Часть 8

Элис всё ещё трясло от увиденного. Её руки дрожали, а дыхание так и не пришло в норму. Но она поспешила за Дастином подальше от этого проклятого коллектора. Девушка не могла поверить в то, что только что увидела. Это не может быть реальностью. Присев на старую деревянную лавочку в парке, Дастин и Элис наконец немного успокоились. Листья шуршали под ногами, а ветер нёс с собой прохладу, но это не приносило облегчения. Элис чувствовала, как её сердце всё ещё колотится в груди. — Ну так что? — спросила она, пытаясь унять дрожь в голосе. — Как давно ты знаешь об этом Пеннивайзе? Дастин глубоко вздохнул, его пальцы сжимали край лавочки. — Всё началось за пару месяцев до вашего приезда в Дерри, — начал он, его голос звучал хрипло. — Мой дедушка рассказывал мне, когда я был младше, что этот город проклят. Но я думал, что это всего лишь страшные городские легенды. Он замолчал, собираясь с мыслями. Элис видела, как тяжело мальчику даётся этот рассказ. Его руки дрожали, а взгляд был устремлён в землю, как будто он пытался найти там ответы. — Наш друг Адам... — Дастин сглотнул, его голос дрогнул. — Он первый из нас столкнулся с Оно. Говорил, что слышит голоса из водостока. Элис крепче сжала его руку, пытаясь поддержать. Дастин взглянул на неё с благодарностью и продолжил: — Сначала мы не верили ему, даже смеялись. — Его голос стал тише, почти шёпотом. — Но потом... мы сами столкнулись с ним. Дастин закрыл глаза на секунду, как будто пытаясь избавиться от нахлынувших воспоминаний. — Когда я возвращался из школы, я увидел клоуна на другой стороне дороги. Он махал мне, а в руке у него был красный шарик. — Мальчик открыл глаза, его взгляд стал отрешённым. — Я заметил, что проходящие мимо люди, взрослые, будто не видят его. — И Адам вскоре тоже рассказал мне про клоуна, — продолжил Дастин. — И что он звал его... пойти с ним. — В тот вечер, когда Адам пропал, — голос Дастина стал хриплым, а руки сжались в кулаки, — мы отправились его искать. И наткнулись на тот коллектор. Элис почувствовала, как по её спине пробежал холодок. Дастин продолжал, его слова звучали как приговор: — Мы услышали его крики изнутри... и пошли туда. Его дыхание сбилось, и он на секунду замолчал, как будто пытался отогнать воспоминания. — Но было уже поздно... Дастин крепче сжал край лавочки, его ногти впились в дерево. Глаза мальчика застлали слёзы, и он стал вытирать их краем толстовки, пытаясь скрыть свою слабость. — Оно сожрало его... на наших глазах, — его голос сорвался. — И мы ничего не смогли сделать... Элис не выдержала. Она обняла Дастина, прижимая его к себе, и прошептала: — Ты не виноват. Дастин глубоко вздохнул, пытаясь унять дрожь в голосе, и продолжил: — И потом мы заметили, что стали пропадать дети... и что Оно стало охотиться на нас. Сначала Адам, теперь Сьези... Его голос зазвучал твёрже, как будто он нашёл в себе силы продолжать. — Я почитал кое-что из городского архива, — сказал он, выпрямляясь. — Похожие события происходят каждые двадцать семь лет. И это не первый случай. Дастин посмотрел на Элис, его глаза были полны отчаяния и ярости. — Как будто у этого монстра есть определённый цикл. Оно просыпается, питается, а потом засыпает. — Его голос стал горьким. — И никто ничего не делает... как будто жители Дерри не замечают этого. Он замолчал, и в тишине раздался только шум ветра, проносящегося сквозь деревья. — Возможно, Оно оказывает какое-то влияние на людей, — прошептал Дастин, его взгляд устремился вдаль, как будто он пытался разглядеть невидимого врага. — Заставляет их забывать... или не верить. — Мы найдём способ остановить его, — твёрдо сказала Элис, сжимая руку Дастина. — Я обещаю тебе, мы что-нибудь придумаем. Её голос звучал решительно, и в нём не было и тени сомнения. — Я расскажу Роберту, — продолжала она. — Он поможет. Я уверена, он поверит мне. Дастин усмехнулся, но в его улыбке не было радости, только горечь. — Вы про вашего парня? — он покачал головой. — Не думаю, что он поверит. Его голос стал серьезным, почти суровым. — Вам не стоит втягивать его в это. Он не поверит вам. — Дастин встал с лавочки и посмотрел на Элис. — Да и что вы ему скажете? Что по городу ходит клоун, который ест детей? — Он фыркнул. — Это даже звучит абсурдно. — Все взрослые в этом городе не замечают этого, — продолжал Дастин, его голос звучал горько. — Но вы... вы видели его. И нарисовали. Я помню ваш рисунок. Элис на секунду замерла, её память вернула её в тот день в парке. Она увидела Пеннивайза, его улыбку, его красный шарик... — Да, я впервые увидела его в парке, — сказала Элис, её голос зазвучал тише. — Он познакомился со мной. Но я и подумать не могла, что он такое... А нарисовала, потому что его образ показался мне интересным. Она замолчала, её взгляд устремился вдаль, как будто она пыталась разглядеть что-то в сумерках. — И он даже снился мне... — Это не просто так, — прервал её Дастин. — Вы ему зачем-то нужны. Я не понимаю почему, но думаю, что это так. Элис нахмурилась, её пальцы сжались в кулаки. — Я не знаю, так ли это, как ты думаешь, — сказала она. — Но если у меня есть возможность помочь тебе с этим, то я обязательно это сделаю. Она посмотрела на Дастина, её глаза сияли решимостью. — Не знаю, поверит мне Роберт или нет, но я постараюсь поговорить с ним. — И думаю, нам нужно что-то разузнать у жителей Дерри. Раз ты говорил, что твой дедушка что-то знал... — Да, — кивнул Дастин. — Он явно что-то знал. Но он умер два года назад, и... Его голос задрожал, и он отвёл взгляд. — Ладно, — сказала Элис, видя, как тяжело мальчику вспоминать. — Думаю, нам пора возвращаться домой. Уже поздно, и твоя бабушка, наверное, переживает. — Да, — согласился Дастин, подбирая велосипед с земли. Они с Элис направились в сторону дома, их шаги звучали в тишине вечернего Дерри. Ветер нёс с собой листья, и в воздухе витала тревога, как будто сам город чувствовал надвигающуюся опасность.

***

Подходя к дому, Элис увидела знакомый силуэт Роберта, облокотившегося на перила возле кондитерской. Его фигура выделялась в сумерках, и сердце Элис забилось чаще. Дастин, шедший рядом, вздрогнул, заметив парня, но Элис не придала этому значения, решив, что мальчишка просто замерз в прохладном вечернем воздухе. — Боже, Элис, где ты была? — спросил Роберт, подходя к девушке. Его голос звучал обеспокоенно, а в глазах читалась тревога. — Я волновался, — продолжил он, — прости, что задержался. Я был с бабушкой. — Всё нормально, — ответила Элис, улыбаясь и обнимая парня в ответ. Её сердце согрелось от его близости. — Мне стало скучно, и я решила прогуляться, — сказала она, указывая в сторону Дастина. — А Дастин составил мне компанию. Роберт посмотрел на мальчика и протянул ему руку: — Спасибо, Дастин. — Пожалуйста, — ответил Дастин, пожимая руку парня. Его голос звучал тихо, почти застенчиво. — Я пойду домой, мисс Элис, — сказал он, проходя мимо пары и направляясь к подъезду. — До свидания. — До свидания, Дастин, — ответила Элис, помахав мальчику рукой. Как только Дастин скрылся в подъезде, Элис заметила настороженный взгляд Роберта. Его глаза следили за мальчиком, пока тот не исчез из виду. — Что-то не так? — спросила Элис, внимательно глядя на парня. — Нет, всё в порядке, — ответил Роберт, улыбаясь. Но его улыбка показалась Элис какой-то странной, искусственной. Почему-то сейчас она напомнила ей кое-кого... — Ты хочешь погулять? — или пойдём к тебе? — спросил Роберт, обнимая девушку и прижимая её к себе. Его голос был ласковым, но Элис не могла избавиться от странного чувства, что что-то не так. — Нет, гулять я точно больше не хочу, — отрезала Элис, её голос звучал решительно, но с лёгкой игривостью. Она тыкнула пальцем в грудь Роберта. — Я ждала тебя и приготовила ужин. И думаю, он уже остыл. — Ну что ж, мы просто обязаны его спасти, — рассмеялся Роберт, его смех был тёплым и заразительным. — Прости, что задержался, — сказал он, проведя рукой по её спине. — Нужно было предупредить. — Да, — нежно ответила Элис, беря парня за руку. — Пойдём, у нас ещё вся ночь впереди.

***

Зайдя в квартиру, Элис направилась на кухню, чтобы разогреть ужин. Аромат специй и трав наполнил комнату, смешиваясь с тёплым светом лампы. — Спасибо, но я не голоден, — отозвался Роберт, его голос звучал виновато. — Извини, что испортил вечер. Но обещаю, завтра я проведу с тобой весь день. Он улыбнулся и обнял Элис сзади, его руки нежно обхватили её талию. Элис почувствовала, как его дыхание щекочет её шею. — Я, конечно, польщена, — ответила она, но в её голосе звучала лёгкая насмешка. — Но курица явно этого не простит. Роберт улыбнулся, его руки медленно скользили по её бёдрам. Одного его касания хватило, чтобы Элис ощутила жар, разливающийся по телу. Она поставила блюдо с курицей обратно на стол и развернулась к Роберту, встречаясь с ним взглядом. — Я соскучился, — прошептал он, наклоняясь ближе. Его горячее дыхание обожгло её шею, и Элис не смогла сдержать лёгкий стон, когда его губы коснулись её кожи. Её руки инстинктивно впились в его плечи, а тело откликнулось на его прикосновения, как будто они не виделись вечность. Роберт прижал Элис к себе ещё сильнее, его руки крепко обхватили её талию. На этот раз он впился в её губы требовательным, страстным поцелуем. Элис почувствовала его напор, и от этого у неё закружилась голова. Её тело откликнулось на его жажду, как будто они были созданы друг для друга. Роберт углубил поцелуй, подхватывая девушку на руки и неся её к кровати. Его шаги были уверенными, а дыхание — горячим. Опустив Элис на мягкое покрывало, он навис над ней, покрывая её шею нежными, но настойчивыми поцелуями. Девушка слегка запрокинула голову, наслаждаясь его страстью, её пальцы впились в его плечи. Роберт скользнул вниз по её телу, его губы оставляли горячий след на коже. Элис обвила его ногами, чувствуя его возбуждение через ткань джинсов. На секунду она отстранилась, заглядывая ему в глаза. Ей показалось, что они горели странным огнём — необычным, почти сверхъестественным. На миг его радужка стала янтарной, как будто в них отразился свет далёкого пламени. Элис замерла, её дыхание перехватило. Это игра света или...? Но мысль растаяла, когда Роберт снова притянул её к себе, и её тело откликнулось на его прикосновения. Роберт медленно скользнул рукой по телу Элис, его прикосновения были нежными, но полными обещаний. Её кожа горела под его пальцами, а дыхание сбивалось, когда он наклонился и прошептал на ухо: — Ты не представляешь, как сильно я хочу тебя... Его голос был хриплым, наполненным желанием, и Элис почувствовала, как её тело откликается на каждую ноту в его словах. Она закрыла глаза, когда его губы снова нашли её шею, а руки медленно стягивали с неё одежду, обнажая кожу для новых прикосновений. Роберт не спешил. Каждый его поцелуй, каждое касание были выверены, как будто он хотел запомнить каждую реакцию её тела. Его пальцы скользили по её животу, поднимаясь выше, пока не нашли её грудь. Элис вскрикнула, когда он нежно сжал её, а его губы спустились ниже, к её соскам, вызывая волну удовольствия, которая прокатилась по всему телу. Элис вздрогнула, когда его зубы слегка прикусили её кожу, а руки тем временем спустились к её бёдрам, стягивая с неё последние барьеры. Элис чувствовала, как её тело дрожит от предвкушения, а разум тонул в волнах наслаждения. Роберт на секунду отстранился, чтобы сбросить с себя рубашку, и Элис вновь увидела его тело — идеальное, как высеченное из мрамора, но со шрамом на плече, которого она раньше не замечала. Странно... Мысль промелькнула и исчезла, когда он снова притянул её к себе, и их тела соединились. Его движения были медленными, настойчивыми, каждый толчок отдавался эхом в её теле. Элис чувствовала, как её сознание растворяется в этом моменте, как она теряет контроль, подчиняясь ритму, который он задавал. Её ногти впились в его спину, а дыхание сбилось в прерывистые стоны. Роберт наклонился к её уху, его голос стал шёпотом, почти нечеловеческим: — Ты моя... И в этот момент Элис увидела, как его глаза снова вспыхнули янтарным огнём, а улыбка стала шире, чем это было возможно для человеческого лица. Но она уже не могла остановиться. Её тело трепетало на грани, и когда волна наслаждения наконец накрыла её, она закричала, забыв обо всём на свете — о страхе, о реальности. В этот момент существовал только он, только эта страсть, которая сжигала её изнутри. Лежа в кровати рядом со спящей Элис, Пеннивайз в образе Роберта Грея устремил свой взгляд в потолок, где тени плясали под лунным светом, проникающего сквозь окно. Его тело было расслаблено, но разум кипел. Что-то пошло не так... Этот вечер должен был сложиться иначе... Его пальцы медленно скользили по простыне, как будто он пытался нащупать невидимые нити, связывающие его с Элис. Она видела меня почти настоящего. Видела и не испугалась. И это... интересно. В её глазах не было того парализующего ужаса, который я так люблю. Она сопротивлялась. Защищала этого мальчишку, Дастина. Пеннивайз закрыл глаза, вспоминая, как она размахивала этим ржавым прутом, как будто он мог что-то изменить. Смелая девочка... Но почему её сознание ускользает от него? Обычно он мог проникнуть в разум жертвы, как нож в масло, подчинить его себе, сделать его своим. Но с Элис что-то было не так. Пеннивайз открыл глаза и посмотрел на Элис. Её грудь равномерно поднималась и опускалась, а лицо было спокойным, как у ребёнка. Она не знает, что спит рядом с монстром. И это его раздражало. Нет, пока она не должна знать, что он и Пеннивайз — одно и то же. Элис, несомненно, расскажет ему о случившемся. И попросит о помощи. Но что выбрать? Вариантов было несколько. Можно прикинуться дураком, сказать, что всё это выдумки Дастина, что клоуна не существуют, а дети просто разыграли её. Но Элис видела его собственными глазами. Она знала, что это не вымысел. И теперь точно не отступит, если решит защищать этих глупых детишек. Или можно сделать вид, что он верит ей, согласиться помочь... но с единственной целью — запутать её, завести в ловушку. Играть в её игру, чтобы в конце концов она сама пришла к нему в лапы. А может... напугать её так, чтобы она оставила эту глупую идею — уничтожить клоуна. Страх — мощный инструмент. Но что-то в Элис заставляло его колебаться. Она не была как все остальные. Её разум сопротивлялся его влиянию, и это... это заинтриговало его. Пеннивайз не понимал, почему она так важна для него. Он не мог проникнуть в её сознание, не мог контролировать её, сделать безумной или свести с ума. И именно это притягивало его в этой девчонке. Она — вызов. Но напугать-то он её может. Еще, как может. Губы Роберта растянулись в хитрой, хищной улыбке при одной только мысли об этом. Сны. Да, сны — это идеальный способ. Он может проникнуть в её подсознание, когда она беззащитна, и показать ей такие кошмары, от которых она будет просыпаться в холодном поту, дрожа от одного воспоминания. Пусть она почувствует, что такое настоящий ужас. Пусть она поймёт, что не может победить его. Пеннивайз закрыл глаза, его дыхание стало ровным, как у спящего человека. Но его разум уже ткал паутину кошмаров, которые ждали Элис в её снах. Пусть она увидит, что её ждёт, если продолжит сопротивляться.

***

Элис бредёт по тёмному коллектору, её ноги скользят по влажному бетону, а воздух пропитан запахом плесени и гнили. Каждый вдох даётся с трудом, как будто сам город пытается вытолкнуть её обратно, в безопасный мир. Но её сердце бьётся громко, отдаваясь эхом в рёбрах, и в голове крутится лишь одна мысль: Она должна спасти Дастина. Она не позволит Пеннивайзу навредить ему. Страх сжимает её горло, но где-то глубоко внутри она чувствует, что должна идти вперёд. Хотя бы чуть-чуть... Впереди открывается огромная тёмная пещера под канализацией города. Элис заходит в неё, и её глаза медленно привыкают к темноте. Перед ней возвышаются кучи мусора, доходящие почти до потолка: сломанные детские игрушки, рваные вещи, обломки чего-то, что когда-то принадлежало живым людям. Боже... что это за место? Её взгляд поднимается выше, и кровь стынет в жилах. На потолке висят десятки порванных, изуродованных тел детей. Их лица застыли в безмолвном крике, а глаза — пустые, безжизненные. Сердце Элис сжимается в ледяной комок, и она замирает, не в силах отвести взгляд. Тихо... Внезапно она слышит шорох. Её тело напрягается, и она замирает, как вкопанная. В темноте загораются два янтарных глаза, светящихся зловещим блеском. Они смотрят на неё, и Элис чувствует, как её дыхание сбивается. — Привет, Элис, — раздаётся голос Пеннивайза, эхом катящийся по стенам пещеры. Его голос звучит ласково, почти нежно, но в нём таится что-то такое, от чего у Элис мурашки бегут по коже. Он здесь. И он ждёт её. — Отдай мне Дастина, — просит Элис, её голос дрожит, но в нём звучит твёрдая решимость. — Пожалуйста, не причиняй ему вреда. — Отдать? — Пеннивайз медленно оборачивает слово на языке, как будто наслаждается его вкусом, насмехаясь над ней. Его смех эхом разносится по пещере, холодный и лишённый тепла. Клоун выходит из тени и подходит к Элис почти вплотную, нависая над ней. Его улыбка растянута от уха до уха, а янтарные глаза горят зловещим блеском, впиваясь в её душу. Дыхание Элис сбивается, когда он наклоняется к ней. — Попроси меня, Элис, — говорит он медленно, тягуче растягивая слова, как мёд, который вот-вот превратится в яд. Его рука в белоснежной перчатке тянется к её лицу. Элис вздрагивает, когда он касается её щеки. Его пальцы холодные, почти ледяные, и она чувствует этот холод сквозь ткань перчатки, как будто он проникает прямо в её кожу. Пеннивайз замирает, вглядываясь в её лицо, будто что-то обдумывая. Его взгляд пронзает её насквозь, и Элис чувствует, как её сердце сжимается от страха и отчаяния. — Прошу, верни его... — повторяет она, и слеза скатывается по её щеке. Клоун подносит палец и аккуратно стирает слезу, затем подносит его к губам и пробует на вкус. Его глаза сужаются, а улыбка на миг исчезает. — Страха там нет... — говорит он разочарованно. — Только отчаяние и горечь... Он кривится, как будто вкус её слёз ему не понравился. — А может, я заберу кого-то другого? — его голос внезапно становится восторженным, почти игривым. — Например, Роберт... — Он делает паузу, наслаждаясь её реакцией. — Наверное, он вкусный. Как думаешь? Элис чувствует, как у неё сжимается всё внутри. Нет, только не Роберт. Она не может его потерять. Её дыхание сбивается, а разум лихорадочно ищет выход. Она не позволит этому произойти. Но что она может сделать? Пеннивайз играет с ней, как кошка с мышью, и она знает, что любое её движение может стать роковым. Пеннивайз внезапно замер, его ноздри раздулись, как у хищника, уловившего запах добычи. В воздухе витал сладкий, едва уловимый аромат страха, исходящий от Элис. И он появился именно в тот момент, когда он упомянул Роберта. Удивительно... — Ты боишься, — произносит он, его голос наполнен наслаждением, как будто он только что откусил кусочек самого изысканного лакомства. Его янтарные глаза горят от удовольствия, и в их глубине пляшут отблески зловещего восторга. — Ты боишься за этого парня больше, чем за мальчишку. Он наклоняется ещё ближе, его дыхание горячее и тяжелое, как пар из адской бездны. Элис вздрагивает, когда его лицо оказывается всего в нескольких сантиметрах от её. Теперь она может разглядеть крошечные трещинки в его гриме, как паутинки на старом фарфоре, сквозь которые проглядывает что-то тёмное, нечеловеческое. — Почему? — спрашивает он, его голос становится шёпотом, пронизывающим её насквозь. Элис молчит. Её губы сжаты в тонкую линию, а руки сцепились в кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони. Она не может выдавить ни слова, боясь, что любой звук может стать триггером для этого монстра. Пеннивайз вдыхает её страх, как вино, и его улыбка становится ещё шире. — Любовь... — произносит он медленно, как будто пробует слово на вкус. Его голос звучит почти нежно, но в нём таится что-то такое, от чего у Элис мурашки бегут по коже. — Любовь... — повторяет он, и его улыбка становится ещё шире, обнажая ряды острых зубов. — Как сладко... и как глупо.