Невеста с севера и южный темперамент

Прошло три дня. Жизнь Леоны превратилась в бесконечный бег с препятствиями между казармой, конюшней и обеденным залом, где ей приходилось выслушивать наставления деда. Но главной проблемой оставался Леон. Он, кажется, сделал своим личным хобби задачу появляться именно тогда, когда Леона пыталась расслабиться. Утро началось с грохота карет и торжественных фанфар. В столицу прибывала принцесса Изабелла — та самая красавица, на которой планировали женить Лиама. Леона стояла на одной из верхних террас, подальше от официальной делегации. Она снова была в платье — на этот раз темно-синем, которое дед ласково называл «парадной формой для гражданских». Волосы она перехватила серебряной лентой, но рыжие пряди всё равно дерзко выбивались, щекоча щеки. — Любуешься на чужое счастье? — раздался за спиной уже до боли знакомый голос. Леона даже не обернулась. Она знала этот тембр, в котором сквозила вечная насмешка. — Скорее сочувствую бедной девушке, — ответила она, не глядя на Леона. — Приехать в другой край, чтобы выйти замуж за человека, который улыбается каждой юбке... Это сомнительное удовольствие. Принц подошел к ней, опираясь локтями на парапет. Сегодня он был в официальном мундире, застегнутом на все пуговицы, и выглядел непривычно серьезным. — Лиам — лучший из нас в плане обаяния, — буркнул Леон, мельком взглянув на Леону. — Но ты права. Политика — это не про любовь. Это про границы и золото. — Как скучно, — Леона наконец повернулась к нему. — Вы, принцы, живете в золотых клетках. У нас в деревне всё проще: если парень тебе не мил, ты просто даешь ему от ворот поворот. А вы... вы как породистые псы на выставке. Леон резко повернул голову к ней. В его серо-зеленых глазах мелькнула искра раздражения, смешанная с чем-то похожим на зависть. — Не забывайся, «морковка». Этот «пес на выставке» завтра может стать твоим королем. — Вот завтра и приду кланяться. А сегодня у меня выходной от приличий, — Леона показала ему язык и уже собиралась уйти, как вдруг её внимание привлекло нечто странное внизу, в толпе встречающих. Среди гвардейцев, стоявших в оцеплении, один человек вел себя подозрительно. Он не смотрел на принцессу. Его взгляд был прикован к Гарольду, который стоял рядом с королем. Человек медленно опустил руку к длинному плащу, скрывавшему что-то тяжелое. — Леон... — голос Леоны внезапно стал тихим и серьезным. — Посмотри туда. Третий ряд, слева от фонтана. У того гвардейца слишком нервная рука для того, кто стоит в карауле. Леон мгновенно подобрался. Весь его напускной пафос исчез, уступив место хищной сосредоточенности. Он проследил за её взглядом. — Черт... Это не наш гвардеец. У него старая эмблема на пряжке, — прошептал принц. — Он метит в Гарольда. Или в отца. Леон инстинктивно схватился за рукоять меча, но понял, что они слишком далеко. Пока они добегут вниз, будет поздно. — У тебя есть твой перец? — внезапно спросил он, глядя на Леону. — Всегда со мной, — она похлопала по карману платья. — А еще у меня есть дедов метательный нож. — Слушай меня внимательно, — Леон схватил её за плечи, и в этот раз это не было попыткой задеть. — Если я сейчас закричу, он выстрелит или ударит раньше времени. Мы должны отвлечь его. У тебя рука верная? — Я сбиваю яблоко с головы соседа с десяти шагов, — уверенно ответила она, хотя сердце забилось в самом горле. — Тогда кидай нож в ту лошадь, что стоит рядом с ним. Не рань, просто напугай! Она взбрыкнет, и у него дрогнет рука. А я в это время перемахну через перила. — Ты с ума сошел? Тут три этажа! — ахнула Леона. — Я же говорил — я тренированный пес, — Леон хищно улыбнулся и перемахнул через каменное ограждение, повиснув на руках. — Кидай! Леона выдохнула, достала нож и, не раздумывая ни секунды, отправила его в цель. Сталь блеснула на солнце. Нож плашмя ударил по крупу жеребца, стоявшего в паре метров от заговорщика. Конь заржал, встал на дыбы и врезался в ряды гвардейцев. В ту же секунду Леон спрыгнул на крышу кареты, а оттуда — прямо в гущу толпы Хаос на площади вспыхнул мгновенно. Испуганный конь смял строй, и в этой суматохе заговорщик выхватил из-под плаща короткий арбалет, нацелившись прямо в грудь Гарольду. — Берегись! — крик Леоны потонул в шуме толпы, но Леон уже был внизу. Он приземлился на мостовую с глухим звуком, перекатился и, не теряя ни секунды, бросился на нападавшего. Арбалетный болт свистнул в воздухе, но из-за толчка коня прошел выше, лишь задев перья на шляпе одного из советников. Гарольд мгновенно среагировал, закрывая собой невесту и короля, его лицо превратилось в ледяную маску. Леона, не раздумывая, бросилась вниз по винтовой лестнице террасы. Юбки мешали, путались в ногах, и она, помянув черта и деревенские припевки, просто подхватила подол, обнажая сапоги, и перепрыгивала через две ступеньки. Когда она выскочила на площадь, Леон уже сцепился с заговорщиком. Принц был сильнее, но нападавший оказался жилистым и отчаянным. Из толпы вынырнул второй сообщник, сжимая в руке длинный кинжал. Леон, занятый борьбой за арбалет, не видел опасности с тыла. — Куда попер, облезлый?! — Леона влетела в пространство между ними, как маленькое рыжее ядро. Она не стала фехтовать. Она просто выхватила свой заветный мешочек с перетертым жгучим перцем и, когда второй убийца замахнулся ножом, плеснула порошок ему прямо в лицо. Раздался дикий вопль. Мужчина выронил кинжал, схватившись за глаза, и начал кататься по земле, задыхаясь от кашля. — Получи, приправа к обеду! — выдохнула Леона. В этот момент Леон коротким ударом в челюсть отправил первого заговорщика в глубокий нокаут. К месту стычки уже подбежали гвардейцы во главе с дедом Максимилианом. — Отставить бой! — гаркнул генерал, оглядывая побоище. Его взгляд упал на внучку, которая стояла с пустым мешочком в руках, и на принца, чей парадный мундир был разорван и перепачкан в дорожной пыли. Площадь замерла. Король подошел к сыновьям, его лицо было бледным. Гарольд, всё еще придерживая свою невесту, перевел взгляд с Леона на Леону. В его глазах «мокрого асфальта» впервые проскользнуло нечто похожее на признание. — Вы... вы спасли мне жизнь, — Гарольд произнес это медленно, словно пробуя слова на вкус. — Обоим... спасибо. Лиам, который во время потасовки успел выхватить шпагу, но не успел в нее вступить, подошел к Леоне и восхищенно покачал головой. — Перчинка, ты просто чудо. Ослепить наемника кухонной приправой... Я обязан включить это в учебники по обороне. Леон тяжело дышал. Он вытер кровь с разбитой губы, посмотрел на Леону и вдруг... улыбнулся. Не той кривой ухмылкой, а почти искренне, хоть и с долей своего обычного занудства. — Знаешь, «морковка», — он подошел ближе, игнорируя гвардейцев. — Твои методы всё еще грязные и совершенно неблагородные. — Зато ты всё еще жив, чтобы мне об этом ныть, — парировала Леона, поправляя растрепавшиеся волосы. — Именно, — Леон вдруг протянул руку и аккуратно убрал приставшую к её щеке соринку. — Кажется, нам придется договориться. Раз уж мы теперь напарники по спасению королевских голов. — Только если ты признаешь, что мой перец эффективнее твоего этикета, — Леона хитро прищурилась. — Признаю, — неожиданно тихо ответил Леон, и в его серо-зеленых глазах на мгновение замерло такое выражение, от которого у Леоны впервые в жизни предательски екнуло сердце. Но момент быстро прошел — Леон снова нацепил маску высокомерия. — А теперь иди к деду, пока он не решил, что тебя нужно посадить под домашний арест за порчу имущества... я имею в виду мое лицо. Леона фыркнула и зашагала к Максимилиану, чувствуя на спине взгляды всех трех принцев. Принцесса Изабелла прибыла, заговор был раскрыт, но она знала — это только начало. В этом дворце пахло порохом, и её «перчинка» здесь была только кстати. Вечер после покушения выдался тяжелым. Дворец гудел, как развороченный улей. Гвардия обыскивала каждый угол, а Леону дед запер в своих покоях «от греха подальше», пока не уляжется пыль. Она сидела у окна, поджав под себя ноги, и пыталась оттереть пятно копоти с пальца. Платье было безнадежно испорчено, но её это волновало меньше всего. В голове всё крутился тот момент, когда Леон — этот заносчивый, невыносимый тип — убрал соринку с её щеки. Его пальцы были горячими, а взгляд... на мгновение он перестал быть принцем. Раздался резкий, властный стук в дверь. — Деда, если ты пришел читать нотации про «устав поведения в толпе», то я сплю! — крикнула она. — В таком случае, ты разговариваешь во сне, причем крайне дерзко, — раздался голос, который она узнала бы из тысячи. Леона спрыгнула с подоконника и распахнула дверь. На пороге стоял Леон. Он переоделся в чистый черный камзол, но на скуле уже начал расцветать внушительный синяк — подарок от заговорщика. В руках он держал увесистую бархатную коробку. — Ты? — Леона нахмурилась, загораживая проход. — Пришел проверить, не съела ли я твоих гвардейцев от скуки? — Пришел убедиться, что ты не задохнулась от собственного самомнения после того, как спасла жизнь моему брату, — Леон бесцеремонно отодвинул её плечом и вошел в комнату. — У тебя здесь... тесновато. — Для принцесс, может, и тесно, а мне в самый раз, — Леона закрыла дверь и скрестила руки на груди. — Что в коробке? Бомба? Решил доделать то, что не вышло у тех парней на площади? Леон закатил глаза и поставил коробку на стол. — Это благодарность от королевской семьи. Гарольд слишком занят допросами, Лиам слишком занят тем, что пускает слюни на принцессу Изабеллу... В общем, отец поручил мне передать это тебе. Леона с недоверием открыла крышку. Внутри, на подушке из черного шелка, лежал изящный кинжал. Его рукоять была выполнена в форме львиной головы, а лезвие из закаленной стали отливало синевой. Красиво, дорого и... совершенно не в её стиле. — Ого, — выдохнула она, но тут же взяла себя в руки. — И что мне с этим делать? На балах яблоки резать? Он же весит как перышко, им только конверты вскрывать. — Это лучшая сталь в королевстве, дурочка! — вспыхнул Леон. — Я сам его выбирал. Думал, тебе понравится что-то более... благородное, чем твой кухонный инвентарь с перцем. — «Благородное»? — Леона выхватила кинжал и ловко крутанула его на пальце. — Знаешь, Леон, в этом вся твоя проблема. Ты думаешь, что если вещь дорогая и блестит, она лучше работает. Мой перец спас тебе шею, а этот «лев» только и может, что красоваться в ножнах. — Ты просто неблагодарная деревенщина! — Леон сделал шаг к ней, его серо-зеленые глаза полыхнули гневом. — Я пытаюсь быть вежливым, пытаюсь отблагодарить тебя за то, что ты не дала мне превратиться в решето, а ты... ты снова язвишь! — Потому что твоя «благодарность» выглядит как подачка с барского плеча! — Леона подошла вплотную, тыча пальцем в его расшитую золотом грудь. — Хочешь отблагодарить? Тогда перестань смотреть на меня как на забавную зверушку, которую привезли из леса. Я спасла тебя не ради железки с камнями, а потому что ты, хоть и придурок, но свой. Леон замер. Слово «свой» ударило его сильнее, чем подножка на плацу. — Свой? — переспросил он тихим, внезапно охрипшим голосом. — Да, — Леона не отвела взгляда, хотя её маленькое сердце колотилось так, что, казалось, выпрыгнет из корсета. — Ты наследник, я внучка генерала. Мы оба в этой крепости заперты. И если ты этого не видишь за своей короной, то ты еще глупее, чем я думала. В комнате повисла тяжелая, густая тишина. Они стояли так близко, что Леона видела каждую ворсинку на его воротнике, а Леон — каждую веснушку на её лице, которые сейчас казались россыпью золота. Леон медленно поднял руку. Леона инстинктивно сжалась, ожидая, что он её оттолкнет или укажет на дверь, но он лишь осторожно коснулся кончиками пальцев её подбородка, заставляя смотреть на него. — Ты невыносима, Леона, — прошептал он, и в его голосе больше не было яда. — И я клянусь, что когда-нибудь я найду способ тебя переспорить. — Мечтай, — так же тихо ответила она. В этот момент за дверью послышались тяжелые шаги и кашель деда. Леон мгновенно отстранился, возвращая на лицо маску ледяного безразличия. — В общем, кинжал оставь себе. Пригодится, когда снова решишь поиграть в героя, — бросил он через плечо и, не дожидаясь ответа, вышел из комнаты, едва не сбив генерала Максимилиана с ног. Леона осталась стоять у стола, сжимая в руке холодную рукоять кинжала. Её ладонь горела там, где он её касался. Она посмотрела на «льва» и вдруг тихонько хмыкнула. — Благородная сталь, значит? Ну ладно, «Ваше Высочество». Посмотрим, кто из нас первым затупится