4

      Храмы Бога-Императора и Бога-Машины находились в одном отсеке. Расположили их подобным образом не ради соревнования. Напротив, таким образом подчёркивалось, что прихожане и той, и другой церкви трудились ради общего блага. Ни одна крупная служба не начиналась без того чтобы священники и техножрецы не поприветствовали друг друга.       Вот и на этот раз Джарве, Апостол культа Святого Свежевателя, и магос Сера встретились в самом центре отсека, окружённые толпами тех, кто пришёл на воскресную службу.       Джарве – представитель того течения имперского кредо, которое обязывает проливать кровь за Бога-Императора не только во время обрядов самобичевания. Джарве воевал на Хелге-Воланте и за десять лет кампании состарился на все тридцать. Он был моложе Серы, но выглядел, как дряхлый старик, заросший седой бородой по брови. На лице только глаза живые, а в них – внутренний огонь, из-за которого становилось не по себе даже мне, хотя я чего только ни повидал.       Джарве остановился за несколько шагов до магос, сотворил знамение аквилы и произнёс:       – Да благословят вас Бог-Император, Святой Свежеватель и Первый Апостол культа! Да помогут вам избранные герои!       Магос Сера не складывала ладони двуглавым орлом, а ответила иным жестом. Она сцепила руки в замок, получив тем самым нечто похожее на Священную Шестерню, и сказала:       – Пусть Омниссия осветит путь всем богобоязненным людям!       Джарве и Сера поклонились друг другу, и напряжённая тишина в толпе людей рассеялась. Возник гул разговоров, смешков, чихания.       Религиозные войны в Империуме – не редкость, но на борту "Баллады" или "Амбиции" Георга Хокберга ничего и близко похожего. В первую очередь, из-за того, что приходы никак не сравнить: на космических кораблях в культе Бога-Машины максимум четыре, может быть, пять сотен человек, тогда как в Бога-Императора верили десятки, порой сотни тысяч. Во-вторых, экипажи сплочённые – необходимо, чтобы они были сплочёнными – здесь меньше всего экзальтированных, оторванных от реальности безумцев, которым может померещиться угроза, исходящая от людей, живущих обособленно, например, в горах или на соседнем материке.       Бэс в тот день приболела, некому дать мне подзатыльник за какую-нибудь глупость, и я решил посетить службу именно культа Бога-Машины, благо не такое уж это и вероотступничество. Бог-Император – Омниссия, физическое воплощение Бога-Машины по мнению большинства представителей техножречества.       Магос Сера стояла у врат, ведущих в храм, и приветствовала всех, кто пришёл на службу. Это у Джарве сплошной поток, который мог показаться бесконечным, а Сера позволяла себе улыбнуться каждому гостю. Последними к ней подошли члены семьи: муж, младший сын и дочки. Где сейчас старший сын, и не приболел ли он, как Бэс, отдельный вопрос, и я ещё посвящу ему время чуть погодя. Отмечу лишь, что мальчик дался чете ван Дейков, мало сказать, как непросто, и впоследствии они решили не рожать, а брать в дом сирот.       Сера обнялась с мужем, поцеловала чересчур серьёзного сына в лоб, а потом подошла к младшей дочке. Расчесала и без того безупречно уложенные волосы, в потом натянула дочке на голову капюшон красной мантии. После Сера перешла к старшей дочке, крупной розовощёкой девочке лет десяти, но та вместо покорного ожидания выбрала растрепать свои вьющиеся волосы как попало. На задорный смех Сера ответила вздохом, мучить ребёнка не стала и ограничилась капюшоном. Она заметила меня и воскликнула:       – Сид, не смущайся! Мы всем рады!       – Я просто посмотреть, можно?       Сера сказала:       – Нет, мы сразу же превратим тебя в сервитора! – Она посмеялась и добавила: – Конечно можно! У нас есть места и для иноверцев.       Так я и очутился в храме Бога-Машины. Едва не оступился у выхода, заглядевшись на убранство. Помешала мне самодвижущаяся курильница, над которой вился дымок ладана. Несколько таких же небольших устройств на гусеничном ходу я увидел повсюду в храме.       Та, что попалась мне под ноги, постояла некоторое время после столкновения, а потом продолжила движение, попискивая и шурша.       Курильницы – не единственные механизмы в храме, и в этом нет ничего удивительного, учитывая, кому именно он посвящён.       Над головами прихожан курсировали сервочерепа, к которым восковыми печатями техноадепты прикрепили листы пергамента с цитатами из священных писаний. Из динамиков сервочерепов раздавались приглушённые мелодии церковных гимнов – ничего общего с привычным пением, с музыкой вообще. Эти звуки напоминали о белом шуме, о показаниях сонара или работе ауспика в режиме отслеживания движения.       Примерно так звучала и techna-lingua тоже. Язык техножречества довольно неприятен для немодифицированного слуха, и я понадеялся, что служба пройдёт на низком готике. Надежды свои я связывал с тем, что вокруг не так уж много людей с соответствующими имплантатами.       Магос Сера показала мне, куда можно сесть, а сама прошла к противоположной стене, где поднялась на невысокую сцену. Там, среди декоративных зубчатых передач, напоминающих о механизме гигантских часов, высился символ культа – череп наполовину из кости и наполовину из металла. В пустой глазнице тьма, а вот оптический имплантат "подмигивал" прихожанам красноватым свечением.       Сера приподнялась над сценой с помощью механодендритов, развела руки, обнимая весь мир, и начала службу со следующих слов:       – Я приветствую вас в храме, братья и сестры! Позади ещё одна наполненная трудами неделя, а сегодня нам посчастливилось быть вместе, говорить о Боге и нашей роли в Его Планах. Благословенных прошу подключиться к ноосфере дистанционно или с помощью кабелей связи, там мы сможем общаться на самом прекрасном языке галактики. Для всех остальных я буду говорить на низком готике, и вам точно несдобровать, если вы чего-то не поймёте. Астат! Это тебя в первую очередь касается! – Сера погрозила пальцем старшей дочке, вызвав смех слушателей.       Дочка перестала шушукаться с подружками, покраснела и опустила взгляд.       Я же обратил внимание на так называемых "благословенных", у которых, по меньшей мере, уже половина тела искусственная. Они будто бы провалились в сон, хотя, предположу, что именно их присутствие магос чувствовала лучше всего. Теперь ноосфера объединяла множество разумов, позволяя техноадептам и жрецам решать сложнейшие теологические, философские или инженерные задачи.       Вполне возможно, что этим они и занялись, а всем остальным магос Сера успевала рассказывать ещё и о превосходстве механизмов над плотью. Следом магос затянула песнопение, прихожане кто как поддержали её в этом, и, в отличие от уже услышанных гимнов культа Бога-Машины, этот прозвучал даже приятно, хотя, разумеется, я не понял ни слова.       – Для того, что подкрепить сказанное, – произнесла Сера после того, как закончила петь, – я хотела бы пригласить выступить нашего брата из Караула Смерти…       В тот миг я подумал о себе – ох уж эта гордыня! – но ошибся.       – …технодесантника Язу, – закончила Сера.       Я даже привстал – настолько был удивлён. То есть я знал, что с Язу всё в порядке, лечится, но проблема была не в том, чтобы прикрепить новую челюсть. Язу требовалось заменить позвоночник и перезапустить нервную систему, а это уже серьёзно. И года не прошло после ранения, Язу позвали выступить, он на ногах и способен говорить, и это показалось мне настоящим чудом. Когда Валерио получил подобную травму, восстановление затянулось на вдвое больший срок.       Я не заметил технодесантника в толпе, потому что на нём не было силовых доспехов, а в алой мантии техножречества Язу выглядел не больше иного секутора.       Он встал рядом с магос, откинул капюшон, и я поразился качеству искусственных приращений. Ожидал чего угодно, но только не гладкой кожи бионического протеза, который сложно отличить от родной плоти и крови, тем более на таком расстоянии. Язу начал говорить, и только тогда я уловил звучание голосового модуля, что пришёл на смену порванным связкам. Наверное, со временем Язу настроит технику как надо, а пока в речи проскальзывали синтетические нотки.       – Первая литания Doctrina Augmentata говорит о том, что плоть почернеет и разрушится, но не стоит этого бояться, ведь плоть можно заменить, – Язу процитировал святое писание, а потом продолжил уже своими словами: – Я – Ангел Смерти. Говорят, что мы не знаем страха, но тогда на Гийацине – и мне не стыдно в этом признаться – я ощутил страх. Я очнулся слабым и разбитым, а главное – парализованным, и нет ничего хуже, мои братья и сестры по вере, чем быть бессильным. Я не мог даже умереть! – Язу сделал короткую паузу, обвёл взглядом прихожан и продолжил: – Однако Бог-Машина не оставил меня и простил отчаяние. Я перевоплотился и возродился по воле Омниссии!       Слушатели поддержали Язу одобрительным гулом, и технодесантник закончил свою речь:       – Магос Сера сделала это, за что я её безмерно уважаю и готов на всё ради нашего прекрасного пастыря и лидера.       Сера кивнула собрату, а потом продекламировала следующий отрывок:

– Так мы призываем Бога-Машину.

      

      Так мы соединяем то, что было разделено.

      На пару с Язу Сера говорила о борьбе с болезнями разума и плоти, о противостоянии ранам и увечьям и даже о вечной жизни. Озвученные идеи в корне отличались от имперского кредо, и оттого кружилась голова.       Это место ещё не пропиталось фатализмом, здесь не было ни смирения, ни готовности к жертвам, зато я уловил в воздухе полёт фантазии, смелость и даже… надежду.       Культ Бога-Машины под руководством магос Серы развивался и рос, несмотря на то, что совсем немногие члены сообщества жили мирской жизнью, плодились и размножались. Коммуна магос Серы на самом деле привлекала новых людей, и я ничуть этому не удивлялся, особенно после того, как побывал на той воскресной службе.