2 недели или 2 дня

Утро Софьи началось с тёплых лучей что пробивались через шторылежала на кровати, Муся устроилась у неё под боком, тихо сопя. Девушка лениво потянулась и достала телефон. На экране мигало новое уведомление из TikTok. От Ильи. Она открыла сообщение: Илья: Доброе утро. Ты встала? Софья: Ещё лежу. А ты? Илья: На ногах. Тренировка через час. Софья кивнула себе, хотя он этого не видел. Софья: Поняла. Я ещё немного полежу. Илья: Хорошо. После этого он больше ничего не писал. Софья посмотрела на экран, глубоко вздохнула и убрала телефон в сторону. Её мысли снова вернулись к дню, тренировкам и предстоящей Олимпиаде. Лаконичность Ильи как-то успокаивала — не было лишних разговоров, только точные, нужные слова. Она закрыла глаза, потянулась и позволила себе ещё немного полежать, ощущая рядом тепло Муси. Тишина комнаты, мягкий свет утра и сдержанная переписка создали странное ощущение спокойствия, перед тем как начнётся новый день. Девушка сидела в раздевалке арени и зашнуровывала коньки . Около неё сидела Алина и смотрела что-то в телефоне. Девушка до шнуровала коньки . -Пошли на лёд, Этери уже ждёт Девушки встали и пошли. До вылета в Милан осталось 2 дня. Девушки очень волновались ещё и тренировки стали жостче. Уже третий раз девушка прогоняла произвольную програму. И третий раз всё было идеально. Выйдя со льда на отдых девушка не увидела сообщение Ильи которые приходили каждый час. Поэтому девушка просто листала ленту тик тока. Алина села рядом на скамейку у бортика и, тяжело дыша, стянула перчатки. Щёки у неё порозовели от холода и нагрузки. — Третий чистый прокат подряд, — сказала она, покосившись на Софью. — Если ты так же откатаешь в Милане, судьи просто не смогут придраться. Софья лишь пожала плечами и продолжала лениво листать ленту TikTok. Музыка из чужих видео тихо доносилась из динамика телефона. — Не зазнавайся раньше времени, — тихо ответила она. — Это всего лишь тренировка. Алина усмехнулась. — Конечно. Просто тренировка… с четверными. Софья на секунду улыбнулась, но почти сразу снова уткнулась в телефон. В этот момент на экране начали всплывать уведомления. Одно. Второе. Третье. Она нахмурилась и открыла сообщения. Все были от Ильи. Первое: Илья: «Ты на тренировке?» Второе: Илья: «Как прокат?» Третье, отправленное совсем недавно: Илья: «Ты пропала.» Софья на секунду замерла, глядя на экран. Алина сразу это заметила. Она наклонилась ближе и прищурилась. — О-о… опять он? Софья быстро заблокировала телефон. — Просто написал. Алина скептически подняла бровь. — Просто написал… три раза? Софья тихо выдохнула и всё-таки снова открыла переписку. Она написала: Софья: «Была на льду. Только закончила.» Ответ пришёл почти сразу. Илья: «Понял.» И всё. Ни смайлов. Ни вопросов. Алина тихо фыркнула. — Он у тебя разговорчивый, я смотрю. Софья слегка толкнула её плечом. — А тебе обязательно всё комментировать? Алина рассмеялась и поднялась со скамейки. В этот момент со льда раздался голос тренера: — Девочки, отдых закончен! Через две минуты снова на лёд! Софья быстро убрала телефон в сумку. Но прежде чем встать, экран снова загорелся. Новое сообщение. Илья: «Береги ноги. Сейчас травмы ни к чему.» Софья на секунду задержала взгляд на этих словах. Алина уже стояла у выхода на лёд и нетерпеливо махала рукой. — Соф! Ты идёшь или там уже роман начался? Софья закатила глаза, поднялась и направилась к выходу. — Это не роман, — тихо сказала она. Алина хитро улыбнулась: — Пока что. Девушки снова вышли на лёд. Музыка включилась. Холодный воздух ударил в лицо. И где-то далеко, в другой стране, человек, который только что написал ей сообщение, готовился к точно такой же тренировке. До Милана оставалось два дня. Где-то в Америке. Илья уже пятый час был на льду и давно сбился со счёта, сколько раз прогонял программу. Лёд под коньками тихо скрипел, а дыхание становилось всё тяжелее. Но мысли никак не могли сосредоточиться. В голове снова и снова всплывал тот странный сон. Из-за этого он сбивался, заходил на прыжок не так, как нужно, терял равновесие. Очередной заход. Разгон. Четверной сальхов. Он оттолкнулся… и снова упал. Лёд больно ударил по плечу. Илья тихо выдохнул, скользя по льду и пытаясь подняться. Сил уже почти не оставалось. Ноги дрожали от усталости. У бортика стоял тренер. Он нахмурился и махнул рукой. — Илья, подъезжай. Илья медленно подъехал к бортику, снимая перчатку и пытаясь отдышаться. Тренер посмотрел на него внимательно. — Илья, это что за прокаты? — голос был жёстким. — До Олимпиады две недели, а ты просто падаешь на льду. Так золото не выигрывают. Илья молчал, опустив взгляд на лёд. — Ты уже третий раз падаешь на одном и том же элементе, — продолжил тренер. — Что происходит? Несколько секунд Илья ничего не отвечал. Потом тихо сказал: — Просто устал. Тренер скрестил руки на груди. — Устал? Ты думаешь, остальные не устают? Илья провёл рукой по мокрым волосам и тяжело выдохнул. — Я сделаю ещё один прокат. Тренер несколько секунд смотрел на него, затем коротко кивнул. — Последний на сегодня. И постарайся наконец собрать голову. Илья оттолкнулся от бортика и снова выехал в центр катка. Музыка началась. Он разогнался, стараясь выбросить из головы всё лишнее. Но где-то глубоко внутри всё равно мелькнула мысль. Голубые глаза. Светлые волосы. Софья. Илья тихо выдохнул и сильнее оттолкнулся ото льда. — Соберись, — пробормотал он себе под нос. И снова пошёл на прыжок. Разгон. Заход. Четверной сальхов. На этот раз он вылетел выше. На мгновение Илья почувствовал знакомое ощущение полёта — короткое, почти невесомое. Лезвие конька коснулось льда. Приземление получилось чистым. Он не остановился. Каскад. Шаги. Поворот. Музыка продолжала играть, а Илья будто наконец начал возвращаться в программу. Движения снова стали чёткими, привычными. Тело помнило всё, даже когда голова была забита мыслями. Последний прыжок. Он выдохнул и прыгнул. Приземление. Чисто. Музыка закончилась. Илья медленно подъехал к бортику, тяжело дыша. Грудь поднималась и опускалась, а руки слегка дрожали от усталости. Тренер внимательно посмотрел на него. Несколько секунд молчал, затем кивнул. — Вот это уже похоже на тебя. Илья опёрся руками о бортик и опустил голову, пытаясь отдышаться. — Просто соберись, — продолжил тренер спокойнее. — У тебя всё есть: прыжки, скорость, техника. Но если голова будет где-то не здесь — ты сам всё испортишь. Илья ничего не ответил. Он и сам это понимал. Тренер похлопал его по плечу. — На сегодня хватит. Отдыхай. Завтра снова лёд. Илья молча кивнул, медленно направился к выходу со льда и снял коньки в раздевалке. Когда он наконец сел на скамейку, телефон завибрировал в кармане. Он достал его и посмотрел на экран. Уведомление из TikTok. Софья Загитова: «Только закончила тренировку. Три чистых проката подряд.» Илья несколько секунд смотрел на сообщение. На его лице появилась лёгкая, едва заметная улыбка. Он быстро набрал ответ. Илья: «Неплохо.» Он хотел написать что-то ещё… но остановился. Несколько секунд Илья смотрел на экран, потом убрал телефон в карман и поднялся со скамейки. Но где-то внутри он всё равно подумал: Три чистых проката… И тихо усмехнулся. — Посмотрим, — пробормотал он. — Кто из нас сделает четыре. Вечер в России. Девушка вернулась домой уставшая. Вечер был почти таким же, как и всегда: покормить собаку, быстро принять душ и попытаться лечь спать пораньше. Завтра вылет, а впереди — соревнования. Софья насыпала корм в миску, и собака сразу подбежала, радостно виляя хвостом. Она машинально погладила её по голове, но мысли были где-то далеко. Тренировка сегодня получилась тяжёлой. Прыжки вроде бы выходили, программа была прокатана почти чисто… но внутри всё равно оставалось странное чувство. Будто чего-то не хватает. Будто она всё ещё не готова. После душа Софья легла в кровать, укрылась одеялом и выключила свет. В комнате стало тихо. Только редкие звуки машин за окном и тихое дыхание собаки, которая устроилась на ковре рядом с кроватью. Она закрыла глаза. Но сон не приходил. Мысли снова возвращались к завтрашнему дню. К вылету. К льду. К программе. К каждому прыжку. — Всё нормально… — тихо прошептала она себе. — Ты готова. Но внутри всё равно было тревожно. Софья перевернулась на бок и взяла телефон с тумбочки. Экран загорелся мягким светом. 02:17. Она уже собиралась снова положить телефон, как вдруг экран вспыхнул уведомлением. Новое сообщение. Имя на экране заставило её чуть приподняться на подушке. Ilia Malinin Софья несколько секунд просто смотрела на имя. Сердце почему-то забилось чуть быстрее. Она открыла сообщение. «Не спишь?» Софья тихо выдохнула и невольно улыбнулась. Она быстро напечатала ответ: «Пытаюсь. Не получается.» Ответ пришёл почти сразу. «Тоже.» Она тихо усмехнулась и снова легла на подушку, держа телефон перед собой. «Нервничаешь перед вылетом?» — появилось следующее сообщение. Софья немного подумала, прежде чем ответить. «Есть немного.» Несколько секунд — и снова сообщение. «Ты готова.» Она нахмурилась и написала: «Откуда такая уверенность?» Ответ заставил её на секунду замереть. «Я видел, как ты катаешься.» Софья несколько секунд смотрела на экран. Странно… Но после этих слов внутри стало чуть спокойнее. Она медленно улыбнулась. И впервые за этот вечер почувствовала, что напряжение немного отпускает. Где-то в Америке. Илья вернулся домой как обычно уставший и сразу пошёл в душ. Мысли как и вчера... Он закрыл дверь ванной, включил воду и долго стоял, уперевшись ладонями в холодный кафель, пока пар не заполнил всё помещение. Горячие струи били по спине, пытаясь смыть напряжение долгого дня, но главное напряжение было не в мышцах. Оно было в голове. Софья. Он знал, что не должен думать о ней так. Знал, что между ними — океан, разница во времени, чужие страны, чужие жизни. Она — соперница. Нет, формально они даже не соперники — разные виды спорта, разные континенты. Но Олимпиада всё уравнивает. Там все становятся просто фигуристами, просто людьми, просто теми, кто положил всю жизнь на этот лёд. Но когда он закрывал глаза, видел не лёд. Он видел её сообщение: «Только закончила тренировку. Три чистых проката подряд». Умница, — подумал он тогда. И не отправил. Потому что это слово значило бы слишком много. Потому что тренер прав: голова должна быть здесь, а не где-то там, за океаном, где девушка с голубыми глазами просыпается под тёплыми лучами солнца и пишет ему просто так, по привычке, которая возникла из ниоткуда. Вода стекала по лицу, и Илья закрыл глаза. Интересно, о чём она думает перед сном? Представил её комнату. Там, в России, наверное, уже поздно. Она лежит в кровати, укрывшись одеялом, рядом, скорее всего, спит её собака. Муся, кажется. Или она уже в Милане? Нет, вылет завтра. Вылет завтра. Илья провёл рукой по мокрым волосам, откидывая их назад. А у тебя — две недели. Две недели до Олимпиады. До момента, когда они наконец окажутся в одном месте. В одном дворце спорта. На одном льду. Эта мысль обжигала сильнее горячей воды. Что он сделает, когда увидит её вживую? Не на экране телефона, не в трансляциях, а там — в коридорах арены, в зоне разминки, может быть, даже на пьедестале? Он представил это. Она стоит у бортика, сосредоточенная, собранная, в своём неизменном чёрном тренировочном костюме. Светлые волосы убраны в хвост. Глаза смотрят куда-то вглубь себя, перед выходом на лёд. Она не замечает никого вокруг. А он стоит в десяти метрах и просто смотрит. Глупость, — одёрнул себя Илья. Он фигурист. Один из лучших в мире. Претендент на золото. У него нет права стоять и смотреть на кого-то, как мальчишка. Но внутри, там, где не работают доводы разума, уже всё решено. Он вспомнил их переписку сегодняшним вечером. «Не спишь?» «Пытаюсь. Не получается.» «Тоже.» «Нервничаешь перед вылетом?» «Есть немного.» «Ты готова.» «Откуда такая уверенность?» «Я видел, как ты катаешься.» Илья открыл глаза и посмотрел на запотевшую плитку. Зачем я это написал? Слишком откровенно. Слишком личное. Она могла подумать что угодно. Могла решить, что он просто вежливый. Могла решить, что он следит за ней. Могла вообще не придать значения. Но она ответила. Она ответила. Илья снова закрыл глаза, и перед внутренним взором всплыло её лицо. Таким, каким он представлял его в этот момент — лёгкая, чуть сонная улыбка, когда она прочитала его сообщение. Может быть, она перевернулась на другой бок. Может быть, прижала телефон к груди. Хватит, — приказал он себе. — Хватит додумывать то, чего нет. Но мысли не слушались. Они текли дальше, как вода по спине. Какая она на самом деле? Не на видео, не в интервью, не в переписке, где слова — это просто слова. А там, в жизни. Как звучит её смех? Как она злится? Что делает, когда остаётся совсем одна, когда никто не видит, когда можно снять маску идеальной фигуристки и быть просто девочкой, которой страшно, волнительно, одиноко? Ей тоже страшно, — подумал Илья. Она написала: «Есть немного». Совсем чуть-чуть призналась. Для неё, наверное, это много. Илья выдохнул и выключил воду. Тишина ударила по ушам. Только редкие капли падали с волос на плитку. Он вышел из душа, насухо вытерся полотенцем и подошёл к зеркалу. Сквозь запотевшую поверхность проступал всё тот же человек — уставший, с тёмными кругами под глазами, с вечным грузом ответственности на плечах. Но где-то глубоко внутри, там, куда не достают ни тренер, ни соперники, ни ожидания целой страны, жило что-то другое. Что-то тёплое. Что-то, что загоралось каждый раз, когда на экране телефона всплывало её имя. Илья провёл рукой по зеркалу, стирая капли, и посмотрел на своё отражение. — Две недели, — тихо сказал он вслух. Потом развернулся и вышел из ванной. В комнате было темно. Он лёг в кровать, уставился в потолок и достал телефон. Экран загорелся. 02:47 по времени Америки. В России, наверное, уже утро. Она уже встала, покормила собаку, собирает вещи в Милан. Илья открыл переписку и замер. Её последнее сообщение, на которое он так и не ответил: «Спасибо. Спокойной ночи.» Он смотрел на эти слова несколько секунд. Потом медленно напечатал: «Удачи в Милане. Ты справишься.» Палец завис над кнопкой отправки. Зачем? — спросил внутренний голос. — Она уже спит. Увидит утром. И что тогда? Илья нажал «отправить». Телефон лёг на тумбочку экраном вниз. Илья закрыл глаза. Мысли как и вчера. Как и каждый вечер. Как и всегда. Но сегодня к ним примешивалось что-то новое. Ожидание. Через две недели они встретятся. И он наконец узнает, совпадает ли её реальность с той, что он носит в голове. Илья уснул... Сон первый. Лёд. Ему снился лёд. Но не тот, к которому он привык — жёсткий, холодный, требующий идеального равновесия. Этот лёд был тёплым, почти живым. Он мерцал изнутри мягким голубоватым светом, и каждый шаг оставлял на нём след, который тут же затягивался обратно, будто вода. Илья скользил в полной тишине. Ни музыки. Ни зрителей. Ни тренера у бортика. Только он и бесконечная ледяная гладь, уходящая в темноту. А потом вдалеке появилась она. Софья. Она стояла в центре огромного круга света, и её платье переливалось тысячами серебряных искр. Волосы были распущены — не так, как на соревнованиях, а свободно падали на плечи, чуть касаясь обнажённой спины. Платье сзади было открыто почти до поясницы, и Илья видел, как играют мышцы под тонкой кожей, когда она делает шаг ему навстречу. Она не говорила ни слова. Просто протянула руку. Илья взял её. Её пальцы оказались прохладными — обычными для фигуристки, привыкшими к холоду, — но внутри них бился пульс. Живой, быстрый, как после дорожки шагов. Он притянул её ближе. И они поехали. Вдвоём. В мире не существует парного катания для одиночников. Во сне оно существовало. Их тела двигались в идеальной синергии, будто катались вместе всю жизнь. Поддержки рождались сами собой — его руки на её талии, её пальцы у него на плечах, их дыхание, сбивающееся в унисон. Илья поднял её. Она взлетела легко, почти невесомо, и на секунду замерла в воздухе, глядя на него сверху вниз. В её глазах плясали отблески льда. Она улыбнулась — не той дежурной улыбкой для камер, а настоящей, тёплой, интимной. А потом он опустил её, и она оказалась так близко, что он почувствовал запах её волос. Что-то сладкое, едва уловимое, смешанное с холодом арены. Их лица разделяли сантиметры. Илья протянул руку и коснулся её щеки. Кожа оказалась мягче, чем он представлял. Горячее. Она не отстранилась. Наоборот — чуть повернула голову и поцеловала его ладонь. Губы — сухие, чуть обветренные после долгого дня на льду, но такие живые — прижались к его коже, и по телу Ильи прошла дрожь, не имеющая ничего общего с холодом. — Илья… — прошептала она. Её голос эхом разнёсся по пустой арене. Он наклонился к её губам. Сон второй. Комната. Лёд исчез. Теперь они были в комнате. Не в его, не в её — в какой-то нейтральной, с большими окнами, за которыми шёл снег. Крупные хлопья падали медленно, кружась в свете уличных фонарей. Софья сидела на краю кровати. На ней был только длинный свитер — слишком большой, явно мужской. Он сползал с одного плеча, открывая ключицу и ямочку над ней, куда Илье вдруг безумно захотелось прижаться губами. Она смотрела на него снизу вверх и ждала. Илья шагнул ближе. В комнате было тепло, но её кожа покрылась мурашками — то ли от холода за окном, то ли от его близости. Он опустился рядом на колени и провёл пальцами по её ноге, открытой ниже свитера. Она выдохнула. Не громко. Тихо, почти беззвучно — но он услышал. Каждую клеточку. — Ты красивая, — сказал он. Голос прозвучал хрипло, будто чужой. Софья улыбнулась краешком губ и отвела прядь волос с его лба. Её пальцы задержались на виске, погладили скулу, спустились к подбородку. — Иди сюда, — прошептала она. Илья подался вперёд. Их губы встретились. Медленно. Сначала просто касание — пробное, осторожное. Он чувствовал её дыхание, чувствовал, как дрожит её нижняя губа, и от этой дрожи внутри всё сжималось в тугой узел. Она пахла мятой и чем-то ещё, неуловимым. Илья углубил поцелуй, и она ответила — жадно, нетерпеливо, запуская пальцы в его волосы. Он скользнул рукой под её свитер, коснулся талии — горячая кожа, выпирающие позвонки, тонкая, почти хрупкая. Такая сильная на льду и такая уязвимая здесь. — Софья, — выдохнул он в её губы. Она прикусила его нижнюю губу — легонько, дразняще. — Тише, — ответила она. — Я здесь. Он накрыл её рот снова, уже не спрашивая разрешения. Его руки скользили выше, по рёбрам, под грудью, и она выгибалась навстречу, запрокидывая голову, открывая шею для его губ. Илья целовал её шею — там, где бился пульс, где кожа была особенно тонкой и сладкой на вкус. Она пахла льдом и чем-то тёплым, домашним, и от этого контраста у него кружилась голова. Её руки расстёгивали его рубашку. Торопливо, неуклюже — пальцы не слушались. Илья помог ей, стянул ткань через голову и отбросил куда-то в сторону. Она смотрела на него. Просто смотрела — на его грудь, плечи, руки, которыми он обнимал её каждую ночь в своих мыслях. — Ты… — начала она и осеклась. — Что? — выдохнул Илья, касаясь губами её ключицы. — Ты такой же, как я представляла. Он поднял на неё глаза. — И часто ты меня представляешь? Она улыбнулась — виновато, чуть смущённо, но честно. — Каждую ночь. Илья замер. А потом толкнул её на кровать, накрывая своим телом. --- Сон третий. Слияние. Снова лёд. Но теперь они лежали на нём вдвоём, и он не был холодным. Лёд стал мягким, как шёлк, и светился изнутри тем же голубым светом. Софья лежала под ним, разметав светлые волосы по мерцающей поверхности. Её грудь вздымалась от частого дыхания, глаза были затуманены, губы припухли от поцелуев. На ней ничего не было. На нём — тоже. Илья нависал сверху, опираясь на локти, и смотрел на неё так, будто видел впервые. Будто не мог поверить, что она реальна. — Не останавливайся, — прошептала она. Он вошёл в неё медленно, глядя в глаза. Она выдохнула — длинно, прерывисто — и обхватила его ногами за талию, притягивая ближе, глубже. Лёд под ними пульсировал в такт их движениям. Каждый толчок отдавался голубыми вспышками по всей арене. Свет струился по их телам, подчёркивая каждую линию, каждый изгиб, каждую точку соприкосновения. Илья двигался в ней, чувствуя, как сжимаются мышцы вокруг него, как её пальцы впиваются в его спину, как она кусает губу, пытаясь сдержать стоны. — Не надо, — выдохнул он ей в ухо. — Я хочу слышать. И она застонала — громко, уже не сдерживаясь, выгибаясь под ним, царапая его плечи. Её тело было создано для льда. Гибкое, сильное, выносливое. Но сейчас оно было создано только для него. Для этого. — Илья, — выдохнула она, почти всхлипывая. — Ещё. Он ускорился. Ритм сбивался, дыхание смешивалось, лёд под ними горел синим пламенем. Софья кончила первой — резко, судорожно, впиваясь зубами в его плечо, чтобы не закричать слишком громко. Илья почувствовал, как сжимается всё внутри неё, и это стало последней каплей. Он кончил следом, уткнувшись лицом в её шею, выдыхая её имя снова и снова. Они лежали неподвижно. Лёд медленно угасал, погружаясь в темноту. Софья гладила его по голове, перебирая мокрые от пота волосы. — Я люблю тебя, — прошептала она. --- Илья открыл глаза. Тёмный потолок. Тишина. Остывшая простыня под спиной. Сердце колотилось где-то в горле, дыхание сбилось, тело было напряжено до предела. Он медленно выдохнул и провёл рукой по лицу. В комнате никого не было. Только он. И мысль, которая теперь будет с ним всегда: Через две недели я увижу её. Он закрыл глаза, пытаясь вернуть сон. Но сон не возвращался. Осталось только эхо. И сладкая, тянущая боль где-то глубоко внутри.