Не могу держаться...

В очередной раз девушка приехала домой после тренировки. До Олимпиады оставалось две с половиной недели. С порога девушку встретила Муся, можно подумать что под такой кличкой кошка но это была большая собака породы золотистый ретривер. Очень дружелюбная собачка которой было уже 4 года. Софья завела её на свой день рождения.Собака начала ласкаться около хозяйки пока та шла на кухню покормить Мусю. Муся кушала и девушка пошла переоделась и села отдыхать. Девушка увидела сообщение от Ильи и зашла с посмотреть что он писал . Там было сообщение: Илья: Привет, как дела? Устала ? Девушка сразу ответила: Привет, всё нормально, немного устала Илья: Понимаю… Сколько сегодня лёд? Софья тяжело вздохнула и почти не открывала глаза, держа телефон в руках. Каждая мышца болела после долгой тренировки, а мысли о длинной переписке совсем не радовали. Софья: Три часа лёд и час ОФП… Просто устала. Илья: Точно… Тогда не буду отвлекать. Софья едва кивнула себе самой. Хотелось только закрыть глаза и забыть обо всём. Софья: Спасибо… Напиши завтра, ладно? Сейчас хочу просто немного посидеть с Мусей и потом спать. Илья: Хорошо. Спокойной ночи. Софья поставила телефон на зарядку, погладила Муся по голове, и собака тут же устроилась у её ног. Девушка глубоко вздохнула, чувствуя, как усталость наконец начинает отпускать её тело. Она закрыла глаза, позволив себе полностью расслабиться. На улице тихо падал снег, а в комнате свет лампы мягко отражался на стенах. Муся тихо подрагивала во сне, а Софья, сжав подушку, поняла, что сегодня ей больше ничего не нужно — только тёплый вечер и тишина перед предстоящими Олимпийскими играми. Она закрыла глаза и медленно погрузилась в сон. Ей снился очень странный сон Софья медленно погрузилась в сон. Сначала всё было размыто — туманная арена, приглушённый свет. Постепенно образы становились чётче. Она оказалась на льду, залитом мягким золотым светом, и музыка, будто специально для неё, играла тихо и знакомо. Каждое движение, каждый прыжок были почти идеальны, но в глазах Софьи мелькало напряжение — будто кто-то внимательно наблюдает за каждым её шагом. На другом конце льда стоял Илья. Его глаза не просто наблюдали — они словно проникали внутрь неё, видели усталость, решимость, силу и уязвимость одновременно. Он шагнул ближе, и воздух между ними будто стал теплее. — Тебя никто не остановит, — сказал он тихо, его голос был почти шёпотом, но звучал так, будто только для неё. Софья почувствовала, как сердце бьётся быстрее, но она продолжила движение. Когда она сделала акробатический прыжок, он оказался рядом и мягко коснулся её руки, помогая балансировать. В этот момент время будто остановилось — лёд, музыка, свет — всё исчезло, остались только они двое. — Ты удивительная, — сказал он ближе, и Софья почувствовала, как тепло его дыхания касается её лица. Она посмотрела на него, и глаза встретились. На мгновение мир исчез, осталась только лёгкая дрожь и ощущение, что между ними что-то важное, не только соперничество и спорт. Их взгляды говорили больше, чем слова. Илья медленно протянул руку, Софья почти невольно взяла её, и лёд словно превратился в пустую, снежную улицу. Снег тихо падал вокруг, кружась в воздухе, и они шли рядом, почти касаясь друг друга. В воздухе висело тихое обещание, которое никто пока не осмеливался произнести. — Я… рад, что мы встретились, — прошептала Софья, и её голос дрожал от странного волнения. — Я тоже, — ответил Илья, чуть наклонив голову ближе. Их лица оказались на расстоянии всего нескольких сантиметров. Сердце Софьи стучало громко, а ощущение, что он рядом, было почти осязаемым. В этот момент сон начал растворяться: снег и свет комнаты слились, Муся тихо посапывала у её ног, а Илья исчез, оставив только тепло и странное предвкушение. Софья ворочалась, улыбаясь во сне, и едва слышно прошептала: — Илья… Когда она проснулась, первые лучи утра проникли сквозь шторы. Муся уже сидела рядом и внимательно смотрела на хозяйку. Сердце Софьи ещё долго билось чаще, а в голове остался сон, который казался одновременно мечтой и предчувствием того, что скоро станет реальностью. Где-то в Америке. Илья закончил с тренировкой и у него в голове вновь всплывала она Софья. Когда он думал о ней у него было очень странное чувство которое он не мог объяснить. Приехавши домой Илья был очень усталим поэтому сходил в душ чтобы смыть с себя усталость Он стоял под струёй води и в голову опять приходил её образ и мысли его пошли не в ту сторону ...Он стоял под струями воды, закрыв глаза, подставив лицо под горячие капли. Пар окутывал его тело, расслабляя мышцы после изнурительной тренировки, но в голове не было покоя. Образ Софьи не отпускал его. Сначала это были просто отрывки: вот она улыбается ему на экране телефона, вот хмурится от усталости, вот та самая фотография с её профиля, где она в купальнике на прошлогоднем сборе. Илья мотнул головой, пытаясь согнать наваждение, но вода стекала по лицу, и перед глазами снова была она. Мысли потекли дальше, теряя контроль. Он представил, как она здесь, рядом. Как вода стекает по её спине, по её гибкой, сильной спине фигуристки. Каждая мышца у неё подтянута, каждая линия выточена годами тренировок. Он представил, как проводит рукой по её плечам, чувствуя под пальцами гладкую, мокрую кожу. Его дыхание перехватило. Он представил, как она запрокидывает голову, подставляя шею под струи, и он целует её там, чувствуя, как бьется её пульс. Как его руки скользят ниже, по тонкой талии, сжимая ее, притягивая к себе. Он чувствовал воображаемый жар её тела сквозь прохладу воды. Тело Ильи мгновенно отреагировало на эти фантазии с пугающей остротой. Он открыл глаза и уперся ладонями в прохладный кафель, пытаясь перевести дыхание. Вода все так же лилась на него, но теперь она не расслабляла, а будоражила, стекая по напряженным мышцам живота ниже. «Что за черт?» — подумал он, но образ Софьи не исчезал. Наоборот, становился навязчивее, детальнее. Он уже не просто хотел её видеть или говорить с ней. Он хотел чувствовать её. Хотел, чтобы она была под ним, на смятых простынях, с растрепанными волосами и этим самым взглядом — уставшим, но диким, который он иногда ловил на видео с её прогонов. Он представил её шепот. Не про спорт. А его имя. Дрожащим от страсти голосом. Илья с силой провел мокрой рукой по лицу, смахивая воду и наваждение. Сердце колотилось где-то в горле. В паху тянуло и было тесно от желания. — Твою ж… — выдохнул он хрипло, выкручивая кран с холодной водой. Он простоял под ледяными струями еще минуту, заставляя тело остыть, а мысли — вернуться в реальность. Но когда он вышел из душа и посмотрел на своё отражение в запотевшем зеркале, он увидел в своих глазах не просто усталость. Он увидел голод. Это было странное, почти запретное чувство. Соперница. Девушка, которую он должен был победить. Но сейчас, стоя голым в ванной комнате за тысячи километров от неё, Илья понял одну простую и пугающую вещь: на Олимпиаде ему придется бороться не только с ней за золото, но и с самим собой — за право не сорваться и не поцеловать её при первой же встрече. Он прошел в комнату, упал на кровать, уставившись в потолок. Мысли о Софье пульсировали в висках, спускаясь ниже, в живот, заставляя простынь под ним натягиваться. Он закрыл глаза, снова позволяя себе утонуть в этом сладком, томительном грехе, представляя, как его руки сжимают её ягодицы, приподнимая навстречу ему... Эта ночь для Ильи обещала быть очень, очень долгой... Илья провалился в сон тяжело и сразу, будто камень ушел под воду. Сначала была только темнота и гулкая тишина, а потом его сознание начало рисовать образы, подчиняясь не логике, а инстинктам. Сон первый. Лед. Он стоял посреди пустой ледовой арены. Но лед был странным — не холодным, а теплым, почти парящим. Свет лился откуда-то снизу, делая фигуру Софьи, скользящую к нему, почти невесомой. На ней была не обычная форма для тренировок, а то короткое платье для показательных выступлений, которое так шло ей — открытая спина, тонкие бретельки. Но во сне ткань казалась тоньше, почти прозрачной, облегая каждый изгиб ее тела. Она подъехала вплотную и остановилась, глядя на него снизу вверх. В ее глазах не было обычной спортивной собранности. В них был тот самый уязвимый, теплый блеск, который он мельком видел на видео, когда она обнимала свою собаку. — Ты не устал? — спросила она тихо, и ее голос эхом разнесся по пустой арене. Илья не мог ответить. Он смотрел, как на ее шее бьется маленькая жилка. Как влажный от тренировки локон прилип к виску. Софья сделала шаг к нему, прямо по льду, не на коньках. Ее рука легла ему на грудь. Он чувствовал тепло ее ладони даже сквозь футболку. Она провела рукой выше, к шее, и привстала на цыпочки, приближая свое лицо к его. — О чем ты думаешь? — прошептала она почти в губы, и ее дыхание обожгло его кожу. Во сне он, наконец, позволил себе то, что запрещал наяву. Его рука скользнула по ее обнаженной спине, прижимая хрупкое, но сильное тело к себе. Он почувствовал, как под тканью платья напряглись мышцы, как ее грудь коснулась его груди. Софья выдохнула ему в губы и прикрыла глаза. В этот момент лед под ними исчез. Они падали куда-то в темноту, но падение было мягким, как в пух. Илья чувствовал только ее тело, прижатое к нему, и свои руки, сжимающие ее бедра. Сон второй. Комната. Они были в комнате. Судя по интерьеру — в гостиничном номере, очень похожем на тот, в котором он жил сейчас. Тусклый свет ночника, разобранная кровать, за окном огни ночного города. Софья стояла спиной к нему у окна, разглядывая отражения. На ней была только его огромная футболка, которая сползала с одного плеча, открывая гладкую кожу и ключицу. Ее ноги, длинные, стройные, с идеальной спортивной формой, были босыми. — Иди ко мне, — сказала она, не оборачиваясь, но глядя на него в отражении стекла. В ее взгляде была такая откровенная провокация, что у Ильи перехватило дыхание. Он подошел сзади, встал вплотную. Его руки сами легли ей на талию, скользнули вниз, сжимая округлости под футболкой. Софья откинула голову ему на плечо, подставляя шею. Он наклонился и провел губами по этой нежной, пульсирующей жилке, вдыхая запах ее кожи — сладкий, чистый, смешанный с легким ароматом пота после тренировки. Она выгнулась в его руках, тихо застонав, и этот звук ударил ему прямо в пах. — Я хочу тебя, — выдохнул он хрипло в ее ухо, кусая мочку. — Покажи, — ответила она, разворачиваясь в его руках лицом к нему. Она сама потянула футболку вверх, и он увидел ее тело. Увидел все то, о чем думал под душем. Крепкую, высокую грудь с затвердевшими сосками, плоский живот с выступающими мышцами, тонкую талию и изгиб бедер, от которого у него помутился рассудок. Илья подхватил её на руки и опустил на кровать, нависая сверху. Она смотрела на него снизу вверх, разведя ноги в стороны, приглашая, маня. Он накрыл ее тело своим, чувствуя жар, исходящий от нее. Поцелуй был глубоким, влажным, почти грубым. Он целовал ее губы, шею, спускаясь к груди, обводя языком сосок, чувствуя, как она выгибается под ним, впиваясь ногтями в его спину. — Илья… — простонала она, и этот стон был громче любой музыки. Он вошел в нее резко, одним толчком, и мир взорвался. Сон третий. Пробуждение. Илья резко открыл глаза. Сердце колотилось, как бешеное, грудь тяжело вздымалась. В комнате было темно, только часы на тумбочке светились зеленым: 3:42. Он был мокрым от пота. Простынь под ним сбилась и была влажной. А главное — его тело все еще горело, пульсируя от неутоленного желания. Эрекция была настолько сильной, что причиняла почти боль. Он провел рукой по лицу, пытаясь стряхнуть наваждение. Но образы сна не уходили. Он все еще чувствовал вкус ее губ, слышал ее стоны, ощущал под пальцами упругость ее кожи. Илья тяжело выдохнул и опустил руку вниз, понимая, что уснуть теперь не получится. Он закрыл глаза, и перед его внутренним взором снова была Софья. Теперь он уже не сопротивлялся своим мыслям, позволяя себе в фантазиях доделать то, что не дал сделать сон — довести и себя, и её до исступления, до хриплых криков, до полного, абсолютного забвения. В тишине комнаты слышалось только его сбитое дыхание и тихий скрип кровати, пока наконец его тело не выгнулось в последней, долгой судороге, оставляя после себя опустошение и липкую, сладкую тяжесть. Он лежал, глядя в потолок, и понимал: с каждой такой ночью, с каждым таким сном, шансы на то, что он сможет смотреть на неё на льду как на простую соперницу, таяли быстрее, чем снег под теплыми ладонями.