Колючка из Нижних Котлов

В деревне Нижние Котлы знали две вещи: что у деда Максимилиана самая тяжелая рука в округе, и что его внучка Леона — это ходячая катастрофа с рыжим хвостом. — Леона! Мать твою за ногу, ты зачем парню нос расквасила?! — кричала соседка, подпирая бока. Леона, невысокая, едва достающая соседке до плеча, спокойно вытерла тыльной стороной ладони разбитую губу. Её рыжие волосы, обычно заплетенные в толстенную косу до самых бедер, сейчас растрепались, а веснушки на носу пылали так же ярко, как и её гнев. — А чего он за руки хватает? — огрызнулась девушка, поправляя перекошенную рубаху. — Я ему не корова на ярмарке, чтобы меня за локти щупать. В следующий раз вообще ухо откушу, пусть знает, как к внучке генерала лезть. — Генерала! — фыркнула соседка. — Дед твой во дворце паркет топчет, а ты тут в навозе ковыряешься и парней калечишь. В двадцать два года ни мужа, ни стыда! Леона только хмыкнула. Муж ей был нужен так же сильно, как собаке пятая нога. После смерти родителей дед стал для неё всем: и отцом, и матерью, и строгим командиром. Он научил её не только грамоте, но и тому, как правильно бить в челюсть, если слова не помогают. «Мир — это война, Леона, — говаривал он. — Либо ты строишь оборону, либо тебя захватывают». Она зашагала к своему домику на краю деревни, на ходу отряхивая пыль с юбки. Внутри её ждал сюрприз — на столе лежал запечатанный конверт с королевским гербом. — Ну надо же, дед сподобился, — пробормотала она, вскрывая письмо ножом для чистки картошки. «Леона, егоза ты эдакая. Собирай свои манатки. Король устраивает грандиозный бал в честь помолвки принца Лиама. Я выбил тебе приглашение. Хватит тебе кур пугать, пора и на столицу посмотреть. Экипаж будет на рассвете. И ради всего святого, отмой веснушки и не вздумай брать с собой свой кастет». Леона перечитала письмо трижды. — Бал? Помолвка какого-то там Лиама? — Она посмотрела на свои ладони, огрубевшие от работы в огороде. — Деда, ты там совсем на службе рассудок потерял? Я же там всех этих разодетых куриц перекусаю. Но дед был единственным родным человеком, и его просьба была законом. Весь вечер Леона, ругаясь на чем свет стоит, паковала старый сундук. Рядом с единственным приличным платьем, которое чудом сохранилось в сундуке матери, она всё-таки аккуратно пристроила складной нож и мешочек с острым перцем — на случай, если городские кавалеры окажутся слишком настырными. Путь до столицы занял три дня, и к моменту, когда карета въехала в ворота дворца, Леона была злая, как голодный волк. Корсет, в который её затянули горничные деда сразу по прибытии, казался ей пыточным инструментом. — Дыши, Леона, просто дыши, — шептала она себе, глядя в зеркало. Из отражения на неё смотрела незнакомка. Маленькая, хрупкая, в нежно-зеленом платье, которое подчеркивало её огненные волосы. Если бы не дерзкий взгляд и шрам на костяшках пальцев, её можно было бы принять за нежную лесную фею. — Ну что, рыжая, — сказала она своему отражению. — Пойдем посмотрим на этих принцев. Надеюсь, они не такие скучные, как о них пишут в газетах. Огромный зал дворца сиял золотом и свечами. Леона шла рядом с дедом, который гордо вышагивал в парадном мундире. — Улыбайся, — шепнул он ей сквозь зубы. — И не трогай вилки, пока не увидишь, что делают остальные. — Деда, если я буду улыбаться сильнее, у меня лицо треснет, — так же тихо ответила она. На возвышении стояли они — три брата, три принца. Леона сразу приметила Гарольда. Высокий, черноволосый, с глазами цвета грозового неба. Он стоял со своей невестой и выглядел как статуя — безупречный, холодный и до ужаса воспитанный. «Слишком правильный, — подумала Леона. — Наверняка даже спит по уставу». Рядом сиял Лиам — виновник торжества. Статный красавец, чьи серые глаза лучились таким обаянием, что девицы вокруг буквально задыхались. Он улыбался всем и сразу, явно наслаждаясь своим положением «главного приза», хотя сегодня этот приз официально отдавали другой. И, наконец, Леон. Наследник. Он сидел в кресле, развалившись так, будто ему было глубоко плевать на всё происходящее. Черные волосы в беспорядке, глаза серо-зеленые, колючие. Он что-то язвил на ухо слуге, и тот бледнел на глазах. Леона почувствовала, как внутри закипает привычное раздражение. Избалованный мальчишка. Ей стало тесно. Шум, запах пудры и потных тел дворян давили на виски. — Я выйду на балкон, — бросила она деду и, не дожидаясь ответа, юркнула в сторону террасы, подальше от музыки и фальшивых улыбок. Она прислонилась к каменным перилам, жадно вдыхая ночной воздух, и наконец-то позволила себе выругаться вслух: — Проклятое платье... Проклятые принцы... Чтоб я еще раз согласилась на эту каторгу! — Полностью согласен. Сборище идиотов в напудренных париках, не правда ли? — раздался резкий, насмешливый голос из темноты. Леона вздрогнула и резко обернулась. На парапете, беспечно свесив ногу, сидел Леон. Он рассматривал её с ленивым интересом, и его взгляд остановился на её веснушчатом лице и копне рыжих волос. — О, — он усмехнулся, спрыгивая на пол. — А ты что за мелкая морковка? Тебя из какого огорода выкопали? Леона прищурилась. Перчинка внутри неё радостно встрепенулась. — Из того самого, в котором закапывают таких самодовольных индюков, как ты, — отрезала она, подбоченившись. — Ты что, потерялся, «Ваше Высочество»? Мамка забыла за ручку в зал отвести? Леон замер. Улыбка медленно сползла с его лица, сменившись выражением крайнего изумления, смешанного с яростью. Никто и никогда не разговаривал с ним в таком тоне. — Ты хоть знаешь, КТО я? — он сделал шаг к ней, нависая всей своей мощью. — Знаю, — Леона даже не моргнула. — Ты тот самый принц Леон, про которого говорят, что у него характер кислее старого лимона. И знаешь что? Газеты не врут. В эту секунду в воздухе будто проскочила искра. Леон смотрел на неё, не зная, то ли приказать страже бросить её в темницу, то ли... рассмеяться от такой неслыханной дерзости. Она была крошечной, но в её глазах горел такой пожар, какого он не видел у самых знатных дам королевства. — А ты остра на язык, рыжая, — процедил он, придвигаясь еще ближе. — Интересно, насколько быстро ты замолчишь, если я прикажу тебя высечь? — Попробуй, — Леона хищно улыбнулась и незаметно нащупала в складках юбки мешочек с перцем. — Но учти, я кусаюсь. И дед мой тебе потом твою корону в одно место засунет. Леон замер, на мгновение опешив. Его серо-зеленые глаза потемнели, становясь похожими на мутную воду в шторм. Он привык, что девушки при встрече с ним либо краснеют, либо лебезят, пытаясь заслужить благосклонный кивок наследника. А эта... эта мелкая девчонка с лицом, усыпанным веснушками, смотрела на него так, будто он был назойливым сорняком на её грядке. — Ты... — Леон выдавил смешок, в котором не было ни капли веселья. — Ты хоть понимаешь, что за одно упоминание моей короны в таком контексте я могу стереть тебя в порошок? Кто твой дед? Конюх? Или он чистит дымоходы в западном крыле? — Мой дед чистит это королевство от таких, как ты, когда враг стоит у ворот, — Леона сделала шаг вперед, сокращая дистанцию до опасного минимума. Из-за разницы в росте ей пришлось задрать голову, но это не лишило её взгляда веса. — Его зовут генерал Максимилиан. И если ты решишь меня «стереть», советую сначала написать завещание. Деда очень не любит, когда трогают его вещи. Особенно те, что могут дать сдачи. Леон прищурился. Имя генерала заставило его чуть поостыть — Максимилиана уважал даже его отец-король. Но уязвленное самолюбие требовало реванша. — Так ты, значит, та самая «внучка из провинции», про которую старик прожужжал все уши моему отцу? — Леон окинул её новым, оценивающим взглядом, задержавшись на рыжих волосах, что в лунном свете казались раскаленной медью. — Знаешь, на бумаге это звучало изящнее. А в реальности... ты пахнешь не духами, а сеном и упрямством. — А ты пахнешь самодовольством и дешевым вином, хотя оно наверняка стоит целое состояние, — парировала Леона. — И знаешь что, наследничек? Твой брат Лиам хотя бы старается выглядеть прилично на своей помолвке. А ты сидишь тут в темноте, как сыч, и кидаешься на людей. Тебе что, конфету в детстве не додали? Леон открыл рот, чтобы выдать какую-нибудь особенно едкую гадость, но в этот момент тяжелые бархатные шторы, ведущие в зал, раздвинулись. На балкон, сияя ослепительной улыбкой, вышел Лиам. Второй принц выглядел безупречно: черный камзол сидел как влитой, а светлые серые глаза искрились весельем. — Леон! Ну сколько можно прятаться? Отец уже спрашивал, не сбежал ли ты... — Лиам осекся, заметив маленькую фигуру в зеленом платье. — О-о-о, а я вижу, ты нашел себе компанию куда интереснее, чем скучные отчеты казначея. Лиам картинно поклонился, мазнув взглядом по Леоне. В его глазах мгновенно вспыхнул азарт охотника, привыкшего к легким победам. — Прекрасная леди, — он сделал шаг к ней, игнорируя перекошенное лицо брата. — Неужели мой несносный брат успел вам нахамить? Прошу, простите его, он просто не умеет обращаться с сокровищами. Позвольте мне загладить его вину танцем? Леона посмотрела на протянутую руку Лиама, потом на взбешенного Леона, который, казалось, сейчас лопнет от злости. — Простите, Ваше Высочество, — Леона одарила Лиама самой колючей из своих улыбок. — Но я не танцую с теми, кто меняет женщин чаще, чем мой дед меняет лошадей в походе. Говорят, от вашей улыбки падают в обморок, но у меня слишком хороший вестибулярный аппарат. Так что тренируйте свое обаяние на ком-нибудь другом. Лиам застыл с протянутой рукой. Его «фирменная» улыбка на секунду дрогнула. — Ты слышал? — Леон вдруг расхохотался, его ярость мгновенно сменилась злорадством. — Она тебя отбрила, Лиам! Кажется, твой «казановский» дар дал осечку. — Заткнись, Леон, — процедил второй принц, но тут же снова посмотрел на Леону, теперь уже с искренним любопытством. — Остра на язык... рыжая... маленькая... Постой, ты — внучка Максимилиана? — Она самая, — буркнула Леона. — И если вы оба закончили меня рассматривать, я пойду. Здесь слишком много принцев на один квадратный метр, у меня начинает кружиться голова от пафоса. Она развернулась, чтобы уйти, но Леон неожиданно схватил её за локоть. — Погоди, «морковка», — в его голосе прорезались опасные нотки. — Мы еще не закончили. Ты оскорбила наследника престола дважды за пять минут. В деревне за такое, может, и хлопают по плечу, а здесь... — А здесь ты ничего мне не сделаешь, — Леона резко вырвала руку. — Потому что вон там стоит мой дед и внимательно смотрит в эту сторону. И если он увидит, что ты меня задираешь, он вспомнит, как учил тебя фехтованию. И поверь, в этот раз он не будет использовать тренировочный тупой клинок. Она гордо вскинула подбородок и, шурша тяжелым шелком юбки, скрылась за шторами, оставив двух братьев стоять в недоумении. — Леон... — Лиам первым нарушил тишину, потирая подбородок. — Кажется, этот год в столице будет очень... перченым. — Я эту девчонку из-под земли достану, — прошипел Леон, глядя вслед Леоне. — Она у меня еще поклонится. Лично. — Ну-ну, — усмехнулся Лиам. — Ставлю десять золотых, что скорее ты начнешь носить чепчик, чем она присядет в реверансе. На следующее утро замок напоминал растревоженный муравейник. Подготовка к помолвке Лиама шла полным ходом, но для Леоны праздник закончился, не успев начаться. — Живее, Леона! Король не любит ждать, а принцы — тем более, — дед Максимилиан, звеня орденами, нетерпеливо расхаживал по коридору гарнизонного крыла. — Деда, если я пойду быстрее в этих туфлях, я приеду к королю на носу! — огрызнулась девушка, пытаясь совладать с подолом платья, который казался ей тяжелее кавалерийского седла. Они вошли в малую приемную залу, где обычно собирались только члены королевской семьи. И, конечно же, «святая троица» была в сборе. У окна стоял Гарольд. Старший принц выглядел так, будто сошел с парадного портрета: его черные волосы были безупречно уложены, а серые глаза, холодные, как мокрый асфальт, внимательно изучали какой-то документ. Рядом с ним стояла его невеста — высокая, бледная и такая же изящная, как фарфоровая ваза. Лиам вальяжно развалился в кресле, вертя в руках бокал. Завидев Леону, он подмигнул ей, отчего та лишь сильнее сжала кулаки. А Леон... Леон стоял у камина, скрестив руки на груди. Как только Леона вошла, его серо-зеленые глаза вспыхнули недобрым азартом. Он явно не забыл вчерашний балкон. — Ваше Величество, — дед низко поклонился королю, сидевшему во главе стола. — Моя внучка, Леона. Король, пожилой, но крепкий мужчина, с интересом оглядел девушку. — Так вот ты какая, колючка Максимилиана. Слышал, ты вчера уже успела познакомиться с моими сыновьями? — Познакомиться — это мягко сказано, отец, — подал голос Леон, делая шаг вперед. — Эта... леди... считает, что правила приличия созданы не для неё. Она позволила себе такие высказывания, за которые в военное время полагается гауптвахта. Леона почувствовала, как внутри закипает «перчинка». Она не стала дожидаться, пока дед её защитит. — Ваше Величество, в военное время также полагается не разевать рот, если не можешь сказать ничего дельного, — звонко произнесла она, глядя королю прямо в глаза. — Принц Леон вчера первым начал соревнование в остроумии. Я просто приняла вызов. Гарольд оторвался от бумаг и впервые посмотрел на Леону. Его взгляд был тяжелым и оценивающим. — Характер — это хорошо для солдата, но опасно для придворной дамы, — сухо заметил он. Его голос звучал как скрип металла. — Леон, возможно, был резок, но ты должна знать свое место. — Мое место там, где я стою, Ваше Высочество, — отрезала Леона, и дед Максимилиан только крякнул, понимая, что дипломатия провалилась. — И если мое место кому-то не нравится, он всегда может попробовать меня подвинуть. Леон внезапно хищно улыбнулся. — О, я как раз об этом думал. Отец, раз уж генерал Максимилиан так хвалил её навыки... почему бы не приставить её к нашему гарнизону на время торжеств? Пусть посмотрит, как живут настоящие военные, а не деревенские забияки. Король усмехнулся, поглаживая бороду. — Отличная идея. Леон, ты как раз жаловался, что твои адъютанты слишком мягкотелые. Пусть Леона поможет тебе с тренировками гвардейцев. Посмотрим, кто из вас быстрее выдохнется. Леона и Леон переглянулись. В воздухе буквально запахло порохом. — С удовольствием, — прошипел Леон, склоняясь к её уху так, чтобы слышала только она. — Теперь ты в моем ведомстве, «морковка». Приготовься: я устрою тебе такую жизнь, что деревня покажется тебе раем. — Смотри, как бы я не устроила тебе такую тренировку, что ты в свой трон по частям садиться будешь, — шепнула она в ответ, сверкнув глазами. Лиам весело рассмеялся, предвкушая зрелище, а Гарольд лишь тяжело вздохнул, понимая, что мир во дворце только что окончательно рухнул. На следующее утро дворцовый плац встретил Леону прохладным туманом и лязгом железа. Она сменила ненавистное платье на свои старые, поношенные, но такие удобные кожаные штаны и простую рубаху, перехваченную широким ремнем. Волосы она заплела в тугую, тугую косу, которая теперь не мешала движениям, а висела за спиной увесистым рыжим канатом. Леон уже был там. Он выглядел раздражающе великолепным в своем тренировочном доспехе: черный нагрудник, высокие сапоги и меч, который он лениво вращал в руке. Вокруг замерли гвардейцы, предвкушая зрелище. — О, глядите-ка, — Леон громко рассмеялся, завидев ее. — Наша сельская девица решила, что если наденет штаны, то сразу станет солдатом. Ты в этом наряде еще меньше, чем вчера. Тебя из-за щита-то видно будет? — Мал золотник, да вонюч, — буркнула Леона, выходя на середину круга. — То есть, я хотела сказать — дорог. Но для тебя, Ваше Высочество, я буду именно тем, что плохо пахнет и не отмывается. Гвардейцы прыснули. Леон помрачнел. — Хватит чесать языком. Уговор был такой: ты показываешь, на что способна, или отправляешься на кухню чистить котлы до конца месяца. Выбирай оружие. Леона оглядела стойку. Тяжелые двуручные мечи ей были не по руке. Она выбрала короткий пехотный клинок и... обычную деревянную палку, которую гвардейцы использовали для отработки ударов. — Палка? — Леон поднял бровь. — Ты собираешься гонять меня, как гуся в огороде? — Именно. Гуси хотя бы шипят грозно, а ты только павлиньи перья распускаешь, — Леона встала в стойку. Маленькая, юркая, она казалась почти невесомой. — Ну, держись, — процедил Леон и сделал резкий выпад. Он был силен и быстр, но его движения были... академичными. Он бил так, как учили мастера фехтования. Леона же двигалась так, как учили в лесу и в драках за амбаром. Когда Леон нанес мощный удар сверху, она не стала блокировать его — она просто присела, и тяжелый меч принца со свистом рассек воздух над ее головой. В следующую секунду Леон почувствовал резкий, унизительный удар деревянной палкой по мягкому месту. — Один — ноль в пользу деревни! — весело выкрикнула Леона, отскакивая в сторону. — Ах ты... — Леон развернулся, его лицо пылало от гнева и стыда. — Это была случайность! — Случайность — это когда ты в штаны на балу наложишь, а это — тактика! — парировала она. В этот момент на галерее, выходящей на плац, показались Гарольд и Лиам. Старший принц наблюдал за этим с неодобрением, сложив руки на груди. — Леон позорит честь мундира, — сухо бросил Гарольд. — Связаться с девчонкой и проигрывать ей... — Зато посмотри, как он оживился! — Лиам, напротив, едва не аплодировал. — Она заставила его вспотеть. А ведь его еще ни один учитель не мог заставить даже челку поправить. На плацу тем временем становилось жарко. Леон перестал играть. Он начал наступать всерьез, используя свое преимущество в росте и силе. Он прижал Леону к самой кромке круга. — Всё, рыжая, приперли тебя! — выдохнул он, занося меч для решающего (но осторожного) удара. Леона хитро прищурилась. Когда его клинок пошел вниз, она резко дернула за свою длинную косу, перебрасывая её вперед, как хлыст. Леон на мгновение инстинктивно зажмурился, ожидая удара по лицу рыжими волосами, и этого мига ей хватило. Она поднырнула под его руку и... подставила ему подножку. Принц, потеряв равновесие от собственного замаха, с грохотом повалился в пыль, проехавшись по земле своим дорогим нагрудником. Тишина на плацу стала оглушительной. Леона подошла к лежащему принцу, приставила кончик своей деревянной палки к его горлу и невинно улыбнулась. — Кажется, Ваше Высочество, вы сегодня решили пообедать землей. Сказать кузнецу, чтобы почистил вам доспех, или сами справитесь? Леон лежал, глядя на нее снизу вверх. Пыль попала ему в рот, волосы растрепались, но в его серо-зеленых глазах на секунду, помимо ярости, промелькнуло нечто новое. Изумление. И странный, почти безумный интерес. — Ты... ты хоть понимаешь, что я тебя за это убью? — прохрипел он, но в его голосе уже не было прежней брезгливости. — Сначала встань, Ваше Высочество, — Леона протянула ему руку, ту самую, с мозолями и ссадинами. — А то сверху вниз командовать удобно, а из пыли — как-то не солидно Леон замер, глядя на протянутую маленькую ладонь. Секунду казалось, что он сейчас ударит по ней, но принц лишь злобно фыркнул и, проигнорировав помощь, вскочил на ноги сам, отряхивая пыль с королевского камзола. — Помощь оставь своим деревенским кавалерам, — прошипел он, вплотную подходя к Леоне. Теперь, когда он стоял так близко, она чувствовала жар, исходящий от его тела после схватки. — Ты победила только потому, что я... я не привык бить женщин. — Ой, да неужели? — Леона картинно приложила руку к груди. — А я-то думала, это твоя челюсть так громко клацнула о землю из-за твоей природной грации. Гвардейцы вокруг едва сдерживали смех, прикрываясь щитами. Леон обвел их яростным взглядом, и смешки мгновенно затихли. В этот момент к ним спустились старшие братья. — Это было... поучительно, — голос Гарольда прозвучал как удар хлыста. Он подошел к Леоне, возвышаясь над ней, словно скала. Его глаза цвета мокрого асфальта смотрели холодно и строго. — Твои методы грязные, девушка. В армии есть понятие чести. Подножки и использование волос — это уличная драка, а не военное искусство. — Честь не поможет, когда тебе в подворотне горло перережут, Ваше Высочество, — Леона ни капли не смутилась под тяжелым взглядом будущего короля. — Мой дед говорит: «Мертвый герой — это просто хороший памятник, а живой солдат — это победа». Гарольд поджал губы, явно недовольный такой философией, но промолчал. Лиам же, напротив, буквально сиял. Он обошел Леону по кругу, бесцеремонно разглядывая её растрепанную косу. — А мне нравится! — воскликнул Лиам. — Леон, ты только посмотри: она не только остра на язык, но и кусается больно. Гарольд, не будь таким сухарем. Девушка просто показала нашему наследнику, что мир не ограничивается учебниками по тактике. Лиам внезапно сократил дистанцию и, понизив голос до бархатного шепота, обратился к Леоне: — Слушай, Перчинка... Раз уж ты так лихо разделываешься с принцами на плацу, может, покажешь мне пару приемов в частном порядке? Обещаю, я буду куда более... покладистым учеником, чем мой брат. Леон резко шагнул между ними, отталкивая Лиама плечом. — Сгинь, Казанова. У тебя невеста через три дня приезжает, вот на ней свои приемы и отрабатывай. А эта... рыжая катастрофа — моё наказание. Отец поручил её мне. — Наказание — это ты для этого королевства, — вставила Леона, вытирая пот со лба. — Так что дальше? Будем еще пыль глотать или ты пойдешь плакаться портному, что я тебе доспех поцарапала? Леон медленно повернулся к ней. В его глазах больше не было скуки. Там горел азартный, почти хищный огонек. — Дальше? — он нехорошо ухмыльнулся. — Дальше у нас по расписанию инспекция королевских конюшен. И раз уж ты так любишь «земные» дела, ты пойдешь со мной. Будешь проверять подковы. Лично. — Только если ты сам будешь держать лошадей за хвосты, — парировала Леона, закидывая палку на плечо. — Идем, Наследничек. Покажешь, умеешь ли ты отличать коня от осла, или вы с ним одно лицо. Гарольд проводил их тяжелым взглядом, а Лиам лишь тихо рассмеялся, потирая руки. — Знаешь, брат, — обратился он к Гарольду, — я начинаю думать, что их свадьба была бы самым громким событием в истории... Если, конечно, они не придушат друг друга до алтаря Конюшни встретили их гулким ржанием, запахом сухого овса и тишиной, которая сразу показалась Леоне куда уютнее, чем надушенный воздух дворцовых залов. Она шла впереди, уверенно шагая по проходу, а Леон следовал за ней, всё ещё чувствуя на зубах привкус пыли с плаца. — Ну, и зачем мы здесь, «Ваше Величество»? — Леона остановилась у денника огромного вороного жеребца, который нервно бил копытом. — Решил показать мне, что у тебя есть кто-то еще более упрямый, чем ты сам? — Это Гром, — Леон подошел ближе, и в его голосе впервые прорезалось что-то похожее на уважение. — Он признает только меня. И он, в отличие от гвардейцев, не будет смеяться над твоими шуточками. Если ты такая смелая, попробуй подойти к нему. Леона посмотрела на коня. Жеребец был великолепен — мощная шея, дикий взгляд и норов, который так и брызгал через край. Девушка медленно протянула руку, но не к морде, а к шее, тихо что-то прошептав на деревенском диалекте. Гром внезапно затих и ткнулся мягким носом ей в плечо. — Не может быть... — Леон нахмурился, чувствуя, как его последний оплот превосходства рушится. — К нему никто, кроме конюха и меня, не подходит. — Животные чувствуют гниль, — Леона обернулась к принцу, лукаво прищурившись. — А во мне её нет. Только перца многовато, но им это нравится. А вот ты... ты стоишь тут, весь такой важный, а сам даже не замечаешь, что у коня подпруга перетянута. Леон сделал шаг к ней, оказываясь в тесном пространстве между денником и Леоной. Воздух между ними, казалось, наэлектризовался. — Знаешь, рыжая, — он склонился к её лицу так низко, что она видела каждую золотистую искорку в его серо-зеленых глазах. — У тебя слишком длинный язык для такой маленькой девушки. В другой ситуации я бы нашел способ заставить тебя замолчать. — О, неужели? — Леона не отступила. Она уперлась ладонями в его грудь, чувствуя, как под доспехом учащенно бьется его сердце. — И какой же? Прикажешь отрубить мне голову? Или высечь на площади? Леон молчал. Его взгляд невольно скользнул к её губам, а затем к веснушкам на носу. В его голове пронеслась шальная, абсолютно безумная мысль — просто притянуть её к себе и проверить, насколько сладкой может быть эта колючка. Но характер взял верх. — Я найду способ поизящнее, — прошептал он, внезапно выпрямляясь. — Ты теперь во дворце, Леона. Здесь войны выигрываются не подножками, а терпением. И у меня его больше, чем ты думаешь. — Посмотрим, — Леона поправила свою бесконечную косу и направилась к выходу из конюшни, напоследок обернувшись у самых дверей. — Кстати, Леон... У тебя пятно на штанах. Видимо, пыль с плаца не так легко отряхивается, как твоя спесь. Она исчезла в ярком свете дня, оставив наследного принца стоять в тени конюшни. Леон смотрел ей вслед, сжимая кулаки. Он ненавидел её. Он хотел её прогнать. Но в то же время он впервые за двадцать пять лет почувствовал, что жизнь в этом каменном мешке наконец-то перестала быть скучной. Первый раунд остался за девчонкой из деревни, но война только начиналась.