Часть 2

Едва проснувшись и позавтракав, Элис с головой окунулась в работу, создавая один эскиз за другим — портрета Роберта Грея. Необъяснимое притяжение к его пронзительным глазам заставило ее снова и снова браться за карандаш, стремясь уловить их особую глубину. Аккуратными, выверенными движениями, словно вкладывая частичку души в каждую линию, Элис доводила каждый штрих до совершенства, стремясь передать всю многогранность взгляда. Элис наполняло приятное волнение, когда она рисовала его. Он был красив. И хотя при их первой встрече он был в пальто, Элис была уверена: у него красивые руки, которые она с не меньшим удовольствием изобразила бы на холсте. Проголодавшись Элис решила сходить в кондитерскую внизу чтобы купить что нибудь вкусное. Элис спустилась по скрипучей лестнице, прижимая к груди кошелёк. Внизу, за стеклянной дверью кондитерской, пахло ванилью и карамелью — этот запах всегда успокаивал её. Но сегодня что-то было не так. — Два эклера и пирожное с кремом, — сказала она, отдавая деньги. За спиной, у стойки, шептались трое детей. Их голоса дрожали, как осенние листья на ветру. — ...говорят, он снова появился. В канализации, — прошептал мальчик в синей куртке. — Адам исчез три дня назад, — добавила девочка, кусая губу. — Мама говорит, это всё выдумки, но я видела... Элис обернулась, но дети уже умолкли, уставившись в пол. Она взяла коробку с пирожными и вышла на улицу. Вернувшись в квартиру, Элис всё никак не могла выкинуть из головы разговор детей в кондитерской. Одного мальчика она узнала — это был Дастин, сосед с верхнего этажа. Элис знала, что он живёт с бабушкой, а его родители то ли погибли, то ли пропали без вести. В подробности Элис не вдавалась, когда соседка, миссис Пэрриш, рассказывала ей о жильцах дома. Элис вновь окунулась в творческий процесс: установила мольберт, выставила свет и привычным жестом разложила краски. Ожидание Роберта, чей приход должен был состояться в скором времени, наполняло её нетерпением. Элис провела кистью по холсту, оставляя едва заметный мазок тени под скулой Роберта. Его глаза на портрете уже казались живыми — тёмные, пронзительные, как будто способные проникнуть сквозь любую ложь. Она отступила на шаг, склонив голову, и усмехнулась. Почти идеально. Но чего-то не хватало. В голове всё ещё звучали слова детей из кондитерской. "Он снова появился..." Элис покачала головой, пытаясь сбросить наваждение. Выдумки. Городские легенды. Но почему тогда руки слегка дрожали, когда она бралась за кисть? Она бросила взгляд на часы. Роберт должен был прийти через час. Элис почувствовала, как сердце учащённо забилось. Глупо волноваться. Она ведь не подросток, а взрослая девушка, художник, которая уже не раз писала портреты незнакомцев. Но Роберт был другим. Его взгляд будоражил, заставлял забывать о времени, о реальности. Дверной звонок разорвал тишину квартиры, заставив Элис вздрогнуть. Она вытерла руки о фартук, оставляя на ткани следы пастели, и пошла открывать. За дверью стоял Роберт Грей — высокий, с тёмными волосами, в которых играли блики осеннего солнца, и пронзительными глазами, которые она так безуспешно пыталась передать на холсте. Его улыбка была лёгкой, почти небрежной, но в ней таилось что-то, заставляющее сердце биться чаще. — Привет, — сказал он, слегка наклонив голову. — Я не опоздал? — Нет, нет, заходи, — Элис отступила, пропуская его внутрь. Запах его одеколона — древесный, с нотками бергамота — смешался с ароматом красок, наполняя пространство чем-то странно знакомым. Роберт медленно обошёл квартиру, его шаги почти бесшумны на фоне скрипа половиц. Он остановился перед мольбертом, где были наброски его портрета. Но его внимание привлекло не это. Небольшой рисунок что весел на стене в рамке. Клоун. Роберт как будто узнал его. Роберт замер, пальцы его правой руки слегка сжались, будто он хотел потянуться к рисунку, но передумал. — Интересная работа, — сказал он, не отрывая глаз от рисунка. Голос его оставался ровным, но в нём появилась нотка, которую Элис не могла расшифровать. — Ты рисовала это... с натуры? Элис поставила чайник на стол и обернулась. Она не ожидала, что он заметит этот рисунок — тот, что накидала прошлой ночью, когда не могла уснуть. — Нет, — она покачала головой, пытаясь сохранить спокойствие. — Это... странная история. Я встретила его несколько дней назад, в городком парке. Образ показался мне забавным и я решила нарисовать его. — Интересно, — произнес Роберт, его губы тронула легкая улыбка. — Может, чаю? — предложила Элиса, ставя на стол изящные чашки. — С удовольствием, — ответил Роберт, его взгляд неторопливо скользил по уютному пространству ее скромной квартирки. — У тебя здесь так мило, — заметил он, беря из рук Эмили чашку с ароматным чаем. — Я старалась обставить все на свой вкус, — поделилась девушка, ее щеки тронул легкий румянец, — но времени, чтобы воплотить все мои задумки, пока не хватает. Впрочем, моими рисунками я уже кое-как украсила эту квартирку, — добавила она с лукавой улыбкой. Аромат бергамота смешался с запахом мяты и меда, создав странно интимную атмосферу в маленькой квартирке. Элис разливала чай, чувствуя, как его взгляд буквально осязает кожу на ее шее. — Твои наброски… они невероятны, — Роберт сделал глоток, не отрывая от нее глаз. — Ты ловишь не черты, а самую суть. Как будто уже видела меня изнутри. Его слова повисли в воздухе, наэлектризованные чем-то большим, чем простой комплимент. Элис сглотнула, внезапно осознав, насколько близко он сидит. Их колени почти соприкасались под столом. — Я просто рисую то, что вижу, — пробормотала она, но голос звучал слабо даже для ее собственных ушей. Видела ли она? Или… чувствовала? Он улыбнулся, и в этой улыбке промелькнула тень той самой нечеловеческой игривости, что была на ее рисунке клоуна. Чай внезапно показался безвкусным. Элис вскочила, чтобы отвлечься. — Итак, приступим? — спросила девушка, поправляя мольберт. — Я уже сделала несколько набросков по памяти. — Садись сюда, — Элис указала на высокий стул в центре комнаты, напротив мольберта. Роберт спокойно опустился на стул. — Вот так, — проговорила девушка. — Теперь слегка приподними подбородок и смотри на меня, — добавила Элис, беря кисть. Элис точно и методично наносила аккуратные мазки, пытаясь уловить и передать красоту этого юноши. Роберт сидел недвижно, стараясь выполнять все ее указания. — Портрет почти готов. Хочешь посмотреть? - сказала девушка, - нанося последние штрихи. Он кивнул, медленно последовав за ней к мольберту. Дыхание Роберта коснулось её виска — холодное, почти ледяное, несмотря на тёплый аромат чая, всё ещё витающий в воздухе. Элис замерла, её пальцы сжали кисть так сильно, что дерево затрещало. Она чувствовала, как его взгляд буравит её, проникая сквозь все защитные слои, которые она так тщательно строила вокруг себя. — Ты удивительна, — прошептал он, и его голос, низкий и бархатистый, обволакивал её, как туман. — Ты видела меня лучше, чем я сам. Элис обернулась, и их взгляды встретились. В его глазах она увидела нечто, чего не могла передать на холсте — глубину, которая манила и пугала одновременно. Она хотела отстраниться, но его рука легла на её плечо, удерживая на месте. Его пальцы были холодными, почти как лёд, но при этом обжигали её кожу. — Спасибо, — сказала Элис, пытаясь сохранить спокойствие. Её голос дрогнул, но она надеялась, что он этого не заметил. Роберт отошёл на шаг, рассматривая портрет. Его улыбка стала шире, но в ней не было радости — только странное удовлетворение, как будто он получил именно то, за чем пришёл. — Я заберу его с собой, — сказал он, аккуратно снимая холст с мольберта. — Если ты не против. — Конечно, — кивнула Элис, хотя что-то внутри неё сжалось от этой мысли. Она не могла объяснить почему, но ей не хотелось расставаться с этой работой. Как будто, отдавая её, она отдавала часть себя. Роберт осторожно свернул рисунок, положив его на край пуфа. Парень обулся и вновь взял чертеж в руки, стараясь не помять и не повредить. — Спасибо тебе, Элис, — сказал он, слегка обнимая девушку. От его прикосновения по ее спине пробежал странный, волнующий ток. — Я обещаю, — продолжил Роберт, — что на днях покажу тебе самые живописные места Дерри. Уверен, тебе понравится. — Конечно, - я с радостью, - сказала девушка улыбаясь. - Элис закрыла за Робертом дверь и в её душе зародилось странное волнительное чувство.

***

Здесь, в темноте бетонных лабиринтов, где воздух пропитан запахом гниющей ржавчины и влажной плесени, я дышал полной грудью. Но сегодня меня влекла не привычная темнота, не дрожащие от страха дети, чьи голоса эхом разносились по трубам. Нет. Сегодня меня звала она — Элис. Ее пальцы дрожали от напряжения, пока она пыталась запечатлеть мои черты на холсте. Ее взгляд впивался в мой, словно пытаясь разгадать загадку, которую я никогда не собирался раскрывать. Она видела больше, чем другие. И это было опасно. Я вошел в ее квартиру, и стук ее сердца отдавался у меня в ушах, как барабанная дробь. Запах красок смешался с ее ароматом — слабым, почти беззащитным, как у ребенка, который еще не знает, что существуют монстры. Она не понимала, кто я такой. Не понимала, что ее рисунки — это не просто линии и тени, а приглашение. Приглашение вернуться. И тогда я увидел его — рисунок на стене. Клоун. Мой прежний облик, запечатленный ее рукой. Не просто набросок — воспоминание, вырванное из моей собственной памяти. Она нарисовала меня таким, каким я был когда-то: ярким, смеющимся, обманчивым... Но теперь я был другим. Теперь я был Роберт Грей, и моя сущность просачивалась сквозь маску, как яд сквозь трещины в стекле. Когда я приблизился, она сжала кисть. Ее дыхание стало прерывистым, когда мои ледяные пальцы коснулись ее. Она чувствовала холод моей кожи, но не понимала, почему он обжигает. Я мог бы рассказать ей. Рассказать, что питаюсь страхом, что мое тело не знает тепла, что я существую в промежутках между мирами, куда не проникает свет. Но нет. Пусть она догадается сама. Пусть ее собственные руки нарисуют правду. Когда я взял портрет, я почувствовал сопротивление ее души. Она не хотела отдавать его, словно инстинктивно понимая, что вместе с ним уходит часть ее самой. Но я не мог оставить его здесь. Этот портрет был чем-то большим, чем просто краски на холсте. Он был мостом. Мостом между ее миром и моим. — Я покажу тебе Дерри, — прошептал я, обнимая её на прощание. Мои слова были правдой, но не всей правдой. Я покажу ей город, но не тот, который она знает. Я покажу ей Дерри таким, каким я его помню — тёмным, прекрасным, пронизанным криками и шёпотом тех, кого давно нет в живых. Городом, где тени живут своей жизнью, а стены помнят каждый вздох. Когда дверь за мной закрылась, я усмехнулся. Элис не знала, что её кисть уже начала рисовать моё истинное лицо. И скоро она его увидит. Скоро она поймёт, что монстры не всегда прячутся под кроватью. Иногда они улыбаются тебе из-за стола, пьют с тобой чай и оставляют на твоей коже несмываемый след. И пока я уходил в ночь, моя тень тянулась за мной, сливаясь с мраком канализационных тоннелей. Дерри звал меня.