Часть 7

Глава 7: Право на слабость Неделя после возвращения из мёртвого города тянулась медленно, как смола. Аоки почти не выходила из своих покоев. Лекарь настаивал на покое, Эрон поддержал его приказом, и даже Трек не ворчал, только хмуро заглядывал в дверь раз в день, чтобы убедиться, что пациентка ещё дышит. Но главным посетителем был Рифф. Он приходил каждое утро с рассветом, приносил завтрак, который Аоки почти не трогала, садился на пол у её кровати и начинал играть. Негромко, почти неслышно — просто тихие мелодии, которые обволакивали, успокаивали, затягивали трещины в её душе. — Ты не обязан сидеть здесь каждый день, — сказала Аоки на пятый день, когда Рифф в очередной раз устроился на своём месте. — Обязан, — ответил он, не отрываясь от флейты. — Почему? — Потому что хочу. Аоки вздохнула. Она уже знала, что спорить с ним бесполезно. Рифф был как ветер — его невозможно было удержать, но и прогнать тоже. — Сыграй то, что играл в первую ночь, — попросила она вдруг. Рифф удивлённо поднял бровь. — Ты помнишь? — Я помню всё, — тихо ответила Аоки. — Каждую ноту. Он улыбнулся и поднёс флейту к губам. Полилась мелодия — та самая, которую она слышала в ночь после возвращения из Горького ущелья. Мягкая, тягучая, похожая на тёплый ветер. Аоки закрыла глаза и позволила музыке течь сквозь неё. Трещины внутри отзывались тихой вибрацией, но теперь это не было больно. Это было похоже на то, как камень впитывает солнечное тепло. — Рифф, — позвала она, когда мелодия стихла. — М? — Я хочу попробовать встать. Он мгновенно оказался рядом, протягивая руку. Аоки опёрлась на неё и медленно поднялась. Ноги дрожали, но держали. Сделала шаг. Ещё один. — Получается, — выдохнула она. — Ты сильная, — сказал Рифф. — Сильнее, чем думаешь. — Я всегда думала, что сила — это быть несгибаемой, — Аоки сделала ещё шаг, опираясь на его руку. — А теперь понимаю, что настоящая сила — это уметь падать и вставать. — И позволять кому-то быть рядом, когда падаешь, — добавил Рифф. Она посмотрела на него долгим взглядом. — Ты поэтому здесь? Чтобы я не боялась падать? — Я здесь, потому что без тебя моя музыка не имеет смысла, — просто ответил он. Аоки остановилась и взяла его лицо в ладони. Внимательно посмотрела в глаза, словно пытаясь найти там ответ на вопрос, который даже не задала. — Ты правда такой? — спросила она. — Или я придумала тебя в своей голове? — Я такой, — улыбнулся Рифф. — И нет, ты меня не придумала. Я слишком шумный, чтобы быть плодом воображения. — Это точно, — раздалось от двери. Они обернулись. В проёме стоял Айкор с подносом, на котором дымилась миска с бульоном и лежал свежий хлеб. — Лекарь велел передать, — сказал он, входя и ставя поднос на стол. — И лично проследить, чтобы ты съела хотя бы половину. А то Рифф тебя закормит только музыкой, а от неё сытости мало. Аоки и Рифф переглянулись. — Мы вообще-то тут разговаривали, — заметил Рифф. — Я вижу, — Айкор уселся на подоконник, явно не собираясь уходить. — Но лекарь сказал проследить, значит, буду следить. Не смотрите на меня так, я ненадолго. Аоки вздохнула и села за стол. Бульон пах аппетитно, и она вдруг поняла, что действительно голодна. — Ешь, — скомандовал Айкор. — А я пока расскажу новости. Вы тут в затворничестве сидите, а в крепости кое-что происходит. — Что именно? — насторожился Рифф. — Трек тренирует новобранцев с утра до ночи. Гоняет их так, что они потом еле ползают. Говорит, скоро война, надо быть готовыми. Эрон отправил разведчиков во все стороны — ищет следы Тьмы. А я... ну а я цветы поливаю и за вами приглядываю. — За нами не надо приглядывать, — буркнула Аоки, отправляя в рот ложку бульона. — Надо, — серьёзно сказал Айкор. — Ты после того случая сама не своя. И Рифф тоже. Он, между прочим, почти не спит. Я знаю, потому что слышу его музыку по ночам. Рифф отвернулся к окну, пряча глаза. — Я всегда мало сплю, — сказал он. — Но раньше ты хотя бы делал вид, что отдыхаешь. А сейчас просто играешь всю ночь. — Айкор посмотрел на Аоки. — Он за тебя переживает. Мы все переживаем. Но ты должна знать: если тебе станет легче оттого, что мы все здесь... мы здесь. Аоки отложила ложку и посмотрела на Айкора. Потом на Риффа. Потом снова на Айкора. — Я никогда не думала, что буду это говорить, — медленно начала она. — Но... спасибо. Вам всем. За то, что не бросили. Айкор расплылся в улыбке. — Ого! Аоки сказала спасибо! Рифф, ты слышал? Запиши дату! — Запишу, — усмехнулся Рифф. — Хотя я каждый день записываю, когда она улыбается. Уже целых три раза набралось. — Я не улыбаюсь, — нахмурилась Аоки. — Улыбаешься, — хором ответили Рифф и Айкор. Она посмотрела на них и вдруг поняла, что уголки её губ действительно приподняты. — Ладно, — сдалась она. — Может, иногда. — Прогресс, — довольно кивнул Айкор, спрыгивая с подоконника. — Ладно, пойду я. Там цветы без меня завянут. А ты ешь давай! Он вышел, прикрыв за собой дверь. --- — Он хороший, — сказала Аоки, доедая бульон. — Айкор? Да, — согласился Рифф. — Из всех Хранителей он самый... живой, что ли. Остальные слишком зациклены на долге. — А ты? — А я слишком зациклен на звуках, — усмехнулся Рифф. — И на одной конкретной Хранительнице Земли, которая никак не поправится, чтобы мы наконец сходили куда-нибудь вдвоём. — Куда, например? — Не знаю. На закат посмотреть. В долину, где эхо поёт. Просто погулять без оружия и без долга. Аоки задумалась. — Я никогда не гуляла просто так, — призналась она. — Всегда с целью. Патруль, разведка, защита. — Значит, пора начинать, — Рифф подошёл и протянул ей руку. — Сегодня вечером. Если будешь хорошо себя чувствовать. — А если не буду? — Тогда завтра. Или послезавтра. У нас много времени, Аоки. Вся жизнь впереди. Она посмотрела на его руку, потом на его лицо. И медленно вложила свою ладонь в его. — Хорошо, — сказала она. — Сегодня вечером. --- Закат встретил их на вершине восточной башни. Рифф привёл Аоки сюда по узкой винтовой лестнице, которую она раньше не замечала. Оказалось, что на самом верху есть небольшая площадка, откуда открывался вид на весь мир — горы, лес, реку, далёкую линию горизонта. — Красиво, — выдохнула Аоки. — Я знал, что тебе понравится, — улыбнулся Рифф. — Здесь тихо. Почти не долетают звуки из крепости. Только ветер и птицы. Они стояли рядом, глядя, как солнце медленно опускается за горизонт, окрашивая небо в золото и багрянец. — Рифф, — тихо сказала Аоки. — М? — Я боюсь. — Чего? — Того, что чувствую. — Она повернулась к нему. — Это слишком сильно. Слишком... много. Я не знаю, что с этим делать. Рифф взял её за руку. — А ты не делай ничего, — сказал он. — Просто чувствуй. Позволь себе это. — А если я потеряю контроль? Если рассыплюсь? — Я поймаю, — просто ответил он. — Каждый осколок. Каждую частицу. И соберу обратно. Аоки смотрела в его глаза и видела там то же, что чувствовала сама. Страх. Надежду. Любовь. — Я никогда не думала, что смогу так, — прошептала она. — Думала, моя судьба — быть одной. — Судьба — это не приговор, — Рифф прикоснулся к её щеке. — Это просто дорога. А на дороге можно встречать попутчиков. — Ты хочешь быть моим попутчиком? — Я хочу быть твоим домом, — серьёзно ответил он. — Местом, куда ты всегда можешь вернуться. Аоки закрыла глаза и позволила себе упасть. В его объятия, в его тепло, в его музыку. И не рассыпалась.