У тебя должна быть командирская зарплата. — Уже нет. — Куда делась? Энни ответила, не глядя на неё: — Он покупает книги, которые потом не успевает читать. Армин посмотрел на неё. — Я читаю. — Ты засыпаешь над ними. — Иногда. — Каждый раз. — Я запоминаю часть до того, как засыпаю. Конни кивнул. — Хороший способ. Я так учился. Жан поставил перед ним чашку. — Мы знаем. На столе постепенно появились пироги, булочки, ломтики хлеба с сыром, горячий чай и одна тарелка яблок, которую Пик поставила ближе к Микасе. Леви посмотрел на свой кусок яблочного пирога. Потом на Петру. — Он больше прошлого. — Значит, в прошлый раз первый действительно был маленький. Леви нахмурился. Петра взяла свою чашку. — Я ничего не говорила. — Ты улыбаешься. — Мне нельзя? — Можно тише. Саша уже закончила первую булочку. Конни посмотрел на пустую тарелку. — Ты её проглотила целиком? — Нет. — Я не видел, чтобы ты жевала. — Ты смотрел на свой чай. — Две секунды. — Этого достаточно. Эрен наблюдал за ними, подперев подбородок рукой. — Ничего не меняется. Саша посмотрела на него. — Что именно? — Ты всё ещё ешь быстрее всех. — Я стала медленнее. Конни фыркнул. — Когда? — После обучения. — Во время обучения ты однажды съела картошку, пока Шадис стоял перед тобой. Саша нахмурилась. — Он долго говорил. — Он спрашивал, чья она. — Я помогла ему избавиться от улики. Армин рассмеялся. Энни повернулась к нему. — Ты тоже помнишь? — Это видел весь корпус. — Не весь, — возразила Саша. — Некоторые стояли спиной. — Они услышали, — сказал Эрен. Микаса едва заметно улыбнулась. — Особенно когда он закричал. Саша посмотрела на неё с лёгкой обидой. — Ты могла бы сказать, что не помнишь. — Я помню. — Даже слишком хорошо, — добавил Жан, садясь рядом с Пик. Он наконец поставил перед собой чашку. — Из-за тебя нас потом заставили чистить кухню. — Вас заставили, потому что Конни засмеялся. Конни указал на себя. — Я? — Ты. — Я просто кашлянул. Энни посмотрела на него. — Очень громко и несколько раз. — У меня в горле было. — Что? Конни задумался. — Смех. Жан покачал головой. — Вот именно. Пик сидела, положив локоть на стол и наблюдая за ними. — Я начинаю понимать, почему вас так часто наказывали. Жан посмотрел на неё. — Меня не так часто. Эрен сразу повернулся к нему. — Тебя? — Да. — Жан, ты однажды подрался со мной до ужина. — Ты сам начал. — Ты сказал, что я ничего не понимаю. — Ты и не понимал. — А потом вы оба лежали на полу, — сказал Армин. — И всё равно продолжали спорить, — добавила Микаса. Жан перевёл взгляд на неё. — Ты могла остановить нас раньше. — Я ждала, когда Эрен победит. Жан замер. Эрен тихо усмехнулся. — Она сказала. — Я слышал. Пик посмотрела на Жана с интересом. — И кто победил? — Никто, — ответил он. — Эрен, — одновременно сказала Микаса. — Никто, — повторил Жан. Энни отломила кусочек пирога. — Значит, Эрен. — Почему? — Потому что ты слишком быстро отвечаешь. Пик кивнула. — Согласна. Жан посмотрел на неё. — Ты должна быть на моей стороне. — Я на твоей стороне. Она отпила чай. — Но Эрен победил. За столом засмеялись. Даже Леви едва заметно усмехнулся, хотя сразу спрятал это за чашкой. Петра заметила. Ничего не сказала. Ханджи тем временем смотрела на них с неожиданно тихой улыбкой. — Странно. Армин повернулся к ней. — Что? — Смотреть на вас вот так. — Как? Ханджи провела взглядом по столу. По Эрену и Микасе. По Жану, который всё ещё пытался доказать Пик, что бой закончился ничьей. По Саше, незаметно двигавшей к себе вторую булочку. По Конни, который помогал ей делать это ещё менее незаметно. По Армину рядом с Энни. — Раньше вы сидели почти так же. Конни посмотрел на стол. — У нас не было таких пирогов. — И чай был хуже, — сказал Жан. — И стулья, — добавила Саша. Эрен помолчал. — Нас было больше. Веселье на мгновение стало тише. Никто не спросил, кого именно он имел в виду. За столом осталось достаточно пустых мест, чтобы каждый вспомнил своего. Марко. Имир. Микке. Эрвин. Другие лица, голоса и места за длинными деревянными столами. Жан опустил взгляд в чашку. Пик незаметно коснулась его руки под столом. Эрен почувствовал, как пальцы Микасы чуть сильнее сжали его запястье. Армин посмотрел на всех. — Да. Пауза длилась недолго. Не потому, что воспоминания были забыты. Потому что они уже научились жить рядом с ними. Конни первым посмотрел на Сашу. — Ты забрала мою булочку? Саша уже держала её обеими руками. — Нет. — Она у тебя. — Я её охраняю. — От кого? Саша посмотрела на него серьёзно. — От меня. Конни несколько секунд молчал. — Верни. — Уже поздно. Она откусила. — Саша! Смех вернулся за стол сразу. Тёплый. Почти прежний. Жан откинулся на спинку стула. — Вот теперь точно кадетский корпус. — Нет, — сказал Леви. Все посмотрели на него. Он поставил чашку. — В кадетском корпусе после этого вы бы мыли кухню. Ханджи улыбнулась. — А здесь? Леви перевёл взгляд на крошки перед Сашей, пролитый Конни чай и карандаш Ханджи, уже оставивший линию на скатерти. Потом посмотрел на Жана и Пик. — Здесь кухня не моя. Жан медленно обернулся к столу. Его взгляд остановился на скатерти. — Ханджи. Она спрятала карандаш. — Это было случайно. — У нас нет случайных линий длиной в половину стола. — Теперь есть. Пик положила ладонь Жану на плечо. — Всё хорошо. — Она рисует на скатерти. — Значит, оставим её для особых гостей. — Каких? Пик посмотрела на компанию за столом. — Таких. Жан проследил за её взглядом. Саша спорила с Конни из-за последнего куска хлеба. Энни незаметно переложила Армину половину своего пирога. Микаса тихо что-то говорила Эрену, а он улыбался. Петра доливала Леви чай, пока он делал вид, что не замечает. Ханджи снова пыталась достать карандаш. Жан вздохнул. — Хорошо. Пик улыбнулась. — Я знала, что ты согласишься. — Я не согласился. — Мы согласны. Жан повернулся к ней. Петра услышала и посмотрела на Леви. Леви сразу нахмурился. — Даже не начинай. Петра подняла чашку. — Я ничего не сказала. На несколько минут штаб, архивы, четыре герба и неизвестная женщина исчезли. Остался только длинный стол. Горячий чай. Смех. И чувство, будто между учебным корпусом и этой чайной прошло не столько лет, сколько один слишком долгий день. Фрагмент VII: Жизнь штаба Штаб Коридор второго этажа После обеда Шкаф стоял посреди коридора. Высокий, тяжёлый и настолько широкий, что загораживал почти весь проход. Матиас держал его с одной стороны. Кейджи — с другой. Конни стоял между ними и внимательно осматривал шкаф, будто тот представлял собой особо сложного противника. — Куда его нужно перенести? — спросил он. Кейджи кивнул в дальний конец коридора. — Туда. Конни посмотрел в указанную сторону. — Это далеко. — Поэтому мы его несём, а не любуемся. — Я просто оцениваю расстояние. — Оцени быстрее. Матиас поправил хват. — Готовы? — Да, — ответил Конни. Кейджи посмотрел на его пустые руки. — А помогать ты собираешься взглядом? — Я выбираю место. — На шкафу? — Да. Конни подошёл ближе и взялся за боковую стенку. Некоторое время все трое молча смотрели друг на друга. — На три, — сказал Матиас. Конни кивнул. — Раз. Кейджи приготовился. — Два. Конни резко поднял свою сторону. Шкаф качнулся. Матиас удержал его. Кейджи отступил, едва не прижав пальцы к стене. — Три, — закончил Конни. В коридоре повисла тишина. — Ты поднял на два, — сказал Кейджи. — Я начал поднимать между двумя и тремя. — Такого числа нет. — Есть промежуток. — Мы переносим шкаф, а не изучаем устройство времени. Матиас опустил свою сторону на пол. — Ещё раз. Кейджи посмотрел на Конни. — Теперь не проявляй инициативу. — Я понял. — Это не прозвучало убедительно. — Я буду ждать три. Они снова взялись за шкаф. — Раз, — произнёс Матиас. Конни напрягся. — Два. Он остался неподвижен. — Три. Матиас и Кейджи подняли шкаф. Конни продолжил стоять. Шкаф накренился в его сторону. — Поднимай, — сказал Кейджи. — Уже? — Нет. Через неделю. Конни поспешно подхватил шкаф. — Вы сказали не спешить. — Мы сказали поднять на три. — Я хотел убедиться, что три точно наступило. Матиас выровнял шкаф. — Наступило. — Хорошо. Они сделали первый шаг. Потом второй. Шкаф медленно двинулся по коридору. Конни шёл спиной вперёд, время от времени оглядываясь через плечо. — Правее, — сказал Кейджи. Конни шагнул влево. Шкаф повернулся поперёк коридора. Один угол упёрся в стену. Другой едва не задел Матиаса. Все остановились. Кейджи посмотрел на шкаф. Потом на Конни. — Ты знаешь, где право? — Конечно. — Покажи. Конни на мгновение задумался и поднял правую руку. — Тогда почему пошёл в другую сторону? — Я думал, ты говоришь про своё право. — У нас одинаковое право. — Мы стоим с разных сторон. — Право от этого не меняется. Конни посмотрел сначала на свою руку, потом на Кейджи. — Если смотреть с твоей стороны, то моя правая будет слева. Кейджи медленно перевёл взгляд на Матиаса. — Скажи что-нибудь. Матиас немного подумал. — Шкаф стоит поперёк. — Спасибо. — Всегда пожалуйста. Конни отпустил одну руку и попробовал развернуться. Шкаф качнулся. Кейджи сразу прижал его плечом. — Не отпускай. — Я хотел посмотреть. — Смотри после того, как мы его поставим. — Но я не вижу, куда идти. — Это многое объясняет. Из-за поворота показалась Петра. Она остановилась, увидев перегороженный коридор. — Что происходит? — Мы переносим шкаф, — ответил Конни. Кейджи посмотрел на положение шкафа. — Пока это спорное утверждение. Петра подошла ближе. — Куда? Матиас указал глазами в дальний конец. — В комнату хранения. — Вам помочь? Конни сразу ответил: — Мы справляемся. Кейджи одновременно сказал: — Да. Они посмотрели друг на друга. Петра сдержала улыбку. — Я открою двери. Она обошла шкаф, протиснувшись вдоль стены, и пошла вперёд. Конни посмотрел ей вслед. — Видите? Теперь проще. — Что изменилось? — спросил Кейджи. — Нам открывают двери. — Мы ещё не дошли до первой. — Но когда дойдём, она будет открыта. Матиас снова поправил хват. — Продолжим. Шкаф удалось развернуть. Они медленно двинулись дальше. На этот раз Конни старался выполнять каждую команду буквально. — Шаг назад, — сказал Матиас. Конни сделал один большой шаг. Шкаф дёрнулся. — Меньше. Конни сделал полшага вперёд. Кейджи закрыл глаза. — Он отменил предыдущий шаг. — Мне сказали меньше. — Меньше следующий. Не возвращай уже сделанный. — Тогда надо было уточнить. — Я обязательно подготовлю письменную инструкцию. — Было бы удобно. Кейджи посмотрел на него поверх шкафа. — Это была не настоящая просьба. — Всё равно идея хорошая. Они дошли до лестничной площадки. Матиас остановился. — Угол узкий. Конни выглянул из-за шкафа. — Не пройдёт. — Пройдёт, — сказал Кейджи. — Откуда ты знаешь? — Потому что вчера его принесли этим же путём. — Тогда зачем сегодня уносят? — Потому что вчера его поставили не туда. — Кто? Кейджи помолчал. — Инженеры. — А вы не могли сразу решить, куда он нужен? — Могли. — Но не решили? — Решили неправильно. Конни улыбнулся. — Значит, не только я ошибаюсь. — Никто не утверждал обратного. — Ты выглядишь так, будто утверждаешь. — Я выгляжу так, потому что держу шкаф. Матиас немного приподнял свою сторону. — Поворачиваем верхом вперёд. Конни посмотрел на него. — Как это? — Наклоняем. — Сразу бы так и сказал. Они осторожно наклонили шкаф. Верхняя часть прошла возле стены. Нижний угол задел плинтус. Раздался короткий скрежет. Все трое замерли. Из открытой комнаты впереди выглянула Петра. — Всё хорошо? — Да, — быстро ответил Конни. Кейджи посмотрел на царапину. — Это зависит от того, кто спросит. — Я спрашиваю. — Тогда нет. Петра вернулась и осмотрела стену. Царапина была небольшой. — Леви не заметит. Кейджи посмотрел на неё. — Ты сама в это веришь? Петра ещё раз взглянула на след. — Нет. Конни провёл пальцем по повреждённому месту. — Можно поставить сюда другой шкаф. — Именно так и начинается бесконечное перемещение мебели, — сказал Кейджи. Матиас кивнул в сторону комнаты. — Осталось немного. Они снова подняли шкаф. Последние несколько метров прошли почти без происшествий. Почти. У самой двери Конни первым вошёл внутрь и потянул шкаф на себя. — Медленнее, — сказал Матиас. — Я медленно. — Ещё медленнее. Конни замедлился настолько, что почти остановился. — Не настолько. — Вы определитесь. — Просто иди нормально, — сказал Кейджи. — Для меня это нормально. — Теперь многое понятно. Наконец шкаф оказался в комнате. Они поставили его у дальней стены. Матиас проверил расстояние до угла. — Нужно немного левее. Конни посмотрел на шкаф. Потом на дверь, через которую они только что его протащили. — Нет. Кейджи впервые за всё время улыбнулся. — Полностью согласен. Матиас ещё раз оценил положение. — Тогда останется здесь. Конни выпрямился и вытер лоб рукавом. — Видите? Без меня бы не справились. — Без тебя мы бы закончили раньше, — сказал Кейджи. — Но справились бы? — Да. — Было бы так же весело? Кейджи уже хотел ответить, но Матиас опередил его: — Нет. Конни довольно кивнул. — Вот. Кейджи посмотрел на Матиаса. — Не поощряй его. — Я ответил честно. Петра стояла в дверях, сложив руки на груди. — Зато теперь шкаф на месте. Кейджи посмотрел на него. — Пока. — Что значит «пока»? — спросил Конни. Из коридора донёсся голос Нифы: — Кейджи! Абель сказал, что шкаф должен стоять в мастерской! Тишина. Конни медленно повернул голову к двери. Матиас посмотрел на шкаф. Петра прикрыла рот ладонью. Кейджи несколько секунд стоял неподвижно. Затем очень спокойно спросил: — В какой мастерской? Нифа показалась в дверях. — В нижней. Кейджи закрыл глаза. Конни посмотрел на Матиаса. — Значит, вниз по лестнице? — Да. Конни снова вытер лоб. — Предлагаю сначала поесть. Кейджи открыл глаза. — Предлагаю сначала найти человека, который вчера поставил его не туда. Нифа немного подумала. — Это была я. Кейджи посмотрел на неё. — Почему? — Ханджи сказала поставить в свободную комнату. — А сегодня? — Абель сказал, что она больше не свободная. — Что там будет? — Ещё один шкаф. Кейджи перевёл взгляд на Петру. — Я увольняюсь. — Ты не можешь, — сказала она. — Почему? — Сначала нужно перенести шкаф. Матиас снова взялся за край. Конни тяжело вздохнул и подошёл с другой стороны. — На три? Кейджи посмотрел на них обоих. — На четыре. Конни нахмурился. — Зачем? — Хочу посмотреть, что произойдёт. Матиас спокойно произнёс: — Раз. Конни приготовился. — Два. Кейджи взялся за шкаф. — Три. Конни не двигался. Матиас посмотрел на него. — Четыре. Все трое одновременно подняли шкаф. На несколько секунд воцарилась тишина. Конни удивлённо улыбнулся. — Получилось. Кейджи кивнул. — Невероятно. Они понесли шкаф обратно к двери. Петра посторонилась, пропуская их. — Осторожнее на лестнице. — Не беспокойся, — сказал Конни. — Теперь у нас есть система. Кейджи посмотрел на него из-за шкафа. — Именно это меня и беспокоит. ⸻ Кладовая старого крыла Ближе к вечеру В кладовой было тихо. Свет из небольшого окна ложился на пол узкой полосой, в которой медленно кружилась пыль. Мира стояла на стремянке и проверяла верхние полки. Адель сидела на корточках возле раскрытого ящика, сверяя найденные ремни со списком. — Четыре комплекта, — сказала Мира. Адель провела пальцем по строке. — Должно быть пять. — Пятого здесь нет. — Может, в другом шкафу? Мира посмотрела вдоль стены. Большинство шкафов они уже проверили. Оставался только один — узкий, стоявший в самом углу за стопкой свёрнутых плащей. Его дверцы почти сливались с тёмной деревянной стеной. Мира спустилась со стремянки. Вместе они отодвинули плащи. На ручке шкафа не было замка. Только тонкий слой пыли. Мира потянула дверцу. Она открылась тихо. Внутри висели четыре форменные куртки Разведывательного корпуса. Под ними лежали сложенные зелёные плащи. Рядом стояли коробки — каждая подписана аккуратным, немного выцветшим почерком. Мира прочитала первое имя: — Эльд Джин. Ниже стояли ещё два. Гюнтер Шульц. Олуо Бозадо. Четвёртая коробка находилась немного в стороне. Петра Рал. Мира замолчала. Адель поднялась с пола и подошла ближе. Ни одна из них не коснулась вещей. Форма была старой, но чистой. Пуговицы застёгнуты. Воротники расправлены. Плащи сложены так ровно, словно их должны были забрать утром перед очередной экспедицией. — Это первый спецотряд капитана Леви, — тихо сказала Адель. Мира кивнула. Она знала имена. Их знали многие. Но имена в старом отчёте и куртка, всё ещё хранящая форму плеч человека, оказались совсем разными вещами. — Почему здесь коробка Петры? — спросила Адель. Мира посмотрела на подпись. — Возможно, тогда её тоже считали погибшей. За их спинами раздался негромкий голос: — Недолго. Они обернулись. Петра стояла в дверях. В руках она держала моток новых креплений, за которыми, вероятно, и пришла. Её взгляд сразу остановился на открытом шкафу. Мира выпрямилась. — Мы искали пятый комплект ремней. — Его здесь нет. — Мы уже поняли. Петра вошла в кладовую. Мира хотела закрыть дверцу, но Петра едва заметно качнула головой. Она подошла к шкафу и остановилась рядом с ними. Несколько секунд смотрела внутрь. На форме не было крови. Не было повреждений. Только время. Адель посмотрела на первую куртку. — Это Эльд? — Да. Петра осторожно провела пальцами по плечу формы. — Он был старшим среди нас. — После капитана? — уточнила Мира. Петра кивнула. — Когда капитана не было рядом, Эльд следил, чтобы остальные не забывали, что мы солдаты. Её взгляд переместился на следующую куртку. — Гюнтер следил за снаряжением. Всегда проверял крепления дважды. — Даже чужие? — спросила Адель. — Особенно чужие. Петра поправила край рукава. Он и так висел ровно. — Если находил повреждение, молча заменял. Иногда человек узнавал об этом уже после возвращения. Мира посмотрела на третью форму. — А Олуо? Петра задержала на ней взгляд чуть дольше. — Олуо много говорил. В её голосе впервые мелькнуло что-то почти похожее на улыбку. Но быстро исчезло. — Он хотел быть похожим на капитана. — Получалось? — тихо спросила Адель. — Нет. Петра коснулась воротника куртки. — Но он не переставал пытаться. В кладовой снова стало тихо. Снаружи штаба доносился далёкий шум двора. Кто-то отдавал команды. Проехала телега. Затем всё стихло. Мира посмотрела на коробки. — Вы были с ними во время той экспедиции? Петра не сразу ответила. — Да. Её пальцы остановились на краю полки. — Мы должны были охранять Эрена. Мира знала, чем закончилась та операция. Поэтому не спросила дальше. Адель смотрела на коробку с именем Петры. — Ваши вещи тоже приготовили для передачи семье? — Наверное. — Но не передали. — Нет. Петра сняла коробку с полки. Открыла. Внутри лежали старые перчатки, шейный платок и небольшой металлический значок с крыльями свободы. Она взяла значок. На металле осталась едва заметная царапина. — Когда я вернулась, штаб уже получил донесение, — сказала Петра. — В нём погибшими числились все четверо. Адель опустила взгляд. — И вы сами нашли эту коробку? — Позже. — Почему не забрали вещи? Петра посмотрела на три соседних имени. — Сначала не смогла. Она положила значок обратно. — Потом уже не захотела. Мира поняла ответ раньше, чем Петра произнесла его. — Чтобы ваши вещи оставались рядом с их вещами. Петра закрыла коробку. — Да. Она поставила её обратно. Ровно на прежнее место. Адель оглядела шкаф. — Кто всё это хранит? Петра не ответила. Мира провела пальцем по ближайшей полке. Пыль лежала вокруг шкафа. Но не внутри. Форма была чистой. Металлические пряжки не потемнели. Ткань не отсырела, хотя кладовая находилась в старой части здания. — Кто-то приходит сюда, — сказала Мира. Петра посмотрела на неё. — Иногда. — Вы? — Иногда. Ответ не объяснял всего. Адель посмотрела на аккуратно сложенный плащ Гюнтера. — А капитан? Петра опустила взгляд. — Он не говорит об этом. — Я не спрашивала, говорит ли он. Петра чуть заметно улыбнулась. — Тогда ты уже знаешь ответ. Мира снова посмотрела на форму. — Он сравнивает нас с ними? Петра повернулась к ней. — Нет. Ответ прозвучал сразу. — Никогда? — Никогда. — Откуда вы знаете? Петра немного помолчала. — Потому что он слишком хорошо их помнит. Мира нахмурилась. Петра продолжила: — Чтобы сравнивать, нужно искать сходство. Он его не ищет. Она посмотрела на три куртки. — Эльд был Эльдом. Гюнтер — Гюнтером. Олуо невозможно было спутать вообще ни с кем. На этот раз улыбка всё-таки осталась на её лице немного дольше. — А вы — другое подразделение. — Лучше или хуже? — спросила Мира. — Другие. Петра закрыла коробку плотнее. — Для капитана этого достаточно. Адель задумчиво смотрела на имена. — Получается, мы не заняли их место. — Нет. — Тогда где наше? Петра посмотрела на неё. — Рядом. В коридоре раздались шаги. Спокойные. Ровные. Петра первой узнала их. Она быстро поставила коробку на полку. Мира мгновенно потянулась к дверце шкафа. Адель схватила лежавший на ящике список и начала торопливо складывать рассыпанные ремни. Петра поправила куртку Эльда. Потом Гюнтера. Увидела, что форма Олуо висит чуть ниже остальных, и подняла вешалку. Шаги остановились у двери. Леви стоял на пороге. Он медленно осмотрел кладовую. Адель держала сразу три ремня, не понимая, куда их положить. Мира стояла возле наполовину закрытого шкафа. Петра всё ещё держала рукой воротник формы Олуо. Никто не говорил. Леви перевёл взгляд на Петру. — Что вы делаете? — Ищем ремни, — ответила она. — В его воротнике? Петра отпустила форму. — Нет. Мира быстро закрыла дверцу шкафа. Она сделала это чуть сильнее, чем собиралась. Дерево глухо стукнуло. Все замерли. Леви посмотрел на закрытый шкаф. Потом снова на Миру. — Осторожнее. — Да, капитан. Адель попыталась вернуть ремни в ящик. Один выпал. Она тут же подняла его. Второй соскользнул с локтя. Мира подхватила. Третий упал между ними. Петра закрыла глаза. Леви молча наблюдал, как они втроём пытаются собрать с пола то, что до его появления лежало совершенно спокойно. — Прекратите дёргаться, — сказал он. Все остановились. Адель осталась на корточках с ремнём в руке. Мира держала второй. Петра — третий. Леви вошёл в кладовую. Подошёл к шкафу. Открыл дверцу, которую Мира только что закрыла. Его взгляд прошёл по форме. Эльд. Гюнтер. Олуо. Петра. Он ничего не сказал. Только поправил коробку Гюнтера, стоявшую чуть ближе к краю, чем остальные. Потом разгладил нижний край зелёного плаща. Мира и Адель молчали. Леви закрыл шкаф. На этот раз тихо. — Пятый комплект лежит под окном, — сказал он. Мира посмотрела туда. — Мы проверяли тот ящик. — Вы проверили верхнюю секцию. Она подошла к шкафчику под окном и открыла нижнюю дверцу. Там действительно лежали ремни. — Нашла. Адель отметила последнюю строку. Леви направился к выходу. Петра посмотрела ему вслед. — Леви. Он остановился. — Мы ничего не потревожили. — Я вижу. Петра бросила короткий взгляд на старый шкаф. — Ты недавно здесь убирал? Мира и Адель одновременно опустили глаза, словно вопрос не предназначался для них. Леви не обернулся. — Здесь кладовая. Её нужно убирать. — Конечно. — Что? — Ничего. Он сделал ещё один шаг. Петра посмотрела на идеально чистую ручку старого шкафа. — Просто остальные шкафы почему-то гораздо грязнее. Леви медленно повернул голову. Мира сразу уткнулась в список Адель. Адель начала изучать пустую обратную сторону листа. — У вас есть ремни, — сказал Леви. — Уходите. — Уже уходим, — ответила Петра. Леви вышел. Они подождали, пока его шаги отдалятся. Адель первой подняла голову. — Он всё слышал? — Да, — ответила Петра. Мира посмотрела на закрытый шкаф. — Он разозлился? — Нет. — Откуда вы знаете? Петра взяла найденные ремни. — Если бы разозлился, мы бы сейчас убирали всю кладовую. Из коридора донёсся голос Леви: — Вы всё равно уберёте. Все трое замерли. Петра закрыла глаза. Мира посмотрела на Адель. Адель — на пыльные полки. — Всю? — осторожно спросила она. — Всю, — донеслось из коридора. Короткая пауза. — Кроме того шкафа. Шаги Леви снова удалились. Никто не пошевелился. Потом Петра тихо сказала: — Вот теперь он точно ушёл. Мира посмотрела на ряды пыльных ящиков. — Вы уверены? Петра взяла тряпку с ближайшей полки. — Нет. И прежде чем начать уборку, она ещё раз провела ладонью по дверце шкафа, за которой по-прежнему рядом висела форма четырёх бойцов первого спецотряда Леви. ⸻ Мастерская инженерного корпуса Поздний вечер Нифа сидела за рабочим столом перед разобранной настольной лампой. Рядом лежали винты, провода и металлическая пластина, которую она уже несколько минут пыталась установить на место. Дверь открылась. В мастерскую вошла Энни. — Ханджи здесь? — Нет. — Моблит? — Нет. — Абель? — Ушёл за деталью. Энни посмотрела на лампу. — Армина? — Да. — Она должна была быть готова днём. — Да. — Хорошо, что мы оба помним. Нифа кивнула. — Я тоже так подумала. Энни подошла ближе. — Что с ней? — Сначала она мигала. Потом я разобрала её. — И она перестала мигать. — Да. — Значительный прогресс. Нифа посмотрела на лампу. — Но теперь она не горит. — У каждого ремонта есть недостатки. Нифа подвинулась, освобождая место. — Поможете? Энни села рядом. Нифа показала ей металлическую пластину. — Она не входит. — Другой стороной. Нифа перевернула её. — Так? — Нет. Она вернула пластину обратно. — Значит, сначала было правильно? — Тоже нет. Нифа задумалась. — У неё есть третья сторона? Энни забрала деталь и вставила её под углом. Пластина встала на место. Нифа наклонилась ближе. — А. — У неё был угол. — Это почти третья сторона. — Нет. Они собрали корпус. Нифа затянула последний винт и положила отвёртку рядом. — Готово. — Проверь. Нифа нажала выключатель. Ничего не произошло. Она выключила и включила снова. Лампа не загорелась. — Может, контакт, — сказала Нифа. Энни подняла лежавшую на столе вилку. — Может, электричество. Нифа посмотрела на неё. Потом на розетку. — Я забыла подключить. — Я заметила. — Вы знали сразу? — Я надеялась, что ты тоже заметишь. — И поэтому не сказали? — Хотела увидеть, сколько раз ты нажмёшь. Нифа немного подумала. — Два. — Да. Она подключила лампу. Под зелёным стеклом загорелся тёплый свет. Нифа улыбнулась. — Работает. — Теперь ремонт официально успешный. Нифа несколько раз включила и выключила лампу. Энни посмотрела на неё. — Она не убежит. — Я проверяю. — Она всё ещё здесь. Нифа оставила лампу включённой и осторожно коснулась основания. — Нужно подождать. Проверить, не нагревается ли контакт. Энни снова села. Несколько секунд они молчали. Нифа посмотрела на неё. — Можно спросить? — Уже спрашиваешь. — В кристалле было темно? Энни медленно повернула голову. — Это про лампу? — Нет. — Жаль. Нифа ждала. Энни вздохнула. — Не совсем темно. — Вы могли видеть снаружи? — Иногда. — Слышать? — Иногда. — Это считается одним вопросом? — спросила Энни. Нифа задумалась. — Нет. — Хорошо, что ты честная. Нифа проверила основание лампы. — А внутри было удобно? — Нет. — Ханджи думает, что могло быть. — Ханджи не была заперта в кристалле. — Она сказала, что поэтому и спрашивает. — Конечно. Нифа снова коснулась лампы. — Не нагревается. Энни поднялась. — Тогда я заберу её. Нифа отключила лампу и передала ей. — Армин будет доволен? — Скажет спасибо. — А если очень доволен? — Скажет спасибо два раза. Нифа кивнула, запоминая. Энни взяла лампу. — Спасибо. Нифа посмотрела на неё. — Один раз. Энни остановилась. — Что? — Вы просто довольны. Энни несколько секунд смотрела на неё. — Спасибо. Нифа улыбнулась. — Теперь очень. Энни направилась к выходу. У двери она обернулась. — Нифа. — Да? — В следующий раз сначала подключай устройство. Нифа потянулась за карандашом. — Записать? — Нет. Нифа остановилась. — Тогда могу забыть. Энни немного подумала. — Запиши. Она вышла из мастерской. Нифа открыла тетрадь и аккуратно вывела: Перед ремонтом проверить, подключено ли устройство. Ниже после короткой паузы добавила: Если человек сказал спасибо два раза, он очень доволен. ⸻ Медицинский блок Под вечер Эмма сидела на полу между двумя открытыми ящиками. Перед ней лежал список запасов. Слева — бинты, настойки и обезболивающие. Справа — сухари, сахар, мясные консервы и несколько свёртков с лечебным пайком. Саша стояла в дверях. — Ты занята? Эмма подняла голову. — Да. Саша не ушла. — Сильно? — Достаточно. — А помощь нужна? Эмма посмотрела на неё внимательнее. — Какая именно? — Любая. Её взгляд на мгновение скользнул к ящику с пайками. Эмма заметила. — Еду не пробуют. — Я и не собиралась. — Ты посмотрела на неё четыре раза. — Я проверяла, на месте ли она. — На месте. — Хорошо. Саша вошла и села рядом. Эмма протянула ей список. — Проверяй сроки хранения. — Я хорошо умею. — Почему? — Потому что еда редко доживает до конца срока. Эмма немного подумала. — Это не совсем навык. — Но результат хороший. Она взяла первый свёрток. — До конца месяца. — Записывай. Саша сделала отметку. Второй. — Ещё два месяца. Третий. Она задержала его в руках. Эмма подняла глаза. — Что? — Этот нужно проверить. — Срок указан на упаковке. — Я имею в виду внутри. — Нет. — А если испортился раньше? — Тогда запах будет заметен после открытия. — Значит, нужно открыть. — Нет. Саша положила свёрток обратно. — Ты очень осторожная. — Я медик. — Я тоже осторожная. Эмма посмотрела на неё. — Ты однажды съела мясо, которое три дня лежало в седельной сумке. — Оно было в ткани. — Это ничего не меняет. — Меняет вкус. Эмма забрала у неё следующий паёк. — Просто читай даты. Некоторое время они работали молча. Саша действительно запоминала всё быстро. Она почти не сверялась со списком и безошибочно раскладывала свёртки по месяцам. Эмма заметила это не сразу. — Ты помнишь все даты? — Да. — Я назвала больше двадцати. — Двадцать три. Эмма посмотрела на список. Там было двадцать три позиции. — У тебя хорошая память. Саша пожала плечами. — На важное. — А на приказы? — Иногда. — На маршруты? — Если там есть кухня. Эмма едва заметно улыбнулась. Саша поймала это. — Ты улыбнулась. — Нет. — Я видела. — Тогда зачем спрашиваешь? — Хотела убедиться. Эмма вернулась к списку. — Не отвлекайся. Саша взяла жестяную банку. — Это лекарство или еда? — Мясной бульон. — Тогда еда. — Для раненых. — Но еда. — Лечебная. Саша нахмурилась. — Если еда лечебная, её можно брать только когда болеешь? — Да. — А если я очень голодная? — Это не болезнь. — Иногда ощущения похожи. Эмма посмотрела на неё. — Нет. — Ты никогда не была очень голодной. — Была. — И что сделала? — Поела. Саша замолчала. — Хорошее лечение. Эмма поставила банку обратно. Из соседней комнаты донёсся кашель. Они обе повернули головы. Через несколько секунд всё стихло. Саша стала складывать бинты в коробку. — Лукас ещё приходит на перевязки? — Иногда. — Рука всё ещё болит? — Меньше. — Он говорит? — Нет. — Тогда откуда знаешь? — По тому, как двигает пальцами. Саша кивнула. — Жан тоже говорит, что всё нормально, когда ему больно. — Многие так делают. — Это глупо. — Да. — Ты им так говоришь? — Иногда. — Помогает? — Нет. Саша положила последний бинт. — Тогда зачем? — Чтобы потом не говорили, что их не предупреждали. Саша подумала. — Очень по-медицински. Эмма проверила коробку. — Ровнее. Саша поправила бинты. — Так? — Ещё немного. Саша сдвинула их. — Теперь? — Да. Она удовлетворённо посмотрела на результат. Потом на ящик с пайками. — Мы закончили? — Почти. — Значит, можно проверить один? — Нет. — Даже самый старый? — Его выдадут первым. — Кому? — Тому, кому понадобится. Саша взяла крайний свёрток. — Я могу заболеть. Эмма протянула руку. Саша вернула его. — Я просто рассматриваю варианты. — Рассматривай без рук. Саша сложила ладони на коленях. Эмма закрыла ящик. — Готово. Саша поднялась. — Я хорошо помогла? — Да. Она немного удивилась прямому ответу. — Правда? — Ты быстро считаешь. Хорошо запоминаешь даты. И ничего не съела. Саша улыбнулась. — Последнее было самым сложным. — Я заметила. Эмма взяла один небольшой свёрток с верхней полки и протянула ей. Саша посмотрела на него. — Это лечебный? — Нет. Обычный сухарь. — За помощь? — Чтобы ты не заболела от голода. Саша приняла его обеими руками. — Ты сказала, что это не болезнь. — Я пересмотрела диагноз. Саша сразу откусила. — Ты хороший медик. — Не говори Лукасу. — Почему? — Он начнёт просить сухари после перевязки. — А ты дашь? — Нет. — Тогда я не скажу. Эмма закрыла последний ящик. Саша уже направилась к двери, но остановилась. — Эмма. — Что? — Если лечебный паёк вкусный, он быстрее лечит? — Нет. — Ты уверена? — Да. Саша задумалась. — Всё равно надо проверить. Эмма посмотрела на неё. — Уходи. Саша вышла в коридор, продолжая жевать сухарь. Через несколько секунд из-за двери донеслось: — А если для науки? Эмма закрыла глаза. — Нет. — Я так и думала. И шаги Саши наконец удалились. ⸻ Чайная Жана и Пик Поздний вечер Последние посетители уже ушли. Жан стоял за стойкой и пересчитывал деньги в кассе. Пик сидела у окна, поджав под себя одну ногу, и записывала остатки выпечки. — Три яблочных, — сказала она. — Два. Пик подняла взгляд. — Я вижу три. — Один я отложил. — Куда? — Домой. — Тогда он всё ещё существует. — Но уже не продаётся. Пик подумала и зачеркнула цифру. — Значит, два с половиной. — Почему половина? — Потому что дома мы делим. Жан посмотрел на неё. — Я отложил себе. — Тогда один с половиной. Дверной колокольчик звякнул. Они оба обернулись. На пороге стоял Андреас. Он был без плаща и с расстёгнутым воротником формы, но всё равно держался так, будто пришёл на доклад. Жан посмотрел на часы. — Мы почти закрылись. — Я вижу. Андреас остался у двери. — Тогда я уйду. Пик закрыла тетрадь. — Если бы мы хотели, чтобы ты ушёл, Жан сказал бы не «почти». Жан посмотрел на неё. — Я мог сказать вежливо. — Мог. — Иногда я так делаю. — Я знаю. Я всё ещё жду. Андреас не понял, нужно ли уходить. Пик указала на свободный стол. — Садись. Он подошёл к столу у стены и сел на самый край стула. Жан вышел из-за стойки. — Чай? — Да. — Какой? Андреас посмотрел на доску с названиями. Там было написано больше десяти сортов. Он прочитал каждый. Потом ещё раз. — Обычный. — Здесь все обычные, — сказал Жан. — Тогда самый обычный. Пик подсказала: — Чёрный. — Чёрный. — С сахаром? — Нет. — Лимон? — Нет. — Молоко? — Нет. Жан кивнул. — Горячая вода и немного разочарования. — Подойдёт. Жан задержал на нём взгляд. — Ты всегда так заказываешь? — Обычно я не заказываю чай. — Это многое объясняет. Пока Жан ставил чайник, Пик пересела за стол Андреаса. Он сразу немного выпрямился. — Всё хорошо? — спросила она. — Да. — Ты пришёл один. — Да. — В поздний час. — Да. — В чайную, куда обычно не ходишь. Андреас посмотрел на неё. — Это допрос? — Пока нет. Жан поставил перед ним чашку. — Если станет допросом, чай будет дороже. Андреас взял чашку, но не отпил. — Я проходил мимо. Жан посмотрел через окно. — Штаб в другой стороне. — Я шёл не из штаба. — Откуда? Андреас сделал короткую паузу. — С тренировочной площадки. Пик посмотрела на его рукава. На одном осталась светлая полоса пыли. — В одиночку? — Да. — В это время? — Не спалось. Жан сел напротив. — И ты решил потренироваться? — Да. — Нормальные люди, когда не могут уснуть, лежат и страдают. — Не помогает. — Тренировка помогла? Андреас посмотрел на чашку. — Нет. — Отличный результат. Пик пододвинула к нему тарелку. На ней лежал последний кусок яблочного пирога. Жан сразу заметил. — Это мой. — Был. — Я его отложил. — Ты говорил, что он не продаётся. — Это не значит, что его можно раздавать. Андреас посмотрел на пирог. — Мне не нужно. — Видишь? — сказал Жан. Пик придвинула тарелку ещё ближе. — Поэтому и нужно. Андреас не стал спорить. Взял вилку. Жан проводил кусок взглядом. — У меня дома больше ничего нет. Пик посмотрела на него. — Есть я. — Я говорю о еде. — Теперь пирога точно не будет. Жан вздохнул и откинулся на стуле. Несколько минут они молчали. За окнами прошла телега. Колёса глухо простучали по каменной дороге и затихли вдали. Андреас отпил чай. — Хороший. Жан посмотрел на него. — Ты ещё даже не попробовал пирог. — Я про чай. — А. Пик улыбнулась. — Он редко получает похвалу за чай. — Это чайная. — Именно поэтому обидно. Андреас отломил небольшой кусок пирога. — Пирог тоже хороший. Жан выпрямился. — Вот. — Теперь доволен? — спросила Пик. — Немного. Она повернулась к Андреасу. — Значит, тренировка не помогла. Чай пока тоже. — Я не говорил, что мне нужна помощь. — Нет. Ты просто прошёл в противоположную от дома сторону и сел в закрывающейся чайной. Андреас посмотрел на неё. Потом на Жана. — Она всегда так разговаривает? — Да. — И ты привык? — Нет. — Но остался. Жан немного помолчал. — Да. Пик ничего не сказала. Только провела пальцем по краю своей чашки. Андреас снова посмотрел на пирог. — Иногда, когда всё спокойно, становится сложнее. Жан перестал улыбаться. — Потому что начинаешь ждать, когда закончится? Андреас кивнул. — В Алькариме было понятно, что делать. Был маршрут. Задача. Люди рядом. — А сейчас люди не рядом? — спросила Пик. — Рядом. — Тогда что изменилось? Андреас долго не отвечал. — Там я знал, за что отвечаю. Жан понял первым. — А здесь отвечаешь за то, что ещё не случилось. — Да. Пик откинулась на спинку стула. — Это невозможно. — Знаю. — Но всё равно пытаешься. — Да. Жан посмотрел на него внимательнее. — Армин делает то же самое. — Я заметил. — И капитан. — Он говорит, что нет. — Значит, точно делает. Андреас впервые едва заметно улыбнулся. Улыбка исчезла почти сразу, но Жан успел увидеть. — Вот. Уже лучше. — Что? — Ты почти выглядел как человек, который пришёл пить чай. — Я и пришёл пить чай. — Нет. Ты пришёл тревожиться сидя. Пик кивнула. — Но теперь с пирогом. Андреас посмотрел на оставшийся кусок. — Пирог помогает? — Иногда, — сказала Пик. Жан добавил: — Если его не отдают другим. Она толкнула его ногой под столом. — Ай. — Я почти не коснулась. — Ты не знаешь своей силы. — Знаю. Поэтому почти. Андреас опустил взгляд, скрывая ещё одну короткую улыбку. Пик заметила. — Мира знает, что ты здесь? Он сразу поднял глаза. — Почему она должна знать? — Не должна. — Тогда зачем спрашиваешь? — Интересно. Жан посмотрел на Пик. — Не начинай. — Я ничего не начала. — Вот именно так ты обычно начинаешь. Андреас поставил чашку. — Она думает, что я в казарме. Пик кивнула. — Значит, не знает. — Да. — Завтра узнает. Он нахмурился. — От кого? Пик посмотрела на Жана. Жан поднял руки. — Не от меня. — И не от меня, — сказала Пик. — Тогда откуда? — Ты сам скажешь. — Зачем? Она немного подумала. — Потому что иначе начнёшь объяснять, почему не сказал. Андреас молчал. Жан усмехнулся. — Лучше послушай её. В таких вещах она опасно часто права. — Только в таких? — Я не это сказал. Пик улыбнулась. Андреас доел пирог. Поставил вилку на тарелку. — Спасибо. — За чай? — спросил Жан. — За всё. Пик взяла пустую чашку. — Два раза не нужно. Мы и так очень довольны. Андреас посмотрел на неё, явно не поняв. — Нифа объяснила, — сказал Жан. Это ничего не прояснило. Андреас поднялся. — Сколько я должен? Жан назвал цену только за чай. Андреас посмотрел на пустую тарелку. — А пирог? — Был последним. — Именно поэтому он должен стоить дороже. — Именно поэтому его уже не было в продаже. Пик протянула руку. Андреас положил деньги ей в ладонь. Она пересчитала. — Здесь больше. — За то, что вы задержались. Жан хотел вернуть лишнее, но Пик уже закрыла кассу. — Спасибо. Андреас посмотрел на неё. — Один раз. — Мы просто довольны. На этот раз он понял. Уголок его рта чуть дрогнул. У двери Андреас остановился. — Вы каждый вечер здесь? — Почти, — ответил Жан. — Понятно. Пик посмотрела на него. — В следующий раз можешь не проходить мимо. Андреас кивнул. — Хорошо. Он вышел. Колокольчик над дверью тихо звякнул. Жан посмотрел на пустую тарелку. — Это был мой пирог. Пик открыла тетрадь и исправила остаток. — Теперь их действительно два. — Ты раньше сказала два с половиной. — Половина ушла вместе с Андреасом. Жан посмотрел на неё. — Там был целый кусок. — Для тебя — целый. Для учёта — половина. — Почему? Пик взяла карандаш. — Потому что вторую половину ты отдал человеку, которому она была нужна. — Ты отдала. — Но ты не остановил. Жан немного помолчал. — Он сказал, что пирог хороший. — Я слышала. — Значит, действительно хороший. Пик поднялась и поцеловала его в щёку. — Очень. Жан посмотрел на неё. Потом на пустую тарелку. — Дома правда ничего нет? — Есть я. Он обнял её за талию. — Это мы уже обсуждали. Пик спокойно положила руки ему на плечи. — И чем ты остался недоволен? Жан не нашёл ответа. Она улыбнулась. — Вот и я о том же. ⸻ Дом Йегеров Ночь Дождь начался незадолго до полуночи. Сначала редкие капли ударили по стеклу. Потом шум стал ровным и плотным, заполнив весь дом. Микаса стояла возле окна и снимала с подоконника оставленные там книги. Эрен сидел за столом. Перед ним лежала раскрытая папка Армина, но уже несколько минут он смотрел в одну и ту же строку. — Ты всё равно не читаешь, — сказала Микаса. — Читаю. — Какое последнее слово? Эрен опустил взгляд. Чернила расплывались перед глазами. — «Марлия». Микаса подошла ближе. — Оно написано в заголовке. — Значит, я начал сначала. Она закрыла папку. — На сегодня хватит. Эрен хотел возразить, но дождь внезапно ударил по крыше сильнее. Он замер. Шум изменился. Капли больше не стучали по черепице. Они падали на натянутый брезент. На землю. На ровные ряды детских плеч. ⸻ Военный полигон Марлия Много лет назад Дождь шёл уже давно. Под навесом было сухо. На площадке — нет. Семеро детей стояли в одну линию перед инструктором. Форма прилипла к телу. Грязь покрывала сапоги почти до щиколоток. На рукавах темнели эльдийские повязки. Никто из них не поднимал глаз. Перед началом им повторили приказ трижды: не смотреть на гостей; не обращаться к гостям; не покидать строй без разрешения. Женщина смотрела на них с края крытой площадки. Эрен снова смотрел её глазами. Рядом стоял светловолосый мужчина. Он что-то тихо говорил сопровождавшему их офицеру, но она почти не слушала. Её внимание оставалось на детях. Самый старший стоял немного в стороне. Светлые волосы намокли и прилипли ко лбу. Он держался спокойнее остальных и смотрел прямо перед собой. Зик. Имя женщина прочитала в списке перед началом испытаний. Остальные были младше. Марсель Галлиард. Порко Галлиард. Бертольд Гувер. Энни Леонхарт. Пик Фингер. Райнер Браун. Последний тяжело дышал. Его колени были в грязи сильнее, чем у остальных. Во время полосы препятствий он дважды упал, но каждый раз поднимался прежде, чем инструктор успевал подойти. Инструктор медленно прошёл вдоль строя. — Сегодня вы показали физическую подготовку. Он остановился напротив Райнера. — У некоторых её отсутствие. Райнер не поднял головы. Порко едва заметно сжал челюсть. Марсель стоял неподвижно. — Но сила не определяет воина, — продолжил инструктор. — Марлии нужны люди, которые понимают, ради чего готовы отдать жизнь. Он вернулся к началу строя. — Йегер. Зик выпрямился. — Для чего ты хочешь стать воином? — Чтобы отплатить Марлии за милосердие и обеспечить будущее эльдийцам, господин. Ответ прозвучал ровно. Слишком ровно для ребёнка. Инструктор пошёл дальше. — Марсель Галлиард. — Чтобы моя семья стала почётной и чтобы я мог служить Марлии, господин. — Порко Галлиард. — Чтобы доказать, что я достоин силы титана больше остальных, господин. Марсель чуть повернул голову. Совсем немного. Порко этого не заметил. Инструктор остановился напротив высокого худого мальчика. — Бертольд Гувер. Тот сглотнул. — Чтобы мой отец мог мной гордиться, господин. — Громче. — Чтобы мой отец мог мной гордиться, господин! Инструктор перешёл к девочке со светлыми волосами. — Энни Леонхарт. Она смотрела прямо перед собой. — Чтобы выполнить долг. — Перед кем? Короткая пауза. — Перед Марлией, господин. Женщина под навесом заметила, как пальцы девочки сжались в кулак. Инструктор двинулся дальше. — Пик Фингер. Маленькая темноволосая девочка стояла чуть согнувшись, будто ей было трудно держаться прямо. — Чтобы мой отец получил лечение и прожил дольше, господин. Инструктор нахмурился. — Ты должна была ответить: «Чтобы служить Марлии». Пик не подняла глаз. — Если я буду хорошо служить Марлии, мой отец получит лечение. В строю никто не пошевелился. — Это не ответ воина. — Но это правда, господин. Светловолосый мужчина рядом с женщиной едва заметно повернул голову. Инструктор несколько секунд смотрел на Пик. — Ещё раз. — Чтобы служить Марлии, господин. Теперь ответ его устроил. Он остановился напротив последнего ребёнка. — Райнер Браун. Райнер расправил плечи. — Чтобы стать героем Марлии. — Для чего? — Чтобы доказать, что островные дьяволы — наши враги. Чтобы моя мать стала почётной гражданкой. Он запнулся. Инструктор ждал. Райнер продолжил тише: — И чтобы мой отец вернулся к нам. Порко всё-таки повернул голову. Марсель сразу посмотрел на него, предупреждая. Инструктор приблизился к Райнеру. — Твой отец — марлиец? — Да, господин. — И он обещал вернуться, когда ты станешь воином? Райнер молчал. Дождь стекал по его лицу. — Нет, господин. — Тогда почему ты думаешь, что ему нужен сын-эльдиец? Райнер побледнел. Марсель сделал едва заметный вдох. Бертольд опустил глаза ещё ниже. Женщина под навесом посмотрела на сопровождавшего офицера. Тот продолжал стоять спокойно. Будто подобные вопросы тоже входили в программу подготовки. — Отвечай, — потребовал инструктор. Райнер открыл рот. Не смог произнести ни слова. И тогда Пик тихо кашлянула. Один раз. Райнер моргнул. Пик снова кашлянула. Два раза. Он выпрямился. — Потому что, став воином, я докажу, что достоин называться его сыном, господин. Инструктор ещё немного смотрел на него. Затем отошёл. — Запомните свои ответы. Он прошёл перед строем. — Когда станет больно, вы повторите их. Когда захотите вернуться домой — повторите снова. Когда вам прикажут убить — вспомните, ради чего вы сюда пришли. Дождь усилился. Никто из детей не поднял головы. — Разойтись. Строй нарушился. Но не сразу. Марсель первым коснулся плеча Райнера и повёл его к казармам. Бертольд пошёл рядом. Порко обогнал их, делая вид, что не ждёт брата. Энни ушла отдельно. Зик задержался возле инструктора. Пик сделала несколько шагов. Потом остановилась. Её правая нога дрогнула. Она быстро перенесла вес на левую, но женщина заметила. — У девочки повреждена нога, — сказала она. Сопровождавший офицер посмотрел на площадку. — Кандидат Фингер не сообщала о травме. — Я вижу. — Если травма серьёзная, её отстранят от завтрашней проверки. Женщина продолжала наблюдать за Пик. Та догнала остальных, почти не прихрамывая. — Поэтому она и не сообщила. Офицер ничего не ответил. Светловолосый мужчина рядом тихо произнёс: — Они знали, что мы приедем. — Да. — Поэтому показывают нам лучших. Женщина посмотрела на детей, исчезающих за дверью казармы. — Нет. — Нет? — Поэтому они заставляют их выглядеть лучшими. На земле что-то блеснуло. Небольшой металлический жетон, сорвавшийся с формы одного из кандидатов. Женщина сошла с крытой площадки. Офицер хотел остановить её, но светловолосый мужчина поднял руку. Она подошла к жетону и подняла его из грязи. На металле было выбито имя: Райнер Браун. Из казармы выбежал Бертольд. Он остановился, увидев женщину. Сразу опустил голову. — Госпожа. — Ты нарушил приказ. — Да, госпожа. — Зачем вернулся? Бертольд смотрел в землю. — Райнер потерял жетон. Женщина протянула его. Мальчик не сразу понял, что должен сделать. Потом осторожно взял жетон обеими руками. Не подняв глаз. — Спасибо, госпожа. — Он просил тебя вернуться? — Нет. — Тогда почему ты вернулся? Бертольд сжал жетон в ладони. — Если он заметит позже, то будет искать всю ночь. Из казармы донёсся голос Порко: — Бертольд! Мальчик дёрнулся. Женщина отступила. — Иди. Он поклонился и побежал обратно. У дверей его уже ждали Марсель и Райнер. Пик стояла чуть дальше, опираясь рукой о стену. Энни делала вид, что не смотрит. Бертольд передал жетон Райнеру. Тот прижал его к груди. Никто из них не оглянулся на гостей. Женщина смотрела, как дверь казармы закрывается. На её ладони осталась грязь. ⸻ Эрен резко вдохнул. Комната вернулась сразу. Стол. Погасшая свеча. Дождь за окном. Микаса стояла напротив него. Одна её рука лежала на закрытой папке. Другой она уже держала Эрена за плечо. — Эрен. Он посмотрел на неё, не сразу узнав. — Я здесь. — Ты что-то видел? Он опустил взгляд на свою ладонь. На ней не было ни грязи, ни металлического жетона. — Детей. Микаса села рядом. — Тех же, что раньше? — Нет. Эрен попытался восстановить строй. Намокшие волосы. Опущенные головы. Повязки на рукавах. — Зика. Микаса замерла. — Что? — Он был старше остальных. Перед глазами снова возникли лица. — Райнер. Бертольд. Энни. Он медленно продолжил: — Марсель и Порко. Пик. — Все вместе? — На полигоне. Микаса смотрела на него. — Ты узнал их сразу? — Не всех. Но инструктор называл имена. Эрен провёл ладонью по лицу. — Он спрашивал, зачем они хотят стать воинами. — Что они ответили? — То, чему их научили. Эрен вспомнил тихий кашель Пик. Жетон в грязи. Бертольда, который вернулся за вещью Райнера, хотя ему запретили даже смотреть на гостей. — Но произошло кое-что ещё. — Что? — Райнер потерял жетон. Бертольд вернулся за ним. Микаса нахмурилась. — Об этом есть записи? — Нет. — Тогда откуда она могла знать? Эрен посмотрел на дождь за окном. — Она была там. — Женщина? Он кивнул. — Она видела их детьми. Микаса немного помолчала. — Значит, Пик и Энни могут подтвердить. — И Райнер. Дождь продолжал стучать по крыше. Эрен смотрел в темноту за окном. Впервые неизвестная женщина была связана не только с исчезнувшими документами и представителями четырёх государств. Она стояла рядом с людьми, которых они знали. Задолго до того, как кто-либо из них оказался на Парадизе. — Завтра поговорим с ними, — сказала Микаса. Эрен не ответил сразу. Перед ним снова возникла маленькая Пик, дважды кашлянувшая в строю. И Бертольд, державший чужой жетон обеими руками. — Да. Он закрыл папку окончательно. — Завтра. Фрагмент VIII: Под дождём Кабинет Армина Следующее утро В кабинете было тихо. Армин сидел за столом, положив перед собой чистый лист. Леви стоял у окна. Жан устроился напротив Эрена, скрестив руки на груди. Пик и Энни сидели рядом. Микаса осталась возле Эрена. Рассказ уже закончился. Эрен описал полигон. Дождь. Строй из семи детей. Вопросы инструктора. Ответ Пик о лечении отца. Тихий кашель, которым она помогла Райнеру собраться. Жетон, потерянный в грязи. И Бертольда, вернувшегося за ним вопреки приказу. Некоторое время никто не говорил. Пик смотрела на свои руки. Энни — на пустую стену напротив. Армин не торопил их. Первой заговорила Пик: — Это было. Жан повернулся к ней. Она медленно подняла взгляд. — Почти всё так, как рассказал Эрен. — Почти? — спросил Армин. — Я не видела, кто поднял жетон. — Мы уже были в казарме, — сказала Энни. — Бертольд вышел один. Эрен посмотрел на неё. — Он вернулся через несколько минут. — Да. — И отдал жетон Райнеру. Энни кивнула. — Райнер сначала подумал, что Бертольд нашёл его сам. — А потом? — спросила Микаса. — Потом Бертольд сказал, что его подняла одна из гостей. Пик задумалась. — Кажется, он говорил, что это была молодая женщина. — Он не видел её лица, — добавила Энни. — Нам запретили поднимать глаза. Леви повернулся от окна. — Насколько строго? Энни посмотрела на него. — Достаточно, чтобы никто не захотел проверить. — Перед приездом гостей нас строили дважды, — сказала Пик. — Инструктор повторил правила. Не смотреть. Не обращаться. Не говорить без прямого вопроса. — Почему? — спросил Жан. — Потому что мы были кандидатами, — ответила Энни. — А они — людьми, перед которыми Марлия хотела показать идеальных будущих воинов. Пик чуть наклонила голову. — Идеальные будущие воины не должны глазеть на важных гостей. — Особенно если это эльдийские дети, — сухо добавила Энни. Армин записал несколько строк. — Вы знали, кто приехал? — Нет, — сказала Пик. — Нам не называли имён. — Военные? — спросил Жан. — Не только. Пик прикрыла глаза, восстанавливая воспоминание. — Было несколько офицеров. Кто-то из управления программы воинов. Ещё двое или трое в гражданской одежде. — Светловолосый мужчина? — спросил Эрен. Пик открыла глаза. — Возможно. — Ты его видела? — Только обувь. Жан посмотрел на неё. — Обувь? — Нам запретили смотреть вверх. На уровне земли выбор был небольшой. Энни добавила: — Хорошие ботинки. Все посмотрели на неё. — Что? — Я тоже видела обувь. Леви едва заметно нахмурился. — Очень полезно. — Я не знала, что через несколько лет меня попросят опознать человека по носкам. Жан отвернулся, скрывая улыбку. Армин посмотрел на Эрена. — Ты видел лицо мужчины? — Нет. Я снова смотрел глазами женщины. — Но слышал его голос? — Один раз. Он сказал, что им показывают лучших. Пик медленно выдохнула. — Это тоже было. Армин остановил перо. — Ты слышала? — Не слова. Но после испытания гости разговаривали под навесом. Один мужчина сказал что-то женщине. — И она ответила, — сказал Эрен. — Что вас заставляют выглядеть лучшими. Пик долго смотрела на него. — Этого мы слышать не могли. — Но ты помнишь, что они говорили? — Нет. Только что говорили. Энни перевела взгляд на Эрена. — Ты уверен в формулировке? — Да. — Слово в слово? — Почти. — «Поэтому они заставляют их выглядеть лучшими»? — Да. Пик опустила глаза. — Тогда она поняла больше, чем большинство людей, которые туда приезжали. Жан посмотрел на неё. — Что именно? — Что это было представление. Она провела пальцем по краю стола. — Перед приездом гостей нам давали сухую форму. Кормили лучше. Инструкторы не били кандидатов на виду. Эрен нахмурился. — Вас били? — Иногда, — спокойно ответила Энни. Микаса посмотрела на неё. Энни пожала плечами. — Тогда это считалось частью обучения. Леви заговорил холоднее: — Кем считалось? — Теми, кто не стоял в строю. Пауза затянулась. Армин перевёл взгляд на свои записи. — Мне нужно уточнить ответы, которые вы дали инструктору. Пик улыбнулась без веселья. — Ты хочешь проверить, точно ли Эрен их слышал? — Да. — Правильно. Она повернулась к Эрену. — Что ответил Зик? — Что хочет отплатить Марлии за милосердие и обеспечить будущее эльдийцам. Энни тихо фыркнула. — Зик всегда хорошо запоминал нужные слова. — Марсель сказал, что хочет сделать семью почётной и служить Марлии, — продолжил Эрен. — Порко — доказать, что достоин силы титана больше остальных. Пик кивнула. — Похоже на них обоих. — Бертольд хотел, чтобы отец им гордился. Энни отвела взгляд. — Да. — Ты сказала, что хочешь выполнить долг перед Марлией. — Да. — Но сжала руку. Энни снова посмотрела на него. — Что? — Когда ответила. Она опустила взгляд на свою ладонь. Медленно сжала пальцы. — Я не помню. — Я помню, — сказала Пик. — Ты часто так делала. Энни перевела взгляд на неё. — И сейчас делаешь. Энни разжала руку. — Значит, привычка. Армин посмотрел на Пик. — А твой ответ? Пик помолчала. — Я сказала, что хочу стать воином, чтобы отец получил лечение. — Инструктор заставил тебя повторить ответ, — сказал Эрен. — Да. — «Чтобы служить Марлии». — Да. Жан смотрел на неё внимательнее обычного. — Ты действительно сказала это при гостях? Пик повернулась к нему. — Мне было девять. — Я не осуждаю. — По лицу не скажешь. — Я просто удивлён. — Я тоже. Сейчас выбрала бы более дипломатичную формулировку. Энни сухо заметила: — Поэтому в девять лет ты была честнее. — Возможно. Жан коснулся её руки под столом. Пик не посмотрела на него, но переплела пальцы с его. Армин снова обратился к Эрену: — Райнер? — Хотел стать героем Марлии. Сделать мать почётной гражданкой. И вернуть отца. Энни прикрыла глаза. Пик перестала улыбаться. — Инструктор спросил, зачем марлийцу сын-эльдиец, — продолжил Эрен. Жан медленно выпрямился. — При всех? — Да. — Это тоже было, — тихо сказала Пик. Микаса посмотрела на неё. — И ты кашлянула? Пик чуть нахмурилась. — Дважды. — Зачем? — У нас были сигналы. — Какие? — спросил Армин. — Простейшие. Один кашель — инструктор смотрит. Два — соберись. Три — замолчи. Жан посмотрел на неё. — Вы придумали это детьми? — Нам часто запрещали разговаривать. Энни добавила: — Приходилось приспосабливаться. — Райнер понял сигнал? — спросила Микаса. — Не знаю, понял ли он сознательно, — ответила Пик. — Но после второго кашля смог ответить. Эрен медленно кивнул. — Именно так я и видел. Армин отложил перо. Теперь никто не мог назвать это совпадением. Леви первым произнёс вслух то, о чём думали остальные: — Значит, воспоминание настоящее. — Да, — сказал Армин. — По крайней мере, эта часть. — И принадлежит человеку, находившемуся на полигоне, — продолжил Жан. — Женщине, — уточнила Микаса. — Которая была среди гостей, — сказал Эрен. Пик задумчиво смотрела на него. — И достаточно важной, чтобы ради её приезда меняли программу дня. — Ты помнишь, когда это было? — спросил Армин. — Примерно. Она назвала год. Армин записал его рядом с предполагаемым временем тайной встречи четырёх государств. Между событиями было несколько лет. — Она уже тогда находилась рядом с марлийским военным руководством, — сказал он. Энни покачала головой. — Не обязательно. — Почему? — На полигон приезжали не только военные. Политики. Благотворители. Владельцы заводов. Иногда иностранные наблюдатели. — И аристократы, — добавила Пик. Эрен поднял голову. — Почему аристократы? — Программа воинов была витриной Марлии. Нас показывали людям, чьё влияние или деньги могли пригодиться. Жан нахмурился. — Детей водили перед богачами, чтобы получить финансирование? — Звучит хуже, когда ты говоришь это вслух, — заметила Пик. — А было лучше? — Нет. Леви тихо выругался. Армин провёл линию между двумя записями. — Женщина присутствует на полигоне рядом со светловолосым мужчиной. Спустя несколько лет представители четырёх государств ждут её ответа на закрытой встрече. — Если это одна женщина, — напомнила Энни. — Да. — Ты всё ещё сомневаешься? — спросил Жан. — Я сомневаюсь во всём, пока оно не пытается меня убить. — Странный критерий. — До сих пор работал. Пик перевела взгляд на Микасу. — Ты сказала, что женщина заметила мою ногу? Микаса посмотрела на Эрена. Он ответил сам: — Ты прихрамывала, когда шла к казарме. Пик чуть приподняла брови. — Правая? — Да. Она медленно откинулась на спинку стула. — Я растянула её утром. — Почему не сказала врачу? — Потому что на следующий день была проверка выносливости. — Тебя бы отстранили, — сказал Эрен. Пик посмотрела на него внимательнее. — Это сказала она? — Офицер рядом с ней. — А она ответила, что именно поэтому ты промолчала. Пик замерла. Жан почувствовал, как её пальцы чуть сильнее сжали его руку. — Кто бы она ни была, — тихо сказала Пик, — она хорошо поняла ребёнка, с которым даже не разговаривала. Энни посмотрела на неё. — Это не так сложно. Пик повернула голову. — Для взрослых тогда было сложно. Энни не возразила. Армин пролистал предыдущие записи. — Есть ещё одна деталь. Жетон Райнера. — Бертольд вернулся за ним, — сказала Энни. — Это помню я. — Я тоже, — добавила Пик. — Марсель хотел пойти, но инструктор задержал его. Бертольд просто исчез. — А когда вернулся? — спросил Армин. Энни закрыла глаза. — Был очень бледным. — Он всегда был бледным, — заметила Пик. — Тогда ещё сильнее. — Что он сказал? — спросил Эрен. Энни попыталась вспомнить. — Что жетон подняла женщина. — Больше ничего? — Кажется… Она нахмурилась. — Он сказал, что она задала ему вопрос. Эрен подался вперёд. — Какой? Энни молчала несколько секунд. — Почему он вернулся. Микаса посмотрела на Эрена. Это совпадало. — И что он ответил? — спросил Армин. — Не помню, рассказывал ли он нам, — сказала Энни. Пик медленно произнесла: — Рассказал. Все посмотрели на неё. — Уже ночью. Райнер снова потерял жетон под кроватью, и Порко начал кричать, что Бертольд зря вообще его возвращал. Энни едва заметно кивнула, будто воспоминание вернулось следом. Пик продолжила: — Бертольд сказал, что женщина спросила, зачем он нарушил приказ. — Он ответил, что Райнер иначе искал бы жетон всю ночь, — сказал Эрен. В кабинете стало тихо. Пик смотрела на него неподвижно. Энни медленно перевела взгляд на Армина. — Этого не было в отчётах. — Конечно, не было, — ответил он. — Бертольд рассказывал это только нам, — сказала Пик. — Даже Зика тогда рядом не было. Жан повернулся к Эрену. — Значит, теперь никаких «может быть». — Воспоминания настоящие, — сказал Армин. — Но мы всё ещё не знаем, почему Эрен их видит. Леви отошёл от окна. — И кому они принадлежали. Армин посмотрел на Пик и Энни. — Вы можете вспомнить хоть что-нибудь о гостях? Акцент, одежду, гербы, машины, охрану? Пик закрыла глаза. — Машин было три. — Уверена? — Да. Мы слышали, как они приехали. — Почему запомнила? — Одна заглохла у ворот. Жан посмотрел на неё. — Ты даже тогда обращала внимание на технику? — Я лежала лицом в грязи. Выбор развлечений был ограничен. Армин записал. — Что ещё? — На одной машине не было военных знаков, — сказала Энни. Пик открыла глаза. — Да. — Откуда ты знаешь, если не смотрела? — Она стояла ближе всего к строю. Я увидела колесо и нижнюю часть двери. — Герб? — спросил Армин. — Нет. Энни слегка нахмурилась. — Но дверь открывал не солдат. — Человек в белых перчатках, — вспомнила Пик. Эрен поднял голову. В памяти мелькнула рука светловолосого мужчины. Белая перчатка на одном из сопровождающих. Но лицо снова оставалось вне поля зрения. — Что-то вспомнил? — сразу спросила Микаса. — Возможно. Он закрыл глаза. Навес. Дождь. Чужая рука. Мужской голос. — У мужчины рядом с ней были светлые волосы. Он говорил с офицером как равный. — Многие могли, — сказала Энни. — Но офицер ждал, пока он закончит, — добавил Эрен. — Не перебивал. Пик задумалась. — Значит, либо высокий чин, либо человек, чей чин не требовалось показывать. Леви посмотрел на неё. — А женщина? — Она почти не говорила. — Но все следили за ней, — сказал Эрен. Армин поднял взгляд от листа. — Как на встрече четырёх государств. Никто не ответил. Он положил рядом две записи: Полигон кандидатов. Частный приём четырёх делегаций. В обоих случаях светловолосый мужчина находился рядом. В обоих случаях внимание остальных было направлено не на него. — Есть вероятность, что мужчина был сопровождающим, — сказал Армин. — Или публичным представителем женщины. — А она принимала решения, — заключил Жан. Энни посмотрела на записи. — Или они были родственниками. — Почему? — спросила Микаса. — Бертольд говорил, что мужчина назвал её по имени. Эрен резко повернулся к Энни. — Какому имени? Она нахмурилась. — Не помню. — Совсем? — Это было много лет назад. Пик посмотрела на неё. — Он точно говорил об имени? — Кажется, да. Бертольд сказал, что мужчина позвал женщину, когда она сошла под дождь. Эрен вспомнил чужой голос. Он тоже слышал одно короткое слово. Но в видении дождь заглушил его. Армин заметил выражение его лица. — Ты слышал? — Не разобрал. — Можно попытаться вспомнить? Эрен закрыл глаза. Дождь снова ударил по брезенту. Женщина спускалась с навеса. Позади неё двигался светловолосый мужчина. Его губ Эрен не видел. Воспоминание рассыпалось. Эрен открыл глаза. Микаса уже держала его за руку. — Что? — Ничего. Армин отложил перо. — Пока не будем строить версии. Но теперь у нас есть событие, которое можно проверить полностью. Он повернулся к Пик. — Райнер помнит тот день? — Должен. — И Порко знал о разговоре Бертольда? Энни ответила тише: — Знал. Порко уже не мог подтвердить. Как и Марсель. Как и Бертольд. На мгновение в кабинете стало тяжелее. Пик первой отвела взгляд. — Райнера будет достаточно. Жан коснулся её плеча. Леви посмотрел на Армина. — Что дальше? — Поднимем списки посетителей полигона за тот день. Энни покачала головой. — Если гости были действительно важными, их имена могли не внести в обычный журнал. — Тогда найдём машины, охрану, изменения расписания, приказ подготовить кандидатов. Пик слегка улыбнулась. — Ты быстро учишься искать людей, которых официально нигде не было. Армин посмотрел на папки с прошлого расследования. — У нас хорошие учителя. Эрен всё ещё слышал в памяти заглушённый дождём слог. Не знал, принадлежал ли голос тому же светловолосому мужчине. Но впервые неизвестная женщина оказалась чуть ближе. Не лицо. Не имя. И воспоминание о семи детях, которым запретили на неё смотреть. Армин закрыл папку. — Я подниму журналы посещений полигона. Даже если имён там не окажется, должны остаться распоряжения об охране или изменении расписания. — Я помогу, — сказала Пик. — Я тоже, — добавила Энни. Леви кивнул в сторону двери. — Тогда хватит сидеть. Все начали подниматься. Микаса первой направилась к выходу. Эрен шагнул за ней. И кабинет исчез. ⸻ Белый песок тянулся до самого горизонта. Над ним раскинулось огромное дерево Координаты. У его основания стояла Имир. Эрен замер. — Имир. Она смотрела на него молча. Он подошёл ближе. — Эти видения показываешь мне ты? Ответа не было. — Зачем? Имир не двигалась. — Кому принадлежат эти воспоминания? Тишина. Эрен остановился перед ней. — Кто эта женщина? Имир подняла взгляд. На мгновение одна из ветвей Координаты вспыхнула ярче остальных. Перед Эреном мелькнули белый дом, женская рука на подоконнике и отражение стоявшего позади светловолосого мужчины. Видение сразу исчезло. — Это она? Имир не ответила. Песок под ногами дрогнул. — Почему ты молчишь? Свет Координаты вспыхнул. И всё исчезло. ⸻ Эрен снова стоял у двери кабинета. Для остальных не прошло и секунды. Его колени подогнулись. Он резко схватился за край стола. — Эрен! Микаса мгновенно оказалась рядом и поддержала его за плечо. Армин успел подхватить покачнувшуюся чернильницу. Жан отодвинул стул. — Посади его. — Я могу стоять, — выдохнул Эрен. Леви подошёл ближе. — Ты только что чуть не лёг на стол. Садись. Эрен не стал спорить. Микаса помогла ему опуститься. — Что произошло? — спросила она. Он несколько секунд смотрел перед собой, словно всё ещё видел белый песок. — Я был в Координате. В кабинете стало тихо. Энни отпустила дверную ручку. — Сейчас? — спросил Армин. — Да. — Но прошло меньше секунды. — Для меня дольше. Пик внимательно посмотрела на него. — Имир была там? Эрен кивнул. — Я спросил её о видениях. — И что она ответила? — спросил Жан. — Ничего. — Совсем ничего? — уточнил Армин. — Она молчала. Микаса сжала его руку. — Но что-то показала. Эрен посмотрел на неё. — Белый дом. Женскую руку. И отражение светловолосого мужчины позади неё. Леви нахмурился. — Лица опять нет. — Нет. Армин уже потянулся за листом, но Леви остановил его: — Потом запишешь. — Я в порядке, — сказал Эрен. — Нет, — одновременно ответили Микаса и Леви. Энни посмотрела на них. — По крайней мере, в этом вопросе расследование завершено. Жан тихо усмехнулся. Микаса помогла Эрену подняться. — Мы идём домой. — Микаса… — Домой. Пик посмотрела на него. — Лучше не спорь. Сейчас ты проигрываешь даже стоя. Эрен сделал шаг. На этот раз кабинет остался на месте. Армин смотрел ему вслед. — Раньше ты мог попасть в Координату после исчезновения титанов? Эрен остановился у двери. — Нет. Лёгкость сразу исчезла. — Значит, что-то изменилось, — сказал Армин. — Или не исчезло до конца, — тихо добавила Пик. Леви посмотрел на Эрена. — Это опасно? — Не знаю. Леви тяжело выдохнул. — Ненавижу этот ответ. — Он хотя бы честный, — сказала Энни. Микаса увела Эрена в коридор. Дверь закрылась. Несколько секунд все молчали. Потом Жан произнёс: — Неизвестная женщина, чужие воспоминания и Имир, которая ничего не объясняет. Энни снова взялась за ручку. — Обычное утро. Леви посмотрел на Армина. — Найди журналы. Армин открыл папку и сделал новую запись: Координата всё ещё существует. Фрагмент IX: Дома Дом Армина и Энни Вечер Армин сидел за письменным столом. Перед ним лежал чистый лист. В верхней части он успел написать дату. Ниже оставалось пустое место. Энни сняла пальто и повесила его у двери. — Ты уже полчаса смотришь на бумагу. — Не полчаса. — Тогда ты делаешь это особенно медленно. Армин провёл пальцем по краю листа. — Я не знаю, как это записать. — Словами. — Спасибо. — Пожалуйста. Энни поставила чайник на плиту. Армин посмотрел на неё. — Ты не переживаешь? — Переживаю. — По тебе не видно. — В этом смысл. Он слабо улыбнулся, но почти сразу снова стал серьёзным. — Раньше я всегда думал, что любую проблему можно понять, если собрать достаточно сведений. — Теперь передумал? — Нет. Но впервые сведения сами выбирают, когда появиться. Энни опёрлась ладонью о край стола. — Тогда перестань делать вид, что это расследование подчиняется тебе. Армин поднял голову. — Я не делаю вид. Она посмотрела на пустой лист. — Делаешь. Чайник начал тихо шуметь. — Тебя тревожит, что Имир молчит? — спросила Энни. — Меня тревожит, что она может ответить, но не отвечает. — Может, ей нечего сказать. — Или она хочет, чтобы Эрен дошёл до чего-то сам. Энни разлила воду по чашкам. — Люди очень любят приписывать смысл молчанию. — Ты говоришь это как человек, который постоянно молчит со смыслом. — Поэтому и знаю. Она поставила чашку перед ним. Армин посмотрел на пар. — А если эти видения не помощь? — Тогда узнаем поздно. — Успокаивает. — Ты выбрал не того человека ради успокоения. На этот раз он улыбнулся по-настоящему. Энни села напротив. — Не пытайся сейчас понять, чего хочет Имир. — Почему? — Потому что ты начнёшь думать за неё. Потом поверишь собственной версии. А потом все будут искать доказательства тому, что придумал ты. Армин медленно кивнул. — Значит, только факты. — Пока да. Он взял перо. Немного подумал и написал на пустом листе одну строку: Мы не знаем, является ли молчание ответом. Энни прочитала через стол. — Очень по-арминовски. — Это плохо? — Пока помещается в одну строку — терпимо. ⸻ Дом Жана и Пик Поздний вечер Пик сидела на краю кровати и распускала волосы. Жан стоял у окна, расстёгивая воротник рубашки. На улице уже зажгли фонари. — Ты слишком тихий, — сказала Пик. — Я думаю. — Обычно это громче. Жан повернулся. — Я пытаюсь понять, каково это. — Что именно? — Увидеть человека ребёнком, а потом узнать, что когда-то сам сражался против него. Пик задержала гребень в волосах. — Эрен видел не нас. — Но через неё. — Да. Жан сел рядом. — Тебя это не пугает? — Пугает. — Ты выглядела спокойно. — Я знала, что ты будешь смотреть. — И? — Не хотела, чтобы ты начал жалеть меня прямо там. Жан нахмурился. — Я тебя не жалею. Пик посмотрела на него. — Хорошо. — Я злюсь. — На кого? Он хотел ответить сразу, но остановился. — Не знаю. Пик продолжила расчёсывать волосы. — Это неудобная злость. — Очень. — Обычно тебе нужен конкретный человек. — Желательно в пределах досягаемости. — А здесь большинство уже мертвы. — Именно. Жан взял у неё гребень. Пик без возражений повернулась к нему спиной. Он осторожно провёл по её волосам. — Ты правда помнила тот день? — Не весь. — Но достаточно. — Такие дни сливались. Те же команды. Те же лица. Те же вопросы. — А жесты? — Иногда остаются именно они. Жан помолчал. — Ты кашлянула Райнеру. — Да. — Почему? Пик посмотрела на него через плечо. — Потому что он был ребёнком и не мог ответить. — Ты тоже была ребёнком. — Это не мешало заметить. Жан опустил взгляд на прядь в своей руке. — Ты всегда всех замечала. — Не всех. — Меня заметила. — Тебя было трудно не заметить. — Потому что я красивый? — Потому что ты шумный. Он чуть сильнее провёл гребнем. Пик едва заметно улыбнулась. — Осторожнее. — Извини. — Я не про волосы. Жан понял. — Я не собираюсь тебя расспрашивать. — Уже расспрашиваешь. — Я не собираюсь заставлять тебя вспоминать больше, чем ты хочешь. Пик отвернулась к окну. — Иногда память сама решает, сколько оставить. — Как у Эрена? — Возможно. Жан положил гребень рядом. — Мне не нравится, что кто-то ведёт его по чужой жизни. — Мне тоже. — И не нравится, что эта женщина смотрела на вас так, будто понимала. — Почему? — Потому что тогда всё становится сложнее. Пик повернулась к нему. — Ты хотел, чтобы она оказалась плохой? — Хотел, чтобы всё было проще. Она коснулась его щеки. — Ты давно выбрал не ту жизнь для простых ответов. — С тобой особенно. — Но ты остался. Жан накрыл её руку своей. — Да. — Значит, не всё так плохо. Он посмотрел на неё. — Райнеру нужно рассказать. — Нужно. — Ты сделаешь это? Пик немного помолчала. — Вместе. Жан кивнул. — Вместе. ⸻ Дом Леви и Петры Ночь Петра сидела за столом. Перед ней стояли две чашки. Чай во второй давно перестал дымиться. Когда открылась дверь, она подняла взгляд. — Ты поздно. Леви снял плащ. — Совещание затянулось. — Я поняла по чаю. Он посмотрел на чашку. — Почему не вылила? — Хотела показать последствия твоих опозданий. Леви сел напротив. Петра подвинула ему холодный чай. — Жестоко. — Я училась у капитана. Он сделал глоток. Не поморщился. Петра внимательно наблюдала. — Настолько плохо? — Чай? — Совещание. Леви поставил чашку. — Эрен снова оказался в Координате. Петра перестала улыбаться. — После исчезновения титанов? — Да. — Он пострадал? — Нет. Короткая пауза. — Почти упал. — Значит, пострадал. — Ты сейчас говоришь как Микаса. — Умная женщина. Леви откинулся на спинку стула. Петра ждала. — Имир была там, — продолжил он. — Но ничего не сказала. — А Эрен? — Задал слишком много вопросов человеку, который не собирался отвечать. Петра посмотрела на его лицо. — Тебя тревожит не Имир. — Меня тревожит всё, что нельзя остановить клинком. — Таких вещей всегда было больше. — Не напоминай. Она протянула руку через стол. Леви не сразу, но положил ладонь поверх её пальцев. — Ты ему не доверяешь? — спросила Петра. — Эрену? — Да. Леви задумался. — Доверяю. — Тогда что? — Он слишком легко принимает боль, если считает её полезной. Петра тихо сказала: — Ты тоже. Он посмотрел на неё. — Разговор не обо мне. — Конечно. — Петра. — Леви. Несколько секунд они молчали. Потом она встала и забрала его чашку. — Я подогрею. — Не нужно. — Нужно. — Я могу выпить холодный. Петра остановилась у плиты. — Можешь. Но не будешь. Леви проследил за ней взглядом. — Сегодня все решили мной командовать. — Значит, день был удачный. — Почему? — Ты вернулся домой вовремя, чтобы это услышать. Он хотел возразить. Но не стал. Петра поставила чайник на огонь. ⸻ Дом Йегеров Глубокая ночь Эрен лежал, глядя в потолок. Рядом Микаса дышала ровно, но он знал, что она не спит. — Ты думаешь слишком громко, — сказала она. — Это сказала Энни Армину? — Нет. — Похоже на неё. Микаса повернулась к нему. — О чём ты думаешь? Эрен не ответил сразу. За окном было тихо. Дождь закончился, оставив редкие капли на карнизе. — Она показала мне людей, которых я знаю. — Женщина? — Имир. Или воспоминания. Не знаю. Микаса приподнялась на локте. — Ты снова пытаешься понять, почему. — Нет. — Тогда что? Эрен повернул голову к ней. — Как увидеть больше. Её лицо сразу изменилось. — Эрен. — Я не собираюсь снова вызывать Координату. — Ты даже не знаешь, как её вызвал в прошлый раз. — Знаю. — Как? — Никак. Микаса села. — Это не ответ. — Но правда. Он тоже поднялся и прислонился спиной к стене. — Мы ищем женщину среди людей, которых никто не видел. Среди документов, в которых её нет. Среди событий, из которых её вычеркнули. — Армин найдёт след. — Возможно. — Ты ему не доверяешь? — Доверяю. Эрен провёл ладонью по лицу. — Но лицо видел кто-то другой. Микаса поняла раньше, чем он назвал имя. — Бертольд. Эрен кивнул. — Он стоял перед ней. — Не смотрел на неё. — Когда вернулся за жетоном — смотрел. — Он мог не поднять глаз. — Мог. — А мог увидеть только платье или руки. — Мог. Микаса смотрела на него. — И всё равно хочешь попробовать. — Да. — Через Имир? — Если все эльдийцы были связаны путями… если их воспоминания не исчезли вместе с ними… — Ты не знаешь, что найдёшь. — Знаю. — Нет. Ты надеешься найти её лицо. Но можешь увидеть совсем другое. Эрен опустил взгляд. Бертольд у стены. Бертольд в Тросте. Бертольд над горящим городом. Бертольд, которого Армин съел, чтобы выжить. — Я знаю, — повторил он тише. Микаса взяла его за руку. — Тогда не делай это один. — Как ты пойдёшь со мной? — Не знаю. — Микаса… — Но если ты исчезнешь, я хочу быть рядом, когда вернёшься. Эрен посмотрел на неё. Она не пыталась запретить. И от этого стало тяжелее. — Хорошо. Микаса легла ближе, но его руки не отпустила. Эрен закрыл глаза. Сначала ничего не произошло. Только темнота. Он не знал, слышит ли его Имир. Не знал, остались ли пути. Не знал, имеет ли право просить. Но всё равно произнёс мысленно: Имир. Тишина. Покажи мне воспоминания Бертольда. Его пальцы сжали ладонь Микасы. Тот день на полигоне. Долгое время не происходило ничего. Потом где-то в темноте раздался дождь. Не за окном. Далеко. Словно капли падали на крышу, которой больше не существовало. Эрен открыл глаза. Комната осталась прежней. Но на мгновение ему показалось, что у дальней стены стоит высокий худой мальчик в мокрой форме. Мальчик держал в руке чужой жетон. И смотрел куда-то за плечо Эрена. На человека, которого Эрен пока не мог увидеть. — Нет, — тихо сказал он. — Я её не вижу. Микаса приподнялась. — Совсем? Эрен покачал головой. — Только Бертольда. Он смотрел куда-то за моё плечо, но там ничего не было. Он снова закрыл глаза, пытаясь удержать ускользающий образ. — Может, я неправильно попросил. — Или Имир не услышала. — Она слышит. — Откуда ты знаешь? Эрен не ответил. Его пальцы медленно разжались. Микаса смотрела, как он упрямо всматривается в темноту, будто неизвестная женщина могла появиться там, если достаточно долго не отводить глаз. — Бертольд видел её, — произнёс Эрен. — Значит, воспоминание должно существовать. — Возможно. — Я просто не смог до него добраться. Он сказал это спокойно. Слишком спокойно. Микаса узнала этот тон. Так Эрен говорил каждый раз, когда превращал чужую потерю в собственную вину. Она легко стукнула его кулаком в плечо. Эрен открыл глаза. — За что? — За выражение лица. — Какое ещё выражение? — Такое, будто ты снова решил отвечать за всё, что существовало до твоего рождения. — Я не решил. Микаса ударила его ещё раз. Чуть слабее. — А это за ложь. Эрен потёр плечо. — Больно. — Нет. — Тебе откуда знать? — Я контролировала силу. Он посмотрел на неё. — Очень утешает. Микаса легла обратно, но продолжала держать его за руку. Несколько секунд они молчали. — Может, она просто не захотела показываться тебе, — сказала Микаса. — Кто? — Эта женщина. — Она мертва. — И всё равно уже третий раз появляется в твоих воспоминаниях. Эрен повернулся к ней. Микаса смотрела в потолок с нарочито спокойным лицом. — Ты опять ревнуешь? — Нет. — Микаса. — Я просто замечаю, что незнакомая женщина в черном платье занимает слишком много мыслей моего мужа. Эрен едва заметно улыбнулся. — Я даже не видел её лица. — Это пока. — Ты ревнуешь женщину, которая умерла много лет назад? Микаса повернула к нему голову. — Я не знаю, кто она. Не знаю, почему Имир показывает тебе её жизнь. И не знаю, почему ты зовёшь её перед сном. — Я звал Имир. — А увидеть хотел другую. Эрен замолчал. Микаса слегка прищурилась. — Вот именно. — Это расследование. — Разумеется. — Нам нужно узнать, кто она. — Конечно. — И она может быть связана с Прародителем. — Эрен, чем больше ты объясняешь, тем хуже звучит. Он не удержался и тихо рассмеялся. Напряжение наконец немного отпустило. Микаса придвинулась ближе и положила голову ему на плечо. — Завтра попробуем иначе, — сказал Эрен. — Завтра этим займётся Армин. — Но— — А сегодня ты спишь. — Ты снова мной командуешь. — Да. — А если я не усну? Микаса обняла его поперёк груди. — Тогда будешь лежать молча. Эрен посмотрел на неё. — Это угроза? — Это брак. Он улыбнулся и коснулся губами её волос. Микаса закрыла глаза. Через несколько секунд она тихо добавила: — И всё-таки лучше бы она оказалась старой. — Микаса. — Я сплю. — Ты только что говорила. Она не ответила. Эрен ещё некоторое время смотрел в темноту. Теперь неизвестная женщина не появилась. Но рядом была Микаса, всё ещё державшая его так крепко, словно даже из Координаты собиралась вытащить собственными руками. И на эту ночь этого оказалось достаточно. Фрагмент X: Не инженерный эксперимент Штаб Разведывательного корпуса Следующий день Райнер приехал в Шиганшину ближе к полудню. Дорога заняла несколько дней, поэтому пыль ещё оставалась на его плаще, а под глазами лежали тени недосыпа. Он едва успел оставить вещи, когда его пригласили в кабинет Армина. Теперь Райнер сидел за длинным столом. Напротив находились Эрен, Микаса и Армин. Чуть в стороне — Леви. Жан стоял у окна, а Пик и Энни сидели ближе к Райнеру. Ему уже всё рассказали. О первых видениях. О неизвестной женщине. О тайной встрече представителей четырёх государств. О полигоне. О вопросах инструктора. О потерянном жетоне. О Бертольде, вернувшемся под дождь. И о Координате, в которую Эрен снова смог попасть. Когда рассказ закончился, Райнер не задал ни одного вопроса. Он сидел неподвижно, положив ладони на колени. Казалось, будто он увидел привидение. Не лицо неизвестной женщины. Не её имя. А нечто гораздо более старое. Армин некоторое время ждал. — Райнер? Тот моргнул. — Я слышал. Голос прозвучал хрипло. Пик смотрела на него внимательно. — Ты помнишь тот день? Райнер медленно кивнул. — Не сразу вспомнил. Он провёл ладонью по лицу. — Но когда вы сказали про дождь… Его пальцы остановились у виска. — И про жетон. Больше он не добавил. Жан оттолкнулся от подоконника. — Бертольд говорил тебе, кто его поднял? — Женщина. — Он видел её лицо? Райнер долго молчал. — Не знаю. Энни нахмурилась. — Он тебе не рассказывал? — Возможно, рассказывал. — И ты забыл? Райнер посмотрел на неё. В его взгляде не было обиды. Только усталость. — Тогда было слишком много дней, которые мы старались не помнить. Энни отвела глаза. Армин сложил руки на столе. — Нам важна любая деталь. Даже если ты не уверен. Райнер снова кивнул, но не заговорил. Эрен наблюдал за ним. Он ожидал удивления. Недоверия. Может быть, попытки объяснить всё совпадением. Но Райнер выглядел так, словно кабинет медленно исчезал вокруг него. Словно вместо стен штаба он снова видел серые казармы Марлии. Мокрую форму. Грязь на сапогах. Семерых детей, которым запрещали поднимать глаза. — Ты в порядке? — спросила Микаса. Райнер слабо усмехнулся. — Странный вопрос. — Но всё-таки. Он опустил взгляд на собственные руки. Они давно перестали быть детскими. — Я просто не думал, что когда-нибудь услышу об этом месте здесь. — В Шиганшине? — спросил Жан. — От Эрена. Эрен не отвёл взгляда. Райнер продолжил: — Когда мы впервые пришли сюда, Марлия казалась единственным настоящим миром. Всё остальное было задачей. В кабинете стало тише. — А потом всё перевернулось, — сказал Армин. — Нет. Райнер покачал головой. — Не сразу. Он посмотрел на окно. За ним виднелись крыши восстановленной Шиганшины. — Сначала Марлия просто становилась дальше. Каждый день немного. Пик опустила взгляд. Райнер говорил спокойно, но с каждым словом его голос будто уходил куда-то глубже. — Сначала я помнил лица инструкторов. Потом голоса. Потом только команды. Потом перестал помнить, какого цвета были стены в нашей казарме. Он задержал дыхание. — А сейчас Эрен повторяет слова, которые звучали там. Жан ничего не сказал. Даже Леви не прервал. — Это не похоже на воспоминание, — продолжил Райнер. — Скорее на эхо. Пик повернулась к нему. — Далёкое? Он кивнул. — Настолько, что иногда кажется — всё это было не со мной. — Но было, — тихо сказала Энни. Райнер посмотрел на неё. — Да. Они поняли друг друга без продолжения. Армин осторожно спросил: — Ты помнишь свой ответ инструктору? Райнер прикрыл глаза. — Помню, что хотел сказать правильно. — А то, что сказал на самом деле? Райнер не отвечал несколько секунд. — Что стану героем. Он произнёс это почти беззвучно. — Что сделаю мать почётной гражданкой. Что отец вернётся. Его губы дрогнули в короткой, тяжёлой усмешке. — Хороший план. Никто не поддержал улыбку. — Пик кашлянула дважды, — сказал Эрен. Райнер повернулся к ней. Пик слегка склонила голову. — Чтобы ты собрался. Он смотрел на неё так, словно тоже только сейчас вспомнил. — Я думал, мне показалось. — Нет. — Почему ты это сделала? — Ты не мог ответить. — И поэтому решила помочь? — Да. Райнер опустил взгляд. — Я тогда даже не поблагодарил. — Мы были детьми, — сказала Пик. — У нас было много более срочных проблем. — Всё равно. Пик чуть улыбнулась. — Тогда считай, что поблагодарил сейчас. Несколько секунд Райнер молчал. — Спасибо. — Один раз, — тихо заметил Жан. Пик бросила на него взгляд. Райнер не понял. — Неважно, — сказал Жан. — Местная система оценки благодарности. На мгновение напряжение ослабло. Совсем немного. Армин вернулся к главному: — Ты помнишь женщину? Райнер снова стал серьёзным. — Нет. — Даже силуэт? — Только то, что гости стояли под навесом. — Бертольд мог видеть её лицо, — сказал Эрен. Райнер посмотрел на него. — Мог. — Он вернулся другим? — Он вернулся напуганным. Энни сухо заметила: — Для Бертольда это не было редкостью. — Нет, — ответил Райнер. — Тогда было иначе. Все замолчали. — Как? — спросил Армин. Райнер попытался подобрать слова. — Он боялся не её. — Тогда чего? Райнер нахмурился. Что-то в его лице изменилось. — Нет… Подожди. Райнер собирался с мыслями. — Он всё-таки видел её. Эрен слегка подался вперёд. — Он поднял взгляд. Райнер долго молчал. Потом медленно кивнул. — Да. Эрен выпрямился. — Когда? — В тот же вечер. Мне и Марселю. Энни повернулась к нему. — Почему только вам? — Мы спали рядом. Остальные уже легли, а Бертольд всё не мог успокоиться. Райнер опустил взгляд на свои руки. — Он боялся, что инструктор узнает, что он посмотрел на гостью. — Но всё равно рассказал, — сказала Пик. — Да. — Как она выглядела? — спросил Армин. Райнер прикрыл глаза. На мгновение кабинет снова ушёл куда-то далеко. — Бертольд сказал, что сначала принял её за дочь одного из гостей. — Из-за возраста? — спросила Микаса. — Да. На вид ей было около пятнадцати. Может, шестнадцать. Эрен посмотрел на Пик. Та тоже стала серьёзнее. — Продолжай, — сказал Армин. — Очень белая кожа. Чёрные волосы. Райнер коснулся рукой собственного виска, вспоминая чужие слова. — Длинные. Прямые. Кажется, были собраны сзади, но несколько прядей намокли под дождём. — Цвет глаз? — спросил Жан. — Не помню. — Бертольд не сказал? — Возможно, сказал. Но это не осталось. Райнер немного помолчал. — Он говорил, что она была красивой. Энни подняла бровь. — Это важная деталь? — Для Бертольда тогда была. Жан едва заметно усмехнулся. — Значит, точно запомнил лицо. — Не так, — сказал Райнер. Лёгкость сразу исчезла. — Он не говорил о ней как о понравившейся девушке. Скорее… удивлялся. — Чему? — спросила Пик. Райнер попытался подобрать слова. — Она выглядела слишком молодой, чтобы остальные ждали её решения. Армин замер над листом. — Он это заметил? — Да. — Как? — Когда она вышла под дождь, один из офицеров хотел её остановить. Но мужчина рядом с ней остановил уже офицера. Пик медленно кивнула. Это совпадало с воспоминанием Эрена. — И всё же ей подчинились, — сказал Армин. — Бертольд именно этому и удивился, — продолжил Райнер. — Она была моложе некоторых сопровождавших. Но никто не разговаривал с ней как с ребёнком. — Одежда? — спросила Микаса. — Тёмное платье. Длинное пальто или накидка. Не помню точно. Он нахмурился. — Бертольд сказал, что она выглядела как девушка с портрета в богатом доме. Жан посмотрел на Армина. — Аристократка. — По крайней мере, производила такое впечатление, — ответил тот. — Не только из-за одежды, — сказал Райнер. Все снова посмотрели на него. — Бертольд говорил, что она держалась так, будто привыкла, что вокруг замолкают, когда она начинает говорить. Пик задумчиво провела пальцем по столу. — Молодая. Чёрные волосы. Белая кожа. Аристократическая внешность. На полигон приехала без военных знаков. И её мнение было важнее мнения офицеров. — Это уже лучше, чем обувь, — заметил Жан. Энни посмотрела на него. — Обувь тоже была хорошей. — Я не сомневался. Армин записывал каждую деталь. — Бертольд назвал что-нибудь особенное? Украшение, герб, акцент? Райнер покачал головой. — Только руки. Эрен поднял взгляд. — Что с ними? — Она вернула жетон без перчаток. На пальцах осталась грязь. Райнер посмотрел на него. — Бертольд почему-то это запомнил. Эрен тоже помнил. Чужую ладонь. Холодный металл. Тёмную землю на светлой коже. — Он сказал ещё одну вещь, — продолжил Райнер. — Какую? — спросила Микаса. — Что она смотрела на него не как на кандидата. — А как? — спросил Жан. Райнер слабо качнул головой. — Он не смог объяснить. Сказал только: «Как будто я просто ребёнок». В кабинете стало тихо. Пик первой отвела взгляд. Энни опустила глаза на собственные руки. Армин перестал писать. Для военных Марлии они были кандидатами. Будущими носителями титанов. Оружием, которое ещё не закончили изготавливать. Но та молодая женщина, кем бы она ни была, посмотрела на Бертольда и увидела ребёнка. — Ты сам её не видел? — спросил Эрен. — Нет. Райнер покачал головой. — Только слушал Бертольда в темноте. Он ненадолго замолчал. — Марсель сказал, что ему показалось: Бертольд всё придумал. — Почему? — спросила Пик. — Потому что важные гости не выходили под дождь ради вещей эльдийских детей. — А ты что сказал? — спросил Эрен. Райнер посмотрел на него. — Что если бы он придумал, то сделал бы её старше. Жан нахмурился. — Почему? — Потому что пятнадцатилетняя девушка не должна была обладать такой властью. Армин перевёл взгляд на свои записи. — Но обладала. — Да, — тихо ответил Райнер. Никто не ответил сразу. Потому что неизвестная женщина действительно запомнила. Не Бронированного титана. Не Колоссального. Не Перевозчика. Не Женскую особь. А семерых мокрых детей, которым приказали не поднимать глаз. Армин закрыл папку. — На сегодня достаточно. Райнер не возразил. Он поднялся медленно, словно после долгой дороги, хотя всё это время не покидал стула. Пик подошла к нему первой. — Ты остановился у нас? — В штабе. — Хистория знает, что ты приехал? Райнер посмотрел на неё. — Да. — И когда возвращаешься? — Пока не знаю. Пик кивнула. Не стала спрашивать больше. Райнер направился к двери. У самого выхода Эрен окликнул его: — Райнер. Тот остановился. — Я попробую увидеть воспоминание Бертольда ещё раз. Райнер не обернулся сразу. — Не заставляй его смотреть на то, что он хотел забыть. Эрен замолчал. Райнер всё-таки повернул голову. — Но если увидишь… Его взгляд на секунду стал почти детским. — Скажи мне, каким он был. Не что он увидел. Не кем была женщина. Каким был Бертольд в тот момент. Эрен кивнул. — Скажу. Райнер вышел. Дверь закрылась тихо. За окном над Шиганшиной собирались тучи. Дождя ещё не было. Но Райнер уже слышал его. ⸻ Мастерская инженерного корпуса День В центре мастерской поставили длинный стол. Эрен и Микаса сидели с одной стороны. Перед ними лежали шесть марлийских предметов: офицерский жетон, складной нож, старая фляга, кожаный футляр, металлическая печать и небольшая фарфоровая птица. Армин, Жан, Энни и Пик стояли за их спинами. Леви расположился у стены, откуда видел и Эрена, и весь инженерный корпус. Напротив стола стояла Ханджи. Рядом с ней Моблит приготовил журнал наблюдений. Абель держал карманные часы, Нифа — прибор для измерения давления. Кейджи разглядывал собранные вещи без особого воодушевления. — Для начала хочу официально отметить, — сказал он, — что попытка вызвать воспоминания мёртвых с помощью старой фляги не относится к инженерии. — Мы разрабатываем метод воздействия, — возразила Ханджи. — Пока у нас нет ни метода, ни воздействия. — Поэтому мы здесь. Нифа посмотрела на Кейджи. — А к чему тогда относится эксперимент? — К вызову духов. — У нас есть такое подразделение? — Нет, — сразу сказал Абель. Нифа кивнула. — Хорошо. Кейджи посмотрел на него. — Ты мог дать мне хотя бы несколько секунд. — Зачем? — Я почти убедил её. — Не нужно. Абель подошёл к Эрену и взял его за запястье. Несколько секунд следил за стрелкой часов. — Пульс ровный. Нифа измерила давление. — Давление в норме. Моблит записал показатели. — Если появится головная боль, тошнота, шум в ушах или ощущение потери пространства, сразу говори, — сказала Ханджи. — А если окажусь в Координате? — Постарайся запомнить момент перехода. Микаса повернулась к ней. — Сначала пусть вернётся. Ханджи немного подумала. — Да. Это тоже важно. Леви скрестил руки на груди. — Обнадёживает, что вы вспомнили. Ханджи подвинула к Эрену жетон. — Не пытайся представить женщину. Просто возьми предмет и сосредоточься на нём. Эрен поднял жетон. Металл был потемневшим, с едва различимыми цифрами и марлийской надписью по краю. Он закрыл глаза. В мастерской стало тихо. Прошло несколько секунд. Потом ещё несколько. Эрен провёл большим пальцем по гравировке, пытаясь уловить хоть что-нибудь: чужое прикосновение, голос, место, в котором когда-то находился предмет. Ничего. Он открыл глаза. — Только холодный металл. Ханджи посмотрела на Абеля. Тот снова проверил пульс. — Без изменений. Нифа взглянула на жетон. — Может быть, воспоминание тоже холодное? Кейджи серьёзно кивнул. — Некоторые воспоминания нужно сначала согреть. Нифа уже протянула руку к жетону. — Нет, — сказал Абель. Она остановилась. — Не нужно греть? — Он шутит. — А. Нифа вернула руку. Кейджи посмотрел на Абеля. — Когда-нибудь я успею закончить эксперимент над её доверием. — Нет. Ханджи записала результат и подвинула складной нож. Эрен взял его за деревянную рукоять. Микаса сразу посмотрела на его пальцы. — Он закрыт, — сказал Эрен. — Я вижу. — Тогда всё нормально. — Я этого не говорила. Энни чуть повернула голову к Пик. — Он до сих пор пытается. — Надежда тоже не всегда разумна, — ответила та. Эрен закрыл глаза. На этот раз Ханджи попросила его вспомнить запах марлийских улиц, форму солдат, голоса военных. Не конкретное событие — только общее ощущение страны, которой принадлежал предмет. Несколько мгновений Эрен действительно будто услышал далёкий шум. Он задержал дыхание. — Что? — сразу спросила Микаса. Эрен не ответил. Все замерли. Затем он открыл глаза. — Телега на улице. Из-за стены снова донёсся грохот колёс. Жан посмотрел на окно. — Почти получилось. — Воспоминание оказалось грузовым, — сказал Кейджи. Нифа повернулась к нему. — Такое возможно? — Нет, — ответил Абель. — Я ещё не договорил. — Не требовалось. Эрен положил нож обратно. Абель проверил его зрачки и координацию. — Нормально. — Ты всегда отвечаешь одним словом? — спросил Кейджи. — Нет. — Это уже второе. Абель отошёл к записям. Ханджи протянула Эрену флягу. Он открыл крышку и заглянул внутрь. — Пустая. — Мы знаем, — сказал Моблит. — Её проверяли. Нифа всё равно наклонилась и посмотрела внутрь. — Точно пустая. Кейджи кивнул. — Теперь подтверждено двумя независимыми наблюдателями. — Спасибо, — сказала Нифа. Он посмотрел на неё. — Я не благодарил. — Но прозвучало так, будто ты доволен. — Насколько? Нифа задумалась. — Один раз. Значит, просто доволен. — А если я скажу два раза? — Тогда очень. — Спасибо. Спасибо. Нифа улыбнулась. — Теперь очень довольны. Абель, не поднимая головы от листа, сказал: — Он проверял систему. Нифа посмотрела на Кейджи. — Ты не был очень доволен? — Был. Результатом проверки. Она немного подумала. — Тогда система всё равно работает. Пик тихо усмехнулась. Энни посмотрела на неё. — Ты понимаешь, что теперь от этого не избавиться? — Уже не хочу. Эрен держал флягу дольше предыдущих предметов. Он попытался представить руки человека, который пил из неё. Военный лагерь. Поход. Марлийский берег. Но перед глазами оставалась только темнота. — Ничего, — сказал он. Нифа снова измерила давление. — Без изменений. — Хорошо, — сказал Абель. — Спасибо, — ответил Эрен. Нифа подняла на него глаза. Эрен понял и добавил: — Спасибо. Она удовлетворённо кивнула. — Очень доволен. — Я просто не хотел оставлять систему незавершённой. — Значит, ещё и внимательный. Микаса посмотрела на Эрена. — Тебе действительно нормально? — Да. Она продолжала смотреть. — Два раза сказать? — Не нужно. — Тогда не очень нормально. Эрен вздохнул. — Я в порядке. — Теперь лучше. Следующим был кожаный футляр. Его поверхность потрескалась, а внутри сохранился запах старой бумаги. Эрен открыл крышку и обнаружил тёмный след от документа, который долго хранился внутри. — Возможно, в нём перевозили распоряжения, — сказал Армин. — Или личные бумаги офицера. — Попробуй сосредоточиться не на предмете, а на том, чего в нём больше нет, — предложила Ханджи. Кейджи повернулся к Нифе. — Это официальный научный метод: думать об отсутствующем. Она нахмурилась. — Но мы не знаем, что отсутствует. — Поэтому вариантов больше. — Не слушай, — сказал Абель. — Я только уточняла. — Он тоже. Эрен закрыл глаза. Под пальцами ощущались швы футляра. На мгновение ему показалось, что воздух стал другим — более сухим, тёплым. Он увидел свет. Нечёткий. Жёлтый. Словно солнце за закрытыми веками. Его пальцы сильнее сжали кожу. Микаса наклонилась ближе. — Эрен? Образ сразу исчез. Он открыл глаза. — Был свет. Ханджи мгновенно подалась к нему. — Какой? — Не знаю. Может быть, просто лампа. — Ты видел помещение? — Нет. — Слышал голос? — Нет. Абель проверил пульс. — Учащён. — Значительно? — спросила Микаса. — Немного. Нифа измерила давление. — Тоже выше. Ханджи быстро записала показатели. — Это уже что-то. — Или он просто решил, что сейчас получится, — сказала Энни. Армин кивнул. — Ожидание само могло вызвать реакцию. — Но раньше её не было, — возразила Ханджи. — Поэтому футляр оставим для повторной проверки, — заключил Моблит. Кейджи посмотрел на Нифу. — Видишь? Теперь мы официально получили свет. — Какой? — Неизвестный. — Откуда? — Тоже неизвестно. Она нахмурилась. — Это мало информации. — Зато звучит внушительно. Абель указал на футляр. — Повторить позже. Нифа записала именно это. Кейджи посмотрел на него. — Твои записи гораздо короче. — Да. — Но почему-то полезнее. — Да. Они перешли к металлической печати. Она оказалась тяжелее, чем выглядела. На нижней стороне сохранился герб одного из старых марлийских ведомств. Эрен взял её обеими руками. — Правильно, — сказала Нифа. — Почему правильно? — спросил Жан. — Так серьёзнее. Кейджи кивнул. — Печати чувствуют отношение. Нифа посмотрела на предмет. — Правда? — Нет, — сказал Абель. — А если совсем старые? — Тоже нет. Кейджи развёл руками. — С ним невозможно развивать мифологию инженерного корпуса. — Она не нужна. — Именно так и погибают традиции. Эрен держал печать почти минуту. Ханджи просила его сосредоточиться на весе, на марлийском гербе, на ощущении чужого решения, которое когда-то подтверждали этим предметом. Но ничего не пришло. Ни комнаты. Ни голосов. Ни женского взгляда. Эрен положил печать на стол. — Пусто. — Самочувствие? — спросил Абель. — Нормально. — Точно? — спросила Микаса. — Точно. — Один раз, — тихо заметила Нифа. Микаса посмотрела на неё. Нифа чуть смутилась. — Я только считаю. — Он в порядке, — сказал Абель. Микаса кивнула. Его одного слова ей оказалось достаточно. Последней осталась фарфоровая птица. Лёгкая фигурка с голубыми линиями на крыльях. Когда Ханджи подвинула её к Эрену, лёгкость исчезла даже из голоса Кейджи. Похожая вещь уже однажды вызвала видение. Все это помнили. Эрен взял птицу. Сначала просто посмотрел на неё. Затем закрыл глаза. Он пытался восстановить момент прежнего перехода: чужой дом, взгляд изнутри незнакомой жизни, ощущение, будто его сознание на мгновение оказалось в другом времени. Мастерская затихла. Прошла минута. Потом ещё немного. Нифа следила за дыханием Эрена. Абель — за временем. Микаса держала ладонь рядом с его рукой, но не касалась, чтобы не прервать попытку. Ничего не произошло. Эрен открыл глаза. — Нет. Ханджи не сразу опустила перо. — Совсем? — Только птица. Абель проверил пульс. — Выше. Нифа измерила давление. — Тоже. — Из-за ожидания, — сказал Абель. — Или фигурка нервничала, — тихо добавил Кейджи. Нифа взглянула на птицу. — Нет, — сказал Абель. — Я ещё ничего не спросила. — Собиралась. Кейджи посмотрел на него. — Ты уже фильтруешь мои шутки до того, как Нифа их услышит. — Да. — Это цензура. — Это помощь. Нифа повернула птицу лицом к Абелю. — Может, ей спокойнее рядом с тобой. Абель посмотрел на фигурку. — Нет. — Но хуже не станет? — Нет. — Тогда пусть стоит. Ханджи закрыла журнал. — На сегодня закончим. Эрен посмотрел на предметы, которые так и остались обычными вещами. — Значит, ничего. — Не совсем, — сказал Армин. — Футляр вызвал хотя бы физическую реакцию и неясный образ. — Который мог быть лампой. — Мог. Поэтому его проверят снова. Ханджи кивнула. — В следующий раз подберём предметы с точной историей. Сейчас мы использовали вещи, о владельцах которых почти ничего не знаем. — То есть первый опыт был нужен, чтобы понять, что нам нужны подходящие предметы, — сказал Жан. — Да. Леви посмотрел на Ханджи. — Это можно было понять до опыта. — Но теперь подтверждено. Кейджи поднял руку. — Наконец-то часть, относящаяся к инженерии: мы потратили несколько часов, чтобы доказать очевидное документально. Нифа взяла карандаш. — Это записывать? — Нет. Это сарказм. Абель посмотрел на записи Ханджи. — Но верно. Нифа записала. Кейджи повернулся к нему. — Ты должен отсеивать мои шутки. — Отсеиваю неверные. — А эта? — Верная. Кейджи немного помолчал. — Хорошо. Тогда я очень доволен. Нифа ждала. Он вздохнул. — Спасибо. Спасибо. Она улыбнулась. — Теперь точно. Энни направилась к двери. — В итоге единственное, что сработало без ошибок, — система Нифы. — Её хотя бы можно повторить, — заметила Пик. Ханджи начала складывать предметы в ящик. — Подберём другие марлийские вещи и продолжим. Возможно, в следующий раз воспоминание появится. Эрен ещё раз посмотрел на фарфоровую птицу. Она не показала ему ничего. Но теперь они хотя бы знали: одного происхождения предмета недостаточно. Микаса коснулась его руки. — Пойдём. Эрен поднялся. Нифа посмотрела на него. — В следующий раз получится лучше. — Спасибо. Она молча ждала. Эрен улыбнулся. — Спасибо. — Теперь верю, — сказала Нифа. ⸻ Эпилог Возврату не подлежит Рынок Шиганшины Следующее утро Нифа стояла перед торговой палаткой, прижимая к груди деревянный ящик. Внутри лежали старая фляга, кожаный футляр, металлическая печать и фарфоровая птица. Продавец даже не посмотрел на содержимое. — Товар возврату не подлежит. — Но он нам больше не нужен. — Это не причина. Нифа немного подумала. — А какая причина нужна? — Никакая. Я не принимаю обратно проданный товар. — Но вы сказали, что у этих вещей богатая история. — Так и есть. — Мы проверили. История не проявилась. Продавец впервые посмотрел на неё. — Что? — Мы держали их в руках. Несколько раз. Ничего не произошло. — А что должно было произойти? Нифа замялась. — Это служебная информация. — Тогда и возврат служебный? — Нет. Обычный. Продавец положил ладони на прилавок. — Девушка, вы купили старые марлийские вещи. Получили старые марлийские вещи. Я вас не обманул. Нифа заглянула в ящик. — Фляга была пустой. — Фляги продаются пустыми. — Но Ханджи записала это как отдельное наблюдение. — Кто такая Ханджи? — Руководитель инженерного корпуса. Продавец чуть изменился в лице. Но только на мгновение. — Всё равно не принимаю. Нифа осторожно поставила ящик на прилавок. — Может, хотя бы часть? — Нет. — Печать? — Нет. — Футляр? — Нет. Она подняла фарфоровую птицу. — Птица? — Особенно птица. — Почему особенно? — Потому что вы её трогали. Нифа посмотрела на свои руки. — Я трогала всё. — Тем более. Она опустила фигурку обратно. — Мы ничего не повредили. — Я этого не знаю. — Абель осмотрел вещи перед упаковкой. — Кто такой Абель? — Он говорит мало, но обычно правильно. — Очень рад за него. — Один раз? Продавец нахмурился. — Что? — Вы сказали, что рады один раз. Значит, просто рады. — Я вообще не рад. Нифа задумалась. — Тогда вы сказали неправду. — Забирайте ящик и уходите. — Но— — Уходите. Он сдвинул ящик обратно к ней. Нифа поймала его у самого края. — Вы даже не хотите посмотреть, в каком состоянии вещи. — Не хочу. — Но если посмотрите, то увидите, что они такие же. — Девушка. — Да? — Уходите с моего прилавка. Нифа прижала ящик к груди. Несколько посетителей уже начали оглядываться. — Я не стою на прилавке. Продавец закрыл глаза. — С рынка. — Но у меня ещё есть поручение купить гайки. — Купите в другом месте. — Вы не продаёте гайки. — Тогда тем более. Нифа ещё немного постояла. Потом тихо сказала: — Это нечестно. — Это торговля. — Абель сказал бы, что это разные вещи. — Мне всё равно, что сказал бы ваш Абель. — Он бы сказал: «Не принимать». — Вот и правильно. — Я говорила про ваши слова. Продавец ткнул пальцем в сторону прохода. — Вон. — Не надо на неё кричать. Голос прозвучал сбоку. Нифа обернулась. Йонас стоял возле соседней палатки с яблоком в руке. Судя по недостающему куску, он наблюдал уже некоторое время. — Я не кричу, — сказал продавец. Йонас откусил ещё. — Тогда у вас очень громкий спокойный голос. — Это не ваше дело. — Теперь уже немного моё. Он подошёл к прилавку и заглянул в ящик. — Что продаём? — Не продаём, — объяснила Нифа. — Возвращаем. — Уже лучше. А почему? — Воспоминания не активировались. Йонас перестал жевать. Посмотрел на неё. Потом на продавца. — Долго объяснять? — Нет. Эксперимент был неудачным. — Понятно. Ему явно ничего не было понятно, но он не стал спрашивать. — Товар возврату не подлежит, — повторил продавец. Йонас кивнул. — Разумно. Нифа посмотрела на него с разочарованием. — Но, — продолжил он, — товар всё ещё можно продать снова. Продавец скрестил руки. — И кому? Йонас поднял фарфоровую птицу. — Например, мне. Нифа моргнула. — Зачем она тебе? — Пока не знаю. Но теперь мне интересно, какие воспоминания у неё не активировались. — Никакие. — Тем более редкая вещь. Продавец посмотрел на него подозрительно. — Сколько дадите? — Нисколько. — Тогда положите обратно. Йонас аккуратно вернул птицу в ящик. — Я могу помочь вам продать всё это повторно. — Как? Он оглядел рынок. Затем поставил ящик на край прилавка и громко произнёс: — Подлинные марлийские реликвии! Проверены лично основателем новой Эльдии! Эрен находился в нескольких кварталах отсюда, но Нифа всё равно испуганно посмотрела по сторонам. — Йонас. — Что? — Он не проверял их как основатель. — Но лично проверял? — Да. — Значит, половина правды уже есть. — А вторая? — Продающая. Продавец нахмурился. — Не устраивайте здесь представление. К прилавку уже повернулись двое прохожих. Йонас поднял металлическую печать. — Эта печать находилась в руках человека, который изменил историю мира. — Эрен просто подержал её, — тихо уточнила Нифа. — Именно это я и сказал. — Нет. — Но смысл похожий. Абеля рядом не было, чтобы отфильтровать объяснение. Йонас поднял флягу. — А из этой фляги, возможно, пил высокопоставленный марлийский офицер. — Мы не знаем её владельца. — Поэтому «возможно». Один из прохожих остановился. — Сколько стоит? Продавец перевёл взгляд на него. Потом на Йонаса. — Вдвое дороже прежней цены. — Почему? — спросила Нифа. — Теперь у товара появилась новая история. — Но это всё те же вещи. — Именно. Йонас наклонился к ней. — Торговля. — Это нечестно. — Тоже торговля. Продавец быстро убрал ящик за прилавок, прежде чем Нифа успела снова его забрать. — Хорошо. Я приму товар обратно. Нифа просияла. — Правда? — За половину цены. Её улыбка исчезла. — Но мы пользовались ими только один день. — За этот день они стали подержанными. — Они и до этого были подержанными. Продавец на секунду замолчал. Йонас одобрительно посмотрел на Нифу. — Хорошо. — Что хорошо? — Ты торгуешься. — Я уточняю. — Лучшие торговцы так и говорят. Продавец тяжело вздохнул. — Две трети. Нифа посмотрела на Йонаса. Тот едва заметно покачал головой. — Три четверти, — сказала она. — Две трети. — И вы бесплатно отдадите нам пятьдесят гаек. — Я не продаю гайки. — Тогда деньги на пятьдесят гаек. Йонас медленно перестал улыбаться. — Ты быстро учишься. Продавец смотрел на Нифу уже иначе. — Три четверти. Без гаек. Она немного подумала. — Хорошо. Он отсчитал деньги и положил их на прилавок. Нифа пересчитала дважды. — Всё верно. — Забирайте и уходите. Она взяла монеты. — Спасибо. Продавец отвернулся. Нифа подождала. Он почувствовал её взгляд и снова повернулся. — Что ещё? — Я сказала спасибо один раз. — И? — Значит, просто довольна. — Прекрасно. — А если бы вы вернули полную сумму, я сказала бы два раза. — Уходите. Йонас взял её под локоть. — Думаю, здесь наша переговорная позиция исчерпана. Они отошли от палатки. Нифа несколько раз оглянулась на ящик. — Ты ему соврал. — Где именно? — Про реликвии. Про человека, изменившего историю. Про флягу. — Эрен её держал? — Да. — Историю изменил? — Да. — Фляга могла принадлежать офицеру? — Теоретически. — Значит, я не солгал. Я просто расположил факты в выгодном порядке. Нифа нахмурилась. — Абель бы это не одобрил. — Поэтому хорошо, что он не пришёл. — Я ему расскажу. Йонас остановился. — Зачем? — Чтобы он проверил твои слова. — Нифа, в некоторых разговорах проверка мешает красоте. — Это неправда. — Именно. Они продолжили идти вдоль рядов. — Спасибо, — сказала Нифа. Йонас посмотрел на неё. Она добавила: — Спасибо. — Два раза? — Я очень довольна. Он улыбнулся. — Тогда купишь мне что-нибудь поесть. — Почему? — За помощь. — Но я уже поблагодарила тебя два раза. — Это только эмоциональная оплата. Нифа задумалась. — Такой не бывает. — Бывает. — Абель сказал бы, что нет. — Абеля здесь нет. Из-за ближайшего прилавка раздался короткий голос: — Есть. Йонас замер. Абель стоял у лавки с металлическими деталями и держал в руках упаковку гаек. Рядом с ним Кейджи рассматривал железный крюк. Нифа сразу оживилась. — Абель. Мы вернули вещи. — Вижу. — За три четверти цены. — Хорошо. Йонас посмотрел на него. — Ты давно здесь? — Достаточно. — Что именно слышал? — Всё. Кейджи поднял крюк. — Особенно часть про эмоциональную оплату. Я уже собирался внедрить её в бухгалтерию корпуса. Нифа посмотрела на него. — Это возможно? — Нет, — сказал Абель. Она кивнула. — Я так и думала. Йонас вздохнул. — Теперь я понимаю, почему рядом с тобой шутки живут так недолго. Абель протянул Нифе гайки. — Пятьдесят. Она приняла упаковку. — Спасибо. Потом добавила: — Спасибо. Абель кивнул. — Очень довольна. — Да. Кейджи посмотрел на Йонаса. — Тебе тоже нужно сказать два раза. Иначе не засчитается. — Я рискну жить без подтверждения. Нифа взглянула на него. — Тогда ты просто недоволен? — Я начинаю понимать Абеля. — Не понимаешь, — сказал Абель. Йонас посмотрел на него. — Спасибо. Абель молчал. — Спасибо. — Не поможет. Кейджи усмехнулся. — Поздравляю. Тебе официально отказали в возврате разговора. Нифа посмотрела на него. — Разговоры тоже возврату не подлежат? Абель ответил раньше: — Нет. — Хорошо. Она крепче прижала к себе упаковку гаек и пошла дальше. Йонас посмотрел ей вслед. — Она правда милая. — Да, — коротко сказал Абель. Кейджи повернулся к нему. — Один раз. Абель посмотрел на него. — Очень. И пошёл за Нифой. Кейджи и Йонас несколько секунд молча смотрели ему вслед. — Он сказал без второго раза, — заметил Йонас. — Ему можно, — ответил Кейджи. — Поедим? — Давай.