***

      Пустырь за гаражами. Грязь, арматура, ржавые остовы машин. Серёга стоял на коленях, как на молитве. Рядом валялся раскрытый чемодан. Деньги, мокрые, грязные, рассыпались по лужам, ветер гонял долларовые купюры, как осенние листья.       Перед ним стоял Витя. Один.       - Ты зачем деньги рассыпал? - спросил он без интереса.       - Не нужны, - выдохнул Серёга.       Витя нагнулся, поднял мокрую купюру, посмотрел на свет.       - Испортил. Всем нужны, а ты не умеешь обращаться. Только в печку теперь.       - Режь меня, Витя. Кончай. Не могу я больше.       Витя посмотрел на него долгим взглядом. В глазах у Серёги была не мольба, а пустота. Такая глубокая и черная, что страшнее любого крика.       - Сережа, - Витя вздохнул. - Я же не зверь. Ты сам себя наказал. Ты три дня не спал, мясо сырое жрешь. Ты боишься в парашу сесть, вдруг я сзади подойду. Ты уже не человек. Ты мясо.       Он достал папиросу, прикурил, сплюнул в грязь.       - Иди. Чемодан оставь. Володин был. Вдове отдам.       Серёга не двигался.       - Иди, - повторил Витя. - Пока не передумал.       Серёга встал, шатаясь, пошел прочь, спотыкаясь об арматуру. Не оглянулся. Витя смотрел ему вслед, потом аккуратно потушил папиросу о подошву, убрал окурок в карман и принялся собирать размокшие деньги в чемодан. Деловито, спокойно, без злорадства.