Часть 24

Холодный ночной воздух не принес ожидаемого облегчения, хотя Стаилз очень на это рассчитывал. Он надеялся, что темнота выветрит из головы чужое лицо, чужую улыбку и этот пронзительный взгляд, но вместо этого образы стали только отчетливее и болезненнее. Стаилз тяжело оперся ладонями о холодный капот «Импалы» и зажмурился, до боли сжимая пальцы. «Это не она», — упрямо повторял он про себя, словно пытаясь заклясть реальность, но мозг уже окончательно предал его, подсовывая обрывки воспоминаний из другой жизни. Перед глазами вновь возник ночной лес, запах крови и тот самый последний вдох, когда Эллисон Арджент улыбалась ему сквозь невыносимую боль, шепча, что всё хорошо. Грудь сдавило так сильно, будто кто-то затянул невидимый ремень, лишая возможности дышать. Стаилз до сих пор не простил себе тот день: он винил себя за то, что не просчитал ходы врага, не оказался на долю секунды быстрее и вообще допустил саму возможность такой развязки. Увидев в Джо Харвелл ту же самую искру — ту же упрямую, фаталистичную готовность идти до самого конца, — он вновь ощутил этот липкий, парализующий страх. Он слишком хорошо знал: такие девушки не созданы для того, чтобы просто стоять за барной стойкой. Они рождены для боя, и, как правило, они умирают в нем пугающе красиво. — Ты там жив? — негромко спросил Сэм, не пытаясь нарушить личное пространство брата. Стаилз продолжал смотреть в пустоту перед собой, лишь коротко бросив в ответ: — Да. Просто... нужно было немного продышаться. Сэм не стал давить или засыпать его вопросами, что в сложившейся ситуации казалось почти милосердием. Он просто замер рядом, прислонившись к крылу «Импалы», и погрузился в созерцание ночной улицы, давая брату столько времени, сколько тому требовалось. Стаилз сделал медленный, осознанный выдох, пытаясь унять дрожь в пальцах. Он отчетливо понимал: нельзя позволять теням прошлого управлять его новой реальностью. Это была не Айова, не Бейкон Хиллс и точно не та старая трагедия. Если он проторчит здесь еще дольше, это будет выглядеть не просто странно, а пугающе подозрительно даже для привыкшего ко всему Сэма. Стаилз привычным движением провел ладонью по лицу, стирая остатки слабости. Тело Дина Винчестера умело держать маску безупречно — ему оставалось лишь привычно её надеть, скрыв всё лишнее за броней напускной уверенности. — Ладно, — выдохнул он, принимая решение. Сэм вопросительно вскинул голову: — Ладно что? Стаилз выпрямился, расправив плечи, и поймал в отражении стекла свой собственный, теперь уже абсолютно спокойный взгляд. — Пойдем обратно, — твердо произнес он. Сэм подозрительно прищурился, пытаясь разглядеть подвох в этой внезапной перемене. — Ты точно в этом уверен? Стаилз лишь криво усмехнулся, возвращая на лицо ту самую знакомую маску: — Обижаешь. Я же не могу оставить бедную девушку без своего сокрушительного обаяния. Сэм облегченно хмыкнул, узнавая привычные интонации: — А, ну вот и он. — Кто? — Мой невыносимый брат. Стаилз ничего не ответил, лишь развернулся и направился к бару. Его шаги были ровными и спокойными, а движения — скупыми и точными. Только где-то глубоко внутри всё еще ныла тихая, затаенная боль, но теперь она была надежно спрятана под слоями чужой харизмы. Когда он толкнул дверь и шум заведения снова накрыл его с головой, Стаилз был полностью готов доиграть эту роль до конца.