Финал: Последний удар сердца

Мир Элдории не просто исчезал — он ломался, распадаясь на куски. Прекрасное синее небо пошло черными трещинами, сквозь которые проглядывала бесконечная, холодная пустота. Трава под ногами рассыпалась в серый пепел. Бром уже растворился в белом свете, с улыбкой облегчения на широком лице. Лира в панике смотрела на свои мерцающие, осыпающиеся пикселями руки. Макс нашел в себе силы приподняться и взял её ладонь. Она была холодной и почти прозрачной. — Что происходит, Макс? — в её изумрудных глазах стояли слезы. — Не бойся, Лира. Просто мое время здесь вышло. Меня... призывают обратно в мой мир, — слабо улыбнулся он, решив оставить ей эту красивую сказку. — Ты же вернешься? — Конечно. Как только он произнес это, эльфийка рассыпалась снопом цифровых искр. Белый туман мгновенно почернел. Макс остался один в абсолютной, звенящей пустоте. Больше не было сильного тела, не было магии и подвигов. Он висел в нигде, осознавая пугающую истину: не было никакого перерождения. Это был лишь предсмертный бред, отчаянная попытка угасающего мозга сбежать от ужаса небытия. — Хорошая была игра... — мысленно произнес Макс в бездну. Последняя искра иллюзии в его разуме погасла. И тут пустота разорвалась. Макса с силой втянуло в водоворот оглушающей реальности. Он резко распахнул глаза. В нос ударил резкий запах хлорки и медикаментов. Над ним слепил холодный свет хирургических ламп. В горле торчала жесткая пластиковая трубка аппарата ИВЛ, а каждый вдох отдавался агонией в пробитых грудных клетках. Слева от кровати он увидел свою мать и старшую сестру. Сестра сжимала его безвольную, исколотую капельницами руку, а мать беззвучно плакала, уткнувшись ей в плечо. За стеклянными дверями реанимации застыл тот самый водитель грузовика — бледный как полотно, с теми же полными вины глазами, что и у рыцаря Брома. Макс не мог говорить. У него оставались лишь секунды до того, как нехватка кислорода окончательно выключит мозг. Превозмогая адскую боль, он напряг мышцы лица и попытался улыбнуться. Эта слабая, вымученная улыбка предназначалась им всем. Матери и сестре — чтобы сказать «я люблю вас», и водителю — чтобы сказать «я прощаю». Мать подняла заплаканные глаза и тихо ахнула, увидев его открытые глаза. Из уголка глаза Макса выкатилась одинокая горячая слеза. Он медленно закрыл веки, проваливаясь в уже настоящую, вечную темноту. В ту же секунду протяжный, непрерывный писк разорвал тишину палаты. Зеленая линия на мониторе вытянулась в струну. Сердце остановилось навсегда. Врач, тяжело дыша после долгой реанимации, стянул маску и посмотрел на настенные часы. — Время смерти: 02:41. А за окном больницы всё так же монотонно и равнодушно шумел дождь. КОНЕЦ