Часть 5

***

Элис провела бессонную ночь, перерывая архивы Дерри в поисках хоть какого-нибудь упоминания о Пенивайзе. Но на сайте городской библиотеки не было почти никакой информации о странном клоуне. Лишь несколько ужасающих событий, которые происходили в разные годы: пожар на фабрике, банда головорезов в 35-м, которые перестреляли полгорода, и пожар в Чёрном пятне. Но когда она сопоставила даты и факты, её кровь застыла в жилах. Все эти события происходили каждые двадцать семь лет. Это было слишком удивительным совпадением, чтобы быть простым стечением обстоятельств. Элис решила, что обязательно поговорит с Робертом — как житель Дерри, он должен что-то знать. Но сначала она всё же решила расспросить Дастина. Вспоминая разговор детей на лестничной площадке, она понимала, что они знают некую тайну, которая влечёт за собой ужасные последствия и странные исчезновения детей. Закрыв ноутбук, Элис зевнула. Всё же стоило сегодня поспать. За окном была ужасная погода: дождь лил всю ночь не переставая, а ветер, судя по всему, был сильным. Элис пару раз вздрагивала, когда слышала удар веток о окно. Девушка легла на кровать и закуталась в плед. У неё из головы никак не выходил образ клоуна, и Элис разглядывала свой рисунок, который нарисовала тогда. Пеннивайз иногда казался ей живым: он так пристально смотрел, что казалось, будто он вот-вот выпрыгнет с куска бумаги. Элис не заметила, как погрузилась в сон... Элис очутилась в бесконечном тёмном коридоре, стены которого были покрыты отслоившейся краской и странными символами, напоминающими клоунские улыбки. Воздух был тяжёлым, пропитанным запахом гнили и сладкой ваты. Где-то вдалеке слышался тихий смех, который отражался эхом, как будто исходил со всех сторон одновременно. Девушка пыталась бежать, но её ноги вязли в липком полу, как будто она шла по болоту. Каждый шаг давался с огромным усилием. Вдруг свет в конце коридора замигал, и Элис увидела знакомую фигуру — Пеннивайза. Он стоял спиной к ней, покачиваясь из стороны в сторону, как будто на невидимых качелях. Его рыжие волосы казались живыми, шевелясь, как змеи. — Ты же знала, что я приду за тобой, Элис... — раздался его голос, слишком близко к её уху. Девушка резко обернулась, но никого не было. Только тень на стене, которая медленно принимала форму клоуна. Пеннивайз наконец развернулся. Его улыбка была слишком широкой, растягиваясь до ушей, а глаза горели жёлтым светом, как у хищника в темноте. В руках он держал красный воздушный шарик, который медленно поднимался к потолку. — Все любят шарики... — прошептал он, и шарик внезапно лопнул с оглушительным хлопком. Элис вскрикнула и отпрянула назад, но спина уперлась в стену. Пеннивайз приближался, его пальцы удлинялись, превращаясь в когти, а рот растягивался всё шире, открывая ряды острых, гнилых зубов. — А ты боишься клоунов, Элис? — его голос стал хриплым и искажённым, как будто доносился из глубины колодца. — Но ты же сама нарисовала меня... Значит, я всегда был с тобой. Он внезапно рванул вперёд, и его рука с длинными когтями прошлась по её щеке. Элис почувствовала, как холод пронзил её тело, а затем боль — как будто её кожа разрывалась. Она попыталась закричать, но голос не слушался. В этот момент стены начали сжиматься, а потолок опускаться, как будто комната превращалась в гроб. Пеннивайз нависал над ней, его лицо занимало всё пространство, а улыбка растянулась до немыслимых размеров, поглощая весь мир. — Ты моя теперь... — прошипел он, и его рот раскрылся так широко, что в нём можно было утонуть. Элис провалилась в пустоту, а последний звук, который она услышала, был зловещий смех Пеннивайза, отражающийся в её собственной голове... Элис резко села на кровати, всё тело покрыто холодным потом. Дождь всё ещё барабанил в окно, а на столе лежал её рисунок Пеннивайза. Его улыбка казалась шире, чем раньше... И на листе бумаги, там, где раньше не было ничего, теперь каплей красной краски было изображено кровоточащее сердце. Раздался звонок в дверь. Элис от страха вжалась в кровать. Страшный сон ещё не отпускал её. Но звонок продолжался, и звонили настойчиво. Элис потихоньку встала с кровати и подошла к двери. — Кто там? — спросила она. Голос ещё был сонный, поэтому девушка повторила вопрос громче. — Элис, с тобой всё в порядке? — послышался из-за двери голос Роберта. Элис с облегчением вздохнула. — Боже, это ты, — сказала она, открывая дверь и чуть ли не кидаясь в объятия парня. — Что случилось? — спросил Роберт, видя, что девушку трясёт. — Ты что, заболела? — Нет, — ответила Элис, кутаясь в плед. — Просто дурной сон. Роберт вошёл в квартиру. Увидев на столе ноутбук и пару чашек, он понял, что, похоже, Элис не спала всю ночь. — Ты что, всю ночь не спала? — спросил Роберт, нахмурившись. — Ну, почти, — сказала Элис, закусывая губу. — Я не знаю, но после того, что я вчера услышала, мне как-то неспокойно. — И что же ты такого услышала? — спросил Роберт. — Проходи, я поставлю чайник, и всё тебе расскажу, — сказала Элис, бросая плед на кровать. Девушка убрала со стола ноутбук и поставила чайник. Налив себе и Роберту чая с бергамотом, Элис начала свой рассказ. — В общем, всё началось с того, что я познакомилась с этим клоуном в парке. Ну, потом, по памяти, нарисовала его. А вчера, когда я собиралась на прогулку, на лестнице я встретила Дастина, своего соседа сверху. Я не знаю, сколько ему лет, но, думаю, лет тринадцать, может, четырнадцать. — Ну и что? — спросил Роберт. — Он тебя напугал рассказом об этом клоуне? — Да нет, но дай мне закончить, — сказала Элис, ставя чашку на стол. — Произошла нелепая ситуация с его велосипедом, я помогла ему, и мы разговорились. Дастин увидел мои эскизы и попросил посмотреть. В одном из блокнотов был рисунок этого клоуна, Пеннивайза, и мне показалось, что он очень его напугал. Роберт хмыкнул. — Ну, мало ли, многие дети боятся клоунов, это вполне нормально. — Нет, — перебила его Элис. — А вчера вечером, когда я вернулась, я услышала, как он разговаривал с подругой на лестнице. Кажется, девочку звали Сьюзи. Он рассказывал ей о рисунке, и мне показалось, что они чего-то боятся. Что этот клоун — не просто клоун. Ведь их друг пропал, и... Элис замолчала, глядя на Роберта. В какой-то момент ей показалось, что его глаза горят янтарным светом, и он будто застыл. — Да ладно тебе, — отмахнулся Роберт. — Дети вечно что-то выдумывают и пугают друг друга. Мне кажется, здесь нет ничего страшного. А то, что тебе приснился плохой сон, — это от того, что ты себя накрутила. Вот и всё. — Может, ты и прав, — сказала Элис, складывая руки на груди. — Я просто накрутила себя. Но у вас в Дерри в разное время происходили трагические события. Вчера я прочла об этом в статье на сайте библиотеки. И они повторялись каждые двадцать семь лет. Тебе не кажется это странным? Роберт вздохнул, и Элис показалось, будто он не хочет обсуждать эту тему. А может, она сейчас выглядит глупо, наслушавшись рассказов детей и вешая ярлыки на этого бедного клоуна. Ведь плохие события и катастрофы происходят везде, такое бывает. — Я думаю, что ты, как творческая личность, просто очень впечатлительная, — сказал Роберт, улыбаясь. — Разные трагичные события бывают в каждом городе, и это нормально. Не стоит заострять на этом внимание. Роберт положил свою ладонь поверх руки девушки, и по телу Элис пробежало приятное тепло. Почувствовав его прикосновение, Элис стало спокойнее, будто он забрал всю её тревогу. — Да, возможно, ты прав. Я просто себя накрутила, вот и всё, — согласилась она. — Вот и чудно, — ответил Роберт, убирая руку. — Думаю, тебе не помешает прогулка и свежий воздух. Хоть сегодня и пасмурно, но дождь, похоже, закончился. Мы могли бы погулять. — Да, замечательная идея, — ответила Элис. — Сейчас только приведу себя в порядок. — Оденься потеплее, — сказал Роберт. — Сегодня прохладно. Я буду ждать тебя на улице. Элис услышала, как за парнем закрылась дверь. Да, Роберт был прав — она сама себя накрутила. Просто нужно выкинуть эту чушь из головы. Сейчас она идёт уже на второе свидание с этим красавчиком, и от одного осознания этого на лице Элис растянулась лёгкая улыбка. Собравшись, Элис уже почти собралась выходить, но, увидев рисунок клоуна на столе, решила взять его с собой. Вдруг она всё же встретит Дастина и попросит его объясниться. Роберт ждал Элис на улице. Девушка вышла в хорошем настроении и, взяв парня за руку, направилась с ним в парк. Сначала они шли молча, каждый думая о своём, но Элис прервала молчание. — Извини, что я спрашиваю, но расскажи что-нибудь о себе, — сказала Элис. — Я почти ничего не знаю о тебе. Роберт, глядя на неё, сначала нахмурился, будто что-то обдумывая. Но затем улыбнулся. Элис чувствовала, как её сердце стало биться быстрее, когда Роберт взял её руку в свою. Его пальцы были тёплыми, почти обжигающими, но это приятное тепло согревало её изнутри. Она не могла отделаться от ощущения, что что-то не так, но в то же время его присутствие успокаивало её, как будто он был тем самым якорем, который не давал ей утонуть в собственных страхах. — Зачем ты извиняешься? — спросил Роберт, его голос был мягким, почти ласковым. — Это вполне нормально, что ты хочешь что-то знать. Элис улыбнулась, но её взгляд оставался настороженным. — Просто… я почти ничего не знаю о тебе. А у нас уже второе свидание. Роберт на секунду замер, будто обдумывая, что сказать. Затем его губы растянулись в лёгкой улыбке. — Ну, что ж. Я живу с бабушкой. Она очень больна, поэтому иногда мне приходится надолго исчезать. Но я обещаю, что скоро познакомлю тебя с ней. Элис почувствовала, как её щеки загорелись от стыда. — Ой, прости… Я не знала о бабушке. Роберт нежно взял её подбородок и притянул к себе. Их губы встретились в мягком, нежном поцелуе. Элис закрыла глаза, погружаясь в это чувство… и вдруг увидела тьму. В ней горели два янтарных глаза, и из темноты на неё ухмылялся Пеннивайз, его улыбка растягивалась всё шире, а зубы блестели в мраке. Элис резко отпрянула, открыв глаза. Перед ней по-прежнему был Роберт, его взгляд полон заботы. — Всё в порядке? — спросил он, нахмурившись. — Ты как-то побледнела. — Всё… всё нормально, — быстро ответила Элис, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Просто… немного закружилась голова. Она не стала вдаваться в подробности. Не могла. Не хотела верить, что это было не просто её воображение. — Можем вернуться домой? — тихо попросила она. Роберт кивнул, но в его глазах что-то мелькнуло — что-то тёмное, почти неуловимое. Как будто он знал, что она увидела. — Конечно. - ответил он. Они пошли обратно, но Элис уже не чувствовала того уюта, что был раньше. Теперь она знала: что-то не так. И это «что-то» смотрело на неё из темноты. Воздух был прохладным, насыщенным запахом осенней сырости, когда Роберт провожал Элис обратно к дому. Их шаги отзывались глухим эхом на мокром асфальте, а фонари бросали длинные, колеблющиеся тени на стены дома. Они остановились у входа, и в этот момент из дверей вылетел Дастин. Мальчик замер, как ошпаренный, увидев Роберта. Его лицо в миг побледнело, а глаза расширились до предела, словно он увидел что-то, чего не должен был видеть. В его взгляде застыл первобытный, животный страх — тот, что не поддаётся объяснению, но заставляет кровь леденеть в жилах. Элис заметила это, но не предала значения: наверное, устал ребёнок, или испугался темноты. — Зайдешь?, — произнесла Элис, и её голос прозвучал легче, чем она чувствовала себя на самом деле. — Конечно, — ответил Роберт, но его взгляд оставался прикованным к Дастину, который всё ещё стоял неподвижно, сжимая рюкзак так крепко, что костяшки пальцев побелели. Они поднялись по лестнице. Дверь квартиры закрылась за ними с глухим стуком, и Элис внезапно почувствовала, как атмосфера в комнате изменилась. Воздух стал тяжелее, как будто насыщен невидимым электричеством. Она не стала рассказывать Роберту о своём кошмарном сне — слова застряли в горле, — но страх снова усилился, как ледяной комок, сидел у неё внутри, не давая покоя. — Роберт… — начала Элис, кусая губу, и её голос дрогнул. — Останься на ночь. Мне… немного страшно одной. На секунду воцарилась тишина. Роберт замер, и в его глазах мелькнуло что-то неуловимое — тень улыбки, или, может, тень чего-то другого. Затем он кивнул, и его голос прозвучал слишком спокойно, слишком уверенно: — Конечно. Элис вздохнула, и напряжение в её груди ослабло — но не исчезло. Что-то в его согласии показалось ей странным, как будто он давно этого ждал. Как будто это был не ответ, а обещание.

***

Ах, как сладко пахнет страх. Он витает в воздухе, как аромат сладкой ваты на ярмарке, только гораздо вкуснее. Элис — такая милая, такая доверчивая. Она даже не подозревает, что её новый возлюбленный — это я. Я! Пеннивайз, клоун, который никогда не умирает, который всегда возвращается. Я наблюдал за ней из тени, когда она спала. Её сны были такими яркими, такими живыми. Она видела меня — и это заставляло её сердце биться быстрее. А я так люблю, когда сердца бьются быстро. Это как музыка, которая заставляет меня танцевать. Когда я постучал в её дверь, её испуг был как лакомство. Она открыла, и я увидел, как её глаза расширились от облегчения. Она думала, что это кто-то другой. Но это был я. Всегда я. — Элис, с тобой всё в порядке? — спросил я, и мой голос звучал так нежно, так заботливо. Она кивнула, и я вошёл. В её квартире пахло чаем и страхом. Прекрасное сочетание. Она рассказала мне о Дастине, о рисунке, о своих подозрениях. Как мило. Она даже не понимает, что уже сама себя загнала в ловушку. Я слушал, кивал, улыбался. А внутри меня бушевал смех. Она такая наивная. Когда она спросила о моей жизни, я придумал историю о больной бабушке. Какая трогательная ложь. Элис поверила. Она всегда верит в лучшее. Это её слабость. И моя сила. А потом был поцелуй. Её глаза закрылись, и я увидел, как она погружается в темноту. Мою темноту. Я позволил ей увидеть меня — на миг. Мои янтарные глаза, мою улыбку, мои зубы. Она отпрянула, испуганная. Но я уже был рядом, я прикоснулся к её щеке, и она снова успокоилась. — Всё в порядке? — спросил я, и она кивнула. Она лжёт. Но это нормально. Я люблю, когда лгут. Это делает игру интереснее. Когда она попросила меня остаться, я согласился. Конечно, я останусь. Ведь я же не могу упустить такой шанс. Сегодня ночью, когда она заснёт, я покажу ей, кто я на самом деле. И тогда её страх станет моим пиром. А Дастин… Ах, Дастин. Он узнал меня. Его страх был таким чистым, таким ярким. Он помнит. Но он всего лишь ребёнок. И дети так легко забывают… или умирают. Я остаюсь. Игра только начинается.