Магика возвращается

      День удочерения Лины пришёлся на пятое августа и был незамедлительно подчёркнут Поночкой красным маркером в календаре на следующий год. Момент подписи поддельных документов об удочерении стал самым волнительным в жизни девочки. Её одновременно разрывали на части счастье и тревога, да настолько сильно, что в какой-то миг она будто бы просто замкнулась, не в силах справиться с нахлынувшими эмоциями.       Поночку и тройняшек было принято называть её сиблингами, а Деллу и Дональда дядей и тётей. С ними всеми у Лины проблем не возникало – их дружеские взаимоотношения практически не изменились. Но вот с приёмным отцом, с самим Скруджем МакДаком...       Тот серьёзно отнёсся к факту обретения приёмной дочери, и его родительская забота, смешанная с вечным беспокойством за своего ребёнка, воспринималась довольно странно и... Неловко.       В первый раз Лина ощутила странное трепыхание в середце, когда Скрудж назвал её не по имени. Он сказал: "Милая, нам пора возвращаться домой...", а дальше не важно. Никто в жизни её не называл так ласково и заботливо, как только что появившийся опекун. Заметив девочкино смущение, он лишь посмеялся и аккуратно похлопал её по плечу, добавив: "Привыкай к такому обращению, теперь оно с тобой до конца моих дней".       После того инцидента Скрудж решил дать девочке передышку от своей заботы. Он точно знал, что в развитии их родительско-детских отношений требуется много времени и терпения, чтобы всё прошло гладко.       Конец лета прошёл в спокойном и привычном ритме – приключения, семейные ужины, настольные игры. И ежедневное обращение "милая", которое выбивало Лину из колеи каждый чёртов раз в качестве способа плавно приучить её к родительской любви.       Однако, эта стабильная рутина в тепличных условиях не могла продолжаться вечно. И Магика вернулась в её жизнь.

***

      Первый раз это произошло второго сентября, в их с Поночкой общей комнате. Сестра уже спала в обнимку с Лининым учебником истории, заботливо укрытая пледом. Сама Лина же сидела на своей кровати и, забив на домашнее задание, пыталась рисовать что-то в своей тетрадке по математике. Как вдруг... — Что ж, ты выиграла неплохую жизнь, племянница. — Магика стояла прямо перед Линой. Не растерявшая строгости в каждом своём телодвижении женщина с мерзкой дежурной улыбкой и небольшим отпечатком старости и утомлённости на морщинистом лице.       Лина, пытаясь не выдать своего напряжения, устало вздыхает и садится на кровати, демонстративно обратив взгляд в сторону спящей Поночки. — Ну привет, тёть. — ухмыляясь, говорит она, — В этот раз кошмар с твоим присутствием выдался не ахти. — Тебе снятся кошмары со мной? — склоняет голову вбок Магика и еле слышно смеётся: — Так и знала, что не выйду из твоей головушки так быстро. Однако, дорогуша, это не кошмар. Я по-тихоньку возвращаю свою силу. И вот, я уже здесь, пришла к тебе взаправду. И я здесь без злых умыслов. — Меня не устраивает идея о любых твоих умыслах. Поэтому, сон ты или нет, неважно – убирайся прочь. — Мне нужно рассказать тебе кое-что очень важное. — настаивает Магика и берет лицо девочки в ладони, — И ты, для своего же блага, обязана меня выслушать. Я... — Если не исчезнешь в следующую секунду, закричу. — грозится Лина, отбрасывая тётины руки в сторону. — У меня мало времени, мерзкая девчонка. — хмурится Магика, — Так вот... — Лина исполняет своё обещание, и в следующую же секунду начинает высоко визжать. — Ну, как знаешь. — кривит губы женщина и испаряется.       Лина подскакивает на кровати, тяжело дыша.       Сон. Просто сон.       В комнате всё так же горит ночник, в её руках тетрадка по математике и карандаш. Только вот Поночка уже не спит, а обеспокоенно озирается по сторонам с тяжеленным учебником наготове: — Кто в беде?! Кому рожу разбить?! — Тихо, тихо, Бантик. — поднимает руки на уровень головы Лина, — Всё в порядке, просто кошмар приснился. — Оу. — девочка только собирается скинуть учебник на кровать, как вдруг дверь распахивается, и Скрудж влетает в комнату с обеспокоенным видом: — Кто кричал?! — Лина. — на голубом глазу указывает на сестру Поночка, а сама виновница ночных семейных посиделок пристыжённо проводит рукой по лицу, зная, что её сейчас ждёт:       Скрудж подбегает к ней и оглядывает девочку со всех сторон на следы увечий: — Ты в порядке? Нужна моя помощь?! — Нет-нет, мистер Скрудж, всё в порядке... — неловко отмахивается от его беспокойств она, — Просто приснился кошмар.       Взгляд Скруджа мутнеет. В обычных бытовых моментах он довольно сдержан спокоен и спокоен по отношению к дочери, но когда дело касается её прошлого...       Мужчина садится на край кровати и смотрит Лине в глаза: — Что тебе приснилось? — Я, ну... — Лина смущённо отводит взгляд в сторону, — Магика. Но там такая ситуация была, что... — Милая, — прерывает её Скрудж и берёт руки девочки в свои, — что бы ты не увидела, ты должна помнить, что сейчас ты в безопасности. — он невзначай прижимает большой палец к пульсу Лины и чуть хмурится. Высокий. — Она больше никогда не вернётся в твою жизнь. Я приложу все силы, чтобы это никогда не случилось. А даже если она придёт, мы, твоя семья, защитим тебя от любой её атаки. Хорошо?       Лина долго не отвечает, но в конце концов кивает и делает глубокий вдох: — Она была как настоящая, в этой комнате... Я закричала, чтобы кто-нибудь прибежал на помощь и прогнал её, а потом проснулась...       Скрудж складывает брови домиком. Он всегда так делает, когда хочет обнять дочь, но запрещает себе это делать из-за её нелюбви к объятиям. — Хорошо, я понял. — кивает он и встаёт с кровати, — Если тебе что-то понадобится, ты всегда знаешь, что я рядом. Договорились?       Лина кивает в ответ и, дождавшись, пока отец выйдет из комнаты, кидает в Поночку подушкой: — Предательница! — без злобы говорит она, — Могла бы соврать, что кричала ты! — Но это так мило, когда Скрудж заботится о тебе. — смеётся в ответ Поночка и бросает подушку обратно, прямо в Линино лицо.       Засыпая, Лина не может перестать думать о том сне. Каждый раз кошмары о прошлом ощущались будто удары ножом в спину – только девочка расслабляется и думает, что смогла принять всё с ней произошедшее, как тут же видит во сне орущие от боли тени или Магику, заставляющую племянницу подчиняться её воле. Но в этот раз всё было будто чуть-чуть по-другому. Более реально. А от того более ужасающе.