Договор

Её усмешка была холоднее лесного ветра. «Достойным?» Ника прикусила губу, ощущая на коже жгучую память его начинается -Достойным бывает только тот, кто не боится быть по-настоящему плохим. Ты готов на это, охотник? Она исчезла, оставив в воздухе запах колдовства и секса. А Харви остался сидеть на холодной земле, чувствуя, как в нём пульсирует незнакомая, тёмная сила — и всепоглощающий стыд. Он не был собой в ту секунду, когда рвал её блузку. Или это и был его истинный лик? Дома, в своей комнате, Ника сбросила одежду и уставилась на отражение в тёмном окне. Её тело, отмеченное его яростью, горело. Рука скользнула вниз сама, повинуясь навязчивому воспоминанию: его сдавленное рычание, боль, смешавшаяся с диким наслаждением, чувство абсолютной власти в тот миг, когда он вошёл в неё. Она представляла его другим — в чёрной коже, с взглядом, лишённым сожалений, таким же безжалостным, как её собственное сердце. Её пальцы двигались в такт этому жестокому фантазму. Он должен был сломаться, чтобы стать сильнее. И она с наслаждением будет наблюдать за этим падением. На следующее утро она ждала его у старых ворот школы. Бросила к его ногам свёрток. — Надень. Сегодня твоя старая жизнь умирает. В свёртке лежала косуха. Символ превращения. Её изумрудные глаза светились азартом чистого творения. Она создавала монстра по своему образу и подобию, и первая глава начиналась сейчас. Харви взял кожаную куртку. Тяжёлую, чужую. Он чувствовал на себе взгляды проходящих одноклассников. Где-то в толпе могла быть Розалинд. Пусть видит. Пусть боится. Внутри всё сжалось в ледяной ком. Он натянул косуху, и ткань хрустнула, будто вторая кожа. Это был панцирь. Доспехи для той войны, которую Ника объявила миру от его имени. — Ну что, — она облизнула губы, оценивая взглядом его новую кожу. — Поехали? Твой первый урок начинается.