Глава 4: Цена прощения

Макс смотрел на плачущего гиганта. Внутри него бушевала буря. Часть его хотела схватить рыцаря за грудки, кричать, ударить его за ту нелепую, роковую случайность, которая отняла у него будущее. Но глядя на раздавленного чувством вины Брома, Макс понял одну простую вещь. Ненависть ничего не изменит. Она не вернет его в теплое кресло офиса, не заставит дождь идти снизу вверх, не уберет тяжелый грузовик с мокрого асфальта. Этот Бром перед ним был лишь эхом реального человека, проекцией собственного мозга Макса, который отчаянно пытался закрыть гештальт перед тем, как окончательно отключиться. Макс разжал кулаки. Дышать стало неожиданно легко. Тупая боль в груди, мучившая его последние часы, начала отступать. Он протянул руку и тяжело положил её на вздрагивающее плечо Брома. Рыцарь вздрогнул и поднял на него покрасневшие глаза. — Это была случайность, Бром, — голос Макса звучал неестественно спокойно и тихо. — Дождь. Скользкая дорога. Ты не хотел этого. Тот парень... он бы не хотел, чтобы ты винил себя до конца своих дней. — Откуда тебе знать? — прошептал рыцарь, с надеждой и недоверием вглядываясь в лицо Макса. — Я просто знаю, — Макс слабо улыбнулся. — Я прощаю тебя. Живи дальше. Без этого груза. Бром шумно выдохнул, словно из него выпустили весь воздух, и опустил голову, бормоча слова благодарности. В этот момент что-то неуловимо изменилось. Костер перестал трещать. Языки пламени замерли на долю секунды, а затем потеряли свой яркий оранжевый цвет, став бледно-желтыми, почти прозрачными. Тепло от огня исчезло. Макс посмотрел на свои руки. Они казались легкими, невесомыми. Цвета Элдории — глубокая синева ночного неба, сочная зелень травы — начали стремительно выцветать, приобретая сепию старой фотографии. Где-то там, в холодном реальном мире, прощение принесло Максу абсолютное умиротворение. Выброс адреналина прекратился. Истерзанное сердце, больше не подгоняемое паникой и болью, начало успокаиваться. Слишком сильно успокаиваться. Пип......... Пип......... Пип......... Интервалы между ударами на кардиомониторе становились всё длиннее. «Пульс стремительно падает. Он уходит. Готовьте адреналин, кубик внутривенно!» — голос врача звучал уже не как раскат грома, а как тихое эхо в пустой комнате. Спящая Лира пошевелилась и открыла глаза. Ее лицо было бледным, а контуры тела слегка размытыми, словно рисунок акварелью под дождем. — Макс? — сонно спросила она. — Почему так холодно? И почему небо... белеет? Мир вокруг них буквально растворялся в густом, спокойном белом тумане. Бром, сидящий напротив, уже наполовину исчез, на его лице застыло выражение глубокого покоя. Мозг Макса, лишенный кислорода, начал отключать целые сектора памяти и воображения, экономя последние крупицы энергии. Макс лег на остывающую траву и посмотрел в белеющее небо. Страха не было. Только всепоглощающая усталость и желание закрыть глаза.