Глава 5.

Лилия Поттер была недовольна. Одиннадцать лет назад на её семью напал Волан-де-Морт. У него были какие-то счёты к её сыну по неизвестной причине. Её муж Джеймс Поттер был убит, пытаясь защитить её и Гарри. Однако она осталась с Гарри, накладывая защитные чары. Но она стояла прямо рядом с дверью в его детскую, когда Волан-де-Морт вышиб дверь взрывом. Её отбросило через всю комнату, ударило головой, и она потеряла сознание, оказавшись погребённой под грудой обломков. Когда она пришла в себя, то осмотрела дом. Волан-де-Морт исчез, но она не могла найти и следа сына. Он пропал. Затем она нашла тело мужа и разрыдалась. Она даже не заметила, как кто-то подошёл к ней. — Лилия? Борода Мерлина, девочка, как ты вообще выжила после всего этого? — Лилия обернулась и увидела не кого иного, как давних друзей мужа — Сириуса Блэка и Ремуса Люпина. После долгого разговора они все пришли к одному выводу: Гарри Поттер каким-то образом всё ещё жив, и его просто забрали у них. Похоронив Джеймса, они начали поиски. Они перепробовали все мыслимые способы найти его, но тот, кто его забрал, не хотел, чтобы его нашли. У группы были свои трудности на протяжении многих лет. Сириус вбил себе в голову, что именно он должен выследить их бывшего друга Питера Петтигрю; потребовались все усилия, чтобы отговорить его от преследования Питера, когда тот объявился в маггловском районе. На следующей неделе Сириус только и говорил о том, что обязан двум друзьям жизнью, потому что в «Пророке» была статья с показаниями очевидцев о том, как Питер убил множество магглов при взрыве. Ремусу также приходилось каждый месяц справляться со своей маленькой пушистой проблемой, которая выводила его из строя как минимум на неделю. Сириуса в конце концов арестовали и судили за убийство семьи Поттеров, но на допросе с сывороткой правды выяснилось, что Хранителем тайны был Питер, а не он. Следующие одиннадцать лет они искали безрезультатно. Ремус пытался убедить Лилию связаться с сестрой, узнать, не слышала ли та чего, но Лилия настаивала, что никто в здравом уме даже не подумал бы обращаться к её сестре. Та питала жгучую ненависть ко всему магическому.

*Прошло время*

Через одиннадцать лет Лилия отправилась навестить единственных оставшихся у неё родственников, кроме Гарри. Её бабушку и дедушку, они жили в Америке. Просматривая «Ежедневный пророк», она наткнулась на статью с заголовком, привлёкшим её внимание. Там говорилось: «Гарри Поттер, Мальчик-Который-Выжил, вернулся в мир волшебников». Глаза Лилии расширились, и она собрала вещи. Находясь в мире магглов, она не хотела привлекать подозрений. Она сбежала вниз по лестнице и рассказала всё бабушке с дедушкой. Те были вне себя от радости, что их правнук наконец нашёлся. Лилия выбежала за дверь и, убедившись, что она одна и в безопасности, аппарировала в Министерство магии США, чтобы получить международный портключ для возвращения к сыну. Это заняло некоторое время, и к тому моменту, как она добралась до Лондона, Хогвартс-экспресс уже готов был отправиться. Как только она попала на платформу, она увидела его: он разговаривал с её старой подругой Андромедой Тонкс. Но когда к нему подошла девушка на пару лет старше, она была поражена: волосы её сына изменились, став точь-в-точь такого же цвета, как у той девушки. К сожалению, к тому времени, как она добралась до старой подруги, дети уже сели в поезд. — Дромеда! Это был мой сын? — Тед и Андромеда повернули головы и онемели от шока. — Нет, это невозможно. Лилия Поттер мертва. — Они оба достали палочки, но после долгого разговора поверили, что это она. Когда они рассказали ей о реакции её сына на физический контакт, она начала подозревать, что произошло. Она аппарировала к воротам Хогвартса, и Рубеус Хагрид, в свою очередь, остолбенел. Однако он впустил её, и она направилась прямиком в кабинет Дамблдора.

*Смена сцены*

Альбус Дамблдор был ошеломлён, когда мать Гарри Поттера ворвалась в его кабинет, требуя объяснить, почему её никогда не уведомляли о местонахождении сына. — Лилия, моя дорогая, до этого самого момента весь волшебный мир считал тебя погибшей. Как мы могли уведомить тебя, если ты была мертва? — Альбус знал, что это Лилия, заглянув в её мысли и увидев события той ночи с её точки зрения. — Альбус, если ты думал, что я мертва, наше завещание попытались бы вскрыть и прочитать, но у них бы не вышло, потому что я была жива. Если ты действительно считал меня мёртвой, это значит, что его и не пытались читать. Где он был всё это время? — Что ж, я поместил его под опеку его единственных известных живых родственников, моя дорогая. Я посчитал это правильным решением. Лилию эти слова не обрадовали. — Ты отдал его Петунье? Альбус, это было в нашем завещании. Мы специально указали, что он не должен попасть к ним. Они ненавидят магию и всё, что с ней связано. Почему не вскрыли наше завещание? — Я посчитал, что для него будет лучше вырасти обычным ребёнком, моя дорогая. Поэтому я опечатал завещание до его совершеннолетия. Лилия взорвалась: — Обычное детство? Это последнее место, где он мог бы его получить. Я предупреждаю тебя, Альбус, если ты замышляешь что-то против моего сына, ты заплатишь. Технически теперь я глава дома Поттеров. Возможно, я пренебрегла этим титулом одиннадцать лет назад, но сейчас я его приму, и мой сын больше никогда не будет жить в доме моей сестры. Ты не только лишил его наследства, но, возможно, отнял у него и детство. Я знаю свою сестру, она не могла хорошо к нему относиться. Альбус размышлял, как можно использовать эту ситуацию в своих интересах. С живой Лилией поддельное брачное свидетельство, которое он сфабриковал, не сработает. Но если ему удастся контролировать Лилию, его планы насчёт Гарри всё ещё могут принести плоды. Она не знает, что они с ним сделали. Я мог бы использовать это. — Лилия, моя дорогая. У меня есть к тебе предложение. Как насчёт того, чтобы через неделю приступить к работе здесь? Таким образом, ты сможешь быть рядом с Гарри. Ты могла бы вести пары по зельям вместе с профессором Снейпом. Лилия была ошеломлена, но, обдумав это, увидела в предложении преимущества. Она сможет видеть Гарри каждый день, а за эту неделю она сможет привести в порядок семейные дела, которыми пренебрегала долгие годы. — Хорошо, Альбус. Думаю, увидимся через неделю. — Она протянула руку. Незаметно для неё Альбус слегка усмехнулся и пожал её руку. — Добро пожаловать на борт, Лилия. Мы подготовим твои документы к твоему возвращению. — Не возражаешь, если я останусь и посмотрю распределение моего сына, Альбус? Мне бы очень хотелось узнать, куда его определят. — Конечно, моя дорогая, я так и предполагал. Впрочем, я не сомневаюсь, что он попадёт в Гриффиндор, как и его родители. — Лилия улыбнулась этим словам и последовала за Альбусом в Большой зал. Она стояла в углу зала, ожидая, пока начнут заходить ученики. Когда МакГонагалл повела первокурсников, Лилия начала вглядываться в толпу в поисках сына, но не могла найти черноволосого мальчика. Зато она увидела парня, который, казалось, вообще не обращал внимания на происходящее и кого-то искал. У него были тёмно-синие волосы. Через минуту он улыбнулся. Лилия проследила за его взглядом и увидела девушку с яркими фиолетовыми глазами и розовыми, как жевательная резинка, волосами. — Гарри Поттер. — Лилия снова посмотрела на распределение и увидела, что мальчик, за которым она наблюдала, подходит к табурету. Это смутило её: у её сына были вороновы волосы и изумрудные глаза. После долгого колебания шляпа наконец выкрикнула «Пуффендуй». Лилию это слегка пошатнуло, затем её глаза расширились, когда его волосы из тёмно-синих превратились в зелёные. Он улыбался. Он сел рядом с той девушкой, которую видел раньше, и она обняла его руками, словно защищая от пристальных взглядов. Начался пир, но прежде чем Лилия успела что-либо сделать, волосы её сына снова изменились, став болезненно-зелёными, и он рухнул. Когда она увидела, насколько он худой, бледный, а также шрамы и синяки на его теле, она едва не лишилась чувств сама.

*Прошло время*

Следующую неделю Лилия навещала сына раз в день. Она привела в порядок свои финансы и обустроилась в Хогвартсе в ожидании первого рабочего дня, но её сын всё не просыпался. Она отправилась к сестре за объяснениями состояния сына. Первой её мыслью был шок: её племянник Дадли и шурин были настолько толсты. Затем она заметила, что дом был грязным повсюду, и везде стоял запах горелой еды. После долгого разговора она узнала, что её племянник — обычный хулиган, а сестра сама ничего не может сделать. Без Гарри, который готовил им еду и делал всю остальную работу по дому, Петунье пришлось заниматься этим самой, но у неё не было никаких навыков, кроме умения пользоваться пылесосом. Это означало, что они, по сути, обращались с её сыном как с рабом. Прищурившись, Лилия взмахнула палочкой и усмехнулась, увидев, как её племянник уковылял из комнаты так быстро, как только позволяли его толстые ножки. Затем по всему дому разлилось слабое свечение, подсвечивающее брызги чего-то, в том числе на костяшках Вернона и его ремне, а также на костяшках и ступнях его сына. — Это заклинание показывает сущность конкретного человека. В данном случае — кровь моего сына, Петунья. Есть три места, где его крови больше всего: кулаки твоего сына и твоего мужа, ремень твоего мужа и чулан под лестницей. — Лилия подошла к маленькому чулану и открыла дверь. Внутри лежали одеяло-погремушка и матрас, пропитанные кровью, и по всему полу были разбросаны окровавленные бинты. На полу валялись осколки костей, а глаз Лилии заметил тайник. Заглянув внутрь, она убрала крышку и увидела маленькую коробочку. Осторожно взяв коробку, которая, казалось, могла развалиться в любой момент, она подняла крышку и увидела несколько фотографий, немного денег и маленький мешочек с запиской поверх крошечных зубов. Очевидно, выбитых до того, как они должны были выпасть естественным путём. Мамочке, Не знаю, прочитаешь ли ты это когда-нибудь. Не знаю как, но я чувствую, что ты где-то там жива. Я собрал все свои молочные зубы в этот мешочек для тебя. Я читал, что мамочки любят коллекционировать зубки своих детей. Прости, некоторые такие маленькие. Дядя Вернон не хотел вести меня к зубному, поэтому он помог мне удалить некоторые зубы. Урод «Урод» было зачёркнуто, а под ним более аккуратным почерком было написано его настоящее имя. Лилия с яростью посмотрела на семью сестры: — Как долго он не знал даже собственного имени? Впервые заговорил её племянник: — Хе-хе, видели бы вы лицо того здоровяка, когда он обратился к Гарри по имени, а тот просто посмотрел непонимающе. Маленький придурок реально спросил, кто такой Гарри Поттер. Лилия некоторое время молчала, не в силах вымолвить ни слова. — А школа? Как он вообще учился, не зная своего имени? Дадли к этому моменту уже катался по полу, задыхаясь от смеха: — Этот урод в школе? — Из этой фразы она поняла правду. Её сын был совершенно один одиннадцать лет. То, что ему не позволяли ходить в школу, означало, что у него не было друзей, и что-то подсказывало ей, что даже если бы он и пошёл, его кузен всё равно сделал бы так, чтобы у него их не было. Затем она уловила смысл в словах племянника: — Видели бы вы, как у него волосы цвет меняли. Каждый раз, когда папа его наказывал, они становились другого цвета. — При этих словах Лилия уставилась на Вернона, у которого на лице было самодовольное выражение, будто это его самое приятное воспоминание. — Тебе лучше надеяться, что я не решу подать в суд, Петунья. Посмотрим, как твой толстый муж и твой сынок выживут, соответственно, в камере или в приюте. Не приходи ко мне, когда твоего сыночка-хулигана поймают на том, кто он есть на самом деле. Могу гарантировать, что без Гарри, на которого все смотрели косо из-за сплетен, которые ты, вероятно, распускала, его арестуют в течение месяца. Мама была бы разочарована тем, во что ты превратила свою семью. Она никогда не одобряла Вернона, потому что видела, что он из себя представляет, но ничего не говорила, потому что он делал тебя счастливой. Неудивительно, что наши бабушка с дедушкой в Америке даже не пытались с тобой связаться. Прощай, сестра. Надеюсь, мы больше никогда не пересечёмся. — С этими словами она вышла из дома номер четыре по Тисовой улице, держа в руках лишь маленькую коробочку с вещами. Она медленно перебирала каждый предмет в его маленькой коробочке. Это были маленькие вещицы, которые стал бы собирать только тот, кто пережил жестокое обращение и заброшенность. К каждой прилагалась маленькая записочка, адресованная ей. На самом дне коробки лежала ещё одна записка для неё. Мама, Сегодня я встретил человека по имени Рубеус Хагрид. Он рассказал мне всё о тебе и папе. Он даже дал мне письмо в школу, куда вы ходили. Я никогда раньше не ходил в школу, но я хочу пойти. Я хочу учиться так же, как и ты. Может, я смогу найти друзей. Я всегда хотел друзей. Не говори тёте Петунье, но я забрался к ней в комнату и нашёл фотографию, где вы с папой, ты в том красивом белом платье, и где я ещё совсем маленький, а вы с папой держите меня на руках. Тётя Петунья всегда говорит так, будто ненавидит тебя. Думаю, она не будет скучать по этим фото. Я взял немного денег у дяди Вернона и вставил фото в медальон, он всегда висит у меня на шее. Надеюсь, когда-нибудь ты его увидишь. Я всё ещё чувствую, что ты где-то там. С любовью, Гарри. Лилия была в слезах. От сочетания того факта, что это было единственное письмо, где к ней обратились не «Мамочка», а «Мама», и того, что он носит с собой повсюду её и Джеймса фотографию. Она бережно сложила письмо и убрала обратно в коробку. Встав, она решила навестить сына.

*Смена сцены*

Открыв дверь в больничное крыло, она почувствовала, что что-то изменилось с тех пор, как она была здесь в прошлый раз. — Гарри, я так рада, что ты проснулся! Я навещала тебя каждый день после занятий, надеясь, что ты очнёшься. Мне было так скучно без тебя. — Лилия подошла и увидела сына, сидящего на кровати. Он просто улыбнулся, и его волосы и глаза изменились, подстраиваясь под её нынешние цвета. Только вместо небесно-голубых волос у него был тот ледяной синий, который она видела раньше, а вместо красных глаз — багровые. — Не волнуйся, Дора, я не позволю этому случиться снова. — Затем он поднял глаза и от удивления его глаза и волосы вернулись к вороново-чёрному и изумрудному цветам. Гарри бросился к медальону, который лежал у его кровати рядом с палочкой. Он нажал кнопку сверху, чтобы открыть его. Несколько секунд он переводил взгляд с Лилии на фотографию мамы, которая у него была. — Мама? — При этих словах Тонкс резко обернулась и уставилась на новую женщину в комнате. — Я удивлена, что ты так легко узнал меня, малыш. Меня не было рядом с тех пор, как тебя забрали у меня в нашем старом коттедже. — Гарри выпрыгнул из кровати, пытаясь обнять маму, но запутался ногой в простыне и растянулся на полу. Он встал и обнял свою давно потерянную мать, но покраснел так сильно, что его волосы стали красными. Тонкс тем временем смеялась так сильно, что каталась по полу. — Я всегда чувствовала, что ты где-то там ищешь меня, мамочка. Тётя Петунья говорила, что я брежу и что тебя нет, но я всегда знал, что ты всё ещё ищешь меня. — Мистер Поттер, что за шум?.. О боже. — Мадам Помфри остановилась на полуслове, увидев женщину, обнимающую её единственного пациента на данный момент. — Лилия Поттер, это тебя я вижу? — Здравствуй, Поппи. Очень рада тебя видеть. — Ответила Лилия с улыбкой. Они поболтали, пока медсестра проводила полное обследование. — Хорошо, мистер Поттер, я отпущу вас, но вы сразу же идёте ужинать с мамой и мисс Тонкс. И принимайте это два раза в день. Оно зачаровано пополняться после каждого использования. Пейте после ужина и завтрака как минимум следующий месяц, и всё будет хорошо. Гарри, Тонкс и Лилия прекрасно провели время за ужином, особенно когда к ним присоединилась Гермиона. Они обсуждали события последней недели, когда подошла профессор Спраут: — Рада видеть вас на ногах, мистер Поттер. Вот ваше расписание. Не подведите Пуффендуй. Когда она ушла, Лилия начала: — Итак, как же сын двух гриффиндорцев оказался в Пуффендуе? Гарри покраснел так, что его волосы снова стали рыжими: — Я не хотел расставаться с Дорой. Она была моим первым другом, и она учит меня контролировать способности метаморфа. Лилия приподняла бровь при этих словах. 'Неужели мой маленький мальчик уже влюблён в девушку?' Она решила ничего не говорить вслух, а просто наблюдала за реакцией двух пуффендуйцев друг на друга. К концу ужина, наблюдая за тем, как её сын идёт и разговаривает с дочерью одной из её лучших подруг, она могла сказать, что они совершенно очарованы друг другом, даже несмотря на то, что Гарри ещё слишком мал и пока не понимает, что именно он чувствует. Гарри ложился спать, выпив своё зелье, счастливый как никогда. У него снова была мама, и у него были Тонкс, и даже Гермиона и Невилл. Его жизнь налаживалась. Тонкс в ту ночь была просто на седьмом небе от счастья, ложась спать. Её Гарри был с ней, и его мама была жива. Завтра после занятий она ни за что не выпустит его из виду, просто чтобы убедиться, что это не сон.