Часть 12

Они устроились у капота «Импалы», дожидаясь, пока Джон закончит обход дальнего края поля. Ночь в Айове оказалась куда холоднее, чем можно было ожидать днем: густой воздух пропитался запахами влажной земли и созревающей кукурузы. Двигатель шестьдесят седьмого года уже остыл, но металл всё еще отдавал едва уловимым, уютным теплом. Стаилз сидел на корточках, задумчиво ковыряя палкой рыхлую почву возле отпечатка лапы. Голова всё еще неприятно ныла, но боль наконец стала терпимой, позволяя мыслям течь свободнее. Он приподнял ветку, еще раз изучил след и с максимально серьезным видом произнес: — Ладно. У меня есть три рабочие гипотезы. Сэм присел рядом, в его голосе послышалась привычная ирония: — Уже боюсь спрашивать. — Гипотеза первая: перед нами мутировавшая коза, — Стаилз сделал значительную паузу. Сэм недоуменно моргнул: — Коза? Серьезно? — Именно. Очень злая и очень целеустремленная коза. С четырьмя глазами, для панорамного обзора. Сэм коротко хмыкнул, признавая полет фантазии: — Звучит крайне убедительно. — То-то же, — Стаилз важно кивнул. — Вторая версия: это секретный правительственный эксперимент. Ты видел эти лапы? Там в каждую вложено минимум по три федеральных гранта. Сэм фыркнул, ведя лучом фонаря по следу, и с любопытством уточнил: — А какая третья? Стаилз наклонился почти к самой земле, прищурился и заговорщицким тоном выдал: — Я всё-таки голосую за демонического енота-переростка. Сэм на секунду завис, переваривая услышанное, а затем тихо рассмеялся — это был скорее короткий, облегченный выдох, чем полноценный смех. Стаилз с интересом наблюдал за его реакцией. — Что не так? — спросил он. — Ничего, — Сэм покачал головой, всё еще улыбаясь. — Просто обычно ты шутишь немного иначе. Стаилз мгновенно насторожился, пытаясь нащупать границу образа: — И как же я шучу «обычно»? — Ну… грубее, что ли, — Сэм пожал плечами, подбирая слова. — В твоем юморе всегда больше едкого сарказма. А сейчас это больше похоже на… не знаю. Стаилз быстро нашелся, списывая всё на проверенное оправдание: — Считай, что сегодня у меня спецверсия «юмор после сотрясения». — Очень на то похоже, — усмехнулся Сэм, снова возвращаясь к делу и внимательно изучая отпечатки. — Но расстрою тебя: это не коза и не енот. — Жалею и глубоко разочарован, — картинно вздохнул Стаилз. Сэм поднялся на ноги, его взгляд стал сосредоточенным и жестким: — Скорее всего, мы имеем дело с ругару. Стаилз вскинул голову, не скрывая искреннего любопытства, и переспросил: — Это… что еще за зверь? Сэм замер и посмотрел на него с таким видом, будто «Дин» внезапно забыл алфавит. — Ты сейчас серьезно? — Просто проверяю твою бдительность, — Стаилз быстро пожал плечами, стараясь сохранить невозмутимый вид. Сэм лишь подозрительно прищурился, выдав скептическое «угу», но всё же пустился в объяснения. Из его слов выходило, что ругару — это человек, пораженный жуткой наследственной жаждой, который, однажды отведав человечины, окончательно превращается в монстра. Стаилз понимающе кивнул, отряхивая ладони от налипшей земли. — Отлично. Людоед-перевертыш, почему бы и нет. Вполне в духе этой недели. Сэм внезапно замолчал и принялся внимательно изучать лицо брата. — Знаешь, ты сегодня реально задаешь гораздо больше вопросов, чем обычно. Стаилз слегка склонил голову набок, ловя его взгляд: — И что, ты против? Сэм на мгновение задумался, после чего едва заметно пожал плечами. — Нет, — он снова улыбнулся, и на этот раз его улыбка была короткой, но на редкость искренней. — Просто… обычно ты вообще не слушаешь мои ответы. Стаилз замер на секунду, переваривая эту характеристику настоящего Дина, а затем тихо фыркнул, возвращаясь к машине. — Сэм. — М? — Если бы я тебя не слушал, я бы никогда не узнал про существование демонического енота. Сэм покачал головой, всё еще не в силах сдержать улыбку. — Но это же была твоя собственная теория! — Верно, — Стаилз важно кивнул, открывая дверцу «Импалы», — но ты ведь не отверг её окончательно, а значит, в ней есть зерно истины. И тут Сэм рассмеялся — уже по-настоящему, в голос, отбрасывая на мгновение всю тяжесть их ночного дежурства. Стаилз удовлетворенно отметил этот момент про себя. «Хорошо, — подумал он, — по крайней мере, младший брат понимает мой юмор». Это была маленькая, но очень важная победа в его новой, запутанной жизни.