Часть 3

***

Прошла целая неделя с тех пор, как Элис нарисовала Роберта. Парень был действительно мил — его искренняя улыбка и лёгкая манера общения запомнились ей с первого взгляда. Он забрал портрет, и Элис помнила, как его глаза загорелись от радости, когда он рассматривал работу. Но с того дня он исчез. Ни слова, ни намёка. А ведь он обещал показать ей самые живописные уголки города, обещал... Элис не знала о нём почти ничего. Даже номер телефона не спросила — боялась, что он подумает, будто она навязывается. Теперь же эта нерешительность отдавалась в сердце тупой болью. Мысли о Роберте не отпускали её ни на минуту. Даже когда она занималась привычными делами — смешивала краски, рисовала эскизы, — перед её внутренним взором вновь и вновь возникал его пронзительный взгляд, а пальцы сами собой выводили линии его красивых, сильных рук. Она уже, казалось, нарисовала их тысячу раз, но каждый новый штрих только усиливал это странное, тревожное томление. Этот день начался для Элис с необычного ощущения — лёгкой, почти неуловимой дрожи внутри, будто что-то важное висело в воздухе, готовое изменить её жизнь. Она проснулась с мыслью, что сегодня будет не как всегда. Разговор с мамой по телефону, как обычно, был наполнен заботой и вопросами: как дела в Дерри? Завела ли новых друзей? А главное — не встретила ли наконец какого-нибудь достойного молодого человека? Элис, привычно уходя от прямых ответов, лишь улыбалась в трубку. О Роберте она промолчала — что рассказывать, если сама не знала, что и думать? Закончив утреннюю беседу, девушка отправилась в душ, позволяя струям воды смыть остатки сна и неопределённости. Когда она вышла, комната была наполнена паром и тишиной — идеальное пространство для размышлений. Взгляд Элис упал на шкаф. Обычно она не церемонилась с выбором одежды: джинсы, шорты, футболки — всё, что позволяло чувствовать себя свободно. Туфли на каблуках и пышные платья были не для неё, разве что пара балеток на низкой платформе лежала где-то на дальней полке. Но сегодня... сегодня ей хотелось чего-то другого. Может, это было связано с тёплым солнечным утром, а может, с тайной надеждой, что сегодняшний день принесёт неожиданную встречу. Она достала лёгкое льняное платье бежевого оттенка — почти забытое, но такое уютное. Надела поверх него любимую джинсовую куртку, а к ногам примерила балетки в тон. В зеркале отразилась незнакомая, но приятная картина: Элис выглядела одновременно уютно и женственно, будто готовая и к прогулке по городу, и к случайной встрече. Сегодня она планировала исследовать те уголки Дерри, где ещё не бывала, и, возможно, нарисовать что-то по-настоящему вдохновляющее. А кто знает — может быть, судьба снова сводит её с Робертом? Мысль об этом заставила сердце биться чуть быстрее.

***

Элис только приоткрыла дверь, как на лестничной площадке раздался оглушительный грохот — что-то тяжёлое с силой обрушилось на пол. За этим последовал приглушённый стон и детский голос, полный досады. — Вот же чёрт! — выругался её сосед, Дастин, пытаясь поднять с пола свой велосипед. Видимо, он прислонил его к её двери, спускаясь по лестнице, и теперь, удерживая одной рукой рюкзак, а другой — неуклюже балансируя с рамой, мальчишка явно боролся с равновесием. — Прости… — пробормотала Элис, неожиданно для себя чувствуя вину, хотя виновата не была. Она присела на корточки, чтобы помочь, но вдруг остановилась, заметив, как Дастин, скривившись, потирал колено. — Ты не ушибся? — Нет, что вы, мисс, — отозвался он, слегка шепелявя. Его речь, с мягким дефектом, звучала по-детски забавно, и Элис не смогла сдержать лёгкую улыбку. — Я сам виноват. Надо было аккуратнее. — Да ладно тебе, — отмахнулась она, пытаясь сгладить неловкость. — Я могла тебя дверью стукнуть, а твоя бабушка мне бы этого не простила. Дастин фыркнул, но велосипед упрямо не желал слушаться. Его пальцы соскальзывали с руля, рюкзак съезжал с плеча, и Элис, не выдержав, протянула руку: — Давай, я помогу. Её голос прозвучал твёрдо, и в этот момент она поняла: сегодняшний день действительно будет особенным. Пусть даже начался он с падения велосипеда и неловкой сцены на лестнице. Но в этом была какая-то своя прелесть — живая, настоящая. Элис крепко взялась за раму велосипеда, и вместе им удалось поставить его на колёса. Дастин, немного смущённый, поправил рюкзак на плече и стряхнул пыль с джинсов. Его щёки слегка порозовели — то ли от усилий, то ли от неловкости. — Спасибо, мисс Элис, — сказал он, глядя на неё снизу вверх. — Да брось, — махнула рукой Элис, но внутри её согрело это простое "мисс Элис". Она вдруг поняла, что мальчишка смотрит на неё с каким-то особенным уважением, почти как на старшую сестру. — Вы художница? — вдруг спросил Дастин, заметив, как из сумки Элис торчат листы с эскизами и пара потрёпанных блокнотов. — Да, — кивнула Элис, заправляя непослушную прядь за ухо. — Рисовать я начала ещё в детстве. А в вашем Дерри… здесь так много красивых мест, что просто невозможно устоять. — А можно взглянуть? — глаза мальчика загорелись любопытством, и Элис не смогла отказать. — Конечно. Она протянула ему один из своих блокнотов. Дастин аккуратно взял его, пальцы дрогнули от волнения, и начал медленно листать страницы. Его взгляд скользил по быстрым, но точным зарисовкам — знакомые улицы, силуэты домов, лица жителей Дерри, которых он без труда узнавал в этих миниатюрных портретах. Элис наблюдала за ним, улыбаясь: как приятно, когда твоё творчество находит отклик. Но вдруг всё изменилось. Листая очередную страницу, Дастин замер. Его лицо побледнело, пальцы судорожно сжали край блокнота. В глазах промелькнуло что-то между ужасом и паникой — так смотрят, когда неожиданно сталкиваешься с кошмаром. — Что… что это? — голос мальчика дрогнул. Элис нахмурилась, не понимая, что могло так напугать ребёнка. Она наклонилась, чтобы разглядеть рисунок, и её взгляд упал на портрет клоуна — того самого Пеннивайза, с его зловещей улыбкой и пустыми, как будто живыми глазами. Дастин резко захлопнул блокнот и протянул его обратно, будто обжёгся. — Извините… — прошептал он, отступая на шаг. Элис взяла блокнот, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Она никогда не задумывалась, какое впечатление может произвести этот рисунок на других. Для неё это был просто эксперимент очередной забавный рисунок незнакомца. Но сейчас, глядя на бледное лицо Дастина, она поняла: иногда искусство может становиться мостом в чьи-то тайные страхи. — Всё нормально, — мягко сказала она, убирая блокнот в сумку. — Прости, я не хотела тебя напугать. Дастин кивнул, но его руки всё ещё дрожали. Элис вдруг осознала, что за каждой линией, которую она проводит на бумаге, скрывается не только её мир, но и чужие истории — те, о которых она даже не подозревала. — Простите, мисс Элис, — сказал Дастин, крепче сжимая руль велосипеда, будто тот мог унести его прочь от только что увиденного кошмара. Его голос дрожал, а пальцы, всё ещё холодные от испуга, едва удерживали руль. — Мне надо идти. Элис кивнула, не пытаясь удержать его. Она видела, как мальчик старается не смотреть в её сторону, как будто боится снова наткнуться на тот злополучный рисунок. Велосипед заскрипел под его весом, когда он резко развернулся и, не оглядываясь, поехал вниз по лестнице. Колёса стучали по ступенькам, а Дастин, казалось, старался уехать как можно дальше и быстрее. Элис осталась стоять на лестничной площадке, сжимая в руках блокнот. В голове крутилась одна мысль: как же так — обычный рисунок клоуна смог вызвать такой ужас? Она перелистнула страницы и снова взглянула на портрет Пеннивайза. Теперь его улыбка казалась не просто зловещей, а почти живой, будто он вот-вот шагнёт с бумаги. Девушка вздохнула и закрыла блокнот. Возможно, сегодня не лучший день для прогулок по незнакомым местам. Или, наоборот, именно сегодня стоит отправиться туда, где свет и реальность смогут развеять эти странные тени. Она посмотрела на дверь своей квартиры, потом на лестницу, по которой только что умчался Дастин, и вдруг поняла: ей самой нужно разобраться, что скрывается за этим рисунком. И, может быть, тогда она сможет понять, почему он так напугал мальчика. А может, Элис просто нафантазировала себе лишнего? В конце концов, Дастин — всего лишь ребёнок, а страх перед клоунами, особенно перед таким с ноткой загадочности, как Пеннивайз, не редкость. Многие дети, да и взрослые, дрожат при одном их виде. К тому же с того странного знакомства в парке Элис больше не встречала этого загадочного клоуна. Возможно, всё это просто игра воображения, усиленная детскими кошмарами. Отбросив сомнения, Элис встряхнула головой, будто стряхивая лишние мысли, и решительно сбежала по ступенькам на улицу. Дерри встретил её лёгким, почти ласковым ветерком, который играл с волосами и шептал что-то неразборчивое. Небо было ясным, лишь кое-где украшенным тонкими, как паутина, облаками. Солнце ещё не вошло в полную силу, но его свет уже обещал тёплый, полный возможностей день. Элис глубоко вдохнула, чувствуя, как прохладный воздух наполняет лёгкие. Сегодняшний день действительно казался особенным — не только из-за погоды, но и из-за того странного, почти магического предчувствия, что теперь не отпускало её. Она посмотрела по сторонам, будто пытаясь угадать, куда же её заведут эти улицы, и уверенной походкой направилась вперёд. Пусть всё и не так просто, как кажется, но разве не в этом прелесть жизни?

Сделав несколько быстрых эскизов домов и улиц, Элис вдруг почувствовала, как её ноги сами собой несут её к тому самому старому мосту — месту, где она впервые встретила Роберта. Сердце забилось чаще: а что, если сегодня судьба снова сводит их здесь? Опершись на шаткие, потрескавшиеся от времени перила, девушка взглянула вниз, на спокойную гладь воды. Река всегда действовала на неё умиротворяюще — её медленное течение будто смывало все тревоги, унося их прочь. Элис закрыла глаза, позволяя лёгкому ветерку играть с волосами, и на мгновение забылась, погрузившись в свои мысли. И вдруг она почувствовала чужое прикосновение — тёплые руки легли на её талию. Элис резко дёрнулась в сторону, сердце подпрыгнуло от испуга. Но, подняв глаза, она увидела Роберта Грея. Он стоял перед ней, слегка наклонив голову, и смотрел с лёгкой улыбкой — одновременно любопытной и немного виноватой. — Прости, не хотел тебя напугать, — сказал он мягко, его голос был тёплым и спокойным. Элис почувствовала, как напряжение медленно уходит, сменяясь приятным теплом. Она хотела сказать что-то колкое, но слова застряли в горле — слишком радостно было снова видеть его. — И не стоит так близко подходить к перилам, — добавил Роберт, кивая на обветшалую деревянную ограду. — Мост старый, мало ли что может случиться. Его забота звучала так естественно, будто они знали друг друга всю жизнь. Элис улыбнулась, и мир вокруг вдруг стал ярче, наполнившись новыми красками. Элис не могла отвести взгляда от Роберта. Его глаза, тёплые и глубокие, будто приглашали её в какой-то тайный мир, где не было места для сомнений или страхов. Она вдруг осознала, как сильно скучала по этому чувству — чувству лёгкости, которое возникало рядом с ним. — Ты… ты пропал, — наконец сказала она, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Я думала, что больше не увижу тебя. Роберт слегка нахмурился, как будто её слова задели его за живое. — Извини, — он протянул руку, будто хотел дотронуться до её плеча, но остановился, не решаясь нарушить хрупкое равновесие между ними. — У меня были дела… но я не хотел исчезать просто так, но так вышло. Элис почувствовала, как её сердце сжимается от этих слов. Она вспомнила, как долго ждала, как каждый день надеялась увидеть его на улицах Дерри, как рисовала его образ снова и снова, пытаясь удержать в памяти. — Ты обещал показать мне город, — тихо напомнила она, и её голос прозвучал тоньше, чем она хотела. Роберт улыбнулся — широкой, искренней улыбкой, которая заставила её забыть обо всём на свете. — И я сдержу своё обещание, — сказал он. — Если, конечно, ты ещё хочешь. Элис кивнула, не доверяя себе говорить. Она боялась, что если откроет рот, то вместо слов из неё вырвется смех — счастливый, облегчённый, как у ребёнка, которому наконец-то исполнили заветное желание. — Тогда пойдём, — Роберт протянул ей руку, и Элис, не раздумывая, положила в неё свою. Его пальцы сжали её ладонь, твёрдо и уверенно, как будто он боялся, что она исчезнет. Они медленно пошли по мосту, и Элис вдруг поняла: сегодняшний день действительно станет особенным. Не из-за погоды, не из-за рисунков, а из-за этого простого, но такого важного жеста — их рук, сплетённых вместе, и обещания, которое, наконец, будет исполнено.