Всё только начинается

      Зимний вечер в Хогвартсе наступал медленно, как будто замок сам не хотел отпускать последний отблеск короткого декабрьского дня. Ветер скользил вдоль башен, цеплялся за флюгеры, стучал в узкие окна и выл где-то под карнизами, напоминая, что за древними стенами — мороз, иней и бесконечные заснеженные холмы. Сугробы лежали плотным, почти нетронутым покрывалом, отражая мягкий свет фонарей во внутреннем дворе.       Рождественские каникулы только начались, и Хогвартс сегодня заметно опустел. Коридоры стали тише, шаги звучали громче, а в Большом зале за ужином пустовало больше половины мест. Но для тех, кто остался, это было особое время — почти тайное, принадлежащее только им.       Лили Поттер решила провести каникулы в замке. Как и несколько старшекурсников Слизерина, она предпочла уют старых подземелий домашней суете. В этом было что-то притягательное: холодный камень стен, отблески факелов, приглушённые голоса, ощущение, будто весь мир сузился до нескольких десятков человек.       Сегодня в подземелье намечалась вечеринка в честь окончания семестра. Неформальная, почти закрытая — для своих. И Лили, конечно, собиралась там быть. Тем более что инициатором выступила компания слизеринцев-семикурсников — близкий ей круг, почти семья.       Среди них был её старший брат Альбус. Капитан команды, уверенный, сдержанный, с тем самым спокойным взглядом, от которого девчонки начинали говорить чуть тише и смеяться чуть звонче. Он уже давно научился держать дистанцию, но от этого казался только интереснее.       И рядом с ним — его лучший друг, Скорпиус Малфой. В этом году он стал школьным старостой, и это никого не удивило. Собранный, дисциплинированный, с холодной аристократичной осанкой и неожиданно живой улыбкой, которая появлялась редко — но всегда вовремя. Он умел быть вежливым и безупречным, но при этом в нём чувствовалась скрытая глубина, опыт и уверенность человека, который давно перестал быть просто мальчишкой.       Оба — спортсмены, оба успешные, оба давно переросли школьные глупости. Они многого добились, и их уважали. Кто-то восхищался, кто-то завидовал, но равнодушных не было. Девушки действительно пускали по ним слюнки — и это не было преувеличением.       Лили знала эту компанию с детства. Рядом с Альбусом она чувствовала себя спокойно, а рядом со Скорпиусом — почему-то особенно, по-другому, не как со всеми остальными ребятами.       С ней на каникулы остались и её подруги — такие же любительницы ночных разговоров и зимних авантюр. Они уже обсуждали наряды, музыку, кто принесёт Огневиски, и как именно слизеринские подземелья преобразятся к вечеру: зелёные гирлянды, зачарованные свечи, отражения в тёмной воде за стеклянными окнами, за которыми медленно проплывали тени озёрных существ.       Замок затаился в ожидании, а под его холодными сводами уже начинало рождаться что-то тёплое, живое и совершенно непредсказуемое — рождественская ночь, которая обещала запомниться.       Музыка в подземелье стала громче, смех — свободнее, а воздух — теплее, несмотря на каменные стены и холод за окнами.       Лили спускалась по лестнице вместе со своими подругами — шестикурсницами Слизерина, такими же оживлёнными и красивыми в этот вечер. Они долго собирались в спальне: щёлкали заклинаниями для укладки волос, спорили о длине юбок, одалживали друг у друга украшения и блеск для губ. В зеркале Лили казалась себе чуть взрослее, чем обычно. И ей это нравилось. Это отражалось в плавных, женственных очертаниях тела: аккуратная талия, лёгкий изгиб бёдер, изящные плечи. Черты лица были точными и гармоничными — небольшой нос, мягко очерченные скулы, выразительные губы, ямочки на щеках при улыбке. Её грудь и линия плеч выглядели естественно, соответствуя её возрасту и развитию, подчёркивая зрелость и женственность без излишней откровенности. Весь её облик излучал уверенность и грацию, не теряя скромности.       Она была старостой факультета — место, которое раньше занимал Скорпиус, прежде чем стать школьным старостой. Ответственность ей шла: в её осанке появилась уверенность, в голосе — твёрдость. Но сегодня она позволила себе забыть о правилах.       Вечеринка уже набирала обороты. Шестикурсники устроились отдельной компанией: смеялись, играли в магические карточные игры, обменивались шутками, кто-то подпевал музыке. Лили действительно было весело — она чувствовала себя среди своих, лёгкой и живой, но ближе к концу вечера её взгляд всё чаще ускользал в сторону.       Семикурсники держались немного обособленно, как это у них водилось. Уверенные, расслабленные, будто хозяева этого вечера. И Лили всегда тянуло ближе к ним. У неё был отличный повод — Альбус, её брат. С ним её присутствие никогда не вызывало вопросов.       Но была и другая причина. Скорпиус Малфой.       Ей нравилось произносить его имя даже мысленно. Нравился его спокойный тон, его редкая усмешка, то, как он слушал собеседника чуть наклонив голову. Конечно, не она одна смотрела в его сторону. И Лили не питала особых иллюзий — он был старше, опытнее, слишком заметный. Но она не могла не замечать, как иногда его взгляд задерживался на ней дольше, чем требовала вежливость.       И каждый раз внутри что-то тихо ёкало. Вот и сейчас. Они встретились взглядами. Всего на секунду — но этого оказалось достаточно. Ей даже показалось, что аккуратно поманил кивком головы, но навряд ли же. С чего бы это вдруг?       Как бы то ни было, Лили уже наклонилась к подругам, что-то быстро сказала, улыбнулась, будто между прочим заметив, что ненадолго отлучится. Она медленно поднялась. Неспешно оправила короткую юбку, заправила свою небесно-голубую рубашку аккуратнее и машинально коснулась длинных волос. Жесты были почти незаметными, но продуманными и отточеными.       Поттер проигнорировала настойчивый взгляд одного из однокурсников, который весь вечер пытался быть рядом, и направилась туда, где в уютном полумраке располагалась компания семикурсников. Как она и ожидала, они собирались играть во что-то своё — взрослое, загадочное. Об этом свидетельствовали небольшие чаши на столе перед ними, поблёскивающие в свете свечей. Они сидели в глубоких креслах, полукругом, смеялись, переговаривались, в руках мелькали бокалы с тёмной винтажной жидкостью — явно не сливочное пиво.       Альбус лениво притянул к себе свою девушку — Линду Паркинсон — светловолосую, изящную, с безупречными манерами. Он что-то прошептал ей на ухо и поцеловал, будто демонстрируя всем вокруг свою спокойную уверенность.       И рядом — Скорпиус.       Он единственный, кто стоял, повернувшись спиной к окну. За стеклом медленно колыхались тёмные воды озера, в которых отражались огни подземелья. Свет свечей скользил по его светлым платиновым волосам, по линии плеч и по строгому крою идеальной белоснежной рубашки. Он выглядел так, будто и не участвовал в шуме вокруг — и при этом был его центром.       Лили шагала уверенно, но с каждым шагом её сердце билось всё быстрее, и это тихое, почти неуловимое дрожание отдавалось по всему телу. Её дыхание стало чуть прерывистым, лёгкое волнение окрашивало движения — руки слегка напряглись, плечи чуть потянулись, а взгляд оставался сосредоточенным.       Каждый шаг, если бы не звуки музыки, эхом отражался бы от каменных стен подземелья, и в этом несуществующем эхо Лили словно слышала собственное сердце. Волна предвкушения прокатывалась от кончиков пальцев до кончиков волос: страшно, волнительно, но вместе с тем захватывающе.       Она знала, что вот-вот окажется в кругу семикурсников — и назад дороги уже не будет. Маленькая дрожь в коленях смешивалась с волнением и любопытством; сердце ёкало, а внутри разгоралась тихая искра азарта. Но внешне Лили держалась спокойно, грациозно, почти королевски, будто каждый шаг был тщательно рассчитан, а её уверенность притягивала взгляды.       Каждое движение — лёгкое покачивание бедер, едва заметная смена веса с ноги на ногу — выдавали её внутреннее напряжение, которое она умело скрывала за обаянием и скромной улыбкой. Она шла навстречу игре, к новому моменту, который обещал быть и страшным, и волнующе заманчивым одновременно.       Лили подошла к компании семикурсников и мило улыбнулась, тихо поздоровалась. Её длинные волосы спадали каскадом по спине, мягко переливаясь при свете свечей, а зелёные блестящие глаза будто искрились от любопытства и живого интереса. На щеках играли лёгкие ямочки, когда она улыбалась, а сама улыбка была тёплой и открытой. Скромная, приветливая, добрая — Лили умела расположить к себе людей одним своим поведением, её любили все.       Она остановилась возле спинки кресла и чуть нервно ковырнула пальчиком его обивку. Этот маленький жест не ускользнул от Скорпиуса — он заметил её мимолётное волнение и ответил лёгкой, почти игривой улыбкой. Её скромность всегда нравилась ему, и сейчас он оценил это с привычной мягкой оценкой. — Вы что здесь играете? — робко, но с интересом спросила Лили. Альбус, заметив её взгляд, нахмурился. Он был её братом, и обычно их отношения были доверительными, но сейчас в его голосе прозвучала строгость. — Нет, ты точно не играешь, — сходу сказал он, прикрыв свою девушку, Линду Паркинсон, лёгким объятием и поцеловав её в висок. — Тут игры для взрослых.       Лили сходу выровнялась, упрямо подняв подбородок: — Я… практически совершеннолетняя, Альбус, не забыл? — «Практически» — ключевое слово, — отвесил он. Альбус ещё раз обнял Линду и носом коснулся её волос. Лили почувствовала лёгкое неловкое смущение, но старалась держаться уверенно. — Альбус, я хочу поучаствовать, — твёрдо и упрямо сказала она. — Я против, — ответил брат, оставаясь строгим. Скорпиус, наблюдавший за сценой, хмыкнул: — Ал, какой смысл с ней спорить? Ты понимаешь, что будете спорить полчаса, а она всё равно сделает то, что хочет? К тому же она — десятая — та, которой нам как раз не хватало. Для ровного счёта. Альбус осуждающе посмотрел на Скорпиуса, прищурился, но снова обратился к Лили: — Я тебя предупредил, это игра для взрослых. Тебе точно не понравится. — Ты не знаешь этого, — уверенно ответила Лили, не скрывая интереса.       Скорпиус лишь ухмыльнулся, аккуратно складывая бумажку, которую держал в руках. Вокруг все бросали свои записки по очереди в три прозрачные чаши на столе, готовясь к игре. Он бросил последним. — Ал, пусть тоже поучаствует, если ей сильно хочется, — приятным, чуть ли не завлекательным голосом говорила Паркинсон, но он совсем не сочетался с хитрецой в её тёмных глазах. Стервочка словно предвкушала что-то и была в нетерпении.       Альбус понимал, что не сможет остановить ни сестру, ни настойчивость всех приближённых. Аж закатил глаза: — Ладно, но пеняй на себя, Лили. Раз ты уже «почти взрослая и совершеннолетняя», тогда знай — мы играем действительно серьёзно.       Он вложил в слова максимально строгий тон, словно каждый звук был предупреждением: назад дороги нет. Все правила обязательны, нарушать их нельзя.       Лили на мгновение удивилась, но быстро собралась и ответила уверенно: — Я и не сомневалась, я согласна.       Она поджала край юбочки, устроилась на диване и сосредоточенно посмотрела на ёмкости перед собой, готовая вступить в игру, которая обещала быть серьёзной и непредсказуемой.       Даже маленькая порция Огневиски, которую она успела выпить, делала своё дело: лёгкое тепло разливалось по груди, прибавляя смелости и уверенности. Сердце билось быстрее, а волнение теперь смешивалось с тихой, но ощутимой дерзостью — Лили была готова действовать.       Атмосфера в подземелье стала почти ощутимо густой — как будто сами стены замка знали, что начинается что-то важное. Альбус посмотрел на Лили с непривычной строгостью: — Помни, это непреложный обет, — сказал он, голос ровный, но твёрдый. — Три чаши, правила просты, но обязательны.       Все взгляды снова обратились к парням в компании. Вероятно, девчонок эта участь миновала, а теперь вот внимание мужской половины было приковано к игре, к бумажкам и к тому, как Лили справится с первым заданием. Каждый из них понимал, что это серьёзно: непреложный обет означал, что шаг назад невозможен. Их лёгкая ухмылка и подначивания растворялись в напряжении, которое теперь висело в воздухе, словно камертон, задавая тон всей игре.       Три прозрачные ёмкости стояли на столе перед ними. Скорпиус взял инициативу в свои руки и начал объяснять правила: — Итак, три чаши. Большая — с заданиями. Две меньшие — имена девушек и парней. Каждая бумажка — случайная. Кидаем по очереди. Никто не может вмешиваться в выбор другого. Компания состояла теперь из десяти человек, поэтому бумажек было немного. Скорпиус оглядел всех и с лёгкой усмешкой добавил: — Пусть Лили тянет первой. Новенькая, ни разу не участвовала — пусть начнёт. — Ты точно уверена, Поттер? — спросил он, будто проверяя её решимость.       Альбус нахмурился. Злость играла на лице, но он ничего не сказал. Лили выпрямилась, подняла подбородок и уверенно кивнула: — Точно. Уверена, — подписывалась на абсолютное безумие Поттер. Так и чувствовала, что быть чему-то из ряда вон, но не попробовать просто не могла: она ещё в прошлом году хотела бы в этом поучавствовать, но тогда Ал ей бы точно не позволил.       Она затаила дыхание, кинула ещё один взгляд на брата, потом на Скорпиуса. Сердце стучало гораздо быстрее обычного, но внешне она старалась выглядеть спокойно.       Началась игра. Лили протянула руку к самой большой чаше, где лежали задания. Пальцы дрожали, но слизеринка старательно это скрывала. Скорпиус выпрямился, словно напрягся, наблюдая за ней с привычным вниманием, почти с прищуром. Его руки сначала пропали в карманах брюк, но потом были заведены за спину. Он смотрел так, будто изучал каждое движение, каждую её эмоцию.       Лили даже не заметила, как бумажка оказалась в её руках. Будто сама туда впрыгнула. Она сжала её, потом опустила руку в чашу с именами парней. Сердце ёкнуло и Поттер осторожно взяла одну бумажку, стараясь не показывать волнения, но внутренне надеясь, что это имя Скорпиуса.       В глазах мелькнуло лёгкое азартное ожидание, чуть-чуть махинации — Лили видела, как Скорп положил своё имя последним и постаралась подобрать нужный свёрточек. Она потянула вроде бы правильную... Да! На ней действительно было написано его имя!       Её руки дрожали, когда она развернула листок. Парочка девчонок сразу бросили на неё недовольные взгляды. Лили стиснула зубы, но попыталась сохранить спокойствие. — Ну и кто там, Лил? — спросил Альбус. Голос был ровный, но с оттенком контроля.       Лили показала имя: Скорпиус.       Её сердце забилось ещё быстрее. Альбус внимательно посмотрел на сестру, а потом — на Скорпиуса. Взгляд Поттера был как предупреждение: будь осторожен, Малфой!       Скорпиус остался невозмутим, но взор его был направлен прямо на Лили. Напряжение висело в воздухе, почти осязаемое: тепло от свечей, лёгкая дрожь в ладонях, тихое ожидание — и то, как каждый взгляд говорил больше слов.       Лили медленно разворачивала вторую бумажку, стараясь держать руки ровно. Когда она наконец увидела написанное, всё внутри неё будто замерло. Сердце билось ещё быстрее, дыхание стало рваным, прерывистым, но она пыталась не выказать и не произнесла ни звука. Лишь осторожно сложила бумажку обратно, сжимая её пальцами, и слегка поджала губы. Альбус посмотрел на сестру с настороженностью: — Ну и что там, Лили? — Ничего такого, — улыбнувшись, тихо ответила она, но румянец на щеках не скрылся. — Прогулка на астрономическую башню, — безбожно лгала слизеринка и получалось превосходно.        Несколько человек в комнате уже верили, что именно это задание ей и досталось. Это было в порядке вещей. Или что-то вроде попыток пробираться в запрещённые места, нарушая школьные правила. Иногда попадались более личные или интимные задания — поцелуи, тайные встречи.       Лили старалась держаться спокойно, но некая растерянность почти выдавала её одному человеку — прозорливый Малфой явно учуял ложь и прищурил свои серебристо-серые глаза на миг. Она слегка кивнула в сторону, подзывая Скорпиуса. Он сразу понял, что истинное задание требует таинственности, их совместного участия и уединения.       Теперь он плавно пробирался мимо стола, минуя диван, где ещё кто-то из парней пытались подшутить. Альбус мгновенно пресёк это, строго остановив их.       Лили сделала несколько шагов вглубь гостиной, сердцем ощущая напряжение, но стараясь не показывать волнения. Когда Скорпиус подошёл ближе к Альбусу, то перехватил его руку и тихо сказал: — Не забывай, что это моя сестра, будь максимально аккуратен, понял? Что бы там ни было, — Поттер, вероятно, не сильно верил в байку про башню астрономии. Хоть и надеялся, что сестра не лжет.       Скорп хмыкнул, чуть приподняв бровь: — О, обижаешь. Я знаю Лили уже несколько лет, почти столько же, сколько тебя. Конечно, я её не обижу, Поттер, но ты же понимаешь — непреложный обет, а я даже понятия не имею, что там за задание.       Они остановились, и Скорпиус, не торопясь, подошёл к красивой изящной шестикурснице. Гостиная вокруг казалась тёплой, но одновременно наполненной лёгким напряжением. Пламя свечей отражалось в стеклах, тёмные углы скрывали мягкие тени, а музыка будто стала чуть приглушеннее. Скорпиус посмотрел Лили прямо в глаза, мягко улыбаясь. В улыбке была хитрость, лёгкая игра, но одновременно что-то успокаивающее и безмерно притягательное. Его осанка, уверенная и расслабленная, добавляла обаяния. — Ну что там, Лил? Навряд ли это то, что ты сказала, — говорил он тихо, почти шёпотом, словно проверяя её готовность. Малфой, конечно, разоблачил её ложь и сразу.       Она молчала. Лишь поджала свои пухленькие губы и робко протянула ему записку. Почти дрогнувшей рукой. На бумажке красивым, аккуратным почерком была написана фраза, которая заставила воздух вокруг замереть на мгновение…

Довести до оргазма