Часть 9. Финал

Вот финальная девятая глава. Завершаю историю. --- Глава 9: Нежная и приятная боль Руины встретили их тишиной. Не той мёртвой тишиной, что была в западном городе, а древней, почтенной тишиной веков. Камни здесь помнили многое — Аоки чувствовала это каждой клеткой. Они хранили память о тех, кто строил этот храм, кто молился в нём, кто ушёл, оставив после себя только стены. — Красиво, — тихо сказал Рифф, оглядываясь. Солнце пробивалось сквозь разрушенные своды, освещая колонны, покрытые странными письменами. В центре зала возвышался алтарь, а на нём — камень. Он был небольшим, размером с кулак, и переливался всеми оттенками серебра. От него исходило слабое свечение, и когда Рифф сделал шаг вперёд, камень отозвался тихим гулом. — Это он, — выдохнул Рифф. — Камень Голосов. Аоки положила руку ему на плечо, останавливая. — Подожди. Здесь что-то не так. — Что именно? — Тишина. — Она прислушалась к своим ощущениям. — Камни вокруг... они молчат. Не потому, что мёртвые, а потому что ждут. — Чего? — Нас. Они переглянулись. Рифф медленно, осторожно подошёл к алтарю. Камень засветился ярче, и в воздухе разлилась мелодия — древняя, печальная, прекрасная. — Он поёт, — прошептал Рифф, протягивая руку. — Не трогай! — крикнула Аоки, но было поздно. Пальцы Риффа коснулись Камня, и в тот же миг храм взорвался звуком. Это была не музыка — это была буря. Крики, шепот, пение, плач — тысячи голосов обрушились на них, проникая в уши, в голову, в самую душу. Аоки зажала уши, но это не помогало — звуки шли отовсюду, из самих камней, из воздуха, из крови. Рифф стоял у алтаря, не в силах оторвать руку от Камня. Его лицо исказилось болью, но в глазах горел восторг. — Я слышу их! — крикнул он, перекрывая шум. — Всех, кто когда-либо был здесь! Тысячи лет музыки! — Рифф, отпусти! — Аоки рванула к нему, но звуковая волна отбросила её назад, припечатав к колонне. — Я не могу! — Его голос срывался. — Он не отпускает! Он хочет, чтобы я слушал! Всё! Всегда! Аоки видела, как меняется его лицо. Восторг сменялся ужасом — слишком много звуков, слишком много голосов, слишком много боли. Он тонул в этом море, и она ничем не могла помочь. — Рифф! — закричала она изо всех сил. — Вернись ко мне! Слышишь? Вернись! Но он не слышал. Он был там, в прошлом, среди тысяч голосов, которые звали его, тянули к себе, обещали вечную музыку. Аоки поняла: если она сейчас не сделает что-то, он потеряется навсегда. Она поднялась, превозмогая боль, и шагнула к нему. Звук бил по ней, разрывал, заставлял кровь стыть в жилах. Но она шла. Шаг за шагом, преодолевая сопротивление. — Рифф, — позвала она, когда до него остался всего шаг. — Ты обещал быть рядом. Ты обещал, что я не рассыплюсь. А кто поймает тебя? Он повернул голову. Его глаза были пустыми, чужими. — Здесь так красиво, — прошептал он. — Столько музыки... — А я? — Аоки протянула руку. — Я тоже музыка. Твоя музыка. Ты сам так сказал. Помнишь? Та, для кого стоит играть. Что-то дрогнуло в его лице. — Аоки... — Я здесь. Я всегда здесь. Вернись. Она сделала последний шаг и схватила его за руку — ту самую, что лежала на Камне. Боль была невыносимой. Звук ворвался в неё, разрывая на части, показывая всё, что слышал Рифф — тысячи жизней, тысячи смертей, тысячи песен. Аоки закричала, но не отпустила руку. — Я с тобой, — прошептала она сквозь крик. — Мы вместе. Помнишь? Вместе. И вдруг тишина. Звук исчез. Камень погас. Рифф пошатнулся и упал бы, если бы Аоки не держала его. — Что... что случилось? — прошептал он, глядя на неё пустыми глазами. — Камень... — Аоки посмотрела на алтарь. — Он отпустил. Когда я коснулась тебя, он отпустил. — Почему? — Потому что мы были вместе. — Она сама не понимала, как это объяснить. — Тысячи голосов — это одиночество. А мы были двое. Камень не выдержал. Рифф смотрел на неё, и постепенно в его глаза возвращалась жизнь. — Ты пришла за мной, — сказал он. — Я всегда приду. — Сквозь звук, который убивает? — Сквозь всё. Он обнял её так крепко, что затрещали кости. Аоки обняла в ответ, чувствуя, как дрожит его тело. — Я чуть не потерялся там, — глухо сказал он в её плечо. — Это было так красиво, так заманчиво... вечная музыка, вечный звук... но там не было тебя. И я понял — это не жизнь. Это просто шум. — Шум без меня, — улыбнулась Аоки. — Шум без тебя — это просто шум. Только с тобой это музыка. --- Они забрали Камень. Он лежал в мешочке у пояса Риффа, тёплый и спокойный, словно никогда не пытался украсть его душу. Аоки то и дело касалась его рукой, проверяя, не начал ли он снова петь, но Камень молчал. — Он ждёт, — сказал Рифф, заметив её беспокойство. — Ждёт, когда я решу использовать его. — Ты будешь? — Если придётся. — Он посмотрел на неё. — Но теперь я знаю, как с ним обращаться. Не одному. Только с тобой. Они вышли из руин на закате. Солнце золотило вершины гор, и в этом свете даже пустынные скалы казались прекрасными. — Смотри, — Рифф указал вдаль. Там, на горизонте, двигалась тьма. Настоящая Тьма — чёрная, плотная, она ползла по долине, сметая всё на своём пути. — Армия, — выдохнула Аоки. — Они уже близко. — Мы успеем предупредить? — Должны. — Она схватила его за руку. — Бежим. Они побежали. Вниз по склону, через осыпи, через камни, которые Аоки приказывала расступаться. Рифф на бегу подносил флейту к губам, посылая звуковые сигналы — предупреждение, призыв, мольбу. Тьма позади набирала скорость. — Не успеем! — крикнул Рифф, оглядываясь. Аоки тоже видела: Тьма двигалась быстрее, чем они могли бежать. Ещё час — и она нагонит их. А до крепости — полдня пути. — Надо задержать, — сказала она, останавливаясь. — Аоки, нет... — Надо, Рифф. Если они дойдут до крепости раньше, чем мы предупредим, все погибнут. — Но как мы задержим армию вдвоём? Она посмотрела на него долгим взглядом. Потом перевела взгляд на мешочек с Камнем. — Ты знаешь как. Рифф побледнел. — Ты хочешь, чтобы я использовал Камень? Здесь? Сейчас? Но я не знаю, выдержу ли... — Я буду с тобой, — перебила Аоки. — Помнишь? Вместе. Он смотрел на неё, и в его глазах боролись страх и решимость. — Если что-то пойдёт не так... — Я поймаю тебя. Как ты поймал меня. Рифф выдохнул и достал Камень. Тот сразу засветился, почувствовав его близость. — Что мне играть? — То, что остановит их. То, во что ты веришь. Рифф поднёс флейту к губам. Камень вспыхнул ярче, соединяясь с инструментом, становясь его частью. И полилась музыка. Это была не та мелодия, что в храме. Не древняя, не печальная. Это была музыка жизни. Тёплая, сильная, она разливалась по долине, встречая Тьму стеной звука. Аоки стояла рядом, держа его за руку, и чувствовала, как Камень тянет силы из них обоих. Но она не отпускала. Она отдавала ему свою твёрдость, свою верность, свою любовь. Тьма остановилась. Она билась о звуковую стену, пыталась прорваться, но музыка держала. Рифф играл, вкладывая всю душу, всё, чему научила его жизнь — и боль одиночества, и радость встречи, и тепло её руки в своей. — Держись, — шепнула Аоки, чувствуя, как силы покидают его. — Я держусь, — ответил он сквозь музыку. — Ты держи меня. Она держала. Так они стояли вдвоём против целой армии Тьмы. Музыка и камень. Звук и тишина. Двое, которые стали одним целым. --- Они не знали, сколько прошло времени. Может, час. Может, день. Может, вечность. Когда музыка стихла, Тьма отступила. Не исчезла, но откатилась назад, в долину, оставляя после себя выжженную землю. Рифф упал на колени. Аоки едва успела подхватить его. — Жив, — выдохнула она, проверяя пульс. — Жив, слава камням. — Жив, — прошептал он, открывая глаза. — И, кажется, даже цел. А Тьма? — Отступила. Ты сделал это. — Мы сделали. — Он слабо улыбнулся. — Без тебя я бы не смог. Аоки прижала его к себе, чувствуя, как по щекам текут слёзы. Она перестала их сдерживать. — Я люблю тебя, — сказала она. — Слышишь? Я люблю тебя. — Слышу, — ответил он. — И это лучшая музыка в моей жизни. --- В крепость их встречали как героев. Трек орал, что они идиоты, но при этом трясущимися руками хлопал по плечам. Айкор плакал и размахивал какими-то травами. Эрон молча кивнул, но в его глазах стояло что-то похожее на гордость. А потом была ночь. Они сидели на той самой башне, где впервые смотрели на закат вместе. Рифф играл на флейте — тихо, негромко, просто для неё. Аоки слушала, положив голову ему на плечо. — Знаешь, — сказала она, когда музыка стихла, — я думала, что любовь — это боль. Что она разрушает, делает слабой, оставляет трещины. — А теперь? — А теперь понимаю: это действительно боль. Но нежная и приятная. Такая, от которой не хочется избавляться. Рифф поцеловал её в макушку. — Ты научилась чувствовать, — сказал он. — Это самое главное. — Я научилась любить, — поправила Аоки. — Благодаря тебе. Они смотрели на звёзды, и тишина вокруг была полна музыки. Их музыки. Конец. --- Эпилог Прошло полгода. Тьма отступила, но не исчезла совсем. Хранители продолжали патрулировать границы, защищать людей, следить за равновесием. Но теперь Аоки не ходила в патрули одна. Рифф всегда был рядом. Иногда играл, иногда просто молчал, но его присутствие стало таким же естественным, как дыхание. — Ты сегодня опять улыбаешься, — заметил Айкор за завтраком. — Я всегда улыбаюсь, — ответила Аоки. — Раньше ты улыбалась раз в год, и то случайно. — Значит, год был удачным. Трек хмыкнул в кружку. Эрон сделал вид, что не слышит. А Рифф просто взял её за руку под столом. — Пойдём сегодня на закат? — шепнул он. — Пойдём, — ответила она. И они пошли. Потому что теперь у них была целая жизнь, чтобы смотреть на закаты вместе. КОНЕЦ ФАНФИКА "НЕЖНАЯ И ПРИЯТНАЯ БОЛЬ"