Часть 6. Сюрприз

Будильник взорвался пронзительным звоном ровно в семь ноль-ноль, словно возмущенный петух, требующий немедленного восстания. Усаги с героическим трудом разлепила веки, чувствуя себя так, будто её переехал грузовик с мешками цемента. Вчерашний разговор с Сейей зациклился в её голове, заставляя сердце то замирать в предвкушении, то колотиться в барабанном ритме. Она перевела взгляд на мирно спящую Чиби-чиби, укутанную в одеяло, словно конфетка в фантике, и выдохнула облако утренней тоски. «Семь утра. Он не шутил», — пронеслось в её мозгу, отдаваясь эхом тревоги. Усаги проворно привела себя в порядок, стараясь двигаться тише мыши, чтобы не разбудить сестренку раньше времени. Спустившись вниз, она обнаружила, что гигантский холл особняка Коу зияет пустотой. На кухне, вопреки вековым традициям, не пахло свежемолотым кофе — видимо, Макото сегодня дала себе выходной или просто ещё не пришла сражаться с плитой. Входная дверь распахнулась, и в дом ворвался свежий утренний воздух вместе с высокой, уверенной фигурой. Это был Сейя. Он выглядел так, будто сошел с обложки модного журнала: темное пальто, брюки, футболка, а в руках — бумажный стаканчик с кофе, дымящийся надеждой. — Доброе утро, соня, — произнёс он, и в его голосе не осталось и следа вчерашней агрессии. Он протянул ей стаканчик с видом фокусника, достающего кролика. — Без сахара. Как ты любишь. Усаги машинально взяла кофе. Её пальцы коснулись его руки, и она тут же отдёрнула ладонь, словно прикоснулась к раскаленной сковородке. — Спасибо… Я думала, ты опоздаешь или вообще передумаешь. — Я же обещал. А я всегда держу слово, когда речь идёт о медицине, — подмигнул он, и в этом жесте было больше обаяния, чем в целом сезоне романтической комедии. — Где наша пациентка? — Я тут, — раздался тоненький, нежный голосок Чиби-чиби. Она стояла позади Усаги, сонная и растрепанная, похожая на маленького пушистого воробышка. Сейя внимательно посмотрел на девочку, и его лицо приняло выражение строгого, но справедливого командира. — Так! У вас ровно пятнадцать минут, чтобы привести себя в порядок! Буду ждать вас в машине, и если вы заставите меня заскучать, я включу радио с народными песнями! Сейя развернулся и вышел, оставив после себя шлейф дорогого парфюма и легкого хаоса. Через пятнадцать минут еще сонная Чиби-чиби уже восседала на заднем сиденье машины Сейи, закутанная в плед и прижимающая к себе любимую плюшевую звезду, как талисман удачи. Усаги села рядом. Салон пах кожей и дорогим парфюмом, создавая атмосферу уютного кокона. Всю дорогу до клиники Сейя вёл себя на удивление прилично: включил тихую музыку, не отпускал двусмысленных шуток и даже помог Чиби-чиби пристегнуть ремень безопасности с неожиданной нежностью. Усаги украдкой поглядывала на его профиль. «Может, вчерашний разговор действительно что-то изменил? Или это просто новая, изощренная тактика?» — гадала она, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Врач подтвердил лёгкую простуду, выписал лекарства и назначил строгий постельный режим на пару дней. По дороге домой Чиби-чиби уснула прямо в машине, посапывая так мило, что хотелось растаять. Когда они вернулись в особняк, Усаги взяла спящую сестру на руки и понесла к лестнице. — Я отнесу её в комнату, — тихо сказала она Сейе, который шёл следом, словно верный страж. — Давай я помогу? — предложил он, и в его голосе прозвучала искренняя готовность. — Нет! То есть… я сама справлюсь. Спасибо за поездку. Усаги ускорила шаг, но на середине лестницы её нога предательски соскользнула со ступеньки. Она пошатнулась, рискуя устроить падение с разбиванием декораций. В ту же секунду Сейя оказался рядом, словно супергерой из комиксов: одной рукой крепко обхватив Усаги за талию, а другой поддержав под коленками Чиби-чиби. — Осторожно, — прошептал он ей на ухо, помогая восстановить равновесие. Его дыхание щекотало кожу. — Я же говорил: давай помогу. Он не торопился отпускать её. Усаги стояла на ступеньку ниже, и их лица оказались совсем близко. Она чувствовала тепло его тела даже сквозь одежду. В его взгляде больше не было насмешки — только искренняя забота и что-то ещё, от чего у неё перехватило дыхание, словно она только что пробежала марафон. Сейя аккуратно забрал у неё спящую девочку и легко понёс её наверх, словно она была пушинкой. Усаги шла следом, чувствуя странную пустоту в руках и тяжесть в груди, где бабочки устраивали настоящий переполох. Он уложил Чиби-чиби на кровать и укрыл одеялом с такой нежностью, будто укладывал спать принцессу. Когда он выпрямился, их взгляды снова встретились в полумраке детской комнаты. — Ты… ты был очень добр сегодня, — тихо проговорила Усаги, нарушая затянувшуюся, звенящую тишину. — Спасибо за всё. И… прости за пощёчину. Сейя усмехнулся, но совсем не обидно, а с какой-то теплой, братской иронией. — Мы же теперь почти семья. А про пощёчину я уже забыл, — Сейя подмигнул и вышел из комнаты, оставив Усаги в полумраке с бешено стучащим сердцем.

***

Тишина, обычно такая редкая в особняке Коу, пропитанном многолюдной суетой, этим днем стала почти осязаемой, звенящей, как натянутая струна. Сейя, к изумлению всех, куда-то запропастился. Он не подстерегал Усаги в коридорах, даже не удосужился подтрунить над Макото по поводу её кулинарных экзерсисов. Эта внезапная тишь пугала Усаги куда больше, чем его привычный, весёлый, хоть и порой шаловливый нрав. Она ловила себя на том, что её слух постоянно напряжён, вслушиваясь в каждый шорох за дверью, ожидая подвоха, засады или внезапного появления с тортом. Макото же, напротив, металась по кухне, фонтанируя энергией, словно вулкан, готовый к извержению. Кастрюли гремели под её руками с такой силой, что казалось, дом вот-вот развалится, а её бормотание было столь же грозным: «Слишком тихо. Это не к добру. Он что-то задумал, сто процентов, и это наверняка связано с фейерверками!» Усаги лишь вздыхала, с любовью помогая ей с овощами. Её мир сузился до крошечной, но такой важной Чиби-чиби. Девочка, всё ещё хрупкая после пережитой трагедии, общалась в основном тихим, нежным лепетом. Она, к счастью, быстро крепла, но эта нежность, эта непривычное нарушение её речи, словно острая игла, колола сердце старшей сестры. Внезапно гнетущее безмолвие раскололось, как лед на весенней реке! Раздался лязг открывающихся ворот, послышался шум подъезжающих машин. Дом словно ожил, выдохнул, стряхивая с себя сонную дрёму. — Они вернулись! — разнёсся по особняку звонкий крик прислуги. Усаги и Макото, переглянувшись с азартом, ринулись к окнам. Во двор въезжал внушительный чёрный внедорожник, а следом за ним — изящный, словно танцующий, седан. — Харуто-сан и Мамору! — выдохнула Макото, нетерпеливо вытирая руки о край фартука. — Ну всё, сейчас начнётся настоящий бал, и я не успела испечь торт! В главном холле уже выстроилась вся челядь. Кунсайт, подобно античной статуе, застыл навытяжку, отчитываясь перед начальством о том, что заветное — ни одна мышь не проскочила. Джедайт, словно примерный ученик, стоял рядом, всем своим видом демонстрируя безупречную дисциплину, и лишь украдкой тёр всё ещё повязанную лодыжку — горькое напоминание о ночном кулинарном набеге на холодильник. Нефрит, словно модель с обложки глянцевого журнала, ловко поправлял манжеты безупречной рубашки, готовясь отчитаться по хозяйственной части. Двери распахнулись, словно театральный занавес. Первым вошёл Харуто Коу — статный, властный, но с явными тенями усталости, блуждающими по его лицу. За ним, словно тень, следовал Мамору. Он выглядел ещё более собранным, чем обычно, словно затянул внутренний корсет на один зубчик туже. В руке он держал небольшой, но элегантный чемоданчик. — Всем добрый вечер, — голос Харуто, торжественный и глубокий, эхом прокатился по высоким потолкам. — Надеюсь, в наше отсутствие всё было спокойно, как под гипнозом? — Как в морге, — буркнул себе под нос Сейя, небрежно спускаясь по широкой лестнице, руки его были глубоко засунуты в карманы джинсов, а на лице сияла ухмылка еретика. Мамору, услышав братишку, мгновенно нахмурился, словно облако, закрывающее солнце. — Сейя, я рад тебя видеть, но твой тон оставляет желать лучшего. Звучит как претензия. — А я просто констатирую факт, братец, — Сейя спустился и встал рядом с отцом, демонстративно игнорируя строгий, пронизывающий взгляд Мамору. В этот момент из-за широких спин вновь прибывших мужчин выглянула любопытная, словно маленькая лисичка, мордашка Чиби-чиби. Увидев Харуто и Мамору, девочка робко улыбнулась и юркнула за юбку Усаги, которая только-только спустилась вниз. — Харуто-сан! Мамору! — воскликнула Усаги, делая смелый шаг вперёд. Её щёки, словно лепестки розы, тронул лёгкий румянец при виде вернувшегося Мамору. Мамору перевёл взгляд на неё, и его лицо, обычно такое серьёзное, смягчилось, словно растаял лёд под лучами весеннего солнца. Он сделал шаг навстречу. — Усаги. Рад видеть вас в добром здравии. Харуто Коу тем временем, с присущим ему вниманием, обводил взглядом присутствующих. — Нефрит, отчёт по финансам ждёт на столе. Кунсайт… — он перевёл взгляд на своего главу охраны. — Я надеюсь, за время моего отсутствия ни одна мышь не проскочила, как незамеченная тень? Кунсайт уверенно кивнул: — Всё под контролем, сэр. Хотя… — он бросил многозначительный взгляд на Джедайта, словно намекая на его шалости. — Один инцидент с посудой, всё же, имел место быть. Джедайт виновато втянул голову в плечи, словно ёжик, при виде грозы: — Это была банановая кожура! Честное слово! Сюрприз! Харуто лишь покачал головой, не скрывая лёгкой улыбки: — Разберёмся позже. А сейчас… Макото! — он повысил голос, обращаясь к кулинарной фее. — Я чувствую божественный аромат из кухни. Надеюсь, ты не морила моих гостей голодом, как нерадивого путника? Макото гордо вышла вперёд и изящно поклонилась: — Что вы, Харуто-сан! Усаги помогает мне каждый день. У нас даже появилось фирменное блюдо: «Овощное рагу с секретным ингредиентом от Куколки». Сейя фыркнул от смеха, словно запыхавшийся конь: — «Куколка»? Звучит как название дешёвого десерта из автомата. Девочка-сюрприз. Надеюсь, она не взрывается при вскрытии? Усаги вспыхнула, готовая отпарировать колкость, но её опередил Мамору. — Сейя, прекрати. Усаги не заслуживает такого обращения. И я требую объяснений по поводу этого… прозвища. Сейя лишь пожал плечами с такой наглой, дразнящей ухмылкой, что хотелось его обнять и одновременно надавать тумаков: — А что тут объяснять? Она милая, как куколка. И так же легко краснеет, когда её дразнят. Просто биологическая реакция. Мамору повернулся к Усаги, его взгляд был полон искренности: — Я действительно хочу извиниться за поведение брата. Он бывает невыносим, как погода в мае. Усаги взглянула на Сейю (который делал вид, что изучает узор на паркете с таким же энтузиазмом, как если бы изучал атомную физику), потом на серьёзного, но такого искреннего Мамору, и позволила себе улыбнуться: — Не стоит извиняться. Я уже привыкла. К тому же… он помог мне забрать Чиби-чиби из садика, когда она заболела. Даже кофе купил. Мамору удивлённо приподнял бровь, его взгляд, полный уважения, смешанного с недоверием, упал на брата. Сейя поймал этот взгляд и самодовольно ухмыльнулся: — Ну должен же я был убедиться, что Куколка умеет водить машину не так же лихо, как умеет раздавать пощёчины? Усаги открыла рот от такой дерзости, от такой наглости. — Ты… ты…! Макото не выдержала и разразилась заразительным смехом: — О боги! Я так скучала по этому цирку! Нефрит, ты слышал? Он снова начал! Это наша старая добрая комедия! — она посмотрела на Нефрита, потом на Мамору, и её смех заполнил весь холл, разгоняя последние тени. Нефрит криво усмехнулся, предвкушая продолжение диалога: — Слышал. Значит, дом снова задышал полной грудью. А то уж я начал думать, что Кунсайт своим каменным лицом всех распугал. Кунсайт лишь хмыкнул, скрестив руки на груди. В его позе читалось что-то похожее на римского легионера, охраняющего границы империи. — Я просто выполнял свою работу. Обеспечивал тишину и порядок. Ничего личного. Харуто Коу с тёплой, отеческой улыбкой наблюдал за этой живой картиной. — Что ж, вижу, скучать нам точно не придётся. А теперь — за стол! Все разговоры — за ужином! — Он бросил взгляд на Макото. — Надеюсь, ты приготовила достаточно на нашу мужскую братию? Макото, уперев руки в бока, сверкнула озорством в глазах: — Харуто-сан! Вы меня просто убиваете! Я наготовила столько, что ваш сын Сейя может лопнуть, как переевший шарик! Сейя картинно схватился за живот, издавая театральный стон: — О нет! Только не это! Я же ещё столько всего не попробовал! Вечер разлился такой тёплой, уютной волной, что казалось, стены особняка сами собой заулыбались. Семейный ужин превратился в настоящий пир! Маленькая Чиби-Чиби, прижавшись к Усаги, с детским любопытством вертела головой, разглядывая вернувшихся мужчин. Нефрит, будто заботливый семьянин, подливал Макото чай с ласковой улыбкой. Джедайт, набравшись храбрости, фонтанировал смешными байками о том, как они тут "весело" коротали время без начальства, старательно обходя тему разбитой тарелки, словно минное поле. А Кунсайт молча, но с царственным достоинством уплетал свой стейк, с видом человека, который только что предотвратил конец света.