Часть 30

Сэм отправил ту последнюю заявку и, вопреки ожиданиям, почти сразу перестал о ней думать. Конечно, это было не совсем так: иногда вязкое беспокойство всё же настигало его в те моменты, когда он в очередной раз проверял почту в безликих мотелях или когда пачка конвертов со штампами отказов пополнялась новым листком. Но где-то в глубине души он больше не питал иллюзий и по-настоящему уже ни на что не надеялся. Он просто сделал это, потому что в тот вечер Дин сидел рядом, сосредоточенно стуча по клавишам его ноутбука. Брат яростно ругался на сухие канцелярские формулировки и то и дело бросал короткое: «Не ной, Сэмми. Пиши нормально, как человек». И почему-то именно тогда Сэму стало легче. Дело было вовсе не в уверенности, что на этот раз всё обязательно получится. Просто сам факт того, что Дин не дал ему сдаться в тот момент, когда опустились руки, оказался для него гораздо важнее любого положительного ответа из университета. Они осели в каком-то богом забытом мотеле в Колорадо. Охота на ферме затянулась до глубокой ночи, и Сэм вернулся в номер выжатым как лимон: злым, перепачканным в саже и совершенно не расположенным к какому-либо умственному труду. Проверка почты в такие моменты казалась бессмысленной пыткой, но многолетняя привычка оказалась сильнее усталости. Он открыл ноутбук, дожидаясь, пока страница загрузится через полуживой модем. Среди гор мусора и рекламных рассылок сиротливо белело одно-единственное письмо от университета. Сэм тяжело вздохнул, предвкушая очередную порцию вежливого сочувствия, и пробормотал под нос короткое: «Ну, давай, добивай». Он не спешил кликать по ссылке. Сначала Сэм медленно потянулся за кружкой с остывшим кофе, сделал долгий, невкусный глоток и только после этого решился открыть сообщение. Его глаза лениво скользнули по первым строчкам, но уже на второй секунде он нахмурился. Он перечитал абзац еще раз, затем — третий, пока смысл слов наконец не пробился сквозь пелену усталости. Stanford University. «Рады сообщить...», «ваше зачисление...», «полная академическая стипендия...». Сэм замер, не в силах отвести взгляд от мигающего курсора. Мир вокруг сузился до размеров экрана, а время просто перестало существовать. Спустя бесконечно долгую паузу он наконец обрел голос и тихо позвал брата. Из ванной, сквозь шум льющейся воды, донеслось глухое «М?», на что Сэм, едва переводя дыхание, попросил: — Дин, просто подойди сюда. Вода в кране мгновенно смолкла, и в наступившей тишине мотеля отчетливо послышались шаги Стаилза. Через секунду Дин вышел, вытирая руки полотенцем. — Что случилось? Сэм просто повернул ноутбук. Дин наклонился, быстро пробежал глазами текст и коротко кивнул. — Ну. Я же говорил. Сэм моргнул, переводя взгляд с экрана на брата и обратно. — Подожди. Дин, подожди. Как? Дин лишь безразлично пожал плечами: — Ты умный, у тебя отличные оценки, и ты написал нормальное эссе. Чего ты ждал? Сэм покачал головой, не в силах скрыть дрожь в голосе: — Нет. Посмотри внимательнее. Это полная стипендия. Я даже не подавал на такую программу. — Подавал, — отрезал Дин. — Нет. — Подавал. — Да нет же! Сэм лихорадочно открыл письмо снова и замер. В самом низу страницы шел абзац о дополнительной финансовой поддержке на основании особого академического эссе. Сэм медленно повернул голову к брату, который уже устроился на краю кровати. — Дин. — М? — Ты редактировал моё эссе. Ты его фактически переписал. — Я его немного улучшил, — фыркнул Дин. Сэм долго и пристально смотрел на него, пытаясь осознать масштаб случившегося. — Как ты это сделал? — Люди любят честность, Сэмми, — Дин снова пожал плечами. — Ты что, написал им про охоту? — Ну, скажем так, я добавил немного контекста. Сэм открыл файл с черновиком и быстро пробежал его глазами. Только теперь он понял, что именно сделал брат. Там не было ни слова о монстрах или нечисти, но там было всё остальное: бесконечные дороги, груз ответственности, умение защищать тех, кто слабее, и горькая правда о том, как приходится взрослеть гораздо раньше срока. Сэм медленно закрыл крышку ноутбука, всё ещё не веря в реальность происходящего. — Дин. — М? — Я действительно поступил. Дин просто кивнул: — Ага. Глядя на брата, Сэм чувствовал себя абсолютно счастливым, но сильнее всего его грело даже не зачисление. Его грело осознание того, что Дин — этот ворчливый, жесткий старший брат — верил в него гораздо больше, чем он сам когда-либо осмеливался.